kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Политическая борьба » Николай Толстых. Распространение общественно-политической литературы в Кургане и уезде в период первой революции

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Николай Толстых. Распространение общественно-политической литературы в Кургане и уезде в период первой революции

Революционный натиск народных масс вырвал у самодержавия манифест с провозглашением основных гражданских свобод, включая свободу слова, печати. Последняя, впрочем, не означала на деле свободу печати в чистейшем виде, но на время, пусть и непродолжительное, ослабила цензурные притеснения. Сначала временными правилами упразднялась предварительная цензура для повременных изданий – газетно-журнальной периодики, затем она была упразднена и для неповременной печати – книг и брошюр. Правда, освободив издателей и редакторов от цензурных тисков на предварительном этапе, царское правительство постаралось усилить санкции после выхода изданий из печати. Чтобы затруднить и даже вовсе прекратить распространение и продажу «вредной», по мнению властей, литературы, применялись различные взыскания и наказания: штрафы, предупреждения, приостановка изданий, конфискация тиражей, закрытие изданий и типографий. Кроме того, издатели и редакторы в судебном порядке могли быть подвергнуты аресту, заключению в тюрьму и отправлены в ссылку на поселение (1, 242).

Именно в ходе первой русской революции проявились сильнейший интерес и огромная тяга к печатному слову со стороны всех демократических слоев и классов России. Возник настоящий бум популярной социально-политической литературы. «Миллионы дешевых изданий на политические темы читались народом, массами, толпой, «низами» так жадно, как никогда еще дотоле не читали в России». Спрос на «массовую демократическую книжку» призваны были удовлетворить наряду со старыми и появившиеся во множестве новые издательства, редакции и типографии. Коммерческая выгода от продажи злободневной общественно-политической литературы заставила обратить на нее внимание, подстегнула интерес к ней оборотистых и прагматичных предпринимателей. «Купцы бросали торговать овсом и начинали более выгодную торговлю – демократической дешевой брошюрой. Демократическая книжка стала базарным продуктом» (2, 83, 87).

В настоящей статье рассматривается в основном общественно-политическая литература, выпущенная легально, отпечатанная в типографиях до и после отмены предварительной цензуры. За рамками статьи остается нелегальная литература, изданная с помощью подпольных типографий революционными партиями. Ее распространение и хождение, в частности, в Кургане и уезде уже нашло отражение в историко-краеведческих публикациях.

В Кургане собственные газеты общественно-политического направления стали выходить только с середины 1906 г. До этой поры курганские события освещались чаще всего в периодике губернского центра, г. Тобольска, а также Екатеринбурга. К примеру, из екатеринбургских газет в Кургане распространялась ежедневная газета «Уральская жизнь». Редакция этой газеты имела свою типографию и, как свидетельствуют архивные документы, наряду с распространением своей газеты в урало-сибирском регионе занималась еще распространением массовой общественно-политической литературы, в особенности брошюр, отпечатанных в собственной типографии. В орбиту внимания редакции попал уездный Курган, который с проведением железной дороги превратился в динамично развивавшийся город, а с началом революции пробудился к активной политической жизни. Когда местные власти обнаружили канал поступления «крамольной» политической литературы из Екатеринбурга в Курган через контору газеты «Уральская жизнь», они постарались поскорее его перекрыть.

Началось все еще в феврале 1906 г. с донесения полицейского пристава 1-й части г. Кургана Сафонова помощнику начальника Тобольского губернского жандармского управления (ГЖУ) в Кургане Желябужскому. В нем сообщалось о продаже в городе бесцензурных брошюр разносчиком газет крестьянином Чернавской волости Василием Спиридоновичем Комарским и конторщиком купца Колесникова Владимиром Дмитриевичем Трубиным. Затем, как полагалось, известие об этом дошло до сведения губернского начальства в Тобольске. 15 марта управляющий губернией Тройницкий секретной телеграммой курганскому исправнику Калугину распорядился немедленно обыскать и арестовать Комарского и Трубина. «Телеграфируйте [как только] допросите по обвинению в продаже бесцензурных брошюр. Произведите подробное дознание».

В тот же день, выполняя начальственное распоряжение, пристав Сафонов составил постановление о предстоящем проведении обыска у Комарского и Трубина в ночь на 16 марта. Причем обоих, независимо от результатов обыска, следовало подвергнуть затем «задержанию при каталажных камерах Курганского полицейского управления», о чем Комарскому и Трубину сообщалось под расписку. (3, 2-3).

Сначала обыск был проведен у газетного разносчика Комарского. Пристав 16 марта «в 1-м часу ночи прибыл в квартиру упомянутого разносчика, находящуюся на Кладбищенской улице в д. Пушкаревой, где произвел… обыск, причем по произведенному обыску ничего не найдено, за исключением записки, адресованной в гор. Екатеринбург, в которой говорится о высылке газеты «Гном»; записка же, по словам Комарского, получена им от какого-то неизвестного ему человека, которого он указать не может, просившего выписать упомянутую газету через конторщика Трубина.

Спрошенный в порядке дознания Комарский объяснил, что он происходит из крестьян Курганского уезда, Чернавской волости и села… 56 лет от роду, православный, неграмотный, имеет жену и дочь, занимается разноской по городу газет, которые получает от проживающего в гор. Кургане Владимира Дмитриева Трубина; по поводу продажи им, Комарским, бесцензурных брошюр показал, что брошюры эти вместе с газетами были даны ему, Комарскому, для продажи Трубиным; содержание брошюр, а также название их не знает, так как неграмотный» (3, 4).

Упомянутая записка от неустановленного лица гласила: «Выпишите из Екатеринбурга новую газету, выходить стала с 5-го марта, «Гном» - сатирическая газета» (3,8). Действительно, издание с таким названием начало выходить в Екатеринбурге и, собственно, являлось не газетой, а журналом общественно-политической сатиры. На волне революционного подъема немало подобных изданий появилось сначала в столицах, а потом и в провинции. Екатеринбургский «Гном» издавался в 1906-1907 гг. В круг его сотрудников, авторов сатирических рисунков, входил молодой И.Д.Шадр. Журнал не побоялся средствами сатирической графики выступить против царского премьера Столыпина и проводимой им политики. Обращение к распространителю с просьбой выписать его свидетельствует об интересе и спросе курганцев на издания обличительно-сатирического характера (4, 22-23, 27).

Покончив с обыском у разносчика Комарского, пристав Сафонов тогда же, 16 марта, «для дальнейшего обыска прибыл в дом курганского купца Трофима Ефимова Колесникова, у которого квартирует Владимир Дмитриев Трубин». Но в ходе обыска в присутствии понятых, как и в случае с Комарским, «ничего не обнаружено». Вполне очевидно, что целью обысков являлись нераспроданные экземпляры тех самых бесцензурных брошюр. Вслед за обыском началось дознание. «Спрошенный… троицкий мещанин Оренбургской губернии Владимир Дмитриев Трубин, 18 лет, холост, служит у Колесникова в качестве приказчика, по делу объяснил, что он, Трубин, выписывает из г. Екатеринбурга газеты «Уральская жизнь» и «Екатеринбургскую газету», которые и продает через разносчика Комарского; что касается продажи Комарским бесцензурных брошюр «Герой», «Заместитель» и другие, название которых не помнит, он, Трубин, получил из конторы редакции «Уральская жизнь» для продажи в гор. Кургане; получивши брошюры и боясь их продавать, он, Трубин, запросил об этом контору редакции «Уральская жизнь», которая и уведомила его, что продажа этих брошюр разрешена, почему он, Трубин, и стал продавать брошюры через разносчика Комарского. На вопрос, не имеет ли он, Трубин, от редакции «Уральской жизни» полученного ответа, таковой он, Трубин, представил».

Кроме того, и Комарский, и Трубин, уже явно знавшие о предстоящем аресте, единодушно «показали, что все брошюры ими распроданы разным лицам, указать которых не могут» (3, 4об.). Очевидно, они оба и не хотели указывать на конкретных покупателей.

Представленный в оправдание Трубиным ответ на деле состоял из двух писем, отправленных из конторы газеты «Уральская жизнь» на его имя. Эти письма вызывают сугубый интерес, так как они касаются условий распространения екатеринбургской прессы в Кургане, взаимоотношений между конторой и распространителем и, что особенно важно, касаются доставки общественно-политических брошюр.

В письме от 2 января 1906 г. сотрудник конторы извещал своего агента в Кургане: «На январь с Вас получено 10 р.; так как Вам посылаются по 50 экз., то прошу немедленно дослать за январь остальные 15 р., в противном случае 9 января приостановим высылку газеты». Он также сообщал о предстоящем выходе в Екатеринбурге новой газеты «Утро», подготовкой к изданию которой занимались в той же редакции и типографии «Уральской жизни». «Что касается брошюр, то высылаем очень интересных брошюр на 9 р. 50 к. Эти брошюры у Вас быстро разойдутся… За брошюры просим тоже немедленно выслать 9 р. 50 к. Этих брошюр у нас осталось очень не много – они идут нарасхват». Поскольку обыски не выявили нераспроданные экземпляры, то уверения сотрудника конторы подтвердились. Он оказался прав: и в Кургане брошюры пошли нарасхват.

В другом письме от 14 января сотрудник конторы в ответ на опасения Трубина постарался его успокоить и уверить в безопасности продажи политических брошюр в Кургане. «Брошюры Вам считали недорого, их пока больше нет, скоро будем вновь печатать. Относительно того, можно ли их продавать или нет, ничего положительно сказать не могу, у нас и везде продают их беспрепятственно. Раз указано, где они печатались, то полагаю, что Вы ничем не рискуете». На деле, как видно, вышло иначе. По поводу скорого выхода из печати газеты «Утро» из Екатеринбурга последовало заявление: «Так как она будет выходить только по 3 раза в неделю, то будем высылать по 50 экз.; в месяц она будет стоить Вам только 12 р. 50 к.». Следовательно, если в месяц предполагалось выпускать по 10 номеров, то один экземпляр газеты «Утро» (50х10 = 500 экз.) должен был обойтись Трубину в 2,5 коп. Неизвестно, в свою очередь, по какой цене эта газета продавалась им в Кургане. А то, что к ней в Кургане проявился интерес, свидетельствует посылка через Трубина подписной суммы. «Вы прислали за годовую подписку 5 р. 50 к., а следует нам 5 р. 70 к., т.к. агенты в свою пользу могут удержать только 5% с рубля, т.е. с каждого рубля 5 коп. Подписку на «Уральскую жизнь» и «Утро» можете принимать, мы отвечаем пред подписчиками только по получении от Вас денег» (3, 5-6).

Видимо, получив поначалу от курганского исправника краткое телеграфное донесение, управляющий губернией Тройницкий отдал распоряжение об освобождении из-под ареста неграмотного разносчика Комарского и дальнейшем содержании под арестом Трубина, но уже не в каталажной камере, а в тюрьме. «Дознание, - значилось далее в его телеграмме, - представьте мне со всеми образчиками найденных брошюр, перепечатки бесцензурные продавать нельзя» (3,7). Если в Тобольск к Тройницкому было послано дознание по делу Трубина и Комарского в подлиннике, то в Челябинск, в связи с действовавшим военным положением на железной дороге и прилегающих к ней уездах, оно было послано в копии временному генерал-губернатору. Неизвестно, какой приговор был вынесен в отношении Трубина и Комарского за продажу бесцензурных брошюр. Возможно, дальнейшие архивные изыскания еще смогут на сей счет пролить свет.

Чуть больше определенности имеется в отношении лиц, причастных к изданию политических брошюр в Екатеринбурге. К таковым были отнесены владелец типографии и редактор газеты «Уральская жизнь». Власти решили инициировать против них судебное преследование, выдвинув обвинение в совершении серьезных политических преступлений, которые в Уголовном Уложении вошли в состав 5-й главы «О смуте». Упомянутый выше Тройницкий 27 марта 1906 г., препровождая дело Трубина и Комарского прокурору Екатеринбургского окружного суда, просил его привлечь «к ответственности владельца типографии и редактора газеты по п.3 ст.125 и 2 п. 129 Уголовного Уложения за составление, бесцензурное печатанье и распространение брошюр «Заместитель», «Герой» и «Программы конституционно-демократической партии», содержащих в себе призыв к ниспровержению существующего строя и возбуждение к продолжению железнодорожных забастовок». Формально Тройницкий был прав, поскольку отмена предварительной цензуры для книг и брошюр объявлялась указом только 26 апреля 1906 г. Произошло это, конечно, не по доброй воле царизма. Он вынужден был уступить, видя, как отказ от прохождения предварительной цензуры стал многочисленным.

«Кроме того, препровождаю брошюру под названием «Шире дорогу! Свободная Россия идет!.., соч. С. Николаича (?), напечатанную без разрешения цензуры в типографии газеты «Уральская жизнь», прося также возбудить против автора и типографии уголовное преследование ввиду явно преступного содержания этой брошюры, которая тобольскими революционерами усиленно распространялась среди населения.» (5, 178).

Историк В.В.Кучер, изучавший распространение массовой социально-политической литературы в западносибирской деревне в годы первой революции, отнес указанную брошюру к литературе буржуазно-либерального направления. Она, действительно, была отпечатана в начале декабря 1905 г. в типографии «Уральской жизни» и адресовалась деревенскому читателю, крестьянству. Об этом гласил подзаголовок: «По поводу Манифеста 17 октября. Для деревни. Начатки первоначального обучения». Брошюра представляла перепечатку ряда материалов из газеты «Уральская жизнь». Как оказалось, ее «заказали тобольские либералы тиражом 5000 экземпляров специально для распространения среди крестьян» (6, 15-16). Выходит, тобольских либералов с их восторженной оценкой манифеста, что конкретно нашло отражение в самой брошюре, управляющий губернией принял за опасных революционеров. Думается, подобная путаница в его представлении вполне объяснима. В условиях, когда верховная власть не видела и не готова была признать в российских либералах своих союзников против настоящих революционеров и против революционных народных масс, к этому еще менее была готова власть на местах.

Разумеется, наказанием одних издателей и распространителей «вредных» изданий ни местная администрация, ни судебная власть не в силах была поставить заслон на пути массовой социально-политической литературы к читателям из народа. Тщетными оказывались их усилия перекрыть все каналы ее поступления к ним. Доказательством тому служит широкое распространение легально и нелегально изданных брошюр, листков и прокламаций среди сельского населения империи. Департамент полиции вынужден был признать в своем отношении Главному управлению по делам печати: «В настоящее время циркулируют среди народа, преимущественно в сельских местностях, различные брошюры противоправительственного направления», и они «оказывают вредное влияние на малообразованные классы сельского населения и в значительной степени способствуют развитию среди крестьян революционного движения» (6, 6). Не стал исключением и Курганский уезд. Разными путями популярные политические книжки, агитационно-пропагандистские брошюры и листки проникали в среду уездного крестьянства, но именно через г. Курган часто лежал путь этих изданий в глубь уезда. Они приобретались в городе, нередко получались от партийных агитаторов и политических ссыльных, выписывались и доставлялись по почте. Практиковалась передача литературы, совместная читка на сходах и дома.

20 октября 1906 г. пристав 5-го стана Степанов донес курганскому исправнику, что полицейский урядник Шипунов представил ему «Солдатскую Марсельезу» и «Крестьянскую Марсельезу». Это были тексты двух революционных песен, изданных нелегально в виде листовок в подпольной типографии Курганской группы РСДРП. Урядник «их отобрал в селе Сычевском Сычевской волости у псаломщика Ивана Елисеева Иващенко в воскресенье 15-го октября» в доме другого псаломщика С.И.Наумова. Как выяснилось при дальнейшем расследовании, там происходила банальная попойка, в которой участвовал и сам урядник. На другой день он спрашивал у Иващенко «о приобретении «Марсельез», и тот объяснил, что ему дал сычевский сельский староста Арсений Михайлов Макаров, который их привез из Кургана штук 20-ть. Иващенко «Марсельез» не читал и не передавал» (7, 185-186).


На фото: вид села Сычевского, начало 20 века.

Однако в день попойки в руках ее участников оказалась некая брошюра. «Откуда взялась у них какая-то печатанная брошурка и какого она была содержания, - рассказывал потом жандармам хозяин дома, - он, Наумов, не знает; помнит, что урядник и Иващенко отнимали ее друг у друга; кому она принадлежала, он, Наумов, также не знает» (7, 183-183об.).

Следует подчеркнуть, что этот случай произошел на фоне хождения в селе Сычевском нелегальных и легальных изданий, и даже рукописных сочинений на злободневные политические темы. При производстве негласного жандармского расследования было опрошено волостное начальство. «Сычевский волостной писарь Андрей Иванов Шелабанов рассказал, что не помнит, когда это было, он на почте перехватил два письма с прокламациями № 35 и № 20, адресованные: одно на сычевского сельского старосту Макарова и другое на священника села Сычевского о. Алексея Дьяконова. Две другие прокламации за № 20 были им найдены около волостного правления, а книжка под заглавием «Красная сотня» и написанное карандашом на полулисте бумаги стихотворение под заглавием «Голос свободы» были им найдены на улице около его квартиры; кто разбрасывал эти прокламации и брошюры, он, Шелабанов, не знает, но стихотворение «Голос свободы» написано рукою крестьянина дер. Золотой Байдарской волости Савелия Григорьева Уткова, который ранее состоял помощником его в Сычевском волостном правлении и почерк которого он отлично знает (в 1910-ые гг. С.Г.Утков печатался в курганской печати под псевдонимом Антон Безродный – Н.Т.). Из частных слухов ему, Шелабанову, известно, что староста Макаров политически неблагонадежен, но сам он ничего про противоправительственную деятельность Макарова не знает, а также и не сможет указать никого, кто бы знал про таковую деятельность Макарова». В таком же духе волостной писарь высказался и о местном священнике А. Дьяконове .

«Волостной старшина Леонтий Иванов Киселев рассказал, что он долго следил за старостой Макаровым, так как из частных слухов он слыхал, что Макаров на сходах читал какие-то газеты; когда он, Киселев, доложил об этом крестьянскому начальнику, последний приказал ему произвести у Макарова обыск, что им и было исполнено» (7, 181-181об.).


На фото: здание волостного правления в селе Сычевском, начало 20 века.

Обыск «на предмет отыскания противоправительственного и вообще нелегального сочинения воззваний, брошюр и книг» производился в 2 часа ночи 28 октября 1906 г. в присутствии понятых и урядника Шипунова. В составленном акте отмечалось, что в доме сельского старосты А.М.Макарова были найдены разного содержания 22 книги, «подрывающих авторитет правительства», а также 8 рукописных листов самого Макарова по поводу «нововведений в России». Относительно первой из перечисленных в акте книги, «От обороны к нападению» (издательства Н.Е.Парамонова «Донская речь» из Ростова-на-Дону), волостной старшина Киселев пояснял, что она имела штемпель «Священник А.Диаконов». Но раз ее обнаружили у старосты Макарова, то старшина почему-то предположил, что священником она прочитана не была.

В числе изъятых «подрывных» изданий названы «Курс гражданина», «Карательная экспедиция», «Вторая правда», «Как сицилийские крестьяне боролись за свои права», «Смелость слова», «О свободе совести», «Как болгары добыли себе свободу», «Как выбирать народных представителей» и др. Эти книги и брошюры были выпущены легально. Среди них имелись издания политических партий и потому носившие вполне определенную идейно-политическую окраску, а также издания прогрессивного, общедемократического характера. Например, к социал-демократическим изданиям относились брошюры «Покушения и социал-демократия» А.Бебеля и «Государственное устройство во Франции». Эта последняя вышла в тесно связанном с рабочим движением издательстве Е.М.Алексеевой. Кстати, найденную около волостного правления книжку «Красная сотня» напечатало социал-демократическое (большевистское) издательство «Вперед» в целях агитации и пропаганды среди солдат царской армии. А найденные там же 2 прокламации под названием «Манифест депутатов Думы» (№ 20) являлись изданием подпольной типографии Курганской группы РСДРП и были отпечатаны по случаю роспуска 1-й Государственной думы.

Кроме того, в акте обыска отдельно перечислены 7 брошюр издательства «Донская речь» (в статье В.В.Кучера они значатся как листки). Большинство их касалось избирательного права и основ парламентаризма: «Что такое всеобщее, равное, прямое и тайное избирательное право», «Избирательное право женщин», «Палата представителей», «Право петиций». Разъяснению земского самоуправления посвящался листок «Что такое земство и что оно дает» (7, 150-151; 6, 11,14).

Взявшие вскоре в свои руки расследование жандармы установили, что староста А.М.Макаров пользовался неподдельным уважением у односельчан. Так, допрошенный понятой на обыске Кузьма Иванов заявил, что «Макаров у них в селе, можно сказать, первый крестьянин; он, Иванов, всегда бывал на сходах и никогда не слыхал, чтобы Макаров говорил крестьянам что-либо плохое, он лишь читал им на сходах газеты, которые выписывал сам». О чтении на тех же сходах нелегальных прокламаций либо легальных брошюр он ничего не сказал. Вероятно, сам Макаров их публично не читал, а только давал для прочтения на дому. Примечательно, что урядник Шипунов уже после обыска, ссылаясь на слухи, считал Макарова политически неблагонадежным, но вместе с тем сам ничего уличающего его поведать не смог. В придачу выяснилось, что у волостного старшины и урядника имелись личные причины для недовольства старостой. Тот, защищая интересы сельского общества, не выполнил приказа старшины о спуске воды из пруда, чтобы облегчить строительство моста, тогда как общество пользовалось водой и было против спуска. А с урядника Макаров в пользу общества потребовал внести плату за пользование выгоном (за выпас лошади). Опять же «во враждебных отношениях» со священником Дьяконовым находились волостной писарь и тот же урядник.

Информируя обо всем этом начальника Тобольского ГЖУ, его помощник в Кургане ротмистр Желябужский дал благожелательную характеристику Макарову. «Староста Макаров – умный крестьянин, пользуется любовью своих крестьян, в нравственном отношении ведет себя хорошо и ни в чем предосудительном в политическом отношении до сего времени замечен не был». Вероятно, ротмистр отчетливо осознавал, что осуждение старосты принесет больше вреда, нежели пользы. Оно только усилило бы сочувствие к нему крестьян и, наоборот, увеличило бы число недовольных властью и как бы ни качнуло в сторону активных ее противников. Эти или сходные соображения сыграли роль, но власти не стали раздувать дела против Макарова. Начальник Тобольского ГЖУ по соглашению с прокурором Тобольского окружного суда решили переписку о сычевском старосте «прекратить за недостаточностью улик к возбуждению формального дознания» и сослались при этом в качестве основания на циркуляр Департамента полиции от 17 июня 1903 г. и 103510 ст. Устава Уголовного Судопроизводства, а именно «по отсутствию указаний на хранение с целью распространения» найденной у старосты литературы (7, 181об.-182об., 187-190).

Курганские рабочие, многие из которых были выходцами из крестьян и не теряли связи с деревней, активно содействовали распространению наряду с нелегальной и легально изданной литературы. Так, жителям Введенской волости Курганского уезда читал и раздавал книжки бывший машинист Сибирской железной дороги А.В.Кузнецов. Полученные им по почте из Екатеринбурга книжки были выпущены издательствами Е.М.Алексеевой, «Труд и воля», «Донская речь». Именно в типографии «Донской речи» увидела свет брошюра «Хватит ли на всех земли?» В ней звучал призыв не полагаться на бога или царя, «а столковавшись всем миром, по общему уговору бороться за землю и волю», причем «земля должна принадлежать только трудящемуся земледельческому населению». Вот почему этой брошюре в обвинительном акте по делу Кузнецова было уделено особое внимание (6, 14-15).

Ни жандармско-полицейские органы, ни местная администрация не в состоянии были выявить и уследить за всеми случаями продаж и распространения общественно-политической литературы, которая в годы первой революции бурным потоком разливалась по всей империи, через множество каналов достигала до ее отдаленных окраин. Курган и Курганский уезд не стали исключением. Приведенные в статье сведения, источником которых послужила переписка местной полиции, жандармерии, администрации, свидетельствуют убедительно о широком проникновении и хождении среди населения города и уезда «массовой демократической книжки», затрагивавшей острые социально-политические вопросы. Она способствовала общему и политическому развитию рабочих, крестьян, интеллигенции.

Н. Ю. Толстых. МУК «Межпоселенческая центральная библиотека Варгашинского района Курганской области», п. Варгаши.

Список литературы

1. Федоров В.А. История России. 1861-1917. М.,1998.

2. Ленин В.И. Еще один поход на демократию // Полн. собр. соч. Изд.5-е. Т. 22.

3. Объединенный государственный архив Челябинской области. Ф. И-191. Оп. 1. Д. 20.

4. Революция 1905-1907 гг. и изобразительное искусство. Вып. 2. Москва и российская провинция. М., 1978.

5. Государственный архив Курганской области. Ф. 254. Оп. 1. Д. 2.

6. Кучер В.В. Распространение массовой социально-политической литературы в западносибирской деревне в годы первой русской революции // Книга в Сибири XVII-XX вв.: сб. науч. тр. Вып. 47. Новосибирск, 1980.

7. Государственный архив в г. Тобольске. Ф. 159. Оп. 1. Д. 232.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites