kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Олег Винокуров. Битва на Тоболе: 1919-й год в Курганской области » 1.4 Задержка наступления на участке белой Уфимской группы

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




1.4 Задержка наступления на участке белой Уфимской группы

Трудные дни, настали и на участке наступавшей севернее железной дороги красной 27-й дивизии. Тяжелым, запомнилось начало этого сентября 1919 года, всем ее бойцам и командирам. Впрочем, первый день месяца не принес ничего необычного. Как и накануне, красные части успешно продвигались вперед. На левом фланге дивизии и всей 5-й армии Тухачевского, наступали части 3-й бригады Хаханьяна. На рассвете 1 сентября 1919 года, ее 242-й Волжский полк с двумя орудиями 4-й Вяземской батареи, выступил на восток из с.Сивково. Полевая дорога лентою убегала куда-то за горизонт, за перелески в сторону с.Частоозерского. Пройдя четыре версты, красноармейцы наткнулись на позиции белых. Впрочем, о их существовании красные командиры уже знали. Еще накануне, местные крестьяне рассказали, как белые сгоняли их всех на строительство, вместе с женщинами и детьми. Теперь, оборону в этих окопах занимал белый 2-й Кыштымский полк. Правый фланг его прикрывал 3-й Сибирский казачий полк. Левее, прикрывая от обхода между озер Быково и Долгое, рассыпались казаки 1-го и 2-го Сибирских казачьих полков. Штаб казачей дивизии расположился в ныне не существующей д.Воскресенка (6 километровсеверо-западнее д.Бутырино), а штаб белой Красноуфимской бригады и весь ее 1-й полк стояли в самой д.Бутырино. Позади, в дд.Чердынцево и Карасье находилась Уфимская кавдивизия. Это были главные силы отступавшей Конной группы генерала Волкова, чей штаб расположился в д.Шашмурино. В ранней тиши, каждый звук был слышен очень далеко, и до залегших на своих позициях белых стрелков-кыштымцев, отчетливо доносилась брань командиров-комиссаров, шутки красноармейцев, смех и взаимное подбадривание при наступлении. Несмотря на неравенство сил, наступавшие красные встретили упорное сопротивление. Ведь и среди их противников, было достаточно идейных добровольцев. Но силы были неравны. Против пары сотен белых бойцов, наступал полностью укомлектованный красный полк. После трехчасового упорного боя, белые стрелки-кыштымцы оставили позицию и начали отход. Красноармейцы цепями следовали за ними, стреляя на ходу. Был ранен командир конных разведчиков 1-го Красноуфимского полка поручик Казюков. Пройдя с боем шесть километров, красный 242-й Волжский полк занял с.Частоозерское, где недолго отдохнув, выступил дальше. К вечеру, растянувшаяся по полям колонна 242-го Волжского полка со следовавшими за ней двумя орудиями 4-й Вяземской батареи, уже вошла в д.Бутырино. Здесь, их встретил уже остановившйся на бивак 243-й Петроградский полк. Но как же опередили красноармейцы-петроградцы, своих товарищей? С утра, из занятого накануне с.Долгое, на восток выступили главные силы 3-й красной бригады Хаханьяна. 241-й Крестьянский полк с 5-й Смоленской батареей, после незначительной перестрелки прошел д.Сумкино (ныне не существует), отбросил 2-ю сотню 3-го Уфимо-Самарского казачьего полка и без боя занял д.Новотроицкое. Передохнув, красноармейцы двинулись дальше и вскоре, после небольшой перестрелки заняли д.Чебачье. Она находилась на пересечении важнейших волостных дорог. Выставленные во все стороны красные заставы, стали задерживать отдельных всадников едущих с донесениями. Всего было взято 8 казаков с лошадьми. Лишь один из них, видя неминуемый плен, попытался спастись, полагаясь на резвость своего коня, но меткой пулей был спешен и поднял руки. Другой красный полк – 243-й Петроградский, выступил из с.Долгое на д.Бутырино. За полковой колонной, подпрыгивая на ухабах, катились два орудия 4-й Вяземской батареи и взятые под Курганом две маленькие 37-миллиметровые пушечки 2-го Отдельного легкого взвода. Перед ними отступал 3-й Уфимо-Самарский казачий полк. Впереди следовала красная конная разведка. Именно ее бойцам – А.Губайдуллину и П.Новикову, по утверждению историка Айрапетяна, не подтвержденному впрочем документально, удалось в этот день отличиться. Подъезжая к деревне, они заметили на ее окраине казачий пост. То ли станичники небрежно несли службу, то ли применили находчивые разведчики какую военную хитрость, но только факт остается фактом – приблизились красноармейцы к посту практически вплотную. А дальше все случилось, как и должно быть на войне. В мгновенье ока вылетели из ножен пара клинков и вот уже двое казаков рухнули в пыль, заливая землю своей кровью. Еще один казак и командовавший постом офицер, под угрозой неминуемой смерти подняли вверх руки. Спасая свои жизни, пленные рассказали, что в селе остановился весь 3-й Уфимо-Самарский казачий полк, а так же батарея и 2-й Штурмовой полк, получивший в этот день свежее пополнение в 43 человека. Получив столь подробные сведения, 243-й Петроградский полк развернулся в цепи и атаковал деревню. Сбатовав лошадей под присмотром коноводов, казаки и белые стрелки-штурмовики рассыпались по окраине деревни, открыв одиночный огонь. Красноармейцы стали делать перебежки звеньями, постепенно приближаясь. Разобрав патроны из подсумков, белые стреляли по бегущим среди кустарников, прыгающим, пригибающимся, падающим серым и черным фигуркам. И после их выстрелов, то один, то другой из бегущих, вдруг нелепо падал – то боком, то как бы споткнувшись, роняя винтовку, то вдруг остановившись и подымая руки, медленно опрокидывался навзничь. Но и огонь красных плотно накрывал оборонявшихся. Пулей наповал, был убит на месте солдат 2-го Штурмового полка Василий Бологов. Тяжело ранены и скончались впоследствии солдаты Григорий Житиков, Петр Герасимов и Малышев. После двухчасового боя, красный 243-й Петроградский полк занял д.Бутырино. При отходе, без вести пропали бойцы 2-го Штурмового полка Степан Носков, Андрей Бельских, Григорий Кириченко, Василий Колчанов, Александр Баянов, Еремей Сидоров, Александр Алпатов, конные разведчики Степан Лукин, Михаил Попов и Никита Ходоков. Из вновь прибывшего пополнения, отстав от своей части, в деревне сдались солдаты Петр Голугин, Семен Рожин, Филипп Теньковских, Петр Пономарев, Иван Сухаров, Семен Селезнев и еще двое, а так же младший унтер-офицер Иван Дулов. Из старых бойцов сдался только один – рядовой 1-й роты Иван Бурдаков. После боя, 2-й Штурмовой полк отошел к д.Воробьево. Едва красноармейцы стали располагаться на постой по хатам в занятой деревне, а выставленные заставы еще не успели занять свои позиции, как послышался стук копыт, грохот колес и в Бутырино въехала военного образца повозка с несколькими солдатами и офицером. Ошибку они поняли слишком поздно и испуганно смотрели на окруживших их бойцов с красными звездочками на картузах. О сопротивлении нечего было и думать. Офицер с потемневшей звездочкой на потускневшем погоне, вшитом в потрепанную шинель, в потертых ремнях амунции, назвался прапорщиком Перепелицыным, приехавшим в село забрать местных мобилизованных. Это же подтвердил и бывший с ним солдат комендантской команды 1-го Штурмового полка Семен Захаров. Отступавшие после боя по дороге на д.Чебачье оренбургские казаки с пехотой и батареей, внезапно наткнулись на уже вступивших туда красноармейцев 241-го полка. Встреченные огнем, передовые сотни рассеялись, обошли деревню полукругом и двинулись по дороге на д.Мартыново. Красные преследовали их неотлучно и сдав после короткой перестрелки д.Мартыново, сотни оренбужцев отошли на ночь в деревню Песьяное (91).

33

Погоны подъесаула 3-го Оренбургского казачьего полка (реконструкция А.Каревского с сайта www.kolchakiya.narod.ru).

На правом фланге дивизии, наступали части 2-й бригады Шеломенцева. Красный 238-й Брянский полк, с приданной ему 2-й Оршанской батареей, встретил утро 1 сентября 1919 года в д.Новоильинское. С рассветом, разведчики донесли о скоплении противника напротив деревни. Красноармейцы заняли оборону. На позицию встала 2-я Оршанская батарея. Около 10 часов, когда над равниной рассеялся утренний туман, по дороге из д.д.Орлово и Троицкое, стали видны растянутые в линию цепи белой пехоты. Это наступал 30-й Сибирский Чернореченский полк. Оставив пулеметные двуколки с конями и вожатыми позади рот, захватив лишь пулеметы и патронные ленты, красные расчеты быстро занимали боевое положение, уже на виду движущегося противника. Не теряя времени, пулеметы открывают интенсивный огонь по белым цепям. Свист пуль усиливается, иногда слышится звук рикошетов. Уже отбито две атаки. Пулеметные ленты быстро расходуются, но потерь среди самих красноармейцев, благодаря хорошо выбранной позиции, почти нет. Под интенсивным огнем, белые стрелки-сибиряки отхлынули, группируясь неподалеку и ежеминутно готовые к новому натиску. Видя их, красноармейцы так же весь день провели на месте, в ожидании новых атак. Постепенно наступил вечер и вскоре землю окутала ночная мгла. В темноте, около двух часов ночи, напряженно всматривающиеся в сумрак красные заставы, заметили какое-то движение. Словно огромное стадо приближалось острожно к деревне. Но ведь ночью скот не пасут… Белые!!! Огонь!!! Ночь разорвали сполохи. Попытка белых атаковать вновь была отбита. По соседству от них, красный 239-й Курский полк с приданной ему 2-й гаубичной батареей, после полудня выступил из с.Утчанское по дороге на д.Жидки. Сюда же, с востока подходил двигавшийся в авангарде, уже начавшей свое наступление 8-й Камской дивизии, белый 31-й Стерлитамакский полк с легкой батареей. Противники столкнулись во встречном бою. Держа винтовки наперевес, покуривая, не спеша шагали в атаку невозмутимые красавцы рабочих окраин и деревенские серцееды. Молодые парни, которые никогда не думали, что их могут убить. Солнце сияло вовсю и кровь на земле была ярко-алой. Медленно отходят белые стрелки-стерлитамакцы. После двухчасового боя, их полк был сбит и цепи красноармейцев, словно волны затопили южную часть д.Жидки. В этом бою погиб 19-летний вероятно белый солдат Павел Матвеевич Алексеев, житель д.Поповой Моревской волости. Продвинувшись за озеро, разделяющее деревню на две части, две красные стрелковые роты и команда разведки, к ночи заняли и северную часть д.Жидки. Этот успех, срывал весь план наступления начдива Пучкова. Надо было срочно принимать меры. На помощь пехоте, был брошен Конно-партизанский отряд Сорочинского и 6-й Исетско-Ставропольский казачий полк, с приказом атаковать. Конечно, атака стоящей неподвижно пехоты, для конницы самое трудное дело. Но рассуждать было некогда. Раздалась команда «Шашки вон!», – и сотни пошли полевым галопом на сближение. Шли широким наметом, быстро сокращая дистанцию. Первая шеренга красных блестя штыками, как на учениях, опустилась для стрельбы «с колена», и с дистанции прямого прицела встретила конницу правильными залпами пехотного огня. В некоторых местах, отдельные всадники подошли на несколько десятков метров, но в общем, под сильным огнем атака захлебнулась. Повторная попытка также ни к чему не привела. Расстроенная конница отошла по дороге на д.Орлово. Следующую атаку стали готовить более серьезно. Было решено ударить всеми силами. 30-й Аскинский полк и 8-й Камский егерский батальон, должны были выдвинуться по актабанской дороге и атаковать северную часть д.Жидки. С юга, по дороге из д.Орлово, должны были наступать основные силы - 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки. Полковнику Сорочинскому со своим конно-партизанским отрядом, было предписано обойти д.Жидки, отрезав красным пути отхода на запад. В резерве начдива, чей штаб расположился на дороге в трех километрах восточнее Жидков, оставался 32-й Прикамский полк. Уже в наступивших сумерках, колонна 30-го Аскинского полка подошла к д.Жидки. Сгущающийся мрак делал невидимым окраины деревни. Кроме идущих впереди проводников, никто не имел никакого представления о том, как она далеко. На одной из опушек, колонна остановилась. Была отдана команда рассыпаться в цепь. Здесь же, прямо в лесу встали на позицию три орудия 1-й легкой батареи и одно тяжелое 6-дюймовое орудие. Загремели пушечные выстрелы, и снаряды, с визгом рассекая ночной воздух, стали рваться где-то впереди. Прозвучал трубный сигнал.

– Цепь вперед! – пошло по рядам.

Под градом пуль невидимого еще противника, белые стрелки двинулись вперед. Расположившийся на наблюдательном пункте командир красного полка Пышкалло видел, как неумолимо приближается к его бойцам, вытянувшаяся по полю в темноте дуга выстрелов. Обернувшись, он приказал адъютанту лететь к стоявшей во дворах полковой учебной команде и передать ей приказ срочно выступить на помощь в северную часть деревни. Но пока команда вытягивалась, красноармейцы уже оставили северные Жидки, уверяя, что их обстреливает тяжелая артиллерия. Теперь настал черед главных сил 8-й Камской дивизии. 29-й Бирский полк двинулся наступать, охватывая д.Жидки слева и атакуя с юга во фланг оборону красных. 8-й Камский егерский батальон и часть 31-го Стерлитамакского полка штурмовали деревню востока. Тем временем, начавшие так удачно наступление белые стрелки-аскинцы, стали просачиваться вдоль западного берега озера, отрезая красноармейцам пути отхода. Охватываемый со всех сторон, красный 239-й Курский полк оставил свои позиции и отошел на 2-3 километразападнее деревни. К нему на помощь, из д.Воробьи двигался 240-й Тверской полк с 1-м Отдельным легким артвзводом. Только что, в него прибыла пополнение – 86-я маршевая рота, в количестве 102 человека. В основном, это были бывшие пленные взятые у Златоуста. По дороге, у дер.Гренадеры, навстречу шагающей красной колонне, вышли и сдались 7 белых солдат. Всего же, в этот день, частями 27-й дивизии было взято 219 пленных и перебежчиков. К ночи, красноармейцы 240-го Тверского полка без боя прошли д.Гомзино. В уже наступившей темноте, шедшая впереди авангардная рота, подошла к северной части д.Жидки, откуда была встречена сильным огнем и отошла. На ночь, весь 240-й Тверской полк остановился ночевать прямо в поле, где сразу же вспыхнули десятки костров, осветив лица, звезды, зубы, огни цигарок, ружья. Части 1-й бригады Неймана не спеша следовали в резерве. С утра 1 сентября 1919 года, 236-й Оршанский полк с 3-й Крестьянской батареей, выступил из дер.Кошелево в с.Сивково, где два батальона с 2 орудиями остановились на отдых, а еще один батальон с 2 орудиями двинулся дальше на с.Частоозерское. Из д.Покровка в д.Кошелево двигался 235-й Невельский полк, остановившийся на ночлег в д.Журавлево. Штаб 1-й бригады с 237-м Минским полком и 1-й Особой батареей, к вечеру этого дня перешел из с.Казаркино в с.Долгое. Штаб начдива Павлова с 6-м отрядом особого назначения, прибыл в с.Макушино. Из приданного дивизии 5-го отряда особого назначения, 25 красноармейцев с 2 пулеметами, были направлены в д.Сычево, для ликвидации возникшего там какого-то конфликта с местными жителями (92).

34

Схема боевых действий 1-2 сентября 1919 года на участке красной 27-й дивизии.

Взятие деревень Бутырино, Карасье и Мартыново, серьезно обеспокоило штаб генерала Сахарова. Стремительным ударом, целая бригада красных, фактически вклинилась в стык белых Уфимской и Конной групп, разобщив фланги двух соседних армий и грозя сорвать переход в наступление. Если бы красное командование догадалось подкрепить этот прорыв, введя в него имеющиеся резервы (1-я бригада), положение белого фронта стало бы столь катастрофичным, что никакой успех на левом фланге, уже не мог бы спасти его положения. Вся, столь долго планируемая генералом Дитерихсом наступательная операция, оказалась под угрозой срыва. Но ни штаб красного начдива Павлова, ни даже штаб командарма Тухачевского, к этому времени еще не подозревали, об уже начавшемся наступлении противника. Белому командованию необходимо было срочно менять свои планы. Ни о каком, ранее намеченном наступлении к линии железной дороги через с.Суслово и д.Чебачье, без ликвидации возникшей угрозы, нечего было и думать. Внимательно проанализировав обстановку, штаб генерала Сахарова заметил разрыв, образовавшийся между красными 2-й и 3-й бригадами 27-й дивизии, в полтора десятка километров, не занятого никем пространства. Было решено использовать этот промежуток. По приказу командарма, белая 4-я Уфимская дивизия и две оренбургские казачьи бригады повернули на север от д.Актабан. Ударом на дд.Чебачье и Бутырино они должны были ликвидировать красный прорыв. Ударом с востока на д.Мартыново, их должна была поддержать Конная группа генерала Волкова – 2-й и 3-й Сибирские казачьи, а так же Уфимский Уланский полки. Чтобы не допустить красных выйти наступавшим в тыл, белой 8-й Камской дивизии было приказано овладеть дд.Жидки и Новоильинское, выйдя к селу Утчанскому, озерам Горькое и Медвежье. Для успеха удара, ей временно придавались две батареи ТАОН. Планируя разгром красной группировки, генерал Сахаров особо подчеркивал, крайнюю важность одновременного безостановочного наступления соседней 2-й армии генерала Лохвицкого в направлении с.Моршиха. Тем самым, действовавшие на фронте части 27-й красной дивизии попадали бы в полное окружение (93). День 2 сентября 1919 года, должен был стать решающим для войск Уфимской группы, определить победу или поражение всего белого наступления на ее участке.

С утра 2 сентября 1919 года, исполняя приказ о контрударе, начдив 4-й Уфимской дивизии полковник Слотов, выставил один полк в прикрытие на д.Шестаково, а конно-партизанский отряд полковника Сорочинского оставил в д.Песьяное. Еще два полка уфимцев, а так же 3-я и 4-я Оренбургские казачьи бригады стали готовится выступать. В предрассветной мгле сотни строились посреди улицы. В утреннем тумане слышались слова команд, разговоры всадников искавших свои взводы, звяканье стремян и оружия. 

– Садись! – послышалось где-то.

Суета, движение, звяканье стремян, шашек, вздохи коней и возгласы всадников… Сели.

– Направо равняйсь! - опять движение, выравнялись.

– Сотни смирно! Господа офицеры! – стало тихо.

– Справа по три левое плечо вперед!

Сотни двинулись в еще темный туманный рассвет, выступая по дороге на дер.Мартыново. Здесь, держал оборону 241-й Крестьянский полк. По воспоминаниям командира одной из его рот А.С.Лобанова, никто и не подозревал о начавшейся против них операции белых. Подразделения красного полка были разбросаны по разным селениям. Так, в д.Мартыново стояли 1-й и 3-й батальоны. А 2-й батальон, со штабом полка и всеми командами находились в 2-3 километрахзападнее в д.Карасье. 5-я Смоленская батарея с обозами ночевала в д.Чебачье. Таким образом, оказавшиеся в авангарде части остались без артиллерийской поддержки. Между тем, рассыпавшиеся по окрестностям полковые разведчики, доносили о сосредоточении неподалеку конницы противника. Опасаясь внезапного ночного нападения, 1-й и 3-й батальоны заняли позицию за околицей д.Мартыново. Всю ночь у деревни, тревожа выставленное охранение, беспрерывно появлялись конные разъезды белых. Они быстро рассеивались огнем, но было видно, что белые подходят широким фронтом. Ночью, одна из казачьих сотен, даже напала на батарею в д.Чебачье, но благодаря выставленной с пулеметом заставе, атака была отбита. Утром, едва 5-я Смоленская батарея и обоз вытянулись по дороге на д.Карасье, как вновь показались мчащиеся всадники со сверкающими шашками наголо. В утреннем свете, у некоторых на плечах был четко заметен блеск золотых погон. Завидев приближающуюся полукругом казачью сотню, над колонной растянувшихся подвод и орудий, покрывая общий начавшийся гомон толпы, вдруг раздался чей-то резкий отчаянный голос:

– В ружье!

В одну секунду, откуда то из под полога, в руках обозников и батарейцев появились винтовки, сильно застучал пулемет и началась бешенная стрельба. Лесное эхо удесятиряло звуки этой пальбы. Казаки шарахнулись и понеслись обратно, под спасительную сень деревьев. С рассветом, на участке 241-го Крестьянского полка у д.Мартыново, на опушках лесов стали беспрерывно появляться казачьи разъезды. Чувствовалось, что вокруг собирается незримая рать. Около полудня, по дорогам из дд.Гусиное и Новомихайловка, показались идущие в атаку спешенные казачьи цепи, всего до 350-400 человек. Это были сибирские казаки 2-го и 3-го полков, оставившие своих лошадей коноводам. Основной их удар пришелся на 3-й батальон. Поле перед д.Мартыново было ровное как стол, издалека ясно видны хаты. Станичники идут цепью по высокой некошеной траве. Пули беспрерывно шлепают сбивая верхушки стебельков. Кинулись на «ура». И вот тут то ударили красные пулеметы. Пули завизжали над головой, мимо ушей, впиваясь в землю у самых ног. Цепи залегли. К красным подъехала 5-я Смоленская батарея. Ее комбат вывел орудия за околицу у д.Карасье, к машущим своими крыльями ветрякам и стал подавать команды – построить батарею, сделать параллельный веер, приготовить батарею к стрельбе. Вот уже патроны вложены в казенные части орудий. Батарея готова, начальники орудий подняли руки. Следует команда:

- Батарея, огонь!

И все орудия поочередно бабахают гранатами. С такой серьезной поддержкой, обороняющиеся красноармейцы отбили еще две атаки спешенных казаков на д.Мартыново. Осознав, что проскочить под плотным огнем открытое пространство, непривычным к пешему бою казачьим цепям невозможно, офицеры перестроили план удара. Было решено использовать преимущество совершенно открытой местности, удобной для действия конницы. Из ножен командиров с певучем звоном вылетели, мерцая прохладной синевой, кривые казачьи сабли-«клычи», с головой Ермака в шлеме, грозно смотрящего с лезвия вперед.

– Ги…ги…ги! – закричали казаки, заскакивая в седла и понеслись вперед быстрым марш-маршем, так, что только никли под копытами высокие травы. Теперь, основной их удар пришелся на 1-й батальон. Скакавшие казаки видели стоящих против них в двух шеренгах красноармейцев; передняя стреляла лежа, а задняя «с колена». Цепи красных были неровными: местами они сбивались в кучки, а в других местах стояли одиночки, в трех-четырех шагах друг от друга. Каждый из атакующих смотрел вперед и ждал – когда же они повернут и побегут назад. Но ни беглецов, ни потерявших дух не было. Красноармейцы продолжали расстреливать наступающих казаков, теперь уже частым огнем. Линия атакующих перестала быть линией: кто упал раненный, у кого упала лошадь, а кто и повод начал укорачивать. Лава наддала ходу. Уже нельзя было остановить разгоряченных лошадей, инстинктивно все понимали, что на такой дистанции повернуть спину противнику – значило стать мишенью для стрельбы в упор. Перед кучками приближающихся всадников передняя шеренга красных встала, у них началось замешательство: кто начал отступать к задней шеренге, кто перемещался вдоль цепи, кто вкладывал в затвор новую обойму, кто брал винтовку за дуло для встречи казаков «в приклады», кто колебался досылать ли следующий патрон в ствол либо готовится встретить врага штыком.. Это волнение и спасло атакующих, позволив им проскочить последнии шаги. Каждый наметил для себя точку удара и вот всадники влетели в цепь 2-й роты. В этот последний, для жизни многих пехотинцев момент, бойцы поднимали винтовки, чтобы закрыться от удара шашкой, но одновременно открывали шеи и плечи. Свесившись с седел казаки по шеям их и рубили, проводя сверкающий полукруг шашки под вздетым кверху прикладом. Некоторых кололи, далеко перегнувшись вперед, чтобы достать концом клинка. В мгновенье ока, вся красная 2-я рота словно перестала существовать. Видя лавину всадников, командир красного 3-го батальона, бывший офицер, подняв руки сдался в плен. Оба красных батальона охватила паника. Бросив позиции, красноармейцы хлынули спасаясь в деревню. Ничего нет слаще для конницы, чем вид бегущей в панике пехоты. Угроза гибели нависла над всем полком. В этот критический момент, командир 7-й роты Лобанов принял на себя командование 3-м батальоном. Он стал решительно прекращать начавшуюся панику. Наган точно стучал в его руке и почувствовав твердую руку бойцы останавливались. Видя, что полк окружен конницей с флангов, Лобанов приказал немедленно захватить пулеметы и патронные ящики с запасными лентами. Их быстро оттянули на руках до подвод, погрузили и помогая людской силой коням, потрепанные остатки полка, тронулись по зигзагообразной дороге на д.Карасье, на соединение со штабом полка и 2-м батальоном. Стрелки часов в это время, уже показывали три пополудни. Тем временем, 5-я Смоленская батарея, занимая позицию за д.Карасье у ветряков, вела редкий огонь в поддержку полка. Внезапно, из-за перелеска появилась большая колонна конницы, которая рысью двинулась прямо на батарею. Впереди колонны развивался красный стяг. Батарейцы с удивлением смотрели на приближающихся всадников. Никто и не слышал, чтобы здесь были, какие-то более-менее крупные красные конные части. Помощник командира батареи заподозрил обман и на всякий случай, два из четырех  орудий батареи, были развернуты стволами в сторону колонны. Вскоре, опасения подтвердились. Несмотря на красный флаг, на плечах приближающихся всадников, в бинокль стали четко различимы погоны. Тогда, подпустив колонну поближе, по ней в упор ударили картечью из двух орудий и открыли кинжальный огонь из двух пулеметов. Оставив на дороге груду людских и конских трупов, конница бросилась врассыпную. Скрываться больше не имело смысла. Подошедшие с юга 3-й и 18-й Оренбургские казачьи полки, а так же подошедшие с востока два эскадрона Уфимского уланского кавполка, обнажив шашки, двумя отрядами атаковали дер.Карасье. Полковники, своими знаменитыми командирскими голосами взревели:

– Полк в атаку!!!

Старшие сотенные офицеры взмахнули шашаками:

– Сотня, слушай мою команду. За мной в атаку – марш,марш!

И тысяча всадников, обнажив шашки, с места перешла в галоп с таким сокрушающим «Ура!», которое казалось, вырвалось из одной исполинской глотки. Стоявшие в д.Карасье красный 2-й батальон 241-го Крестьянского полка, его штаб и 5-я Смоленская  батарея, такой атаки явно не ожидали. Без помех проскакав поскотину, казаки и уланы ворвались в запруженную красными обозами деревню. Бой начался прямо на улицах, огонь вели все имевшие оружие. Завертев пики над головами, казаки выбрасывали свое страшное оружие вперед, пронзая груди обороняющихся. Вот узкие переулки перешли в довольно широкую деревенскую улицу. Казаки и уланы, неутомимо работая шашаками ворвались в центр деревни. Дрогнувшие красноармейцы, в панике рассыпались по переулкам. Организовать сколько-нибудь правильную оборону было просто невозможно. Для этого, необходимо было сначала оторваться от конницы. Помощник командира полка Николай Михайлович Уваров, собрав дрогнувших бойцов, стал отводить их на илистый топкий берег озера Карасье, куда белая конница не могла добраться. Забравшись в трясину и стоя по колено в проваливающимся грунте, он стал приводить полк в порядок, огнем отбивая все попытки белых приблизиться. Собрать удалось не всех. Отстутствовала вся 6-я рота, отрезанная ворвавшейся в деревню конницей. О ее судьбе ничего не было известно. Лишь стройные залпы доносившиеся неподалеку свидетельствовали, что рота еще сражается. Да и оставшиеся две роты были серьезно потрепаны. Пока казаки, загнав красноармейцев в топь, пытались подступиться к окруженным, два эскадрона уфимских улан атаковали позицию 5-й Смоленской батареи. Блеснули шашки. На быстром дончаке, офицер повел за собой лаву всадников. Из бешенного галопа кони порывисто перешли в карьер. Навстречу им смотрели, казавшиеся издалека такими тоненькими четыре орудийных ствола. И вот, когда до батареи оставалось уже каких-то двести шагов – началась пляска смерти… Стройный, губительный, беглый огонь картечью обрушился на всадников. Это был свинцовый концерт смерти, с роем стальных пчел. Металлический смертоносный дождь сразу остановил лаву. Поднялись на дыбы скакуны, с них грузно сорвались убитые всадники. Степь напилась кровью. Затем, еще одну атаку белых улан, отбили красные артиллеристы-смоленцы. По поскотине носились лошади, у некоторых за ногу оставшуюся в стремени, волочились убитые или страшно кричащие, бьющиеся о землю и кочки раненные. Тем временем, из-за перелеска, в тылу конницы, внезапно показалась рваная лента солдат. В бинокль было хорошо видно, как они двигались растекаясь по поскотине. Серые хлопья разрозненных залпов нависали над идущими. Это шли, непрерывно отбивая огнем атаки, 1-й и 3-й батальоны 241-го Крестьянского полка под командованием ротного командира Лобанова. Несколько километров от д.Мартыново до д.Карасье, они проломились сквозь окружавшую конницу, разбросав штыками шашки и избавившись от верной, лютой смерти. Все попытки казаков окружить батальоны и преградить им путь не удались. Завидев товарищей, вышел из болота и 2-й батальон Уварова. Здесь же, объявилась и пропавшая было 6-я рота. Будучи отрезанными, ее бойцы впали в панику, но красноармеец-доброволец Иван Афанасьевич Ковалев, видя замешательство, с криком «Ура» остановил бросившуюся в панике бежать роту, не жалея приклада и кулаков перестроил ее и привел в порядок. Грозная сила вихревого налета конницы, была встречена стройными залпами пехоты, одевшейся в панцирь стальных штыков. Отбив атаку, рота к общей радости красноармейцев, вышла затем на соединение со своим батальоном. С появлением всех красных сил наступал решительный момент. Понимая это, 5-я Смоленская батарея усилила огонь до предела, заставив казаков заколебаться и отхлынуть. Разрозненные, потрепанные батальоны наконец-то соединились. Но кольцо окружения, еще не было пробито. Вокруг, сверкая лезвиями шашек, колыхались угрожая гибелью конные ряды. Собирать обозы было некогда и подхватив батарею, полк с трудом двинулся по дороге на д.Чебачье. Отбиваться пришлось на все четыре стороны, нанося белой коннице большие потери. Сверкали шашки, метались над рядами всадников пики с флюгерами, торчали в центре лавы сотенные значки. Оскаленные морды лошадей и орущие лица врагов… К 16 часам 241-й Крестьянский полк пробился к д.Чебачье и занял позиции восточнее нее. Преследовавшая белая конница, расположилась у дороги ведущей из д.Гагарье на д.Новотроицкое. Вскоре, всадников заметили и обозы 2-го разряда, стоявшие в дер.Шестаково. Конные с пиками замелькали на опушке леса северо-восточнее деревни. Узнав об этом, обозам был дан приказ уходить в с.Долгое. Так закончился этот трудный день на участке 241-го полка. Потери были ужасны. Почти полностью пропал весь полковой обоз 1-го разряда. По докладам белых, на поле боя осталось до 200 зарубленных красноармейцев, было взято около 100 пленных, захвачено 5 пулеметов, обоз, зарядные ящики и полковая канцелярия. По докладу штаба полка, в этом бою и затем вплоть до 9 сентября 1919 года, красный 241-й Крестьянский полк потерял 10 убитых, 97 раненных, 2 контуженных, 112 пропавших без вести, 4 попавших в плен, 18 лошадей, 1 пулемет системы «максим», 8 пулеметных лент, 17 винтовок, 3 седла, 2 повозки, 6 хомутов, 7 уздечек, 14 пар нательного белья и 5 комплектов формы. Наиболее отличившиеся в бою командиры Уваров и Лобанов, во многом благодаря которым, полк вообще уцелел, были впоследствии представлены к орденам Красного Знамени. Их соседи – 243-й Петроградский полк, утром этого же дня, вышел из д.Бутырино. Через три часа, после короткой перестрелки, он занял д.Шашмурино, выбив конный эскадрон с пулеметом, который ушел по дороге на д.Зарослое. Здесь же, был взят в плен казак скакавший с донесением. Развивая наступление, один батальон красных занял лежащую в 3-4 километрахсевернее небольшую деревушку Мурашево. В километре от него, северо-западнее, спешно сооружал позиции белый 71-й Сибирский полк, готовясь упорной обороной не пропустить противника дальше на восток. Южнее, прикрывая правый фланг, в дер.Чердынцево вошел батальон 242-го Волжского полка, направившийся затем в д.Чебачье на помощь отступавшему туда 241-му полку. Еще два батальона 242-го Волжского полка оставались в д.Бутырино в резерве. Выдвинувшись на север, красная конная разведка полка захватила у д.Воробьево пленных из 15-го Курганского полка. С их слов, помимо стрелков-курганцев, здесь же находились белые 2-й Штурмовой и 71-й Сибирский полки. Таким образом, встречный затяжной бой, в течениивсего дня, не принес белым видимого перелома на фронте (94).

35

Фото: 42-линейное (107-мм) орудие, образца 1910г. (снимок с сайта http://ww1.milua.org).

Трудным выдался этот день и на участке соседней 2-й бригады. По плану комбрига Шеломенцева, чей штаб с 6-м отрядом особого назначения находился в с.Утчанском, его части должны были развивать наступление на д.Орлово. Однако, ожидая повторного наступления белых, весь день 2 сентября 1919 года, два батальона 238-го Брянского полка простояли в д.Новоильинской, где цепи красноармейцев залегли в километре восточнее деревни. Позади у домов, занимала позицию 2-я Оршанская батарея. Весь день прошел в тревожном ожидании белых атак. А тем временем, упорный бой развернулся у д.Жидки. На рассвете, красный 239-й Курский полк начал наступать на южную окраину деревни, а 240-й Тверской полк атаковал северную часть. Заметив их движение, белые пулеметчики загнали в коробки своих «кольтов» и «максимов» свежие ленты, остервенело припали к прицелам и их плечи, начало долго трясти в затяжных очередях. Поддерживая наступавших, огонь открыли два орудия 2-й гаубичной батареи. Впрочем, эффект от их стрельбы оказался небольшим. По донесению командира оборонявшего деревню 29-го Бирского полка, из пяти упавших снарядов, ни один не разорвался. Однако, вскоре, с левого фланга показалась вышедшая в обход и развернувшаяся цепью красная рота. Опасаясь охвата, стрелки 29-го Бирского полка отошли и вскоре д.Жидки, была вновь занята красноармейцами. Мощные артиллерийские битюги, подтянули к окраине тяжелые орудия и 2-я гаубичная батарея, встала на западной окраине деревни на скрытой позиции. Позади нее, тянулась открытая со всех сторон на четыре километра равнина. Командовавший орудиями, 25-летний Михаил Павлович Клейменов, уроженец г.Одоев Тульской губернии, выбрал свой НП на стоге соломы и крыше сарая на восточной стороне деревни. Телефонисты быстро протянули туда провод. Вскоре, сюда же заехал и командир полка Пышкалло, чтобы лично руководить огневой поддержкой своих стрелков. После коротких расчетов, батарея ударила по опушке леса, где группировались отступившие белые. Глухо рявкнув, пушки отскочили назад в первом залпе, но тот час же, компрессоры плавно поставили стволы орудий на место. Клацнули замки и заряжающие ловко забросили в пасть казенников свежие снаряды с пороховыми кокорами. В ответ, одиноко ударило 6-дюймовое орудие противника. Снаряд за снарядом, сверля мутный воздух рассвета, прошли над позицией батареи, заставляя вжимать головы самых храбрейших. Противник стрелял близко, но неточно и никак не мог нащупать красные орудия. В ответ, красные артиллеристы так же выпустили 34 снаряда. Подбадриваемые огнем, цепи стрелков 239-го Курского полка двинулись вперед. Постепенно, они стали заходить на опушку леса, в 1,5 километрахк востоку от деревни и вскоре скрылись из виду. Левее, 240-й Тверской полк с двумя орудиями 1-го Отдельного легкого артвзвода, занял позиции в полутора-двух километрах северо-западнее д.Жидки. Продвигаясь за деревню на восток, в 2-3 километрахот д.Жидки, красноармейцы 239-го Курского полка наткнулись на наступавших им навстречу белых стрелков-камцев. Сразу же вспыхнул упорный встречный бой. Оба противника залегли друг напротив друга ведя перестрелку. Ни тот, ни другой не могли продвинуться вперед. Видя, что произошла заминка, белый начдив Пучков потребовал от командира 29-го Бирского полка Сотникова, наступать во что бы то ни стало, указывая, что в группировке красных нет «...ничего угрожающего». Но подполковник медлил. Его комбаты доносили, что все-таки продвинувшись вперед, они вышли на опушку леса у деревни. Впереди лежало ровное и чистое пространство, простреливаемое множеством красных пулеметов. Наступление под их губительным огнем было невозможно и все комбаты, требовали предварительно оказать им поддержку артогнем, подавив огневые точки красных.

36

Рисунок: карта окрестностей дер.Жидки с обозначенным местом захоронений.

Тогда, руководство атакой было передано командиру 31-го Стерлитамакского полка Котляревскому, в подчинение которого передали бирцев. Вскоре есаул донес, что его 31-й Стерлитамакский полк, уже занял исходную позицию на дороге, идущей от южной окраины д.Жидки на д.Орлово. Правее находились белые стрелки-бирцы. Тем временем, опасаясь за свой правый фланг, комбриг Шеломенцев создал Сводный отряд из учебной и комендантской команд штаба 2-й бригады, который направил из с.Утчанского на юго-восток. Бойцы шагали, ежеминутно ожидая встречи с противником. Было тихо. Высоко вскинулись жирные травы и в покосах бойко стрекотали кучнечики. Внезапно, впереди на дороге были замечены двигающиеся подводы. Это оказался белый обоз, отходивший из д.Троицкое на д.Сливное. В плен было взято 5 солдат, на подводах оказались 318 винтовок и 1 пулемет. Большинство подвод принадлежало самим подводчикам из местных крестьян. Сгрузив винтовки, их не стали задерживать. Лишь 4 кухни и 1 повозка казенного образца стали удачной добычей. Со слов крестьян-подводчиков, белые сосредоточились в д.Орлово и готовятся наступать на д.Новоильинское. В это время, буквально чудом разминувшись с действовавшими в тылу красными, к камцам на автомобиле приехал командующий армией генерал Сахаров. Позднее он так вспоминал об этой поездке: «…8-я Камская, тоже перешла утром в наступление у деревни Жидки, но атака не удалась, красные оказали сильное, упорное сопротивление; было приказано в 4 часа дня атаковать вторично. Я поехал на место боя, чтобы помочь лично руководству его. По дороге встречаю крестьянина на лошаденке без седла; гонит он ее, болтает в воздухе локтями, рот открыт, глаза выкачены от страха, шапка упала, и по ветру развеваются даинные пряди полуседых волос. Увидал всадник наш автомобиль, он еще издали начал кричать благим матом:

Куда вы, куда вы! Вороча-а-айте назад!

Остановили мотор. В чем дело?

Как же, все наши отступают; уж Красна армия на Еропкино вышла. Так и гонит войска по всей линии!

И он поскакал, охваченный паникой, дальше. Загадка. Часы показывали без двадцати минут четыре, приближалось время атаки Камской дивизии. Поехали дальше. Вот из небольшого перелеска показались повозки, направлявшиеся нам навстречу.

Какого полка?

31-го Стерлитамакского.

Где полк?

Да вот тута, в лесу этом самом, — на ходу получили ответ.

Действительно, на полянке, в роще, стоит полк, здесь же штаб дивизии. А на опушке рощи идет, все усиливаясь, ружейная и пулеметная трескотня. Автомобиль подъехал к самому полку.

Что у вас происходит? — спросил я начальника дивизии генерала Пучкова.

Красные перешли в наступление...

А вы получили приказание атаковать их в четыре часа?

Так точно, но теперь невозможно.

Этот отличный боевой офицер находился, к сожалению, в полном упадке сил, потерял дух. И немудрено, ведь с 1914 года он был непрерывно на войне, сначала три года на немецком фронте, а затем на Волге, на Белой и на Уральских горах. Генерал Пучков старался доказать мне всю безнадежность попытки перехода в наступление, что это не удастся, что слишком выдохлись и успех невозможен.

Вам лучше сейчас же уехать, Ваше Превосходительство, — докончил он, обращаясь ко мне, — а то не ровен час...

Как Вы не понимаете, что никто не имеет права уезжать сейчас!

Я отвел его в сторону и вполголоса, чтобы не слышали другие, принялся серьезно внушать ему всю гибельность для дивизии и для всей армии подобных взглядов. Затем громко, в полный голос, передал об успехах волжцев и уральцев, пристыдил и приказал двигать резервы в контратаку. Обошел ряды полка, произвел отличившихся ранее офицеров, наградил Георгиевскими крестами стрелков. Кто был в боях, тот легко представит себе картину этого осеннего дня. Лес набит пехотой; солдаты лежат и сидят группами; многие жуют хлеб, иные переодевают портянки и сапоги. Здесь же, на полянке, батареи судорожно, спешно, но в то же время привычно ускоренно готовятся к работе. Деловитая суета и в ближайшем полковое тылу — разворачивается перевязочньай пункт, выкладываются патроны из двуколок, дымят и раздражающе вкусно пахнут ужином походные кухни. Все так заняты работой и необходимым простым делом, каждый старается гнать прочь мысль о предстоящем бое и о возможности близкой смерти. Только лица все как-то потемнели, глаза смотрят остро и внимателыно, голоса стали глуше. В воздухе, несмотря на громкие звуки выстрелов и свист пуль, кажется еще тихо, как перед грозой и все следят чутко, напряженно, за своими начальниками. Не потерял он присутствия духа, сохранил веру, до конца проявил свою волю, — победа и успех обеспечены. Но если слабость скует его мозг, если поддастся он страху и проявит отчаяние, — горе и ужас тогда: дрогнут ряды, паника охватит всех и стройные части обращаются в бестолковое стадо. Через несколько минут заработала наша артиллерия. Полк выдвинулся из резерва вправо, рота за ротой перебежали скрыто рощей, развернулись и с криком «Ура!» кинулись в атаку...». При поддержке сильного артогня, развернувшись в три цепи, стрелки-камцы двинулись в атаку с фронта на участок 239-го Курского полка. Вышли с опушки в открытое поле. Красные, близко подпустив к своим позициям, встретили их ураганным ружейным и пулеметным огнем. Цепи без всякой команды залегли. В такие минуты, чтобы заставить себя встать, надо проявить большое усилие воли. Но уже слышно по цепи:

– Кто отдал команду «стой»? Встать! Встать, вперед! Вперед! – идет из уст в уста.

Стали подниматься, ускорили шаг. Вправо послышалось глухое «Ура!», которое стало быстро приближаться. Уже гремит «ура!» по всей цепи, но даже крик не смог заглушить трескотню выстрелов и жужжание пуль. Сраженные насмерть свинцом, падают идущие впереди стрелков офицеры 32-го Прикамского полка: 25-летний поручик Матот (?) Афанасьевич Лепилов, уроженец Нижегородской губернии, и 24-летний прапорщик Константин Александрович Московский (?) уроженец города Елабуги. Офицерский корпус России всегда нес непомерные потери, ибо русский офицер считал делом чести, идти впереди солдат, принимая на себя первую пулю. Наверное, это было не всегда правильно, но, очевидно, так было нужно. Презрение к смерти у наших офицеров, зачастую выражалось даже бравадой: с папиросой в зубах, под ливнями косящих траву пулеметов. Вскоре, пулей в сердце был убит, шедший впереди солдат прапорщик 30-го Аскинского полка Лев Конловский. Но позиция оборонявшихся красноармейцев 239-го Курского полка была невыгодна. Ее фланги были не прикрыты. И в этот момент, во 2-й гаубичной красной батарее закончились снаряды. Ее орудия безсильно умолкли. Используя это, три сотни казаков, двинулись в обход красной позиции. Воздух свеж, и все: повод, седло, винтовка, ножны шашек – пропитаны холодной влагой. Сотни, «справа по три», шагом тянутся по едва намеченной дороге. Головной разъезд, то появляется на поворотах, то скрывается из глаз. Идут потаенно – противник близок, – только кони пофыркивают и кое-где глухо стукнут копыта. По воспоминаниям участника того боя Ивана Ивановича Слесарева, казаки прошли между двух озер и охватили фланг красной пехоты. Внезапное появление конницы произвело паническое действие. Увидев вблизи себя сверкающий блеск шашек, красная пехота побежала. Сложилась критическая ситуация, опасность нависла над всем красным полком. Увидев это, комбриг Шеломенцев с группой конных, сам бросился к отступающим и остановил их. Взяв командование на себя, он распорядился загнуть оба фланга 239-го Курского полка, образовав некое подобие большого каре. В таком виде, полк начал отходить к д.Жидки. Казаки, окружив этот гигантский прямоугольник со всех сторон, то тут, то там, бросились на него в атаку. И тут же, сияли чудовищные молнии по всем его четырем сторонам. Пулеметы сметали всех. Вот здесь то, стали явно видны слишком слабые огневые средства у белой конницы. Не было главного – столь необходимой сейчас конной артиллерии. Хотя бы одна батарея – и красной пехоте уже никогда не суждено, было бы вырваться из под д.Жидки. Однако об этом, приходилось лишь мечтать. И хотя, ничего поделать с отступавшей красной пехотой казаки не могли, отход красноармейцев шел столь поспешно, что стоявшие в д.Жидки их полковые обозы даже не успели выехать. Находившиеся на НП на опушке березовой рощи, командир гаубичной батареи Клейменов и командир красного полка Пышкалло, внезапно услышали свист пуль, одна за другой пролетавшей над их головами. Даже без бинокля, были хорошо заметны, отходящие быстрым шагом цепи красноармейцев. Некоторые из бойцов даже бежали. Мимо НП, в панике, с криками «казаки, казаки», - пронеслись конные разведчики полка. Сбежав с НП, Клейменов быстро поехал на позицию батареи. Но это оказалось не так то просто. Вдоль всей улицы, в панике неслись обозы. Неширокая деревенская улица, была буквально запружена повозками, ехавшими по ней по десять в ряд. Столбом стояла пыль. Когда командир наконец-то добрался до места где стояла его батарея, то перед глазами предстала уже пустая артиллерийская позиция. Позднее выяснилось, что едва красная пехота ушла вперед, как старший над орудийными передками Костерин, пользуясь передышкой решил напоить коней. По его приказу, ездовые распрягли лошадей и повели их на озеро на водопой. Когда красная пехота, внезапно стала быстро откатываться обратно к деревне, на батарее оставалось всего 11 снарядов, три из которых, были к тому же неисправны. О сопротивлении нечего было и думать. Даже взвод пехотного прикрытия и пулеметный взвод при батарее, по приказу Пышкалло ушли на другой край деревни, чтобы защитить тот участок от обхода. Батарея осталась полностью беззащитной и могла искать спесения только в бегстве. Всех лошадей быстро погнали с водопоя обратно и наспех стали запрягать. Вокруг стоял уже настоящий хаос. Мчались обозы. Повозки сталкивались между собой и у трех из них, выезжая с позиции сломались оси, после чего эти подводы бросили вместе со всем имуществом. Вдобавок, имеющие винтовки и даже пулеметы, обозники и красноармейцы, на ходу вели бесцельную стрельбу, лишь увеличивая этим общую панику. В такой кутерьме, на позиции были брошены второпях два задних хода зарядных ящиков. Оглядевшись вокруг, Клейменов заметил, как  цепь конных казаков, численностью около 100 сабель, отделившись от опушки леса, справа от деревни и осторожно двинулась вперед. Осмотревший в бинокль картину боя казачий офицер, сразу понял всю выгодность сложившейся ситуации. Атаковать предстояло находившегося в панике, почти беззащитного противника. Из ножен сотника долго выползала сизо-синяя полоса грозного булата. С остервенелым бесстрашием, взметывая тучи песка и пыли, казаки бросились к отходящим обозам и сразу же отрезали половину из них. В полной панике, стоявшие на повозках красные пулеметы, дробно жуя ленты, начали бить всех подряд, не разбирая кто свой, а кто чужой. Одновременно, в хвост обозу со старой позиции батареи, ударили пулеметы уже занявших деревню белых стрелков-камцев. Обоз и батарея попали под продольный пулеметный огонь. А казаки, уже рубили вмах клинками хвост обоза. Было видно, как то тут, то там, бежали люди, а за ними, тонкий переплеск шашки уже резал воздух и плясал копытами тонконогий степной конь. Один рывок руки всадника, взмах рукава гимнастерки, - и бегущий, зажимая пальцами голову, грузно падает на землю… Медленно разжимаются пальцы. Все! Спокойно вытирается шашка, – для следующего… В панике, ездовые 1-го зарядного ящика хотели уже рубить постромки, но заметив это, помощник командира батареи Осянин подбежал к ним. В его руке блеснул наган. Под угрозой револьвера, Осянин заставил ездовых забрать ящик. Чтобы не попасть в создавшуюся на выезде из деревни кашу из повозок, людей и лошадей, комбат Клейменов свернул вправо и проскакав пару километров, встретил две запряжки своей батареи, с зарядными ящиками. Взяв их под свою команду, комбат повел свой небольшой обоз к батарее. Вскоре орудия были найдены. Приведя в порядок людей и запряжки, Клейменов отвел 2-ю гаубичную батарею через с.Утчанское, дд.Кудряшевская и Бол.Коровье, в деревушку Царево, где усталые лошади и люди остановились на ночлег.

  37++

  37+++

Фото: братская и одиночная могилы в дер.Жидки (из архива Вохменцева М.П).

Тем временем, отступавший в каре красный 239-й Курский полк, отошел по дороге на с.Утчанское и остановился в6 километрахот последнего. Стоявший севернее красный 240-й Тверской полк, обнаружив обход белой конницы, прорвавшейся ему в тыл, так же оставил северную часть д.Жидки и отошел к д.Гомзино. Таким образом, к исходу дня, части белой 8-й Камской дивизии заняли д.Жидки и продвинулась на четыре километра западнее нее. Потери 2-й бригады Шеломенцева были огромны. Только 240-й Тверской полк, не досчитался в этот день около 100 убитых и раненных. Потери 239-го Курского полка были еще больше. Особенно много пострадало обозников, была полностью утеряна канцелярия полковой комячейки. По сведениям штаба 3-й армии, потери 8-й Камской дивизии в этом, а так же в последующих, вплоть до 6 сентября 1919 года боях, составили убитыми – 5 офицеров и 30 солдат, раненными – 19 офицеров и 247 солдат, контуженными – 6 солдат, пропавшими без вести – 20 солдат (95). До сих пор, местные жители вспоминают, как их прадеды свозили на возах трупы белых и красных солдат, складывая их без гробов, в одну могилу, в несколько слоев. Всего, в центре села, в большой могиле расположенной юго-западнее разрушенной ныне церкви, похоронили 86 погибших. Отдельно погребли, убитую в деревне медицинскую сестру. Позднее, здесь же, в сквере севернее здания школы, хоронили коммунистов и красноармейцев, погибших в ходе восстания 1921 года. По некоторым данным, общее число погребенных достигло в итоге 107 человек.

Серьезные перемены, произошли в этот день и на участке 1-й бригады. Комбриг Нейман, в это время задержался в штабе дивизии и бригадой, временно командовал начальник штаба Румянцев. Около 16 часов, к штабу бригады в с.Долгое, на взмыленной лошади, в рубашке без пояса, прискакал обозник-украинец из 3-й бригады и сообщил, что их обозы «порубалы козаки». Только что перед этим, Румянцевым были получены оперативные сводки из штабов 3-й и 2-й бригад, о начавшихся на их участках жестоких боях. Из сводок было видно, что между двумя бригадами, образовался прорыв шириной до15 километровот д.Чебачье до д.Жидки, который и использовала казачья конница, для атаки 241-го полка с юга. Медлить было нельзя. Не имея телефонной связи со штабом дивизии и не получая никах указаний от своего комбрига, Румянцев самостоятельно принял решение выдвинуть 1-ю бригаду из резерва в боевую линию, и занять участок прорыва между 2-й и 3-й бригадами. После полудня, из штаба 1-й бригады в с.Долгое, ординарцы на взмыленных лошадях, разнесли по полкам пакеты с боевым приказом. В тот же день началось движение. Уже к вечеру, красный 237-й Минский полк с 1-й Особой батареей, выступил из с.Долгое, через д.Волчье в д.Гомзино. 235-й Невельский полк двинулся из д.Журавлево, через с.Долгое, д.Сумкино в д.Шестаково. 236-й Оршанский полк с 3-й Крестьянской батареей, вышел из д.Сивково в д.Бутырино, оставив по дороге один батальон с 2 орудиями в с.Частоозерском. Со слов местных жителей, белые, действуя в прорыв между красными бригадами, уже заняли д.Новотроицкое. Туда был спешно выслан один батальон 237-го Минского полка с 2 орудиями, для ликвидации белых. К вечеру, все полки 1-й бригады заняли указанные пункты, взяв за день 30 перебежчиков.

38

Рисунок: начальник штаба 1-й бригады 27-й дивизии Михаил Андреевич Румянцев (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923, с.280).

Это самовольное решение Румянцева о выдвижении полков 1-й бригады в боевую линию, было более чем своевременным. По сути, он спас от разгрома весь участок дивизии и особенно 3-ю бригаду Хаханьяна, не дав казачьей коннице выйти ей в тыл. Впоследствии, за проявленную инициативу, решительный начштаба был награжден золотыми часами с надписью «Честному воину РККА от ВЦИК». Вообще, Михаил Андреевич Румянцев, прибыл в дивизию достаточно поздно, лишь в июне 1919 года, но был сразу же назначен начальником штаба 1-й бригады. На тот момент, дела штаба были в крайне запущенном состоянии. Упорным трудом, при крайне тяжелых условиях боевой жизни, он сумел наладить штабной аппарат, работу учреждений бригады и совершил в рядах дивизии весь Сибирский поход. Впрочем, маневр предпринятый Румянцевым, едва не был сорван белыми. По свидетельству командарма Сахарова, в этот день, части 4-й Уфимской дивизии, двигавшиеся из д.Актабан на д.Новотроицкое, неожиданно, очень удачно вышли в тылперебрасываемой на восток красной 1-й бригаде. Стрелки-уфимцы, даже захватили обоз одного из полков и ехавшего с ним комиссара, от которых узнали о выдвижении на фронт свежих красных сил. Сложилась крайне удачная ситуация для нанесения сокрушительного удара. Однако вместо того, чтобы использовать первый успех и развивать наступление в тыл красным, командовавший белыми стрелками-уфимцами начдив полковник Слотов, внезапно повернул полки обратно в д.Актабан, в исходное положение. Это была грубейшая ошибка, позволившая красным восстановить поколебленный в жестоких боях фронт. В результате, белая 4-я Уфимская дивизия, по праву считавшаяся одной из лучших в белой армии, бесполезно сделала взад-вперед переход около35 километров, измотав людей и коней. Командованию пришлось дать частям отдых, чтобы на следующий день, заново начать все тот же маневр. Эта ошибка, спасла всю ситуацию на участке красной 27-й дивизии. За 2 сентября 1919 года, ее части взяли в плен 104 солдата и 1 офицера из 15-го Курганского полка, а так же 3 пулемета (96).

39

Схема: боевые действия 2-3 сентября 1919 года на участке 27-й дивизии (из неопубликованной рукописи Румянцева, архив автора).

С утра 3 сентября 1919 года, красный 243-й Петроградский полк выступил из д.Чердынцево и направился в д.Чебачье. Он должен был сменить, стоявший там и сильно потрепанный накануне 241-й Крестьянский полк. Деревня раскинулась по восточному берегу одноименного озера, растянувшись вдоль него свыше двух километров. Оборонять ее было затрудниетельно. Едва прибывшие красноармейцы стали сменять на позиции своих товарищей, их атаковали белые. Подошедший из д.Актабан белый 13-й Уфимский полк, при поддержке огня четырехорудийной трехдюймовой батареи, атаковал правый фланг деревни. Здесь, еще находился один из батальонов 241-го Крестьянского полка. Почти сразу же, был ранен командовавший им комбат Ерохин. Оставшись без управления, красноармейцы оставили свои окопы и бросились бежать. В это время, их и охватили сфланга белые 3-й Уфимо-Самарский, 6-й Исетско-Ставропольский казачьи полки, а так же Челябинский конно-партизанский отряд полковника Сорочинского, состоявший из казаков и челябинских добровольцев. Несясь по полю клином, белый конный отряд без суеты развернулся в грозный вал, готовый обрушиться на красных всей тяжестью конских тел, ударом клинков и пик. Бегущим красноармейцам слышно было лишь глухое гудение земли за спиной, да шорох стерни под сотнями конских копыт. Вот казаки уже, перемахнули линию красной обороны с брошенными на ней двумя станковыми пулеметами. Несколько станичников остановились, спешились и стали  рубить шашками, мечущегося по земле раненного комбата Ерохина, оставленного своими бойцами. Тем временем, группы бегущих красноармейцев врезались в колонны подходившего к деревне 243-го Петроградского полка. Его ряды так же смешались, паника заразила бойцов и они побежали. Челябинский конно-партизанский отряд первым ворвался в деревню. Казаки, размахивая сверкающими шашками скакали вдоль улицы, рубя всех встречных. Взвизгивали обнаженные клинки, мерцая сизой олонецкой сталью. Угроза полного разгрома, нависла сразу над двумя красными полками. Положение спас, командир красной 5-й роты 242-го Волжского полка Иван Андреевич Судаков, чей батальон был направлен в д.Чебачье еще накануне. Видя мчащуюся по улице казачью лаву, Судаков бросился со своим взводом, через переулок на главную улицу. На бегу передергивая затворы, красноармейцы зарядили свои винтовки и не останавливаясь, на бегу, практически в упор дали несколько залпов по скачущим всадникам. Смешавшись, бросив убитых и раненных, казаки, желая укрыться от огня, свернули с деревенской улицы в переулок налево. Там, они напоролись на выстроенные шеренги других взводов 5-й и 6-й рот, открывших по ним беглый огонь в упор. Теперь, паника овладела уже всадниками. Нигде не было им спасения от прошивающих улицы стальных смерчей. Оставив нескольких убитых и нахлестывая коней, казаки бросились обратно из деревни. Внезапно, сраженный пулей, рухнул на землю конь младшего офицера Пашнина. Заметив это, приказной Кашников не бросил своего командира. Подскакав, он вывез Пашнина из боя на своей лошади. Подходившие к деревне цепи белых стрелков-уфимцев, видя панически скачущих обратно казаков, так же попятились и отошли назад. А группа красноармейцев под командованием Судакова, уже выбежала за околицу и стала преследовать отходящих белых, расстреливая их на ходу. Получивший передышку 241-й Крестьянский полк, смог привести в порядок свои ряды и сразу же начал отход в д.Бутырино. Его место у д.Чебачье занял 243-й Петроградский полк. Но не таковы были белые стрелки-уфимцы, чтобы так легко отступить. Их бойцы, уже заталкивали в оружие свежие обоймы, кто-то снимал шинель, чтобы быть налегке в бою. Вот офицер, расстегнув кобуру достал оттуда револьвер. Резко провернул барабан и сказал просто:

– Пошли, братцы!

Стрелки, подкинув в руках карабины двинулись за ним. Вскоре, их цепи вновь вышли на опушку леса. Одновременно, спрятав укрепленную на походном планшете карту, командовавший казаками генерал Мамаев и полковник Сорочинский, пользуясь удобной местностью, повели в обход 3-й и 6-й Оренбургские казачьи полки, а так же Челябинский конно-партизанский отряд, стремясь охватить оба фланга красной позиции. Земля вздрогнула, когда взмахами сабель командиров, была сорвана в атаку лавина конницы. Стремительно, с гиканьем вырываются на поле казачьи сотни, грозя смести обороняющихся тяжелым ударом, но попав под огонь пулеметов, мчатся назад. Несмотря на бешенный аллюр атак, довести дело до рубки казакам, так и не удалось. Но бешено атакуя, белая конница не только охватила оба фланга обороняющегося у деревни 243-го Петроградского полка, но и зашла красным в тыл, выйдя прямо на отходившие обозы. Однако обоз, в годы гражданской войны, был не только снабжающим части органом, но и боевой единицей, где многие ездовые бойцы имели винтовки и был даже свой пулемет. Озаряясь сверкающими молниями залпов, обоз отходил, не подпуская к себе мелькающих на опушках перелесков всадников. Тем не менее стало ясно, что белые берут д.Чебачье в кольцо и промедление, грозит гибелью всему находившемуся в ней красному отряду. Оставив свои позиции, 243-й Петроградский и батальон 242-го Волжского полки, стали отходить на вторую оборонительную линию. Она шла по опушке леса севернее д.Чебачье, по дороге в сторону д.Бутырино. Последняя, должна была стать узлом обороны всей бригады Хаханьяна. Катились санитарные фуры, шли солдаты, многие без фуражек. Иные топали босиком, перекинув сапоги и ботинки через плечо. Белые преследовали. Не доходя 2-3 километровдо д.Бутырино, цепи 243-й Петроградского полка залегли вдоль опушки леса, прикрывая дорогу на д.Чебачье. С левого фланга, на одной линии с ними, рассыпались в цепь два батальона 241-го Крестьянского полка, прикрывавшие дорогу на д.Карасье. Еще левее их, в двух километрах от д.Бутырино по дороге на д.Чердынцево и северо-восточнее, заняли оборону два батальона 242-го Волжского полка. И наконец, удерживая перешеек между озерами северо-западнее деревни, окопались два батальона подошедшего на помощь 236-го Оршанского полка с двумя орудиями. Еще один батальон красноармейцев-оршанцев с двумя орудиями, стоял в резерве в с.Частоозерском. В резерве в д.Бутырино, было оставлено по одному батальону 241-го и 242-го полков.

Таким образом, красные окопались вокруг д.Бутырино полукольцом, перекрыв основные дороги идущие с востока на запад. Не сломив этот узел сопротивления, рассчитывать на успех наступления, белому командованию было нельзя. Это прекрасно понимали, воевавшие не один год, имевшие академическое образование офицеры белых штабов. В атаку на д.Бутырино, была брошена одна из наиболее стойких здесь белых частей – Златоустовско-Красноуфимская партизанская бригада. Уже после полудня, с востока, по дороге из д.Чердынцево подошел ее 2-й Кыштымский полк, а по дороге из д.Шашмурино – 1-й Красноуфимский полк с тремя эскадронами 2-й Уфимской кавдивизии. Встав на позицию, батареи Златоустовско-Красноуфимского партизанского артдивизиона открыли по красным огонь. Орудийные жерла сверлили мутное пространство, в пересечении нитей панорамы прицела, скользила зеленоватая рябь полей и плоской нитью, был отбит как по шнуру отчетливый горизонт. Чавкнули замки, намертво захлопывая каналы стволов и вскоре, снаряды обрушились на д.Бутырино. Ярким пламенем, в деревне вспыхнул пожар. Охватывая смолистые бревна домов, пламя мгновенно взвилось к небу. Вокруг метались люди, пытаясь спасти свое добро. Иногда валилась какая-нибудь постройка, и тогда, от удара поднимался столб черного дыма, на который налетал ветер и рвал в клочья. А сверху все сыпались и сыпались снаряды. Когда закончился артиллерийский налет и слабый ветерок рассеял плотные завесы черного дыма,  на поле выплеснулись цепи белых стрелков полковника Рычагова. В сотнях метров от них, в полуобвалившихся окопах, засыпанные землей люди с красными звездочками на картузах, ждали команды, сжимая потными руками оружие и кидая тревожные взгляды на командиров. И когда прозвучал сигнал, навстречу атакующим была брошена плотная стена визжащего свинца. Однако их противник, оказался достойным. Несмотря на огонь, белые стрелки-красноуфимцы огласили перелески мощным криком «ура!» и бросились вперед.

40

40+

40++

Рисунок: винтовка системы Мосина – знаменитая русская «трехлинейка», патроны к винтовке системы Мосина с обоймой, штык к трехлинейной винтовки системы «Мосина» (снимок с сайта http://siberia.forum24.ru).

Красноармейцы 242-го Волжского полка, на который пришелся основной удар заволновались. Отдельные бойцы стали пятиться с позиции. Стоявший севернее их, красный 236-й Оршанский полк и вообще оказался под угрозой окружения. Среди его красноармейцев началась паника. Убегая с позиции, они разбили и разогнали свой патронный обоз, который затем одиночными подводами, стал выходить в д.Денисово. Необходимо было удержать линию фронта и срочно поддержать атакованный участок. В стоявший к югу от д.Бутырино 1-й батальон под командованием Е.Я.Полякова, помчал вестовой. Едва комбат узнал положение дел, как передал свой участок соседям из 243-го полка, а сам с батальоном, бегом бросился на помощь своему полку. Бежать в полной выкладке, с оружием в руках было неимоверно тяжело. Насквозь промокшие гимнастерки прилипали к спинам, скатки казались чугунными, винтовки тянули к земле. Тяжелее всего приходилось пулеметчикам. Им приходилось тащить за собой на лямках тяжелые «максимы». Тело пулемета кажется стопудовым и больно врезается в плечо ребристой поверхностью ствола. Пот катится градом и заливает глаза. Медлить нельзя и все бегут, бегут в изнеможении – лишь бы скорее добраться. Грудь у каждого вздымается и из нее вырывается какой-то хрип, сердце колотиться часто, жилы на висках вздулись, из под липких волос сбегает грязный соленый пот. Внезапно, наперерез бегущим, из небольшого перелеска вымахнули всадники. Распустив по ветру флюгер сотенного значка, карьером неслась казачья сотня. Цоканье массы копыт, шум, крики людей и храп лошадей. Остановившись, еле переводя дыхание, красноармейцы защелкали затворами винтовок, а пулеметчики спешно соединяли тела пулеметов с треногами, разворачивая свои стальные машины. Миг – и по команде, батальон ощетинился штыками, загрохотал залпами. Вздрагивая в руках затрещали пулеметы. Не выдержав стены несущегося навстречу свинца, казаки отхлынули обратно в лес. Вот и д.Бутырино. В ней заметен обычный переполох нестроевых, паникующих при любой неустройке на фронте. Мечутся люди, запрягая выводят лошадей, готовятся бежать обозы. По воспоминаниям Полякова, его батальон прибыл в именно тот критический момент, когда передовые цепи полка уже попятились. Еще минута, и весь 242-й Волжский полк дрогнет и побежит. Прибывшие, не успев отдышаться, спешно рассыпались в цепь. Комиссар батальона встал на левом фланге, сам комбат возглавил правый участок. Едва миновали огороды, как перед батальоном  появился командир полка Вострецов. Прозвучала его команда – «вперед» и с криком «ура», батальон бросился в атаку. «Наши, наши», - пронеслось среди отходивших уже цепей красноармейцев. Командиры отделений 5-й роты Петр Степанович Пушев, Петр Филиппович Котов и Василий Иванович Смирнов, несмотря на ураганный огонь белых, в своих ярко заметных на поле боя красных рубашках, бросились вперед и увлекли за собой всю роту. За ними, в контратаку перешел и весь отступавший батальон. Белые стрелки-красноуфимцы, в свою очередь, попытались было встретить перешедших в наступление красных контратакой, но колыхнулись, заволновались, и встреченные плотным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем, после часового боя отошли назад. При этом, наступавший вперед своих бойцов П.С.Пушев, захватил брошенный белыми на поле боя пулемет. В бою, красноармейцами были взяты 15 пленных, захвачено 4 пулемета и 20 лент к ним. Преследование отступающих белых продолжалось на протяжении трех-четырех километров. Команда конной разведки белого 1-го Красноуфимского полка, потеряла раненными бойцов Посных Ивана Дмитриевича, Поезжаева Егора Михайловича, Белоусова Филипа Тихоновича и Тункина Михаила Давыдовича. Один из них, Поезжаев Е.М, уроженец Кунгурского уезда, д.Волженино (?), от полученных ран впоследствии скончался. Уфимские кавалеристы попытались пересечь дорогу на с.Частоозерское и захватили перешеек между озерами к западу и северо-западу от д.Бутырино, но метким огнем артиллерии были рассеяны. На правом фланге, красный 1-й батальон 243-го Петроградского полка, прикрывавший дорогу на д.Чебачье и находившийся на позиции в4 километрахюго-восточнее д.Бутырино, попытался наступать. Продвинувшись немного, он встретил около 300 конных казаков и опасаясь охвата своих флангов залег в цепи. Белая артиллерия открыла по нему редкий артогонь. В километре позади, уступом за правым флангом, стояли остальные батальоны 243-го полка. Таким образом, несмотря на все попытки белых, частям красной 3-й бригады Хаханьяна, удалось прочно удержать занимаемые ими позиции, превратив д.Бутырино в центр своей обороны (97).

На участке соседней 2-й бригады Шеломенцева, красный 238-й Брянский полк, к утру 3 сентября 1919 года, по прежнему удерживал д.Новоильинское. Потрепанный накануне 239-й Курский полк, занимал позицию от дороги из с.Утчанского в д.Жидки, протягивая свой фронт на юг. Красный 240-й Тверской полк, с подошедшим к нему на помощь 237-м Минским полком и 6-м отрядом особого назначения, сосредоточились в д.Гомзино. 235-й Невельский полк, занимал двумя батальонами д.Новотроицкое и еще один батальон находился в д.Шестаково. В этот день, на части бригады, обрушился основной удар белой Уфимской группы. Утро прошло спокойно, но около полудня, белые 30-й Аскинский полк и 8-й Камский егерский батальон, под общим командованием полковника Старкова, при поддержке 1-й и 2-й легких, а так же 2-й батареи ТАОН, начали наступать с позиции в 1,5-2 километрахзападнее д.Жидки, на занявший оборону красный 239-й Курский полк. Огонь по атакующим, открыла красная 2-я гаубичная батарея.

– Первая! – крикнул командовавший огнем Клейменов, махнув рукой и орудие, подпрыгнув изрыгнуло огонь… Щипануло газом, рявкнуло дымом и жаром, прислуга отскочила в сторону и вторая граната, печально завывая унеслась вдаль.

– Отскочи! – крикнули фейерверкеры, и пушки, присев на барбетах задами, отхаркнули жаркой картечью.

– Одна… две… три, – считал Клейменов секунды, а на четвертой рвануло свежим облаком и шрапнель густо осыпала наступавших белых стрелков.

– Заряжай… Прикрой… Отскочи! – постепенно огонь приобретал характер ураганного.

Целых 164 снаряда, все что было в их зарядных ящиках, выпустили в этот день артеллеристы Клейменова. Этого вихря несущейся навстречу смерти, не выдержали даже прославленные своим упорством камские стрелки. Они отступили. Казалось, что наступление сорвано. Но в этот момент, изрыгнув последний залп, печально умолкли красные орудия – у них закончились снаряды. Вдобавок, от интенсивной стрельбы, оба 48-линейных (122-мм) орудия 2-й гаубичной батареи вышли из строя. Оставшуюся фактически безоружной батарею отвели в тыл.  В наступившей тишине камцы приободрились. Боевой дух их был еще по прежнему крепок. Гром орудий еще утихал где-то вдалеке, а стрелки, спешно заряжая винтовки, уже подтягивали голенища сапог готовясь к построению. Вскоре, их цепи вновь двинулись вперед. Вот и первый глухой выстрел нарушил тишину, эхо покатилось по лесу. Негромкая команда:

– В цепь! Держать связь с соседями и не отставать!

Повернувшись полуоборотом, стрелки стали пробираться между кустами и деревьями, стремясь не потерять из виду друг друга. Оставшись без поддержки своих артиллеристов, красный 239-й Курский полк под давлением противника попятился и отошел на километр от занимаемой ранее позиции. Однако и здесь, красноармейцы не смогли удержаться, отступив вскоре к самому с.Утчанскому, где заняли оборону в3 километрахвосточнее него. За прошедшие два-три дня белого наступления, 239-й Курский полк понес самые большие потери в бригаде. Из 465 штыков, имевшихся в нем на 1 сентября 1919 года, в строю осталось только 150 бойцов. Оттеснив его красноармейцев, белые перенесли всю тяжесть своего удара на 238-й Брянский полк. Он по прежнему, занимал д.Новоильинское. Атака белых началась с двух сторон: со стороны д.Орлово и от середины дороги идущей из с.Утчанское в д.Жидки. План офицеров состоял в окружении красных в д.Новоильинское, где красноармейцев предполагалось сбросить в озеро. Начало маневра было удачным. Красные оказались зажатыми между озерами, а единственную дорогу для отхода перерезали казаки. Цепь белого 31-го Стерлитамакского полка уже охватывала обороняющихся, связь с соседями из 26-й дивизии прервалась. Но и в этой сложной ситуации, командир красного полка Зубов не растерялся. Тем более, что узнав о подходе белых, новоильинские крестьяне составили свой добровольческий отряд и пришли в штаб полка требуя вооружить их. Получив винтовки, они спокойно, без лишних слов осмотрели их внимательными взглядами старых служак и встали в цепь, чтобы сражаться вместе с красноармейцами. Два пулемета на подводах, были выдвинуты на опушку леса. Выставив из кочкарника дула, два «максима» простреливали лес вдоль опушки, не давая казачьей коннице выйти и атаковать отходящий по дороге полк. Теперь предстояло главное – пробиться, через уже охватывавшую полк белую цепь. Комполка достал маузер, натискал обойму желтыми головками патронов. Поднявшись в рост, красноармейцы пошли в атаку пригнувшись, со штыками наперевес. Ударив во фланг наступающим белым, 238-й Брянский полк, потеряв не более 10 человек, пробился из намечающегося кольца, взял 57 пленных и вышел к д.Кудряшевской, расположенной в двух километрах юго-западнее с.Утчанского. Окопавшись здесь, красноармейцы заняли позицию от окраины деревни до северного берега оз.Медвежье. Благодаря умелому руководству, за эти несколько дней боев, полк понес небольшие потери и по прежнему, насчитывал около 400 штыков. За прорыв из окружения и предшествующие успешные бои, комполка Зубов был награжден Орденом Красного Знамени. У южной окраины с.Утчанского, находился отступивший сюда 239-й Курский полк, а на восточной стороне, рассыпался в цепь 6-й отряд особого назначения. На этих позициях полки и заночевали. Оставшаяся без снарядов 2-я гаубичная батарея отошла в дер.Зимовка (Зюнино). Штаб комбрига Шеломенцева остановился в д.Царево. Ночью, пришел перебежчик из 4-го Сибирского казачьего полка. Это отступление красных полков к с.Утчанскому, хотя и позволило вывести части бригады из окружения, вместе с тем, обнажило фланг красной 26-й дивизии, сражавшейся в полосе железной дороги. Пройдя вдоль берега оз.Медвежье, белая конница заняла д.Гренадерская, перехватив железную дорогу в тылу сражавшихся красных полков.

Тем временем, белое командование стягивало силы для атаки села Утчанское. Из д.Новоильинское подходил 31-й Стерлитамакский полк с 4-й легкой и 3-й тяжелой батареей ТАОН. Действовавший здесь же ранее белый 30-й Чернореченский Сибирский полк с 7-й гаубичной батареей, ушел на юг, на поддержку частям 13-й Сибирской дивизии. Его участок оказался открытым и вскоре, встревоженный капитан Агибалов заметил, как на левом фланге его 31-го Стерлитамакского полка, появилась красная цепь угрожавшая обходом. Сюда был срочно направлен на помощь 29-й Бирский полк (500-600 штыков). Действуя вдоль северного берега оз.Медвежье, он должен был обойти сосредоточившихся в с.Утчанском красных и выйти им в тыл. Вначале маневр начался удачно. Но выйдя на опушку леса в километре от с.Утчанское, белые стрелки-бирцы остановились. Впереди лежало ровное поле с укрепившимся за ним противником. Попытка поручика Гладкова атаковать главными силами полка не удалась. Пройти под огнем открытое и простреливаемое пространство было невозможно. Еще одна сильная красная цепь, шириной около километра, занимала позиции северо-восточнее села. Ее левый фланг, прикрывала сосредоточившаяся в лесу команда конной разведки в 60 сабель. Одновременно, красные могли ударить в случае атаки в тыл наступающим, из лежащей северо-восточнее д.Гомзино. Чтобы ликвидировать эту угрозу, командовавший белым 30-м Аскинским полком полковник Старков, выдвинул 3-й батальон в прикрытие в сторону д.Золотоплеханово (Золотовка). Сам же, с главными силами соего полка и 8-м Камским егерским батальоном, он выступил на д.Гомзино. Здесь находились красные 240-й Тверской и 237-й Минский полки. Ночь накануне была неспокойна. Все ждали противника. В окопе застава, на бруствере стоит готовый «кольт». Пулеметчики дуют в карты. Холодно, всю ночь грелись у костра. Утром, на опушке леса показался белый разъезд. Передний из всадников, с погонами офицера остановился. Стекло бинокля, скользнув по окраине деревни, медленно стало ощупывать местность. Было видно, как цепи красноармейцев расположились по бугру восточнее д.Гомзино, протягиваясь дальше на юг. После полудня, с южного берега оз.Терпугово показались атакующие два батальона 30-го Аскинского полка и 8-й Камский егерский батальон. Их общие силы, насчитывали около 500-600 штыков. Огонь по деревне открыли белые 1-я и 2-я легкие батареи, а так же 2-я батарея ТАОН. Фланги прикрывал конно-партизанский отряд. Правее, к атаке д.Гомзино готовился 15-й Михайловский полк (700 штыков). Его поддерживала одна легкая (3 орудия) батарея и одно тяжелое орудие. Вообще-то, стрелки-михайловцы должны были наступать на д.Новотроицкое, но без предварительного взятия д.Гомзино, об этой атаке нечего было и думать. Заметив наступающих белых, красноармейцы взяли винтовки и легли на бруствер. Откуда-то прогрохотали первые орудийные выстрелы, снаряды с воем понеслись через деревню. Звенят стекла в хатах и вот-вот вылетят. А за околицей, уже вовсю гремит ружейная и пулеметная стрельба. Снаряды рвутся то впереди, то позади окопов, падают в озеро, подымая высокие водяные столбы. Все внимание бойцов сосредоточено вперед, где между кустами и деревьями спокойно идут на них в атаку белые цепи. Пулеметы строчат и пули поют над бойцами. Внезапно, обходя правый фланг, показались до 200 сабель конно-партизанского отряда. Обороняющиеся здесь красноармейцы дрогнули и оставили позиции перед деревней. Оба красных полка стали прижиматься белыми к озеру. Положение наступало критическое. Руководивший боем начштаба Румянцев, приказал красным полкам отходить на д.Новотроицкое, где должен был стоять 235-й Невельский полк.

По воспоминаниям будущего генерал-майора Василия Ивановича Киселева, командовавшего тогда 1-м батальоном 235-го Невельского полка, командир полка с утра поставил перед ним задачу, ликвидировать со своим батальоном две казачьих сотни, прервавших сообщение с частями 3-й бригады, стоявшими в д.Чебачье. В 10 часов утра, батальон походной колонной выступил из д.Новотроицкое. По дороге, навстречу попался молодой парень-крестьянин. Он рассказал окружившим его красноармейцам, что д.Чебачье, куда они шли, уже занимают белые, а стоявшие там утром красные части отошли. Комбат Киселев задумался. Это противоречило всем имеющимся у него сведениям. Время терять было нельзя, следовало действовать быстро и решительно. Безоговорочно поверить перебежчику было рискованно. По окончании опроса, комиссар батальона Журавлев предупредил парня, что если тот солгал, то будет немедленно расстрелян. В ответ крестьянин заявил, что не боится, так как он специально шел навстречу красноармейцам, чтобы  предупредить их о занявших д.Чебачье белых. Об этом его, якобы попросил командир, стоявших утром в деревне красноармейцев и специально поручили выполнить местные крестьяне-бедняки. Тем не менее, парень был взят под стражу и поехал дальше вместе с батальоном. О сложившейся ситуации, Киселев доложил по телефону своему командиру полка и начальнику штаба Румянцеву. Выходило так, что отступление частей 3-й бригады из д.Чебачье, поставило 235-й Невельский полк перед фактом открытого фланга. Оказался вновь разорван стык бригад. Выслушав по телефону комбата, Румянцев отдал приказ выбить белых из д.Чебачье и восстановить связь с бригадой Хаханьяна. Качнулись ряды штыков, звякнули у поясов фляжки, зеленая волна солдатских рубах повернулась пропотелыми спинами и пошла, пошла, пошла… Ускоренным маршем батальон двинулся на д.Чебачье. Молодые и старые, ярославские и нижегородские, веселые и печальные – они шли, шли, шли… Не доходя 500-600 метровдо юго-западной окраины деревни, бойцы остановились в лесу. Собрав командиров рот, начальников пулеметной команды и пешей разведки, Киселев вышел с ними на опушку леса на рекогносцировку. Осмотрев местность, они решили атаковать д.Чебачье с востока, прижимая белых к озеру. Для этого, необходимо было прежде, обойти деревню с юго-востока. Для обеспечения безопасности движения, команду пешей разведки с двумя пулеметами, разместили заслоном юго-западнее д.Чебачье, а на северо-запад от деревни направили конный дозор. Остальная колонна из трех стрелковых рот и пулеметной команды, двинулась по опушке леса, скрытно обходя деревню с юго-востока.

41

Фото: командир батальона 235-го Невельского полка В.И.Киселев (снимок из неопубликованной рукописи Румянцева, архив автора).

Пройдя пару километров с бойцами по опушке, комбат Киселев заметил двигавшуюся в д.Чебачье очень длинную колонну. Ее голова уже входила в деревню. Откуда-то с востока, со стороны д.Карасье, тянулась длинная змея пеших стрелков, тащивших на своих плечах винтовки. Это шел пехотный полк. А за ними, ощетинясь пиками, словно гигантский дикобраз, двигалась утопая в пыли лавина конных казаков 6-го Исетско-Ставропольского и 12-го Оренбургских казачьих полков. Было видно, как последние ряды казачьих сотен выезжают с опушки на открытую местность, быстро перестраиваются и втягиваются в деревню. А за ними, из леса уже выезжали артиллерийские орудия. Замедлив движение, чтобы не обнаружить себя, красный батальон пропустил противника в деревню. Как только последние ряды скрылись на окраине, батальон быстро пошел на восток, стремясь выйти на исходный рубеж для атаки. Ему необходимо было еще около получаса, чтобы приготовиться к бою. На специальных двуколках и приспособленных для стрельбы повозках везли пулеметы. Но в то время, пока батальон совершал свой маневр, из д.Чебачье по дороге на д.Новотроицкое, выпорхнул на разведку взвод казаков. Командовавший красной пешей разведкой Куксицкий, имел ясный приказ не открывать прежде времени огня и не обнаруживать себя, пока весь батальон не выйдет на исходный для атаки рубеж. Но вышло не так, как задумывалось. Углубившись в лес, в двух километрах от деревни, казаки внезапно наткнулись на проверявших исправность телефонного провода помощника командира взвода роты связи Илью Владимировича Пудовкина и отделение 235-го полка. Это, по сути случайное столкновение, сыграло роковую роль в срыве всего замысла. Выхватив клинки, с криком «ура!», стиснутые рядами молчаливых деревьев, всадники понеслись навстречу красноармейцам. Короткие выстрелы, режущий пересвист шашек и вот уже отогнанный огнем разъезд, нахлестывая коней скрывается на опушке, а на земле остался лежать, силясь приподняться из-под рухнувшего на него коня, один из казаков 6-го Исетско-Ставропольского полка. Со слов пленного, в д.Чебачье вступили казаки под командованием генерала Мамаева. Используя имеющийся прорыв, они должны были идти на д.Дроново, в тыл красной 3-й бригаде Хаханьяна. Стало ясно, что сковав боем 3-ю бригаду в районе д.Бутырино, белое командование бросило в обнаруженный накануне прорыв казачью конную бригаду Мамаева. Об этом срочно предупредили Киселева. Тем временем, командир заслона беспрепятственно пропустил мчавшихся обратно в деревню казаков. Но и тут, вся скрытность была начисто сорвана пулеметчиком Мосейчуком, открывшим прямо из колонны, по удиравшим белым огонь из пулемета. Это был крах всего замысла. Обходящая деревню красная колонна была немедленно обнаружена. Было видно, как в д.Чебачье началась страшная паника. Сбросив передки, орудия остановили движение и развернувшись из походной колонны, прямой наводкой открыли огонь шрапнелью. Однако сразу, им было трудно взять правильный прицел и снаряды разрывались где-то позади. Пехота и казаки толпами стали выступать из деревни, огромной бесформенной лавиной приближась к батальону. Двигавшийся впереди бригады генерал, заметил готовившегося к стрельбе противника.

– Стой! – раздалась команда Мамаева, и сразу шумно вздохнули лошади.

– Ребята, ружья наизготовку…Шашки – подбрось!...

По всей колонне раздался тихий лязг и скрежет. Сам Мамаев, тоже слегка подвытянул шашку из тугих ножен, чтобы в нужный момент ее не заело. Тем временем, красный батальон уже занял позицию в дефиле озер южнее д.Чебачье. Две стрелковых роты развернулись на фронте 400-500 метровв направлении деревни. Шесть приданных им пулеметов, встав рядом и образовав одну пулеметную батарею, были готовы выкосить все живое. Еще одна рота с тремя пулеметами, повернувшись на юг и юго-запад, прикрыла правый фланг батальона. В резерве Киселева находился взвод пехоты с 2 пулеметами. Через 5-10 минут, все было готово к открытию огня. Голова конной колонны все ближе. Глухой стук массы копыт по дороге, храп и фырканье лошадей. Когда казаки приблизились на верный выстрел, пулеметчики нажали спусковые рычаги. Пулеметы ровно застрочили, обдавая надульники клубками пламени. Огонь был очень метким: слышно было, как тяжело, со ржаньем, падают лошади, стонут люди. Кони в предсмертных судорогах дергали ногами и головами, били копытами своих всадников. Пулеметным огнем батальон остановил конницу, нанеся ей большие потери и не дал возможности окружить себя. Весь бой продолжался четыре часа. Поняв, что план набега в тыл красным на д.Дроново сорван, генерал Мамаев двинул в атаку все свои силы. Казаки окружали справа и слева, ощетинившийся во все стороны жесткими иглами винтовочных штыков красный батальон. Сверкали штыки и шашки, метались над конницей граненые пики, торчал в центре лавы сотенный значок. Оскаленные морды лошадей и орущие лица казаков – все это прет на тебя боец, держись, бегство – это смерть. Пулеметы накосили груды тел убитых и раненных, было видно огромное количество убитых лошадей. Всего, по сведениям штаба белой 3-й армии, за бои с 1 по 6 сентября 1919 года, 3-я Оренбургская казачья бригада потеряла убитыми – 1 офицера и 9 казаков, раненными – 37 казаков. Потери 4-й Оренбургской казачьей бригады, за этот же период составили убитыми – 1 офицера и 5 казаков, раненными – 1 офицера и 35 казаков, контуженными – 1 офицера и 3 казаков, пропавшими без вести – 8 казаков. Отдельные, прорывающиеся сквозь огневую завесу всадники и пехотинцы, поражались красноармейцами в 50-100 метрахот своей линии. Почти вся артиллерийская прислуга, стоявших на открытой местности белых батарей, была выведена из строя прицельной стрельбой и орудия постепенно прекратили вести огонь. Успеху обороны способствовало то, что казаки были вынуждены действовать на открытой местности, восточнее и юго-восточнее д.Чебачье, скованные с запада озером и будучи все на виду у обороняющихся. Красноармейцы же, вели огонь с опушки леса. Пулеметы на коротких дистанциях встречали лобовые атаки пехоты и конницы, одновременно поражая и вторые эшелоны. Именно здесь и сейчас, решалась судьба всего левого фланга 27-й дивизии. Мужество и геройство проявили командиры Евстафий Уюсов, командовавший пулеметами Заричанский, Кобелев, Петр Боровицкий, Василий Машков, Бороздна, Докука. Потери красных составили 45 человек убитых и раненных. Прямым попаданием снаряда, был разбит один из пулеметов. Однако, помощнику командира взвода роты связи Илье Владимировичу Пудовкину, удалось сохранить телефонную связь со штабом бригады и после обеда, к месту боя, подошел высланный из д.Новотроицкое красный 2-й батальон 235-го Невельского полка, под командованием Артема Пяткова. Используя озера, оба комбата в полном порядке отвели свои батальоны на западную окраину д.Новотроицкое. А за ними, уже подходили главные силы белой 4-й Уфимской дивизии. Под их давлением, красноармейцы быстро оставили дд.Новотроицкое и Шестаково. В дивизионный лазарет об этом, сообщил прибывший с контузией красноармеец 2-й роты 235-го полка Василий Александрович Калмаков. Тем временем, не подозревая о выходе противника к ним в тыл и захвате д.Новотроицкое, туда отступали из д.Гомзино красные 237-й Минский и 240-й Тверской полки. Внезапно навстречу им, со стороны Новотроицкого, показался идущий наметом всадник. Уже слышно было, как конские копыта глухо стучат по пустынной дороге. Все невольно замедлили шаг. На неоседланном коне, без шапки, в одной залитой кровью рубахе, с рассеченным саблей лицом, вид конника был ужасен Подскакав, он осадил всю в серой пене лошадь, раскинул руки, точно стремясь остановить идущих по дороге бойцов и, ловя разинутым ртом воздух закричал:

– Куда, куда?! Назад! Назад! Белые в Новотроицком…

Все остановились. Командиры полков и батальонов, выбежав вперед окружили всадника. Сбиваясь и еле переводя дух, поминутно вытирая заливавшую лицо из раны кровь, он торопясь рассказывал, как 13-й, 14-й и 16-й полки белой 4-й Уфимской дивизии, стремительным ударом заняли деревню, отрезав красным все пути отхода. Стоявшие неподалеку бойцы жадно ловили каждое долетавшее до них слово. Надо было срочно что-то решать. Ударом с двух сторон, от д.Новотроицкое и д.Гомзино, белые могли взять «в клещи» и легко разгромить оба полка. Свободной оставалась лишь одна дорога – вокруг озер на ныне не существующую д.Сумкино. Туда и повернула красная колонна. Вскоре, за горизонтом скрылись крыши домов д.Гомзино. Далее, повозки следовали по однообразной унылой равнине, между озерными камышами, по дороге изрытой промоинами, кое-где среди кустарника. Вскоре, бесконечные озера закончились и за очередным поворотом показались крыши домов. Это была д.Сумкино. Там уже стоял преграждая противнику дорогу на запад 235-й Невельский полк. В этот момент, среди отступавших красных полков, появился прибывший комбриг Нейман с ординарцем. Несмотря на свой юный возраст, Константин Августович уже целый год командовал бригадой. Его отличительной чертой, было умение быстро разбираться в обстановке и принимать решения. За спиной было взятие Уфы и Златоуста, упорные бои под Челябинском, а френч украшал Орден Красного Знамени. Это был один из самых перспективных молодых советских военноначальников. Его появление в цепях на переднем крае сразу изменило настроение солдат. Все полки стали спешно приводить себя в порядок. Выслушав доклады об обстановке, комбриг приказал во что-бы то ни стало отбить обратно д.Новотроицкое. Руководить боем он оставил Румянцева, а сам, поехал выяснять положение соседей. Чтобы пополнить поредевшие роты, в строй были отправлены находившаяся при штабе бригады саперная рота и 60 добровольцев, набранных из разного рода штабных команд. На площади возле штаба, они молча построились. Колыхалась толпа, блестя острыми иглами штыков. Донеслось:

– Ррр-авняйсь! - и вздрогнули головы в шлемах, картузах и кепках.

Низенький пожилой человек в кожанке побежал вдоль строя, длинная кобура маузера колотила его по бедру. Вот он сипло выкрикнул:

– …Арш!

Их сразу бросили в бой. Совместно, единым ударом, двинулись три красных полка на д.Новотроицкое. Желая подбодрить бойцов, начштаба Румянцев лично повел на правом фланге, под огнем передовую цепь в атаку. В этом бою, под руководившим атакой комбатом Киселевым, было убито две лошади. Падая на всем скаку с одной из них, он сильно зашибся. Но все командиры рот, их помощники, начальники пулеметных команд и командиры пулеметных взводов действовали верхом. Это создавало исключительную маневренность и беспрерывное руководство боем. Телефонисты верхом на лошадях, все время были рядом с командирами, разматывая провода. Другие телефонисты, снимали провода там, где они были уже не нужны. Противостоять такому четко оргинизованному натиску трех красных полков, оборонявший село белый 15-й Михайловский полк не смог. Потеряв часть бойцов пленными, и оставив по донесениям красного штаба много убитых, он оставил дд.Шестаково, Новотроицкое и отошел по дороге на д.Гомзино. Позади в д.Жидки, стоял штаб белой 8-й Камской дивизии и резервный 32-й Прикамский полк. Таким образом, расширить в течении дня прорыв между 2-й и 3-й красными бригадами, частям белой Уфимской группе, несмотря на все их усилия, так и не удалось. Тем временем наступала ночь. Опасаясь внезапной атаки на неудобной позиции, Румянцев отдал приказ своим полкам, отходить обратно в д.Сумкино. При этом, красный 240-й Тверской полк, был направлен для обеспечения правого фланга в д.Волчье. За эти дни, он потерял в боях около 100 человек и насчитывал сейчас 350 штыков. Красный 237-й Минский полк был оставлен в д.Сумкино, а 235-й Невельский полк сосредоточился в д.Шестаково, выдвинув вперед разведку в д.Новотроицкое. Чтобы понять, что именно происходит в тылах красных, штаб генерала Сахарова приказал провести воздушную разведку. Блестящий белый самолет «сопвич» вышел на старт – одинокий. Два пилота залезли в кабину и пропеллер сразу потерялся в вихре вращения.

42

Фото: чехословацкий "Nieuport 21" (бортовой №1940) в июне 1919 года на лётном поле (снимок с сайтаhttp://siberia.forum24.ru/).

Они летели низко над лесом, под крылом виднелись круглые блюдца озер. Серебристый нос машины плотно прессовал перед собой воздух и пространство. Но вот аэроплан круче пошел вниз. Со свистом натянулись под напором ветра растяжки плоскостей. Плавно наплывала земля. А там под крылом, по дороге от села Долгое на д.Казаркино, растянувшись на два километра, сплошной лентой в три ряда шли обозы. Та же картина бесчисленных повозок, наблюдалась и по дороге из д.Шестаково в с.Долгое. Сделав боевой заход, летчик сбросил вниз две бомбы, с удовольствием заметив, как стали разбегаться в разные стороны люди, в панике поскакали повозки. Еще одна бомба была брошена на с.Долгое, где к изумлению пилота, он заметил десять групп идущей к фронту, явно свежей на вид пехоты, общим количеством около 1500 человек. Пилот спешно повернул назад и его донесение, немедленно легло на стол командующего. Но откуда у красных появились столь внушительные свежие силы? Штаб генерала Сахарова еще не знал, что вместе с прибывшим в с.Макушино штабом начдива Павлова и 27-м кавалерийским дивизионом, в этот же день, в 27-ю красную дивизию, из 1-го армейского запасного полка прибыло сразу восемь маршевых рот – 23-я, 67-я, 103-я, 104-я, 107-я, 108-я, 109-я и 126-я. В них насчитывалось 2031 человек, в том числе 20 командиров – фактически целая свежая бригада. Кроме них, из Челябинска прибыли Управление гаубичного артдивизиона (110 человек) и 1-я гаубичная батарея под командованием Лисичкина, насчитывавшая два 48-линейных (122-мм) орудия, 140 бойцов и командиров, 72 лошади, 9 повозок. Противопоставить им, генерал Сахаров мог лишь свой единственный резерв – Отдельный Учебный морской батальон. Он спешно выехал эшелонами на стан.Мамлютка. Высадившись здесь, моряки поступили в распоряжение командира белой Уфимской группой генерала Войцеховского. Таким образом, первый удар на участке Уфимской группы не был потрясающим. Части красной  27-й дивизии, несмотря на ряд неудач, оказались способными на упорное сопротивление. Это совершенно не входило в расчеты белой Ставки (98).

Начдив Павлов понимал, что части его 27-й дивизии, оказались под ударом перешедшего в наступление противника. В ночь на 4 сентября 1919 года, из своего штаба в с.Макушино, он отдал приказ всем бригадам произвести перегруппировку, после чего, с утра 6 сентября, быть готовыми к переходу в наступление по всему фронту. Сейчас же, главным было удержать занимаемые позиции до этого срока. Части красной 3-й бригады Хаханьяна, по-прежнему держали круговую оборону у д.Бутырино. На рассвете 4 сентября 1919 года, из леса по дороге на д.Чердынцево, появилась белая конница. Не успел ехавший впереди колонны офицер, осмотреть местность в бинокль, как раздался нарастающий свист и рядом с ним на землю тяжело шлепнулся снаряд. Бешено крутясь, снаряд медленно переползал через лужу, и грязные брызги залепляли окружающих. Люди смотрели друг на друга ожидая мгновенной смерти, пока наконец снаряд не успокоился в луже – еще дымясь, весь в накале от вращательной скорости полета. А за ним уже слышался новый свист. Хлестнув лошадей нагайками, всадники отхлынули обратно под спасительную сень леса. Тем временем, красные разведчики 243-го полка, двинувшись по дороге на д.Чебачье, так же попали под огонь белой артиллерии. В 8 часов утра, еще спавшую д.Бутырино разбудил орудийный выстрел – один, другой, третий. Снаряды с воем понеслись над хатами. Огонь по деревне, открыли сразу от 4 до 7 белых орудий. В ответ, по ним ударила красная батарея. Два часа, завывая, летали над деревней снаряды. Затем, с восточной стороны, с опушки леса на поле выплеснулись цепи атакующих. Наступали белые 1-й и 2-й Штурмовые полки, насчитывавшие впрочем по своему составу, скорее один полнокровный батальон. Их должна была поддержать ударом Златоустовско-Красноуфимская бригада. Ее 1-й Красноуфимский полк находился на линии оз.Глубокое, а 2-й Кыштымский полк уже выдвигался на опушку леса, в 2,5 верстах восточнее деревни, явно готовясь к атаке. За штурмовой колонной колыхались на длинных древках знамена. Уверенные в успехе, белые стрелки быстро подходили к окопам. Оставалось четыре сотни шагов – и штыковая схватка казалась неизбежной. Обозы красных уже бросились из д.Бутырино в беспорядке отходить на с.Частоозерское. И тут, на бруствер свежевырытого окопа поднялся командир 2-го батальона 241-го Крестьянского полка. В напряженной тишине раздался его громкий, спокойный голос:

- По врагам революции, прицельно – огонь!

Позади послышалась бешенная скачка, храп взмыленных коней и пулеметный взвод под командованием Павла Павловича Жукова, выехал на подводах впереди красных цепей, открыв ураганный огонь по атакующей белой пехоте. Пулеметчикам от напряжения жарко, пот струйками стекает по лицу, слепит глаза. Но вот лента опустела, пулемет на минуту смолк. Однако его точными очередями, были скошены практически все, шедшие впереди своих цепей белые офицеры. Было видно, как попав под прицельный огонь, белые солдаты дрогнули. Завидев их замешательство, красноармейцы стали сами подниматься в контратаку.

43

Рисунок: В.А.Степанов (из неопубликованной рукописи Румянцева, архив автора).

Одновременно, с левого фланга, в атаку перешли два батальона красного 236-го Оршанского полка. Этот неожиданный удар, сыграл решающую роль в исходе боя. Наступавшие белые стрелки были сбиты и отошли. На поле боя были брошены убитые, среди которых, были обнаружены трупы 5 офицеров. Из погибших, стали известны имена помощника командира 2-го Штурмового полка подполковника Соколова, поручика Савельева и прапорщика Тюмкина. Кроме того, без вести пропали в бою поручик Поназаньев, прапорщики Радостев и Родин, солдаты Руднов Селиверст, Чирков Прохор, Савельев Дмитрий, Цепелев Иван, пешие разведчики старший унтер-офицер Розин Иван, Новоселов Павел, Новоселов Федот (Федул?), Бельков Яков, Ачимов Василий, конные разведчики Воронов Анисим, Сбродов Герасим и Кузнецов Павел. Так же, в бою были ранены конные разведчики 2-го Штурмового полка Косинцев Федор, младший унтер-офицер Новоселов Спиридон, младший унтер-офицер пулеметной команды Премянин Матвей. Из 1-го Штурмового полка, в атаке были ранены прапорщик Манцевич, стрелки Колотынин Василий, Иван Сидоров, Иван Журавлев, Михаил Елисеев, Иван Тутулев, Алексей Лебедев, пулеметчик Михаил Субботин. Были убиты рядовые Бахарев Ефрем и Собольников Яков, пропали без вести солдаты Баков Егор, Манаков Максим, Ильиных Михаил, Григорий (фамилия в документе нечитаема), Закоптелев Прохор, Кибирев Иван, Птицын Николай, Пастухов Иван, Мангалев Степан, Доронин Александр, Овчинников Ефим, Морсков Петр, Кислицын Савелий и Злобин Семен. Еле-еле, при помощи одного из стрелков, удалось спастись самому командиру 1-го Штурмового полка штабс-капитану Ключарову, а часть раненных была оставлена на поле боя. Как отмечало впоследствии белое командование, бой показал полное отсутствие разведки и связи между полками. Белый 1-й Красноуфимский полк, видя отход соседей, также должен был отойти, потеряв раненными конных разведчиков Трящина Василия Петровича и Южанинова Ивана Михайловича, уроженца Пермской губернии, Кунгурского уезда, с.Воскресенского. Последний, через два дня умер от ран, согласно записи в метрической книге Дубынской церкви. Всего за день, красноармейцами 236-го Оршанского полка было взято в бою 78 пленных, захвачены 2 пулемета, 5 лент, 10 винтовок и один километр кабеля. Потери красных составили около 60 человек. Потери наступавших белых были настолько большими, что после схватки, над полем боя больше трех часов висела подавленная тишина. Противники приходили в себя. Впоследствии, именно за этот бой, командир 236-го полка Василий Андреевич Степанов, был награжден золотыми часами с надписью «Честному воину РККА от ВЦИК». Откатившись после неудачного боя, наиболее пострадавшие белые 1-й и 2-й Штурмовые полки, были отведены на отдых в д.Мурашево. Теперь, по приказу начдива, вперед был выдвинут белый 71-й Сибирский полк с одним орудием 1-й батареи, который занял позицию от южной окраины оз.Воробьево до оз.Пеганово, прикрыв оба своих фланга, двумя эскадронами Уфимского гусарского кавполка. Лишь ближе к вечеру, вновь гулко рявкнули белые орудия, открыв огонь по д.Бутырино. Артобстрел продолжался около часа, после чего до 200 сабель белой конницы, атаковало позиции красного 243-го Петроградского полка, по дороге из д.Чебачье. Не доходя, они были рассеяны огнем красной батареи.

Казалось, успех способствовал красным полкам в обороне. Однако вечером, в штаб комбрига Хаханьяна пришли тревожные известия. Выяснилось, что соседняя 2-я бригада уже отходит. Приехавший крестьянин рассказал, что д.Шестаково занята двумя полками белой пехоты и дивизией конницы с 8 орудиями. Опасаясь обхода и окружения, комбриг Хаханьян отдал полкам приказ, также сниматься с позиций и отходить на с.Частоозерское. По воспоминаниям участника тех событий, артиллериста Николая Краснопольского, тактика такого рода отхода с позиций на виду у противника, быларазработана лично комбригом Хаханьяном. Это был один из старых ветеранов дивизии, участник всех ее боевых операций. Начав с должности помощника комбрига, он впоследствии, дослужился до помощника командира дивизии. Горячий революционер, выдержанный боец, он совершил с дивизией тысячеверстные походы по Сибири, воевал на Западном фронте, штурмовал мятежный Кронштадт. Не щадя сил и здоровья, он твердо и умело проводил боевые операции, о чем свидетельствовали два Ордена Красного Знамени на его груди. Разработанная им тактика, заключалась в отходе с поля боя перекатом. При этом, в прикрытие бригады, ставился как правило пехотный батальон и взвод артиллерии. Первый взвод, каждой оставленной в прикрытие роты, с пулеметом, придерживал вражескую конницу, а тем временем второй взвод с пулеметом, отходил и занимал позицию, после чего под прикрытием его огня, начинал отходить первый взвод. Это позволяло выходить из боя с минимальными потерями. За спинами отходящих в темноте колонн бойцов, где-то в районе д.Воробьево, озаряя темное ночное небо зарницами, полыхали вспышки орудий. Там дрались и умирали их товарищи из 30-й красной дивизии. К утру 5 сентября 1919 года, красный 242-й Волжский полк, отступив, уже занял позиции южнее с.Частоозерского. 243-й Петроградский полк находился на позиции на восток от села, а наиболее потрепанный 241-й Крестьянский полк, остановился на отдых в самом селе. Красноармейцы 236-го Оршанского полка с 3-й Крестьянской батареей, направились на юг, в сторону д.Дроново, надеясь выйти здесь к своей бригаде (99).

В этот же день, части белой Уфимской группы генерала Войцеховского, атаковали красную 27-ю дивизию по всему фронту. Части красной 2-й бригады Шеломенцева, по-прежнему держали оборону у с.Утчанское. Их правый фланг, от южной окраины с.Утчанское, через д.Кудряшевское и до северного берега оз.Медвежье прикрывал 238-й Брянский полк с приданной ему 2-й Оршанской батареей. Красный 239-й Курский полк, держал оборону полукольцом, на северной и восточной окраинах с.Утчанского. На помощь ему, штаб бригады направил из д.Царево сборный отряд под командованием начальника штаба Морозова (120 человек и 3 пулемета), состоящий из 6-го отряда особого назначения и учебной команды штаба бригады. Из д.Волчье в д.Золотоплеханово (Золотовка), двигался 240-й Тверской полк с 1-м Отдельным легким артвзводом. Штаб бригады и оставшаяся без снарядов 2-я гаубичная батарея находились в д.Царево, приданные дивизии 5-й, 7-й и 8-й отряды особого назначения стояли в тылу в д.Обезьяновка. С утра, белые 7-я гаубичная, 1-я легкая и 3-я батарея ТАОН открыли огонь по с.Утчанскому. Обстрел продолжался всю первую половину дня. В полдень, красный 239-й Курский полк и Сводный отряд Морозова, атаковали участок белого 31-го Стерлитамакского полка восточнее села. Начался огневой бой. Но в это время, обходя красных с севера и северо-запада, в тыл к ним в район д.Золотоплеханово (Золотовка), стал выходить белый 30-й Аскинский полк. Одновременно с фланга, на атакующих красноармейцев выплеснулась лава Уфимского конно-партизанского отряда Щеголихина. В развернувшемся бою, 239-й Курский полк потерял около 10 бойцов. Но наибольшие потери, понес прикрывавший левый фланг бригады 6-й отряд особого назначения, на который пришлась основная тяжесть конных атак. В этот день, он потерял – 1 убитым, 10 раненных, 3 контуженных, 5 пропавших без вести и 1 дезертира (прим.10). Отбиваясь от наседающих белых, красноармейцы 239-го Курского полка стали отходить обратно на свои позиции. Однако, появление в их тылу белого 30-го Аскинского полка, решило судьбу всей обороны. Опасаясь окружения, красные полки оставили с.Утчанское и к ночи, отошли западнее него. При этом, 238-й Брянский полк занял позицию в2 километрахзападнее ныне не существующей д.Гренадеры (8 километроввосточнее д.Новогеоргиевки-1), протянув свой фланг до дороги из д.Кудряшевской в д.Царево. Красный 239-й Курский полк со сборным отрядом Морозова, оставив д.Новогеоргиевка-2, куда следом за ними вошел 31-й Стерлитамакский полк, занял оборону у озера, что в двух километрах северо-западнее этой деревни, окопавшись по опушке леса. 240-й Тверской полк расположился в д.Воробьи.

44

Рисунок полковника Егорова.

На участке 1-й бригады Неймана, с утра 4 сентября 1919 года, белые 4-я Уфимская дивизия и 3-я Оренбургская казачья бригада атаковали красный 235-й Невельский полк. Быстро выбив красную разведку из д.Новотроицкое, белые стрелки-уфимцы и казаки подошли к д.Шестаково. Ощетинив штыки, они бросились в атаку. Навстречу им раздались частые выстрелы. Рассыпавшись в цепь, белая пехота дала несколько залпов, после чего красноармейцы, не оказывая больше сопротивления, быстро отошли на2 километразападнее деревни. Здесь они остановились и начался сильный огневой бой. Черные столбы дыма от разрыва снарядов вздымались вверх, низко стелятся белые облачка шрапнелей. На помощь сражающемуся полку, комбриг Нейман направил из д.Сумкино, один из батальонов стоявшего там в резерве 237-го Минского полка. После наскоро произведенного расчета и построения в походную колонну, рота за ротой двинулись по дороге. Стрелки шли без багажа, кроме необходимых вещей в торбах на спине, винтовок и патронташей с патронами. Конная разведка выдвинулась для освещения местности на север, в сторону д.Бутырино. Как только батальон подошел к месту боя, красноармейцы 235-го Невельского полка поднялись в контратаку.

– От середины, по линии, в цепь! – пронеслись над полем боя слова команды.

Приняв боевой порядок, красноармейцы двинулись вперед. Орудийные выстрелы сливались с разрывами снарядов, земля дрожала от беспрерывного огня. В этом рокочущем гуле, едва был слышен стук пулеметов и треск винтовок. Деревня Шестаково была вновь занята, но продвинуться дальше, красноармейцам так и не удалось. Откатившись за ее околицу, белые стрелки-уфимцы, напрягая все силы, отбили наступление и задержали красных. С запекшеюся кровью на ранах, с почерневшими от солнца и пороха лицами, позабыв счет времени, они знали только одно – что им необходимо стоять и драться – и дрались беспрерывно, дрались отчаянно! Перейдя в контратаку, уфимцы вновь выбили красных из д.Шестаково. Отступающих по дороге на д.Сумкино красноармейцев, бросились преследовать казаки и 16-й Уфимский полк. На рысях, обгоняя пехоту, рванулась вперед первая сотня. Звон стремян, лошадиный храп и фыркание – все это пролетело и унеслось куда-то… Напрасно комбриг Нейман, двинул на помощь отступающим еще один батальон 237-го Минского полка. Напрасно и просил он, чтобы красный 236-й Оршанский полк, ударил из д.Вознесенской на д.Шестаково, в тыл и фланг наступающим белым. Общий отход красноармейцев задержать не удалось. К ночи, 235-й Невельский и 237-й Минский полки остановились в дд.Сумкино и Волчье, 236-й Оршанский полк заночевал в с.Частоозерском. По записи в метрической книге церкви с.Новотроицкое, в этот день, в бою погиб 56-летний крестьянин Михаил Васильевич Дронов из д.Гомзиной. В штаб 27-й дивизии в с.Макушино, были доставлены взятые в последних боях с 30 августа по 5 сентября 1919 года – 748 солдат и 2 офицера. В основном, это были солдаты из 50-го и 51-го полков 13-й Сибирской дивизии, захваченные красным 238-м Брянским полком у д.Новоильинское. Кроме того, за этот же период, части 27-й дивизии захватили 6 пулеметов.

Анализируя обстановку, складывающуюся на левом фланге его армии, командарм Тухачевский не мог не обратить внимание на значительный выступ, который образовался между войсками постепенно отступающей 27-й дивизией, и еще удерживающими свои позиции частями соседней 30-й красной дивизии. Это давало возможность, нанести белым удар во фланг. Был спешно разработан план, такого совместного контрудара. Поздним вечером 4 сентября 1919 года, в длинных лентах катушек телеграфных аппаратов, в каскадах тире и точек, цепляясь за прогнутые ветром антенны, летела в штаб красной 3-й армии Алафузова, просьба о помощи. Тухачевский просил, чтобы части 30-й дивизии нанесли удар на юг, через дд.Бутырино и Жидки, во фланг наступавшим белым, выходя в район дд.Бол.Каменное и Песьяное. Опасаясь именно такого развития событий, генерал Сахаров ежедневно высылал севернее железной дороги воздушную разведку. 5 сентября 1919 года, сверкающий «сопвич» взмыл над полями. Какие прекрасные места расстилались под его крыльями. Вековые сосновые боры сменялись изумрудными полянами березовых перелесков, а в широте полей, яркой синевой плескались воды озер. В кабине сидели двое – в кожаных комбинезонах, простроченных швами, на головах – замшевые шлемы. А на плечах погоны: один – поручик, другой – капитан. Пролетев деревню Рынки, летчики заметили идущий к югу обоз примерно из 200 повозок. Самолет лег на боевой разворот и из него с грохотом вырвалась пулеметная очередь, потянув к земле разноцветные ленты огня. Было видно, как нахлестывая лошадей, повозки в панике бросились в разные стороны. Покачав крыльями, самолет полетел дальше, растворяясь в небесной синеве. Вот справа под фюзеляжем, проплыли серые воды озера Сазыколь и внезапно, перед глазами летчиков, предстало ошеломляющее зрелище. Лежащие неподалеку друг от друга деревушки Копырино, Хохлы и Казаркино, оказались полным-полны обозами и пехотой. Было впечатление, что к красным с тыла пордходит как минимум еще одна свежая бригада. Рука пилота оставили штурвал и «сопвич» резал пространство предоставленный сам себе. Слева, внизу струилась прямая нить железной дороги, связывающей далекую Москву, с кажущимся каким-то фантастически-недосягаемым Владивостоком. Отогнув наушник на шлеме, летчик послушал мотор. Восьмидесятисильный «гном» послушно тянул стальную машину. Альтиметр показывал под тысячу метров. Над деревней Хохлы, где было особенно много войск, пилот сбавил обороты, взял в ладонь бомбу. Пальцы разжались и металлический кругляш полетев к земле, рванул точно посреди деревни. Внизу поднялась суматошная стрельба. О виденном надо было немедля донести в штаб армии и пилот повернул свою машину на восток. По дороге из д.Казаркино на с.Долгое, он так же заметил большое оживление. Внизу сновали повозки и даже, к немалом изумлению летчиков, был замечен едущий в с.Долгое красный броневик. Металлическая черепаха бодро ползла по дороге. К огорчению пилотов, бомб у них уже не было. Село Долгое, оказалось буквально запружено военными частями. Было видно много конницы. На юг, по дороге к оз.Камышное, растянувшись на пару километров, шел военный обоз с посаженной на подводы пехотой. Еще один обоз с пехотой, был замечен растянувшимся на полкилометра по дороге на Казаркино. Все собранные летчиками сведения, немедленно поступили в штаб армии генерала Сахарова (100).

45

Фото: на аэродроме белых у станции Варгаши, 1919 год, на хвостовом оперении самолетамблема 10-го авиаотрядабогатырь, летящий верхом на орле (снимок из архива А.Кузьмина, с сайта http://www.kurgangen.org).

Пока красные армейские и дивизионные штабы спешно строили планы контрударов через д.Бутырино на юг, во фланг наступающим белым, генерал Сахаров стремился как можно быстрее завершить первый этап своей операции. 5 сентября 1919 года, он приказал 8-й Камской дивизии наступать от с.Утчанского на дд.Суслово и Рынки. Параллельно ей, от д.Шестаково на д.Зимовку, наносила удар 4-я Уфимская дивизия. Вдоль линии железной дороги, беря противника «в клещи», от с.Петухово на д.Староберезово, следовало наступать 13-й Сибирской дивизии. Этот маневр, должен был завершить разгром красных полков 27-й дивизии.

На правом фланге, на участке 2-й бригады, с рассветом 5 сентября 1919 года, красный 240-й Тверской полк, выйдя из д.Воробьево, подошел и занял оборону в3 километрахзападнее д.Золотоплеханово (Золотовка), заполнив промежуток между левым флангом 239-го Курского полка и озером Горькое. Штаб комбрига Шеломенцева оставался в д.Царево. Против них, в д.Новогеоргиевской находились белые 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки, а в д.Гренадерской – 30-й Аскинский полк. В д.Золотоплеханово (Золотовка) выдвинулся 32-й Прикамский полк. В полдень, в штаб 2-й бригады пришел приказ об отходе. Начдив писал, что обстановка на участке соседней 26-й дивизии резко изменилась, ее фронт прорван, а правый фланг армии фактически перестал существовать. Чтобы не быть обойденными и сохранить единую линию фронта, необходимо было отступить. Спустя несколько часов, обозы полков 1-й и 2-й бригад 27-й дивизии стали вытягиваться  из занимаемых селений по дороге, растягиваясь длинной вереницей до самого горизонта. Вокруг удивительная степная тишина с радостным бульканьем перепелов и жаворонков, с полынным горьковатым ветерком в беспредельной степной дали. Какой огромный купол небес открывается тебе, лежащему на наваленном на повозку сене! Какой простор далей! Но вот все насторожились: где-то далеко позади, проревело эхо орудийного выстрела…

- Трогайтесь, братцы!

И снова обозный скрип. Отступая из д.Гренадеры, красный 238-й Брянский полк и 2-я Оршанская батарея, вышли к д.Рынки, где встретили находившиеся там 233-й Казанский и 232-й имени Облискомзапа полки. Со слов их командиров, противник уже обошел всех их с юга, и вышел в тылу к стан.Макушино. Что стало с находившимся там штабом 27-й дивизии никто не знал. Последняя директива из него, была об отходе по всему участку дивизии. Образовав колонну и прикрываясь одной неразрывной цепью, все три полка начали отступать на запад. Одна за другой идут роты. Скрипит кожа на куртках командиров, болтаются кобуры длинных маузеров, оплечь ружейные ремни. Отходили по проселочной дороге. Позади отступающих, надсадно и привычно выстукивали тревогу пулеметы. Это обнаружив отход красных, полковник Старков с 30-м Аскинским, 32-м Прикамским, 3-м Уфимо-Самарским казачьим и 18-м Оренбургским казачьим полками, 1-й и 2-й легкими, а так же 2-й батареей ТАОН, двинулся преследовать их на с.Суслово. Уступом впереди его левого фланга двигался Уфимский конно-партизанский отряд, имея задачей установить связь с наступавшими где-то вдоль линии железной дороги полками 13-й Сибирской дивизии. Малочисленный 29-й Бирский полк, чьи батальоны были свернуты в роты и 8-й Камский егерский батальон с 3-й батареей ТАОН, были оставлены полковником Пучковым в резерве в с.Утчанском и д.Золотоплеханово (Золотовка). Там же стоял и штаб дивизии. Понеся большие потери, все три красных полка вышли через д.Мал.Гусиное к с.Суслово. Здесь разделились. Полки 3-й бригады 26-й дивизии двинулись к станцию Макушино, а 238-й Брянский полк повернул на с.Обутковское, где и заночевал. 239-й Курский полк, в котором после разгрома под Жидками, осталось всего 140 штыков, с приданным ему для усиления 6-м отрядом особого назначения, к ночи отошел в дд.Царево и Зимовка. Сюда же, прибыл и 240-й Тверской полк. Высланная ими на д.Воробьево разведка, была обстреляна казаками. Штаб комбрига Шеломенцева с бригадными обозами, еще днем перешел в дер.Б.Коровье (16 километровсеверо-западнее Макушино). Штабные работники уже расположились по квартирам, как внезапно, по дороге от станции Макушино, в панике повалили обозы. Выяснилось, что едва штаб начдива Павлова выехал из с.Макушино в с.Моршиху, как село было атаковано противником. Стоявшие там обозы, штаб 3-й бригады 26-й дивизии и легкая батарея, стремительно откатились в д.Б.Коровья. Оценив ситуацию, Шеломенцев стал спешно направлять все тыловые части в с.Головное. Как только длинная, растянувшаяся на 12 верст вереница подвод вытянулась из деревни, с юга показалась идущая колонна пехоты. Тревога оказалась напрасной. Это был отставший от своих 2-й батальон 229-го Новгородского полка. Со слов его комиссара, после боя под с.Теплодубровное, они отступали через д.Обезьяновка. Не доходя трех километров до с.Макушино, красноармейцы услышали впереди пулеметную стрельбу, после чего не заходя в село, батальон свернул и через не занятую ни кем станцию, ушел на д.Б.Коровье. По приказу комбрига Шеломенцева, батальон был поставлен прикрывать деревню со стороны с.Макушино. Между тем, белая 13-я Сибирская дивизия, вместе с Уфимским конно-партизанским отрядом, заняла к концу дня д.Староберезово. При этом она, двигалась все время, фактически в тылу наступавших впереди войск.

На участке 1-й бригады Неймана, с утра 5 сентября 1919 года, две роты 237-го Минского полка занимали позиции восточнее д.Волчья, еще четыре роты находились в цепи в пяти километрах от д.Сумкино, прикрывая дорогу из д.Шестакова и прижимая свой правый фланг к озеру Горькое. Северо-восточнее д.Сумкино, оборону держал 235-й Невельский полк. По одному батальону от каждого полка, находилось в резерве в дд.Сумкино и Волчье. Комбриг Нейман ожидал прибытия оторвавшегося от бригады 236-го Оршанского полка, который остановился в д.Дроново. Собрав все силы, Нейман рассчитывал отводить полки через с.Долгое на д.Казаркино. Утро выдалось спокойным. Белые группировались где-то на другом берегу озера, у дд.Гомзино и Шестаково. Но тишина была обманчива. В д.Шестаково, занятой накануне частями 4-й Уфимской дивизии, уже строились полки. Шли утренние сборы. Казаки поправляли седла, пристраивая к ним ремешки, чтобы иметь возможность приторочить свои небогатые пожитки, с парой смен белья и саквы с зерном для коня. Везде, куда падал взгляд, уже суетились люди, выезжали подводы, доносились окрики людей и топот коней. Поседлав коней, всадники выезжали из ворот, к местам построения. Раздалась команда:

- По коням! Садись!

Всадники сели в седла и начали выравниваться на середину.

- Смирно! – подана команда. Командир полка выехал к шеренге, поздоровался. Поздравил с походом.

- Справа по четыре, за мной шагом марш! – донесся его голос.

Вся белая 4-я Уфимская дивизия вытягивалась по дороге, а казакам сразу же было приказано выйти вперед колонны. После полудня, 14-й Уфимский и 16-й Татарский полки подошли к д.Дроново. Занимавшие ее два батальона 236-го Оршанского полка с 3-й Крестьянской батареей, заметив подход противника, начали отступать по дороге на с.Долгое. В прикрытие отхода, у д.Дроново был оставлен один батальон. Красноармейцы раскинулись цепями по дороге на д.Шестаково. Бойцы залегли прямо в траве. Ее стебли вокруг шелестят от пуль. Белые стрелки-уфимцы рассыпались стройными рядами. Идут как на ученье. Молодцы! И не выдержать бы батальону их удар, если бы на помощь ему, из с.Частоозерского не выступил весь 241-й Крестьянский полк. Его удар пришелся как раз во фланг наступающей белой пехоте. Под угрозой охвата, офицеры стали отводить свои части обратно. К вечеру, весь 236-й Оршанский полк отступил в с.Долгое, а приданная 1-й бригаде саперная рота, остановилась на ночлег в д.Пьянково. Другая часть наступавших уфимцев - 13-й Уфимский и 15-й Михайловский полки, с 3-й и 4-й Оренбургскими казачьими бригадами, выступили утром из д.Шестаково на небольшую деревушку Волчье, чтобы ударить в тыл красным. Шедшие в авангарде казаки, зайдя с юга, стали окружать стоявший в деревне красный батальон 237-го Минского полка. На помощь ему, из д.Сумкино был направлен батальон 235-го Невельского полка. Совместными усилиями, им удалось вырваться и отойти на д.Песьяное. К вечеру, 237-й Минский полк занимал д.Песьяное, а 235-й Невельский полк отступил на позицию в полутора километрах западнее д.Сумкино. Белая 4-я Уфимская дивизия, выступила из д.Волчье по дороге на д.Царево. К этому моменту, положение на правом фланге 27-й дивизии в районе железной дороги сложилось критическое. Здесь образовался громадный прорыв, войдя в который, белая конница заняла станцию Макушино. Было решено срочно перебросить в этот район всю 1-ю бригаду Неймана. Приказ начдива требовал двигаться без промедления, а потому, уже ночью, 235-й Невельский и 237-й Минский полки, на подводах выступили по дороге на д.Казаркино. Среди вереницы подвод катились орудия 1-й Особой батареи. Над ними темнело ночное небо, еще окрашенное мягкими красками заката. Кругом раскинулась засыпающая в дремоте степь, вся окутанная мглою. Месяц ярко светил, придавая таинственность ночи, а обоз с дремавшими на нем бойцами, все катился и катился вперед. Туман поднялся сизой дымкой над озерами и по опушкам лесов, паря в небе белыми клубами облаков. Казалось, что вокруг – одно светло-голубое озеро. Пройдя в темноте через спящее Казаркино, красноармейцы-минцы и невельцы двинулись дальше и уже после полуночи, заняли две небольшие деревушки – Копырино и Садомское. Их отход, у села Долгое и д.Пьянкова прикрывал оставшийся в арьергарде красный 236-й Оршанский полк с 3-й Крестьянской батареей. Все было тихо. Уставший за день противник не беспокоил.

Пока их товарищи отступали, у с.Частоозерского, продолжали удерживать свои позиции части красной 3-й бригады Хаханьяна. Их участок был слишком важен. Именно через этот район, должны были нанести свой удар на юг, части соседней красной 30-й дивизии. А потому, следовало их дождаться, передать им позиции, и лишь затем отступать на приосединение к своей дивизии. Ожидая своей смены, красные 242-й Волжский и 243-й Петроградский полки, рассыпались цепями по южной, восточной и северо-восточной окраинам села Частоозерское. Вокруг стояла тишина. Лишь со стороны д.Бутырино, порою появлялись конные разъезды противника, быстро рассеиваемые артогнем. Там, на опушке леса, в трех километрах от села, стояли 3-я и 4-я сотни 1-го Сибирского Ермака Тимофеевича казачьего полка. После полудня, 242-й Волжский полк, развернувшись в две густые цепи, с пулеметами на подводах, выступил по дороге на д.Бутырино. Прикрывая его фланг, северо-восточнее с.Частоозерского, стал выдвигаться кавалерийский эскадрон. Заметив движение красной пехоты, из леса с юго-восточной стороны от с.Частоозерского, вышла и стала готовиться к атаке белая 2-я Уфимская кавдивизия. Ее движение не осталось незамеченным. Красные наблюдатели быстро скорректировали наводку и полки уфимских кавалеристов тут же попали под сосредоточенный огонь артиллерии. Под градом разрывов, конница быстро укрылась обратно за деревьями. Одновременно, цепи красной пехоты атаковали прикрывавших дорогу две сотни казаков-сибирцев. Ведя перестрелку казаки стали отходить. На помощь им, из д.Бутырино выдвинулся белый 2-й Кыштымский полк. Ему удалось с боем оттеснить красных обратно к с.Частоозерскому. В резерве, в д.Бутырино оставался 1-й Красноуфимский полк.

Таким образом, части красной 27-й дивизии, за исключением своего левого фланга, начали отход по всему фронту. Это отступление, позволило им, по оценке Сахарова, ускользнуть от разгрома, дало время получить пополнение и подготовиться к новому наступлению. В целом, это была неудача белой Уфимской группы. Взять красных «в клещи» и разгромить их в полосе железной дороги, генералу Войцеховскому так и не удалось. Причиной этого, по мнению командарма Сахарова стало то, что части действовавшей севернее белой 2-й армии генерала Лохвицкого, не только не смогли перейти в наступление на своем участке, но даже стали отходить. В результате, несмотря на ряд частных успехов, в целом, первый этап наступления на участке белой Уфимской группы не дал ожидаемых результатов. Становилось ясно, что основные бои с красными, здесь еще впереди. Стремясь усилить свои силы, генерал Сахаров спешно подтягивал к фронту все свои немногочисленные резервы. Отдельный Учебный морской батальон двигался со станции Мамлютка в с.Утчанское, в распоряжение генерала Войцеховского. По воспоминаниям мичмана Мейрера, батальон делал переходы по 35-40 и даже по 45 верст в сутки. Непривычные к ходьбе матросы крайне утомлялись, а выданная им английская обувь, показала свою полную непригодность. Напрасно командиры рот и все начальники спешивались, показывая пример бодрости – бывали случаи, когда на марше, от роты отставало по 50 человек, и только поздним вечером, являлись стрелки с башмаками в руках, предпочитая идти босиком. Одну из таких отставших групп, как-то догнал генерал Войцеховский, спросивший, отчего они отстали. Моряки ответили, что стерли ноги и устали. Тогда генерал Войцеховский сказал им:

– А как же мои солдаты, в бою непрерывно целый год и делают переходы больше ваших?

Один из стрелков ответил:

– Ваше Превосходительство, а дерутся-то они так ли, как мы будем драться?

Этот дерзкий, но бодрый ответ очень понравился генералу. Кроме матросов, в резерве Уфимской группы, в д.Гомзино двигался 30-й Сибирский Чернореченский полк (101).

Почему же, в неудаче действий своего Уфимского корпуса, генерал Сахаров винил части соседней 2-й армии?

К утру 1 сентября 1919 года, части наступавшей здесь красной 30-й дивизии, располагались следующим образом. На правом фланге, наступала 3-я бригада Брока. Ее двигавшийся в авангарде 268-й Уральский полк, занимал дд.Южно-Дубровное, Комлева (Сухая), Гоглино и Данькова. По соседству с ним, два батальона 269-го Богоявленско-Архангельского полка с Богоявленской сотней и 6-й Богоявленской батареей остановились в с.Лиханово. В резерве бригады, в д.Шелепово находился 270-й Белорецкий полк, а штаб комбрига Брока остановился в д.Куртан. Севернее, на территории современной Тюменской области, наступали части 2-й бригады комбрига Томина. Они заняли дд.Сев.Дубровное, Крашенево, Снегирево. В резерве дивизии, находилась вся 1-я бригада комбрига Грязнова. Она занимала дд.Песьяная и Лапушная (262-й Красноуфимский полк), Тетерья (263-й Красноуфимский полк), Межумная (264-й Верхнеуральский полк), Белая (штаб бригады и 6-я Отдельная саперная рота), Осеева (1-я рабочая рота), Пороги (2-й Уральский кавалерийский дивизион). Бойцы помогали местным крестьянам убирать хлеб. Стосковавшиеся по труду солдатские руки, с любовью и охотой, брались за привычные крестьянские орудия. До трети саперной и рабочей рот, ежедневно выезжало трудится в поля. Тылы же 30-й красной дивизии, еще оставались на реке Тобол. Так, батальон связи и штаб дивизии стояли в с.Белозерском, а бойцы 2-й саперной роты, к 27 августа 1919 года, завершили строительство свайных мостов у дд.Коркино, Старошадрино, Суерское и Скородумово, плавучих мостов у дд.Поляково и Старошадрино, а так же моста на козлах у д.Бызово. Штаб дивизии, с 1-м Уральским имени Володарского кавдивизионом располагался в г.Шадринске по ул.Соснинская. Сюда же, из Екатеринбурга прибыл запасной батальон 30-й дивизии. К началу наступления, он направил в 1-ю бригаду, в д.Лапушки, 37-ю и 38-ю маршевые роты, общим количеством в 300 человек. Еще две маршевых роты (98-я и 99-я), численностью в 523 человека, были направлены в дивизию из 1-го армейского запасного полка. Серьезные изменения, претерпела дивизионная артиллерия. Приказом по армии №708, только что сформированный 3-й легкий артдивизион (7-я и 8-я Троицкие, 9-я Челябинская батареи), был передан в 51-ю дивизию в качестве 2-го легкого артдивизиона. Тяжелый артдивизион был передан в 29-ю дивизию, в качестве 3-го легкого артдивизиона, а формирование 2-й конно-горной батареи для 30-й дивизии было прекращено (102). Даже когда на фронте соседней 5-й армии уже вспыхнули ожесточенные бои, части 30-й дивизии еще продолжали безостановочно наступать на восток.

1 сентября 1919 года, части наступавшей на левом фланге 2-й бригады комбрига Томина, с боем взяли с.Шебалино и д.М.Чирково. На участке 3-й бригады Брока, с утра 1 сентября 1919 года, красный 269-й Богоявленско-Архангельский полк выступил из с.Лиханово. До зари поднялись все, запряжены подводы, поседланы лошади и полк готов к выступлению, чтобы успеть засветло сделать переход. Предутренний холод пробирает тела бойцов, еще не отошедших ото сна. Колонна проходит улицей, вытягиваясь по дороге на с.Частоозерское. Основные силы белой 4-й Сибирской дивизии отступали на с.Калмацкое, образовав достаточно большой прорыв, с действовавшими южнее частями Конной группы. К утру этого дня, 14-й Иртышский полк находился на позиции в трех километрах северо-восточнее д.Казанцево. Рядом в зоне видимости, занимал оборону 16-й Ишимский полк. Севернее, у оз.Калмацкое располагался 15-й Курганский полк. Левый фланг дивизии оборонял 13-й Омский полк. В их тылу, в районе дд.Песьяное и Старорямово, на восток отступала белая Сводная Сибирская дивизия. К полудню, на участке 14-го Иртышского полка, справа от дороги ведущей из с.Лиханово на с.Калмацкое, показалась красная конная разведка в 10 сабель. Заметив белых, она повернула обратно, а вскоре, следом за ней, против левого фланга 14-го Иртышского полка, показалась наступающая цепь красноармейцев. Двигаясь вправо, они готовились атаковать центр и правый фланг белых. Из-за неудобной позиции, имевшей массу скрытых подступов, 14-й Иртышский полк не принимая боя, стал отходить в дефиле озер Южное Калмацкое и Банниково. Левее отступал 16-й Ишимский полк. Стоявший на левом фланге дивизии 13-й Омский полк, внезапно так же, потерял связь с отступившими на с.Частоозерское частями Златоустовско-Красноуфимской бригады. Заметив обход красными своего левого фланга, он снялся с позиции и начал отход на д.Денисово. К вечеру, части белой 4-й Сибирской дивизии, пройдя через с.Калмацкое и д.Новорямово, сосредоточились в дд.Старорямово и Воробьево. Ее обозы двигались на с.Уктуз. Лишь отступавший на левом фланге дивизии, 13-й Омский полк, к ночи занял позицию от озера Банниково, мимо оз.Степное, до перекрестка дорог и южнее, перекрыв тракт ведущий из с.Частоозерского на восток. Левее его, находилась отступившая из с.Частоозерского Златоустовско-Красноуфимская партизанская бригада. За прошедшую неделю, с 28 августа по 1 сентября 1919 года, части красной 3-й бригады приняли 126 пленных и перебежчиков, в том числе: 3 из 49-го Сибирского, 2 – из 3-го Сибирского, 10 – из Штурмового, 84 – из 16-го Ишимского, 3 – из 52-го Сибирского, 36 – из 4-го Сибирского, 1 – из 15-го Курганского, 2 – из 14-го Иртышского полков. На участке стоявшей в резерве 1-й бригады, в этот день, линию фронта перешел бежавший из Омска бывший член Курганского Исполкома Шлюпов (103).

Следующие два дня, 2 и 3 сентября 1919 года, когда части 5-й армии Тухачевского уже вели ожесточенные бои на всем своем фронте, полки красной 30-й дивизии, беспрепятственно продолжали наступать вперед. Напрасно командарм Сахаров, настойчиво просил командующего белой 2-й армией генерала Лохвицкого, наконец-то начать свое наступление. Силы для этого, у него были слишком слабы. На левом фланге 30-й дивизии, части красной 2-й бригады Томина, с боем достигли речки Емец и истошинских озер, заняв массу лежащих по их берегам сел и деревень. Их задачей, было выйти к исходу 5 сентября 1919 года, передовыми частями на речку Вагай. На участке 3-й бригады комбрига Брока, к вечеру 2 сентября 1919 года, красный 269-й Богоявленско-Архангельский полк занял дд.Аккуль, Беляковское и Песьяная, 268-й Уральский полк – с.Калмацкое, дд.Заозерная, Новорямово, Горюново. На следующий день, 3 сентября 1919 года, ее части уже достигли крупного волостного центра – с.Бердюжье (268-й Уральский полк). Двигавшийся в бригадном резерве 270-й Белорецкий полк и 3-й Уфимский кавдивизион, к вечеру 2 сентября 1919 года, перешли из с.Лиханово в д.Денисово, откуда кавалеристы двинулись в с.Частоозерское, для установления связи с частями 27-й дивизии. Отходившие на ее участке части белой 4-й Сибирской дивизии, отступили в сторону с.Уктуз и д.Полднево. Южнее с.Уктуз, на восток отступала белая Сводная Сибирская дивизия. В ее арьергарде двигался 1-й Штурмовой полк с 4-й гаубичной батареей и батальоном 71-го Сибирского полка, занявший позиции между озерами Б.Уктуз и Шашмурино. Основные силы дивизии – 2-й Штурмовой полк со 2-й легкой батареей, 71-й Сибирский полк с 1-й легкой батареей и Уфимский гусарский кавполк, сосредоточились в д.Кушлуцкой. 1-я Сибирская казачья дивизия, в этот день отошла в дд.Зарослая и Власово (южная), где расположился и штаб Конной группы генерала Волкова. В их тылу, на восток отступали считавшиеся по прежнему ненадежными, части 2-й Сибирской казачьей дивизии. Так, 4-й Сибирский казачий полк, стоявший в с.Уктуз, с приближение линии фронта, был отведен дальше в тыл – в д.д.Ярки, Зорина, Туликова, Новая. Стоявший по соседству в д.Полдневая 5-й Сибирский казачий полк, выступил в дд.Селезнево и Зимиха. Штаб 2-й Сибирской казачьей дивизии переходил в д.Долинино. В тылу 30-й дивизии, на восток медленно тянулись части резервной 1-й бригады. Они занимали дд.Тетерье, Межумная и Утичье (262-й Красноуфимский полк), Шелепова и Б.Щучье (263-й Красноуфимский полк), Б.Каменная и Кривая (264-й Верхнеуральский полк), Сливная и Лопарево (2-й Уральский кавалерийский дивизион), Пороги (гаубичный артдивизион), Могильное (Рассвет). В последней, где располагался и штаб комбрига Грязнова, случайным взрывом гранаты, были ранены 5 кавалеристов из 2-го Уральского кавдивизиона. Несмотря на то, что бригада считалась в резерве, фактически она двигалась, прикрывая прорыв с соседними частями красной 27-й дивизии. В дальнейшем, по плану начдива, полки должны были сосредоточиться в с.Армизонское. По отчету штаба 30-й дивизии, за 1 и 2 сентября 1919 года, ее трофеи составили:

1-я бригада – 492 пленных, в том числе 5 офицеров, приняла 33 перебежчика, в том числе 1 офицера, 1 пулемет, 68 винтовок, 1300 патрон, 45 подсумков, 68 патронташей;

2-я бригада – 104 пленных, в том числе 2 офицера, 36 винтовок;

3-я бригада – 16 пленных, в том числе 2 офицера, 2 лошади, 3 винтовки, 3 телефона (104).

Лишь 4 сентября 1919 года, части 2-й армии генерала Лохвицкого, попытались перейти в запланированное штабом Восточного фронта наступление. К этому времени, чтобы помочь армии Тухачевского сдержать натиск противника, 30-я дивизия приостановила смену частей 29-й дивизии и отменила движение 1-й бригады на с.Армизонское. Полки комбрига Грязнова было приказано перебросить в с.Лиханово, откуда они должны были ударить на юго-восток, через с.Частоозерское на с.Утчанское. Одновременно, остальные бригады 30-й дивизии, должны были продолжать свое наступление на восток. Однако, все эти планы остались лишь на бумаге. Хотя белые части и не смогли потеснить противника, их сопротивление с этого дня резко возросло. На участке 2-й бригады Томина, ожесточенные бои вспыхнули у д.Мелкозерово, а на участке 3-й бригады Брока – у с.Бердюжье и д.Старорямово. Находившиеся в резерве полки 1-й бригады Грязнова, исполняя приказ начдива, 4 сентября 1919 года стали стягиваться в район с.Лиханово. Примечательно, что об этом их движении, белое командование даже не подозревало. В разведсводке штаба Верховного Главнокомандующего в этот день, указывалось, что месторасположение полков 1-й бригады «…неизвестно где». К вечеру, 262-й Красноуфимский полк остановился в дд.Шелепово, Б.Щучье и с.Могильное (Рассвет), 263-й Красноуфимский полк достиг с.Лиханово, а 264-й Верхнеуральский полк заночевал в дд.Лебяжье и Сивково. 2-й Уральский кавдивизион выдвинулся в дд.Кошелево и Журавлево, а гаубичный артдивизион двигался в д.Шелепово. Приданные бригаде 6-я отдельная саперная и 1-я рабочая роты стояли в д.Татарской, где их бойцы помогали крестьянам убирать хлеб. В этот день, на пополнение дивизии, из запасных частей были направлены 39-я (163 человека), 40-я (153 человека), 41-я (161 человек) и 42-я (165 человек) маршевые роты (105).



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites