kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Политическая борьба » Николай Толстых. К инвалиду – с призрением!

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Николай Толстых. К инвалиду – с призрением!

Памяти  Н. Л. Скалозубова.

Чуть более столетия назад наш земляк, военный инвалид, отправил письмо члену тогдашней Государственной думы с предложением пересмотреть закон о пенсиях. Что же из этого получилось?

На той войне японской...

Массовое превращение здоровых людей в калек и инвалидов – это неизбежное последствие всех войн. Без всякого разбора ими становятся как люди военные, так и гражданские. Не была исключением, разумеется, и русско-японская война, с завершения которой миновало недавно целое столетие.

Только Сибири, чья территория составляла Сибирский военный округ, на русско-японскую войну из запаса было мобилизовано около 100 тысяч человек – так называемых нижних чинов, преимущественно солдат. К ним еще следует прибавить свыше 30 тысяч казаков, которые по возрасту уже находились на военной службе. Сколько из них не вернулись живыми домой, сказать трудно. Зато известно: общее число убитых солдат, казаков, матросов, офицеров достигало 52,5 тыс. человек. Большинство из погибших были люди семейные, поэтому их гибель означала сиротство их детей. Утрата же главного кормильца в семье оборачивалась зачастую бедностью, граничившей нередко с нищетой.

В весьма трудном положении оказывались и те семьи, для которых счастье возвращение своих мужей и отцов омрачалось их тяжелыми ранениями. Недавних воинов, перенесших физические страдания, теперь все сильнее, неотступнее преследовала мысль, причинявшая страдания душевные: привычный крестьянский труд им, инвалидам, стал неподъемным. А ведь именно этот труд являлся основным источником пропитания для сельского населения.

За сто лет до соцпакета

На имя члена 3-й Государственной думы Николая Лукича Скалозубова поступала немалым числом разная корреспонденция. Он являлся одним из трех депутатов, избранных от Тобольской губернии. Именно оттуда от своих земляков он получал письма, приговоры крестьянских сходов, прошения, заявления, записки.

Где-то в самом начале 1908 г. в адрес Скалозубова пришло письмо из села Саламатовского Курганского уезда Тобольской губернии. Распечатав конверт, депутат обнаружил в нем заявление от бывшего унтер-офицера Константина Александровича Шкодского (Шкодских).

Еще в бытность свою губернским агрономом и до избрания в Думу Николай Лукич неоднократно посещал Курганский уезд, совершал по нему поездки. По долгу службы и в связи с научными интересами он подробным образом изучил уезд в экономическом и агрономическом отношениях. Вот поэтому местность, откуда писал К.А.Шкодский, была ему хорошо знакома. А ситуация, в которой тот оказался, заставила депутата Скалозубова не просто проникнуться сочувствием, но побуждала его к действию непосредственно в недрах Государственной думы. Ведь за случаем со Шкодским скрывалась важная проблема, касавшаяся отнюдь не только его одного. Да и сам Шкодский прекрасно это осознавал и давал себе отчет в том, что его заявление носит далеко не частный характер. Так в чем же оно заключалось?

С началом русско-японской войны саламатовский крестьянин К.А.Шкодский был призван по мобилизации и отправлен в действующую армию. Он ничего не сообщал Скалозубову о своих боевых наградах, но, надо полагать, уже там, на фронте, за какие-то боевые отличия его произвели из рядовых солдат в младшие командиры, присвоив звание унтер-офицера (на уровне современного сержанта). В ходе военных действий Шкодский был дважды ранен. Второе ранение – в живот на вылет – оказалось очень серьезным. Лечение в госпитале не в силах было устранить тяжелых последствий ранения. Унтер-офицера признали инвалидом, и он подлежал отправке домой.

По возвращении на родину, в волостное село Саламатовское, Константин Шкодский, как инвалид войны, неспособный к труду, стал получать пособие в размере 3 рублей в месяц. Такое пособие назначала и выплачивала Тобольская казенная палата. Выплачивая его вплоть до конца 1907 г., она вдруг с началом 1908 г. прекратила это делать. Основание для отказа нашлось якобы в состоятельности семьи инвалида. В чем же эта состоятельность выражалась?

Дело заключалось в том, что казенной палате стало известно об открытии женой Шкодского в селе мелочной лавочки. Она (казенная палата) и сочла тогда, что занятие торговлей обеспечивает отныне семье Шкодских верный и вполне достаточный доход, после чего вычеркнула отставного унтер-офицера из списка нуждающихся в пособии.

Вряд ли стоит обвинять чиновников казенной палаты в преднамеренном жестокосердии. Принимая свое решение о прекращении выплаты пособия инвалиду Шкодскому, они опирались на действовавшее в тот момент законодательство. Так, согласно ст.36 Устава о воинской повинности, инвалиды из нижних чинов имели право на месячное пособие в размере 3 либо 6 рублей. Тем из них, кто на действительной военной службе сделались неспособными к ее дальнейшему несению и «по освидетельствовании признавались требующими постороннего за собою ухода», полагалось 6-рублевое пособие. В свою очередь, 3-рублевое пособие полагалось только тем, кто, сделавшись неспособным к личному труду, не имел «собственных средств к жизни, ни родственников, желающих принять их на свое иждивение». В случае со Шкодским таким родственником признавалась его жена, занявшаяся мелкой торговлей.

И действительно: выпущенный в 1909 г. «Адрес-календарь и справочная книга торгово-промышленных фирм г. Кургана и его уезда, Тобольской губернии» отметила наличие в с. Саламатовском сразу трех бакалейно-мелочных лавок. Владелицей одной из них и названа, очевидно, супруга Константина Александровича – Шкодских Матрена Федоровна. Но ее мелочная торговля оправдывала только свое название. Как объяснил Шкодский, товара в лавке жены набиралось всего на 50 рублей. Доход от него получался поистине мелочным, так что он не позволял прокормить семью.

Долгая дума в Госдуме

Понимая, что в подобном непростом положении находится много инвалидов из числа бывших солдат, проливавших кровь «за веру, царя и отечество», К.А.Шкодский в своем заявлении депутату Н.Л.Скалозубову просил его возбудить в Государственной думе такие вопросы: во-первых, «об учреждении комиссии для пересмотра закона о пособиях и пенсиях нижним чинам», а во-вторых, «о разрешении нижним чинам образовать из себя союз для собрания сведений о своих нуждах и требованиях, вызываемых жизнью как в военное, так и в мирное время».

Выражаясь современным слогом, К.А.Шкодский в первую очередь просил депутата проявить инициативу с тем, чтобы Государственная дума через изменение законодательства предусмотрела предоставление более существенных мер социальной поддержки и обеспечения солдат-инвалидов. Выражаясь же старинным слогом, он поднял вопрос о мерах государственного призрения (т.е. попечения и заботы) в отношении солдат-инвалидов.

Как уже упоминалось, депутат Скалозубов получал из Тобольской губернии изрядную корреспонденцию. В ней поднимались важные вопросы и проблемы, содержались разные просьбы и обращения в адрес Государственной думы. Человек прогрессивных убеждений, Николай Лукич хорошо осознавал, что в заявлении саламатовского инвалида затрагивалась болевая, насущная проблема, которая не требовала отлагательства. Он также понимал, что в лице Шкодского сотни и тысячи солдат-инвалидов ожидали от членов Думы не сочувствия на словах, а реальной помощи как от законодателей.

Но закавыка заключалась в том, что ни коллективные, ни одиночные обращения официально в Думе не рассматривались. Не принимались также и одиночные заявления или обращения от самих депутатов. Предусматривался только следующий порядок: поднятые в депутатской почте проблемы и вопросы надлежало переработать в виде заявлений или законопроектов, причем за подписью не менее 30 членов Думы. Лишь после этого такие заявления и законопроекты по постановлениям Думы передавались для рассмотрения в соответствующие думские комиссии.

Прямо скажем: 3-я Государственная дума, сформированная по «бесстыжему» избирательному закону и в которой поэтому главенствовали представители помещиков и крупной буржуазии, не торопилась с решением вопроса о пенсионном обеспечении военных инвалидов. Тот факт, что вплоть до окончания полномочий этой Думы – 9 июня 1912 г. – законопроект так и не превратился в действующий закон, красноречиво свидетельствует об этом. Очевидно, он терялся в ворохе законопроектов, порой не первой необходимости, которыми была завалена Госдума. Малочисленные же представители левых партий, отстаивавшие интересы трудящихся (трудовики и социал-демократы), к которым примыкал Н.Л.Скалозубов, повлиять на думское большинство были не в состоянии.

К тому же надо учесть то обстоятельство, что после рассмотрения проектов законов в Госдуме они передавались в верхнюю палату – Государственный совет и лишь потом попадали на утверждение царя (этот порядок, кстати, соответствует ныне действующему). Задержки, видимо, возникали на каждом этапе.

Наверняка смекал об этом и наш бывший солдат. Не уповая всецело на Госдуму, он сам пытался поправить материальное положение своей семьи. Действовал по известному изречению: «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». В старании облегчить груз свалившихся на жену забот Шкодский решил идти по ее стопам. Источник средств существования он искал все в той же торговле. Надобность в открытии на селе новой мелочной лавки сразу отпадала, поэтому его выбор пал на другое занятие. Им стала продажа пива, сулившая оказаться гораздо прибыльнее. Очевидно, физическое состояние  Константина Шкодского (ведь он не был прикован к постели) позволяла сидеть в лавке и продавать пиво. Упоминавшийся ранее справочник 1909 г. отметил в с. Саламатовском две пивных лавки. Одна из них как раз принадлежала К.А.Шкодскому.

По разряду получи

И все-таки пенсионный закон «о призрении нижних воинских чинов и их семейств» появился. Его утверждение состоялось вскоре после окончания полномочий 3-й Госдумы – 25 июня 1912 г. В конце концов, до самодержавной власти дошло понимание того, что затягивание и дальнейшее промедление с принятием столь насущного закона не в интересах самой царской власти, так как грозит увеличить число ее противников среди простого народа.

Закон 12 июня 1912 г. вступал в силу с 1 января 1913 г. Он касался кроме солдат-инвалидов еще солдатских вдов и детей солдат, оставшихся круглыми сиротами. Согласно закону, правом на призрение и, соответственно, на получение пенсии пользовались нижние чины, утратившие трудоспособность, как в мирное, так и в военное время. В зависимости от степени  утраты трудоспособности пенсии для них делились на 5 разрядов. При этом, в отличие от старого закона, на назначение пенсии совершенно не влияло наличие у нижних чинов собственных средств существования или родственников, их содержавших. Отныне пенсии назначались независимо от материального положения солдат-инвалидов.

Годовой оклад пенсий по 1 разряду составлял 216 руб, по 2 – 168, по 3 – 108, по 4 – 66 и по 5 – 30 руб. С учетом возможности восстановления трудоспособности пенсии назначались пожизненно либо на срок. А выдавали их в местном казначействе или в волостном правлении. Причем устанавливалось: «пенсии нижним чинам не подлежат вычету за долги и взыскания».

Человек добрых деяний

Остается предполагать, что воину-инвалиду К.А.Шкодскому из с. Саламатовского довелось все-таки дождаться вступления закона в действие и с начала 1913 г. он стал получать, в силу этого закона, причитавшуюся ему пенсию. А, получая ее, он, думается, добрым словом вспоминал бывшего члена З-й Государственной думы Н.Л.Скалозубова. Ведь тот, несомненно, не остался глух к просьбе искалеченного войной солдата и приложил со своей стороны все усилия к появлению указанного закона.

Н Л Скалозубов 1894  

Николай Лукич Скалозубов, 1894 год.

Кстати, закончив депутатскую деятельность, Николай Лукич вернулся к научной деятельности в области селекции и агрономии. И не где-нибудь, а вблизи Кургана. Там, в имении Л.Д.Смолина – Петровском, он напряженно трудился над выведением новых сортов зерновых культур, едва ли не первым занимался опытами по акклиматизации в сибирских условиях кукурузы. Ратуя за изучение Курганского уезда и объединение краеведческих сил, Скалозубов организовал в 1914 г. комиссию по изучению местного края. К великому сожалению, его преждевременная смерть 19 февраля (4 марта) 1915 г. от сыпного тифа оборвала эту полезнейшую деятельность. В нынешнем году исполнится 96 лет со времени кончины этого замечательного подвижника науки и общественного деятеля.

Николай Толстых, библиограф Варгашинской центральной библиотеки, историк-краевед.

Первая публикация вышла к 90-летию  со дня кончины Н. Л. Скалозубова 10 декабря 2005 г. в областной газете «Новый мир».



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites