kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Олег Винокуров. Битва на Тоболе: 1919-й год в Курганской области » 1.3 Начало наступления белых и разгром правого фланга 5-й красной армии. Упущенный шанс генерала Дитерихса

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана и его жители
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




1.3 Начало наступления белых и разгром правого фланга 5-й красной армии. Упущенный шанс генерала Дитерихса

День 1 сентября 1919 года, историки выделяют особо. Его считают, днем начала последней крупной наступательной операции Русской Армии адмирала А.В.Колчака. С этого дня, артиллерийская канонада стала беспрерывно слышна на огромном пространстве сибирских равнин. Надо сказать, многие белогвардейцы понимали, что это их последний шанс. Позднее, взятые в плен офицеры расскажут, как посещая на фронте части, адмирал Колчак произнес: «исход Петропавловской операции решит судьбу мою или красных». Впрочем, на первый взгляд, ничего особенного в этот день не происходило. Все так же стояла ранняя осень, дни были теплыми и мягкими. Первые недели сентября, одарили в тот год хлеборобов прекрасной погодой и хорошим урожаем. Румяные закаты освещали рощи осыпанные золотыми листьями. Ночи уже удлинились и дышали холодом приближающейся зимы. Необозримые поля, идущие по обеим сторонам петропавловского и сибирского трактов, убегали к бледно-голубому горизонту, волнуясь и переливаясь пышными темно-золотыми колосьями созревших хлебов. Урожай в 1919 году, повсюду был на редкость обильный. Но вместо кос да серпов, держали в тот год мозолистые крестьянские руки цевья тяжелых винтовок. По всему фронту шли встречные бои, с жестоким напряжением с обеих сторон.

Еще 29 августа 1919 года, в штаб белой 3-й армии генерала Сахарова, поступил приказ командующего фронтом о переходе в наступление. Над сложившейся обстановкой, напряженно размышлял в те дни и красный начдив Белицкий. Было очевидно, что правый фланг красной 26-й дивизии в районе тракта и левый фланг в районе железной дороги, наткнулись на серьезное сопротивление белых. В результате, наступление затормозилось по всему фронту дивизии. В этих условиях, начдив решил усилить фронтальный натиск, бросив в бой стоявшие в резерве части 1-й бригады Гайлита. Это позволяло усилить наступавшие на правом фланге части 2-й красной бригады Васильева, сведя их в один кулак. Решительным ударом всех бригад, следовало сломить сопротивление противника по всему фронту.

Этот приказ, чрезвычайно важен для понимания всего, что случилось в дальнейшем. За его скупыми строчками, крылась величайшая ошибка. Вместо удара единым кулаком на узком участке, начдив Белицкий разбросал полки 1-й бригады по фронту, направив их в казачий поселок Михайловку, д.Матасы и с.Петухово. Этим, он распылил свои единственные резервы. Его промах не заметил и командарм. Позднее, прославленный советский военноначальник Генрих Христофорович Эйхе, анализируя сложившуюся в те дни обстановку, упрекнет Белицкого в непринятии мер против возможного удара белых с юга во фланг. Упрек этот действительно справедлив. Но только адресован он, должен быть не начдиву, тщетно пытавшемуся залатать трещавший по швам фронт дивизии, а тому, кто оставил его части без помощи – командарму Тухачевскому (54). А ведь принять необходимые меры было так просто. Всего в нескольких переходах от линии фронта, в тылу стояла в бездействии целая бригада 35-й дивизии. Брошенная на помощь в полосе тракта, она могла бы, совместно с дравшимися там частями комбрига Васильева, сломить сопротивление белых под п.Дубровным и ударить на север, во фланг белым дивизиям у железной дороги. Однако такого решения, штабом 5-й армии так и не было принято.

Весь день 1 сентября 1919 года, на правом фланге 26-й красной дивизии в районе Петропавловского тракта, шли ожесточенные бои у казачьих поселков Дубровное и Михайловка. Одновременно, в наступление перешли белые Уральская и Партизанская группы. Они двинулись в обход правого фланга 5-й красной армии Тухачевского. Начинался важнейший этап всей операции. Выйдя утром из п.Владимирский, полки белой 11-й Уральской дивизии потянулись по дороге на Новорыбинку. По разбитому степному большаку, в курящейся дымкой жарком мареве шли колонны пехоты. Вокруг раскинулась степь. Голубеют вдали леса, кое-где далеко видны маковки белых церквей. Позади колонны, поражая калибром орудий, двигались  тяжелые 42-линейные (152-мм) гаубицы, с размалеванными изломанными линиями щитами. Это была приданная дивизии Отдельная тяжелая батарея 1-го тяжелого артдивизиона особого назначения (ТАОН). Вот позади мелькнула стеклянная прохлада озера Базай. Запыленные усталые стрелки-уральцы раскинули бивак у озера Байд-жарик. Здесь, в 10 верстах севернее села Троицкое, к северо-западу от озера Суадкуль, узлом сходился перекресток всех степных дорог. А позади них, у п.Владимировки, уже разложили свои костры полки 7-й Уральской дивизии горных стрелков. Двигавшаяся в авангарде Партизанской группы 2-я Оренбургская казачья бригада, к вечеру этого дня прибыла в пос. Спасский (55).

Жестокие встречные бои, происходили в этот день и на левом фланге 26-й дивизии. Потерпев неудачу в первой попытке с ходу занять д.Матасы, штаб дивизии стал готовить атаку более основательно. С утра, к линии фронта из д.Большегусиное, выступил красный 228-й Карельский полк и 1-я тяжелая батарея. Один из своих батальонов он направил в п.Юдино. Другими двумя батальонами, 228-й Карельский полк подошел к линии фронта и расположился за правым флангом 232-го имени Облискомзапа полка, окопавшегося в5 километрахзападнее д.Матасы по дороге на с.Теплодубровное. Замысел начдива был прост. Стоявший в п.Юдино красный 234-й Маловишерский полк под командованием Попкова, с подошедшим к нему на усиление батальоном 228-го Карельского полка, должен был ударить вдоль линии железной дороги на д.Матасы. Слева от него, красный 233-й Казанский полк под командованием Будыхина, после подхода к нему из д.Чебаки 227-го Владимирского полка, должен был наступать на с.Петухово. Решающий удар со стороны с.Теплодубровного, по прежнему наносил 232-й имени Облискомзапа полк, усиленный теперь двумя батальонами красноармейцев-карельцев. Штаб комбрига Рахманова остановился в с.Теплодубровном. Правый фланг наступавших вдоль линии железной дороги частей, должен был охранять красный 226-й Петроградский полк с 6-й легкой батареей, выдвигавшийся из д.Мартино в казачий поселок Михайловку. В резерве начдива в д.Большегусиное оставалась 2-я тяжелая батарея, а в с.Лопатки стоял 3-й отряд особого назначения. Днем, высоко в небе над д.Бол.Гусиное появился самолет. Заметив внизу красную батарею, летчик сбросил на нее две бомбы (56). Таков был план, но не все, что задумывалось, обычно удается реализовать.

12

Фото: легкое орудие-«трехдюймовка» (76-мм) (снимок с сайта: http://ru.wikipedia.org/wiki).

С утра 1 сентября 1919 года, красный 232-й имени Облискомзапа полк, в котором после прошедших накануне жестоких боев осталось всего лишь 275 штыков, двинулся на д.Матасы. Несмотря на понесенные накануне потери и гибель в бою своего командира, красноармейцы не пали духом и не дрогнули. Обойдя с юга оз.Матасы, они начал охватывать левый фланг оборонявшегося здесь Эткульского пешего казачьего полка, стоявшего на левом фланге белой 3-й Симбирской дивизии. Началась атака. Жидкая цепь казаков, находившаяся южнее д.Матасы, под натиском красных стала отходить. К 10 часам, красноармейцы после упорного боя заняли деревню. Преследуя отступающих, красные цепи двинулись к линии железной дороги, выходя во фланг и тыл, стоявшему у д.Горушка, у самой линии железной дороги 47-му Тагильско-Челябинскому полку. Впрочем, полком он был лишь по названию, насчитывая в своих рядах не более 200 штыков. Под ударом оказался 1-й батальон белых стрелков-тагильцев, который под угрозой окружения оставил д.Горушку и отошел на два километра. Однако, воинское счастье переменчиво. Пройдя с версту за д.Матасы, красноармейцы увидели идущий по железной дороги белый бронепоезд «Кондор». Выкидывая из топок огонь и дымя трубой паровоза, с лязгом и скрежетом, по железной дороге катилась стальная громадина. Вся  его оптика сразу пришла в движение, разворачиваясь в сторону показавшихся красных цепей. Щелкали визиры и дальномеры, отмечая любое кивание орудийного хобота, чудовищные механизмы башен, сорвавшись с места, катились по барбету на роликах плавно журча. Раздались один за другим два громких выстрела. Недалеко от красных цепей, с характерным резким свистом в воздухе разорвалась шрапнель. Одновременно, ураганный огонь открыли и белые батареи 3-го Симбирского артдивизиона. Смерч огня и вздыбленной в воздух земли плотно накрыл красные цепи. Они остановились, заметались и бросились назад. Используя момент, за ними в контратаку бросились белые стрелки-симбирцы. Преследуя красных по пятам, они вновь заняли д.Матасы. Откатившись на запад, красноармейцы 232-го имени Облискомзапа полка остановились в полуверсте от деревни, где стали спешно приводить себя в порядок. Одновременно, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк, при поддержке огня бронепоезда атаковал д.Горушка. Под градом накрывающих их снарядов, красные так же оставили эту деревушку и в панике бежали, бросив по дороге 4 подводы. Преследовавший их по полю разъезд Челябинской казачьей сотни подобрал еще 12 брошенных винтовок. В полдень, приведя себя в порядок, 232-й имени Облискомзапа полк вновь атаковал д.Матасы. Заметив атакующих, белые батареи 3-го Симбирского артдивизиона вновь открыли по ним огонь. Земля вставала дыбом на пути. Засыпаемые градом снарядов, между взметывающимися к небу огненными гейзерами, перебегали вперед цепи красноармейцев, тут же разрываемых на куски новыми взрывами. Но упорно продвигаясь вперед, они вновь отбросили белых стрелков-симбирцев и заняли д.Матасы. Тогда, огонь белого бронепоезда «Кондор» и батарей 3-го Симбирского артдивизиона достиг ураганной силы. Быстро хлопали дверки зарядных ящиков, из которых вынимались снаряды. Вспышки оглушительных выстрелов, вместе с визгом пролетавших над головами снарядов, слились в один протяжный гул. Одновременно, офицеры вновь подняли залегших стрелков-симбирцев в атаку на д.Матасы. Вот бежит цепь. За нею, в 50 шагах пробегает сестра. На ней сумка с перевязочным материалом. Приподнимаясь на колени, девушка всматривается в лежащих впереди. Огонь усиливается, цепь движется дальше, но один из стрелков остается лежать. Сестра подбегает к нему. Тем временем бой разгорается. Слышно, как рвутся шрапнели и гранаты, стреляют орудия, трещат где-то совсем рядом пулеметы и доносятся выстрелы из винтовок. Первая атака белых стрелков-симбирцев отбита. Их цепи залегли, но резкое шипение и брызги земли от рикошетирующих пуль напоминают, что бой еще не закончился. Земля и песок осыпают солдат. Тем временем, собрав в кулак все силы дивизии, всего до 600 штыков, начдив Подрядчик бросат их в бой. Линия железной дороги здесь, идет по очень невысокой насыпи. В обе стороны уходит она в ровную степь, насколько видит глаз. Атакующие белые, занимали невыгодную позицию в низине и были вынуждены, наступать на стоявшую на пригорке деревню. Еще одна их атака захлебнулась. Все были угрюмы. И тогда, в цепь были выдвинуты, все имевшиеся в полках пулеметы. Совместно с орудиями 3-го Симбирского артдивизиона, их огонь был доведен до крайности. Поддерживаемые им, симбирские стрелки поднялись в третью атаку. Все вперед и вперед. Уже ясно обозначились матасинские дома, простым глазом были видны, метавшиеся вдоль линии обороны красных и отдававшие распоряжения командиры. Цепь поднимается и вновь двигается вперед, навстречу вспыхивающим выстрелам. Запели свою зловещую заунывную песню пули и вскоре, стрельба сливается в один сплошной гул. Прибавив шагу, стрелки добежали до плетня на окраине деревни, упиравшегося им прямо в грудь. Впереди видны вспышки винтовочных выстрелов, а правее, тонкой струйкой огня строчит пулемет. Примостив карабины на плетень, симбирцы сразу же начали стрельбу по вспыхивающим огонькам.

– Вперед! – раздается команда.

Буквально перевалившись через плетень, стрелки пошли в штыки. Кричат – ура! Выстрелы загремели по всей околице и, не принимая штыкового боя, красноармейцы 232-го полка откатились на километр западнее. Матасы были вновь взяты. Но и теперь, бой еще не закончился. Не успели белые бойцы перевести дух, как с юга, по дороге из с.Теплодубровного, показались новые густые колонны красных. Это подходили к линии фронта 1-й и 2-й батальоны 228-й Карельского полка. За ними, конные упряжки везли 3-ю Ржевско-Новгородскую батарею. На глазах у белых, в трех километрах от деревни Матасы, красноармейцы стали разворачиваться в цепи. Подтягавая подпруги, взнуздывали коней разведчики. Пулеметчики стаскивали с повозок «кольты» и «максимы», коробки с лентами. Прямо на открытом месте, на виду у белых, с каким-то явным пренебрежением к ним встала красная батарея. Медленно и тяжело, густые, расположенные одна за другой на небольшой дистанции, красные цепи 228-го Карельского полка двинулись вперед. Приложившие «цейсы» к глазам офицеры видели, что люди в наступавшем на них строю, буквально касаются плечами друг друга. Если сравнивать с ними довольно редкую цепочку, рассыпавшихся по околице белых стрелков-симбирцев, то картина получалась довольно жуткая. «Зато, какая прекрасная цель» - мелькнуло в голове командира пулеметной роты. Перехватив его взгляд, командир полка молча кивнул головой. Поле сразу ожило. Застрекотали пулеметы и в их стройное пение, сразу же ворвались ружейные залпы. Отозвались и батареи 3-го Симбирского артдивизиона. Шрапнельные разрывы повисли над наступавшими красными цепями, начали косить, поражая одновременно все три их линии. В ответ ударили красные орудия. Попадание. Коричневая молния вырвалась из клубов дыма и черной пыли прямо над позициями симбирцев. Воздух вздрогнул и упруго, как волна теплой воды, толкнул залегших стрелков в спину. Когда открыли глаза, все увидели, как в огороде, бледным, почти невидимым на солнце огнем горит сухая солома на крыше взорванного сарая. Второй снаряд разорвался на грядках. Третий попал в угол небольшой деревенской бани. На глазах стрелков, она словно осела набок и затем, как-то неторопливо, словно бы нехотя, раскатилась по бревнам. Куски черных от сажи бревен посыпались вокруг. Красная 3-я Ржевско-Новгородская батарея буквально засыпала деревню снарядами. Одним из них, был убит местный крестьянин Иосиф Иванович Литвинов со своей женой Натальей Гурьевной. Под прикрытием артогня, цепи красноармейцев уже стремительно приближались к окраине. Доносилось их протяжное «ура». Под этим натиском, белые стрелки-симбирцы попятились к железной дороге и вновь оставили д.Матасы. Необходимо было срочно подавить красные орудия. Наблюдатели скорректировали прицел и вскоре, суетившиеся у орудий красноармейцы-батарейцы, одновременно со своим выстрелом, услышали отвратительный визг летящего им навстречу снаряда. Через мгновение, он ударил прямо в колесо орудия. Толстая железная шина закрутилась в спираль, а массивные спицы разлетелись как спички. Орудие накренилось набок и вышло из строя. Взрывная волна расшвыряла расчет. Когда дым рассеялся, стало видно, как с побелевшим лицом, опираясь спиной на лафет сидели раненные номера: Кудряшов Петр Васильевич, уроженец Прохоровского уезда, Енисейской волости, имения-комунны «Нива» и Ловченко Дмитрий Осипович, родом из Великолуцкого уезда, Богородской волости, с.Варлье. Наповал были убиты: Малышев Аркадий Григорьевич, уроженец Уфимской губернии, Усть-катавской волости, д.Шубино и Сидоренко Александр Никитич, родом из Псковской губернии, Мокшанского уезда, с.Фатульское. Красная батарея была накрыта и сосредоточив на ней огонь, белая артиллерия в течении двух часов, не давала передкам подъехать к позиции и вывезти орудия. Вскоре, прямым попаданием снаряда, была разбита еще одна пушка. А тем временем, завидев отходящие к железной дороге из д.Матасы цепи белых стрелков-симбирцев, командир бронепоезда «Кондор» скорректировал свою стрельбу. Бронированные орудийные башни медленно повернулись в сторону наступающих красных цепей и рявкнули. Послышался нарастающий свист снарядов, переходящий в сильный грохот. Султан земли поднялся в небо и заволок его бурой пеленой. Уже входящие в деревню цепи красноармейцев обдало комьями земли и клубами дыма, остро пахнущего пороховой гарью. Вскоре, все поле было в дыму и пыли. Свист снарядов и шипение пуль заставляли каждого бойца сжаться, как-то съежиться, чтобы казаться меньше и неприметней для врага. Без поддержки своей замолчавшей артиллерии, красные цепи дрогнули. Красноармейцы стали кучками отделяться от боевой линии и бросаться назад в тыл, по дороге на с.Теплодубровное, увлекая своим примером остальных. Вскоре, весь красный 228-й Карельский полк начал отход. Заметив это, наблюдавший за полем боя начдив Подрядчик бросил в атаку дивизионную конницу. Смотревший в бинокль казачий офицер, заметил расстроенные ряды красных батальонов. Времени на размышление не было. Удобный момент надо было немедленно использовать. Секунда промедления решала все.

– Шашки вон, пики к бою! – раздалась команда.

И по невспаханному полю, раскинувшись широкой казачьей лавой, сотня с грозным криком «ура» устремилась вперед. Красноармейцы ближайшего батальона запаниковали. Видя их замешательство, всадники нажали еще крепче. Дав полную волю коням, они на широком галопе врезались в гущу красных. Повсюду виднелся блеск отточенных клинков и гогартное «ась!», при каждом ударе шашкой. Несколько человек было изрублено, еще несколько бойцов, бросив винтовки сдались в плен. Остальным удалось перестроить ряды и огнем отбить кавалеристов. Те отхлынули. Красный комбат с грустью оглядел поле. Какой-то красноармеец без шапки, с копной черных волос на голове, широко раскинув длинные руки, лежал ничком на кочковатой дороге. Рядом валялась голова другого, с открытыми глазами устремленными в небо и широко раскрытым в предсмертном крике ртом. Вдалеке, окруженные всадниками, несколько человек понурив головы шли в плен. Бой закончился и в наступавших сумерках, пустынная степь выглядела еще страшнее. Валялись окровавленные тела, мертвые и еще бьющиеся в последних конвульсиях лошади, обломки повозок. То тут, то там стонали и хрипели раненные. К ночи, красный 228-й Карельский полк отошел на позиции в6 километрахк юго-западу от д.Матасы. В бою, обе стороны понесли большие потери. За день, части красной 3-й бригады, потеряли убитыми 3 командиров и 15 солдат, раненными – 8 командиров и 33 солдата, контуженными – 26 солдат, пропавшими без вести и попавшими в плен – 6 командиров и 92 солдата. Потери 228-го Карельского полка составили 5 убитых, 73 раненных, 7 попали в плен, 1 контуженный и 1 дезертир. На перевязку, вместе с легко раненными, в сандив 26-й дивизии поступило 194 человека. Ныне, разъезд Сочино и деревня Матасы – тихие, мелькнувшие за окном поезда местечки на границе с Казахстаном. Пассажиры проходящих поездов, равнодушно поглядывают в окна, не задумываясь о страшных боях шедших здесь. Вся земля тут, буквально пропитана кровью, а еще долго после войны, пастухи находили на полях ржавые поломанные винтовки. Потери белой 3-й Симбирской дивизии, за бои 31 августа и 1 сентября 1919 года, составили 85 раненных, в том числе 5 офицеров. Обеспокоенный упорством противника, командарм Тухачевский запросил штаб фронта о разрешении и дальше использовать в боях 5-ю дивизию, вплоть до форсирования реки Ишим. В этой просьбе ему было отказано (57).

Пока части белой 3-й Симбирской дивизии, напрягали все свои силы в бою под д.Матасы, рядом, в двух километрах восточнее д.Горушка, у линии железной дороги занимал позицию белый 47-й Тагильско-Челябинский полк. Его поддерживала, вставшая позади на позиции, одна из батарей 12-го Уральского артдивизиона. Комполка тревожила ситуация вправо, где вплоть до с.Петухово, был ни кем не занятый промежуток в 5-6 километров. Прямо перед ними, в пос. Юдино и у станции Петухово сосредоточился красный 234-й Маловишерский полк. В ночь на 1 сентября 1919 года, к красным пришли и сдались 15 перебежчиков из белых 45-го Уральско-Сибирского и 47-го Тагильско-Челябинского полков. Едва забрежил рассвет, как батальон красноармейцев начал демонстрировать наступление со станции Петухово на д.Матасы. Его продвижение, поддерживала огнем вставшая на позицию красная 1-я тяжелая батарея. Однако, не имея приказа решительно наступать, после небольшой перестрелки с белыми, красная цепь отошла обратно к станции. Севернее железной дороги, красный 233-й Казанский полк без боя занял д.Петухово. В1,5 километрахвосточнее него, занимал позиции белый 48-й Туринский полк (150 штыков). Севернее, по опушке леса по дороге на д.Троицкое, оборону держал 49-й Сибирский полк. Здесь проходил стык двух белых дивизий. Вскоре, густая цепь красноармейцев вышла из д.Петухово. Основной удар пришелся на белый 48-й Туринский полк. Начался сильный ружейно-пулеметный бой. Красные стремились охватить фланг обороняющихся. Внезапно, левый фланг 49-го Сибирского полка, несмотря на относительно небольшое давление красных, оставил свои хорошие позиции и начал поспешно отходить, поставив под угрозу обхода весь 48-й Туринский полк. Стрелки-сибиряки остановились лишь в3 километрахзападнее д.Казанцевское, где их сменил на позиции 51-й Сибирский полк. По докладу командира 1-го батальона туринцев подпоручика Антонова, обнаружив отход соседей и открытый свой фланг, он так же снял своих стрелков с позиции и начал отводить батальон. За ними стал отступать и весь полк. К вечеру, 48-й Туринский полк занял оборону на позиции между двумя маленькими озерами, в2 километрахзападнее д.Горбунешное. Красная конница пыталась преследовать отходящих, но была отогнана шедшей в арьергарде ротой с пулеметом. Внезапно, на взмыленных лошадях, к штабу начдива Бангерского подлетела конная разведка. Быстро соскочив с коней она доложила, что красноармейцы на подводах движутся по дороге на д.Каменное (ныне не существует у оз.Малокаменное). Это движение было очень опасным. Красные таким образом, наносили удар в промежуток между 48-м и 47-м полками. Со слов разведчиков, противник находился уже в6 километрахот деревни и мог прорвать фронт дивизии. Настречу красным, из д.Каменная спешно выступил 45-й Сибирско-Уральский полк (120 штыков). С его приближением, красные не принимая боя отошли. К вечеру, в д.Петухово прибыл красный 227-й Владимирский полк (58). Так и закончился этот первый день белого наступления. Наполненный дымом и порохом, весь в жестоких схватках по всей линии фронта, он дал начало целой череде бесконечных боев, ставших испытанием не столько силы, сколько духа и упорства бойцов.

Лишь к вечеру второго дня непрерывных боев, командарм Тухачевский решил усилить сражавшиеся в районе петропавловского тракта части, перебросив сюда, стоявшие в тылу красные полки 35-й дивизии. Правда, способ для этого, был выбран более чем странный. Вечером 1 сентября 1919 года, в штаб начдиву Верману, была направлена срочная директива №1407\н. Ему предписывалось немедленно, погрузить на раз.Брединский в эшелоны, стоявшие под Кустанаем штаб дивизии, 309-й полк и штаб 1-й бригады. К 8 сентября 1919 года, они должны были прибыть по железной дороге на станцию Петухово, откуда походным порядком перейти на тракт в район казачьего поселка Дубровное и ст.Становая. Одновременно, двигаясь на подводах по тракту, туда же должен был прибыть красный 307-й полк. Таким образом, усиление дравшихся на фронте частей, было намечено не ранее чем через неделю. И это при том, что буквально в 2-3 переходах от линии фронта, в районе ст.Звериноголовской, стояли в полном бездействии, красные 310-й и 312-й полки, 2-я легкая батарея и 1-й кавдивизион. По мысли командарма, они прикрывали дороги на юг, где противника даже не было видно. Ну, а 308-й и 311-й полки с 1-й легкой батареей, были вообще оставлены в районе г.Кустаная. Этим приказом, красная 35-я дивизия оказалась разорванной на целых три части! И это в то время, когда был дорог каждый день, когда фронт трещал по швам и обескровленные боями бригады, буквально взывали о помощи. Впрочем, почти сразу же, новая директива №1412, предписала начдиву Верману «…ускорить движение 307-го полка, с тем, что бы скорее сменить части 26-й дивизии, в районе Пресновка – Новорыбинский…». Одновременно, начдив Белицкий должен был «…усилив охрану правого фланга, … решительной атакой сломить белых…» (59). Это было обычное подталкивание частей вперед, без какого-либо тактического замысла, перегруппировки или маневра. Пробегая по скупым строкам приказа и потирая красные от недосыпа глаза, начдив Белицкий успел подумать: «Опять пустота… Где же помощь? Да они хоть знают, что тут вообще творится?». Но ответом была, лишь напряженно сгущающаяся вокруг тишина.

13

Фото: револьвер системы «Наган» - основное оружие офицерского состава.

2 сентября 1919 года, выдвинутые на фронт части 1-й бригады Гайлита, повсюду заняли исходные для наступления рубежи. На правом фланге, в казачий поселок Михайловку, прибыл красный 226-й Петроградский полк с 6-й легкой батареей. Сменные им и сведенные в кулак части 2-й красной бригады Васильева, несмотря на ожесточенный бой шедший весь день, так и не смогли занять лежащий на тракте казачий поселок Дубровное. С юга же, от п.Новомихайловка, уже показались наступавшие части белой Волжской кавбригады. Однако, самой большой удачей для красного командования, стал в этот день, захват заблудившегося ординарца генерала Доможирова. С ним был секретный приказ, раскрывавший весь план белого наступления. С первых же его строк, комбриг Васильев понял, что ударный кулак белых вот-вот обрушиться на его части. В приказе четко говорилось о сосредоточении основных сил противника в районе п.п.Троицкое и Новоявленка. Медлить было нельзя. Командование красной бригадой решило, с наступлением темноты спешно отходить на п.Кладбинку. Однако, уже поздно ночью, из штаба дивизии прибыл новый пакет. В категоричной форме, начдив настаивал на продолжении наступления на п.Дубровный, обещая поддержку. В результате, распоряжение об отходе, которое еще могло спасти ситуацию, было отменено. Пока красные штабы разбирались в обстановке, части белых Уральской и Партизанской групп, продолжали свое движение. Весь день 2 сентября 1919 года, полки 11-й Уральской дивизии стояли на месте, ожидая выдвигавшиеся справа от них, части 7-й Уральской дивизии горных стрелков. Выйдя утром 2 сентября 1919 года из пос.Владимирский и пройдя мимо озера Базай, они заняли к вечеру хут.Зеленин, где получили приказ на следующий день, наступать на лежащий на тракте казачий поселок Миролюбово. 11-я Уральская дивизия, должна была наступать на казачий поселок Новорыбинка. Таким образом, петропавловский тракт перерезался на широком участке, замыкая окружение вокруг ведущих там бои красных частей. Наступал решающий момент всей операции. Вечером, к частям Уральской группы прибыл на автомобиле сам командарм генерал Сахаров, пожелавший лично осмотреть приготовившиеся к удару части. Позднее, он так вспоминал об этой поездке: «…Ночью мой автомобиль мчался на крайний левый фланг, где Уральский корпус, должен был совершить решительный марш-маневр и ударить по тылам большевиков, отрезать их от путей отступления. Темная сентябрьская ночь, полная ярких мерцающих звезд. Необозримые пространства сибирских степей, тонут в ночных черных тенях, сливаясь с черным небом; тишина нарушается только свистом холодного осеннего ветра, да равномерным стуком автомобильного мотора. Мы едем, я с адъютантом и ординарцами, кутаясь от ночного сырого холода и нервности, от всех ощущений дня. Едем десятки верст, черной молчаливой степью, без признаков жилья; пролетели давно уже те деревни, в которых вчера были уральцы.

— С утра, батюшка, ушли, спозаранку поднялись и пошли войска-то, — объясняла нам испуганная молодуха сибирячка в последней деревне и махнула рукой на северо-запад. На наш стук в окно она выскочила, сонная, в одной сорочке, накинув полушубок. Яркий свет автомобильных электрических фонарей освещал ее бледное милое лицо и широкие испуганные глаза, еще полные ночной неги и сновидений. И так ласково и грустно прозвучало сзади ее последнее приветствие: — дай Бог вам, родимые...

И снова бездонная пропасть ночи и бесконечные пространства степей. Вдруг вдали, замерцали такие же далекие, как звезды, светящиеся точки костров. Все ближе и ярче, все больше их, целое море огней. Автомобиль наддал ходу. И скоро, мы подъехали к бивуакам, двух дивизий Уральского корпуса. Они уже вышли на указанную конечную линию. Завтра с рассветом, уральцы двинутся дальше и пересекут главный путь отступления красных. На этот раз успех был несомненен, все расчеты оправдались». Левее, наступали части Партизанской группы генерала Доможирова. В их авангарде двигалась наиболее боеспособная 2-я Оренбургская казачья бригада. С утра, 2-й Оренбургский казачий полк с одним орудием 6-й Оренбургской казачьей батареи, после небольших перестрелок занял села Архангельское, Рождественское и Троицкое. За ним, сюда же прибыл 5-й Оренбургский казачий полк с 9-й и взводом 6-й Оренбургских казачьих батарей. К ночи, передовые сотни казаков-оренбужцев достигли небольшой деревушки Пресное, имея задачей наступать на лежащий на тракте казачий поселок Новорыбинку. Позади них, 34-й Оренбургский казачий полк, штаб Партизанской группы, 1-я Усть-Уйская, 3-я Атаманская и 1-я Сибирская отдельная казачьи сотни, перешли из пос.Владимирский в пос.Спасский, а переданная в группу 3-я батарея 12-го Сибирского артдивизиона, находилась в селе Александровка на Ишиме (60).

14

Рисунок: командир 232-го имени Облискомзапа полка А.Н.Баткунов (из книги «Краткий исторический очерк 26-й Златоустовской стрелковой дивизии», Красноярск, 1925, с.56).

На участке дравшихся на левом фланге дивизии красных 1-й и 3-й бригад, ночь прошла спокойно. С утра 2 сентября 1919 года, красный 232-й имени Облискомзапа полк под командованием Баткунова, вновь выступил на д.Матасы. В этот раз, наступающих поддерживала мощная артиллерийская группировка. На позиции встали, готовясь открыть огонь 5-я Тверская и 3-я Ржевско-Новгородская легкие, а так же 1-я тяжелая батареи. В резерве, готовясь поддержать удар, стояли два батальона 228-го Карельского полка под командованием Бородоносенко, а в с.Теплодубровное был переброшен 3-й отряд особого назначения и прибыл штаб всех особых отрядов. После двухдневных ожесточенных боев, 232-й полк был обескровлен. По докладу комиссара Болотина, в нем осталось лишь 150 штыков, 19 пулеметов (из них 2 неисправных), 43 разведчика, 65 пулеметчиков и 75 телефонистов. Тем не менее, начдив торопил комбрига Рахманова с наступлением. В свою очередь, белый командарм Сахаров, требовал от 12-й Уральской и 3-й Симбирской дивизий, во что бы то ни стало удержать линию железной дороги. На рассвете начался бой. Красноармейцы бегом построили боевую цепь и не открывая огня, спотыкаясь по кочкам двинулись вперед по полю. На окраинах матасинских дворов, залегли с винтовками в руках белые стрелки-симбирцы. Продолжая быстро идти вперед и не открывая огня, красноармейцы вскоре уже прошли половину пространства, отделявшего их от деревни. Начинался тот животрепещущий момент боя, когда пехота сбивала противника и тот снявшись со своих позиций начинал отход. К 9 часам утра, красный 232-й имени Облискомзапа полк с боем занял д.Матасы. Руководивший боем белый начдив Подрядчик решил перегруппировать силы. 11-му Сенгилеевскому и Эткульскому пешему казачьему полкам, было приказано атаковать деревню с севера, а 12-й Икский полк должен был пойти в наступление с востока. Ударили дружно с двух сторон. Вот уже слышится заунывный свист пуль на излете, пулеметы строчат короткими очередями, разбрасывая кинжальные удары по всему фронту. У красных произошло какое-то замешательство в обороне и наступавшие белые стрелки-симбирцы с винстовками наперевес, внезапно оказались прямо перед окраиной деревни. По цепям прокатилось глуховатое «ура». Не принимая штыкового боя, красноармейцы оставили д.Матасы и отошли на позиции в 6 верстах юго-западнее нее. Пришла пора вводить в бой резерв и комбриг Рахманов бросил в атаку два батальона 228-го Карельского полка. Было решено нанести удар всеми силами. Раскинув по полю четыре густые пехотные цепи и прикрыв левый фланг эскадроном конной разведки, оба красных полка, в полдень, вновь атаковали д.Матасы. Поддерживая их, открыли огонь 1-я тяжелая и 5-я Тверская батареи. Во френче, с биноклем на груди, офицер, командовавший залегшей в обороне у окраины д.Матасы цепью белых стрелков-симбирцев, напряженно всматривался вдаль. Пулеметчики проверяли готовность своих стальных машин, просматривали набивку патронов в ленты. Поджарый остроглазый штабс-капитан отдал приказ и затворы винтовок, продернутые уверенными руками, уже дослали до места первые патроны. Мушки прицелов нащупали идущие по полю серые фигурки. Залп! Из винтовок выблеснуло короткое пламя. Нервно продернулись затворы, живо выкинувшие на траву дымно вонявшие окисью газов гильзы и в стволы винтовок плотно засели свежие пули. Вскоре, все поле боя застонало от грохота разрывающихся снарядов, трескотни ружейной стрельбы и стрекотания пулеметов. Запели свою нежную песню о смерти трехлинейные пули. Густые цепи красноармейцев двигались всей массой на редкую цепочку белых стрелков-симбирцев. Одновременно, часть 228-го Карельского полка обошла фланг и вышла в тыл обороняющимся. Заметивший движение красной цепи в тыл обороняющимся симбирцам, наблюдавший за флангом казачий разъезд дал по ней несколько залпов, но красноармейцы молча шли вперед. Тем временем, от обрушившихся на дома снарядов загорелась восточная окраина деревни. Черные клубы дыма поднимались вверх, застилая собой небо. Сквозь гарь, показался летящий наметом и настегивавший коня всадник.

- Вашбродь… Красные… обходят!

Опасаясь окружения, офицеры стали снимать своих стрелков с позиции и отводить их в тыл. Мимо горящих домов и сараев, осыпаемые кружащимся в воздухе пеплом, цепью отходила последняя рота. За ними, на окраину деревни уже врывались красные. Яростно отбиваясь, белые стрелки-симбирцы откатились на опушку леса восточнее деревни, где и остановились. Сил для контратаки у них уже не было. Тогда, к ним на помощь от д.Горушка, выдвинулся стоявший там белый 47-й Тагильско-Челябинский полк. На его участке, красные почему-то сегодня, с утра не атаковали. Командовавший стрелками полковник Бондарев, решил на свой страх и риск, прийти на помощь соседям. Пролетавший в этот момент над полем боя белый аэроплан, заметил идущий по дороге из пос.Гришинский в сторону д.Матасы, полк пехоты с обозом в 200 повозок. Это был последний резерв начдива брошенный сегодня в бой – 9-й Симбирский полк. Собрав все силы в кулак, после полудня, полки 3-й Симбирской дивизии и 47-й Тагильско-Челябинский полк атаковали д.Матасы. Их наступление поддерживали огнем три легких, две тяжелых и три гаубичных орудия 3-го Симбирского артдивизиона. Заметив наступающих, две красные батареи открыли по ним ураганный огонь. Высоко взметнулись фонтаны земли от разорвавшихся гранат. В это время, на железной дороге обозначилось маленькое белое облачко. Это подходил на помощь бронепоезд «Кондор». Все наростая и наростая, слышался глухой шум его брони и мерные удары колес по стыкам рельс. Наступавшим бойцам уже видны вертящиеся круглые диски его колес и черные днища вагонов. Увеличивая ход, «Кондор» внезапно заехал прямо в тыл обороняющимся у д.Матасы цепям красного 228-го Карельского полка. Бронированная черепаха брызнула в степь ливнем свинца. От тяжелых ударов орудий сотрясаются вагоны и дрожат рельсы, долго гремит непрерывная пулеметная стрельба. Все чаще и чаще, на месте красных цепей, взлетают к небу струи черной земли. Деревня Матасы горела уже в трех местах. Метким огнем, симбирским артиллеристам удалось накрыть позиции красной 5-й Тверской батареи. Картечью выше локтя руки, был ранен ее командир Аркадий Аркадьевич Рооп, уроженец г.Петрограда и батареец Иван Иванович Лаврин, родом из Самарской губернии, Бугульминского уезда, Старковской волости, с.Казаково. Без вести пропали наблюдатель Павел Александрович Белобородов, из Самарской губернии и того же уезда, Оскульской волости, с.Сосновка и боец Петр Федорович Тавлуев, уроженец Самарской губернии, Николаевского уезда, Большечерняевской волости, с.Малочерняево. Командование батареей принял Дмитриев. У одного из орудий 1-й тяжелой батареи, во время стрельбы испортился пресс, выведя его из строя. Огонь красной артиллерии значительно ослаб. Словно серый огнедышащий змей, окутываясь дымом и вспышками выстрелов, метался по рельсам то в одну, то в другую сторону белый бронепоезд «Кондор», стараясь избежать попаданий тяжелых снарядов. Под прикрытием огня артиллерии, все ближе и ближе подходят к д.Матасы цепи белых стрелков-тагильцев и симбирцев. Не выдержав этого натиска, красноармейцы оставляют позицию и откатываются на4 километраот деревни по дороге на с.Теплодубровное. Вслед за ними, белые цепи достигают окраины деревни. Бой почти сразу затих, только в некоторых местах раздается и быстро глохнет трескотня выстрелов.

15

Схема боевых действий 1 сентября 1919 года на участке 1-й и 3-й бригад 26-й дивизии.

И вот тут-то, едва не погиб главный виновник успеха – белый бронепоезд «Кондор». Наблюдавший оставленный участок у д.Горушка, разъезд Челябинской казачьей сотни, в составе 7 казаков под командованием урядника Щелкачева, внезапно обнаружил красную пехоту, двигающуюся по густому лесу на правый фланг белого 47-го полка. Еще одна цепь красноармейцев, была замечена продвигающейся по лесу к полотну железной дороги. Это было очень опасно. Красные могли отрезать бронепоезд и испортив путь, не дать ему отойти. Над командой бронепоезда нависла серьезная опасность. Все это мгновенно промелькнуло в голове урядника. Командира «Кондора» надо было срочно предупредить об опасности. Хлестнув нагайками коней, станичники понеслись вперед по полю, прямо на глазах у красной цепи. Важно было успеть проскочить ее фронт, иначе бронепоезд был обречен. Красный командир мгновенно понял их смелый замысел. Выдвинутые вперед три пулемета открыли просто бешенный огонь. Красноармейцы прибывили шаг, на ходу разряжая по скачущим винтовки. Под ливнем пуль, казаки проскакали мимо красной цепи и подскочив к бронированной громаде, с силой забарабанили прикладами в металлическую обшивку. Со скрежетом распахнулась бронированная дверь.

– Красные обходят! - указал нагайкой урядник.

Словно вздрогнул бронепоезд, выпустил со свистом пары, стукнулись друг о друга буфера, и все скорее и скорее завертелись назад колеса. С грохотом, мимо станичников пронесся последний вагон, уходя из смертельной ловушки. А тем временем, приведя в порядок расстроенные цепи, командиры красных 232-го имени Облискомзапа и 228-го Карельского полков, вновь подняли своих бойцов в атаку. Развернувшись в густые цепи, красноармейцы двинулись всей массой на редкую цепочку противостоящих им белых стрелков-симбирцев. Положение грозило катастрофой. 47-й Тагильско-Челябинский полк отошел обратно на свой участок к д.Горушка. Ждать выручки было неоткуда, резервов в распоряжении начдива Подрядчика уже не оставалось. И не выдержав натиска, полки 3-й Симбирской дивизии стали отступать. Вскоре, красные цепи вновь заняли д.Матасы и не останавливаясь продолжили наступление. Их густые толпы высыпали за околицу деревни и казалось, словно вырвавшаяся из подольда вешняя вода, стали затапливать редкую цепочку отступающих перед ними симбирских стрелков. Вот красноармейцы прошли уже с полутора версты за деревню. Впереди, стали видны стоявшие на позициях батареи 3-го Симбирского артдивизиона. Развернувшись, красные цепи двинулись прямо на них. И когда казалось, что трагедии уже неизбежать, бой проигран, а линия фронта будет неизбежно прорвана, разом защелкали под тяжелыми колесами стыки рельсов. Семафор был открыт и с запада, в вое паровозного гудка, уже приближался серый борт бронепоезда с надписью «Кондор», выведенной на нем старославянской вязью. Щелк-щелк-щелк-щелк – стучат колеса, ревет котел, ходуном ходят, чавкая в масле блестящие суставы машин; люди скользят на угольно-мазутных площадках. Кочегары в штанах подвернутых до колен, с косынками на шеях, чтобы сподручнее вытирать пот. Машина паровоза – вот суть их тяжелой службы. Скорость… повороты… дым… пламя! Отступающие белые стрелки увидели, как вздернувшись, поползло вбок орудие носового плутонга. Сирена выла не переставая, накат ствола плоско двигался вдоль линии горизонта. И – замер, уставившись прямо на красные цепи. Где-то в глубине, под серым накатом клепанной брони жахнул пробойник и очередной снаряд влетел в дуло своей красной мордой. С лязгом, отчаянно клацая чавкнул громозкий станок замка. Залп! Пушка качнулась назад, в уши ударил оглушительный грохот, тонкие нити пироксилиновых газов быстро уползали в смотровые щели. И вновь, как и прежде, появление «Кондора» изменило всю ситуацию на поле боя. Ураганный огонь обрушенный им с тыла на красноармейцев, заставил тех броситься назад. Они заметались и расстреливаемые на открытом поле кинулись бежать. В мгновение ока уже и нет красных цепей. Только что стройно наступающие, они перемешались и густыми неуправляемыми толпами бегут обратно, сбиваясь в кучи и неся тяжелые потери. Их преследует жидкая цепь белых стрелков-симбирцев, стремясь не попасть под огонь своей собственной артиллерии. Вскоре, выстрелы загремели по всей околице, затарахтел ротный пулемет и деревня Матасы была вновь занята. При этом, красная артиллерия работала очень слабо и практически не поддержала своих стрелков. Получив известие о неудаче, начдив Белицкий потребовал от обоих комбригов – Гайлита и Рахманова, немедленно повторить атаку, невзирая ни на какие потери. Выполняя приказ, после полудня, около 17 часов, красный 232-й имени Облискомзапа полк вновь перешел в атаку. За движением его немногочисленных цепей, наблюдали в бинокли офицеры-симбирцы. Цепь их стрелков, такая же жидкая, раскинулась по окраине д.Матасы. Бойцы в нетерпении поглядывали на командиров, ждали сигнала открыть огонь. Ленты уже были вставлены и пулеметчики были готовы вот-вот спустить курок. Но офицеры молча смотрят в бинокли, проходят томительные минуты. Наконец переглянувшись, они оборачиваются к своим бойцам.

- По наступающему противнику, прицел постоянный… Пли!

Раздается дружный залп, зарокотали пулеметы и открылась отчаянная стрельба. Стрелки выпускали обойму за обоймой, но красноармейцы, невзирая на потери шли напролом. Одни падали, другие сзади напирали. Не выдержав этого натиска, белые стрелки-симбирцы вновь отошли. Вся их надежда, была теперь только на артиллерию. И батарейцы 3-го Симбирского артдивизиона не подвели. Их орудия стояли на хорошей, закрытой со всех сторон позиции. Телефонисты протянули провода на опушку леса, откуда были хорошо видны крайние избы деревни. Восемь орудийных стволов медленно накалялись от беспрерывной стрельбы. Краска на них сначала вздулась, будто ее ошпарили, потом стала шелушиться и отпадать слоями при каждом выстреле. Смачно лязгнув, замки чавкали затворами и по команде офицера, снаряды остервенело уходили в пространство. Одновременно, в струях дыма отброшенного порывом ветра за горизонт, по железной дороге приближалась громада огня, брони, мощи… Бронепоезд «Кондор» жил оптикой своих приборов, щелкал визиром дальномера.

- Носовой плутонг – товсь!.. Боевым… прицел… целик… Пли!

Башни вздрогнув, осиялись вспышками огня. Кровавыми цветами распустлись в красных цепях разрывы бризантных гранат. Все медленнее движутся вперед красноармейцы, все чаще залегают их цепи, все неувереннее их шаг. А стоявший перед стрелками-симбирцами молодой стройный офицер, все командовал и командовал:

- Прямо по цепи! Дистанция… Огонь!

И вот этого вот губительного огня не выдержали красноармейцы, остановились, попятились и бросились назад. А за ними, поднимаясь с земли, кинулись вперед белые стрелки-симбирцы, опрокинули, погнали. Деревня Матасы была вновь взята, а красный 232-й имени Облискомзапа полк потерял три четверти своего состава и отошел на 4 километразападнее деревни. Поле боя представляло из себя  страшную картину. Земля всюду изрыта воронками, жирное черное воронье кружило над неубранной конской падалью. Повсюду сверкали брошенные обоймы, гильзы и чугунные обломки снарядов. По окраинам деревни торчали обгорелые скелеты домов. Подсчет потерь дал неутешительные результаты. В обоих красных полках, по моим подсчетам погибло не менее 7 красноармейцев. Лишь 250 красноармейцев осталось в рядах 232-го имени Облискомзапа полка. За три дня боев у д.Матасы, он потерял 430 человек. Такие потери, полк понес впервые за всю свою историю. Осмотревший ряды своих бойцов, комполка Арсений Баткунов, направил в штаб донесение, прося отвести остатки полка в резерв, так как из-за малочисленности и потерь, полк уже фактически утратил свою боеспособность. К ночи, остатки 232-го имени Облискомзапа полка и два батальона 228-го Карельского полка, занимали позиции в 5 километрахзападнее д.Матасы. Измотанные за день бойцы, пластами попадали на истоптанную примятую полынь. Склонившись над картой, начдив Белицкий обдумывал сложившуюся ситуацию. Было ясно, что обескровленные части комбрига Рахманова не смогут решить поставленную перед ними задачу и прорвать линию фронта белых. Решено перегруппировать полки. Понесший наибольшие потери 232-й имени Облискомзапа полк выводился в резерв в д.Петухово, где его должны были срочно пополнить, прибывшим в д.Слевное свежим пополнением. Штурм д.Матасы, возлагался на 228-й Карельский полк. В помощь ему, удар с юга должен был наносить 226-й Петроградский полк. Поскольку одной из основных причин неудач, были блестящие действия белого бронепоезда «Кондор», то для борьбы с ним, из д.Бол.Гусиное, в сторону железной дороги двинулась 2-я тяжелая батарея (61).

Действующий у станции Петухово красный 234-й Маловишерский полк, под командованием Попкова, еще накануне получил приказ наступать вдоль железной дороги. Выступив с утра 2 сентября 1919 года, красноармейцы отбили несколько атак белого 47-го Тагильско-Челябинского полка восточнее поселка Юдино и станции Петухово, после чего к вечеру заняли разъезд Сочино. Позади на станции Петухово, в резерве находился батальон 228-го Карельского полка. При поддержке бронепоезда «Кондор», белым стрелкам-тагильцам вначале удалось сбить красных и отбить обратно раз.Сочино, но подошедшая к месту боя красная 2-я Симбирская конная батарея решила исход дела. Славившийся беспромашной стрельбой наводчик Иван Алексеевич Сорокин, выдвинул орудие на прямую наводку и обстрелял бронепоезд. Снаряды упали возле путей, осколки со звоном ударили в броню. Командир бронепоезда приказал отходить, чтобы вывести стальную машину из опасной зоны. С погнутой осколками броней «Кондор» отошел назад. Лишенные его поддержки, измотанные боем стрелки 47-го Тагильско-Челябинского полка, к вечеру отошли на2,5 километраот разъезда и заняли позицию по обеим сторонам железной дороги, потеряв убитым 24-летнего стрелка Сергея Шелегова. В тот же день, летчики белого 10-го авиаотряда нанесли два штурмовых удара по станции Петухово. Дважды пролетавший над станцией белый самолет, обнаружил в пристанционном поселке скопление полковых обозов 234-го Маловишерского полка, на которые сбросил 3 бомбы. Еще 2 бомбы, летчик сбросил на железнодорожные пути. Ни воинских эшелонов, ни паровозов на станции замечено не было. В эти дни, белые летчики летали непрерывно, донося в штаб армии о ежечасно меняющейся обстановке. Благодаря им, картина боя и группировка красных становились ясны для белого командования (62).

16

16+

Фото: пулемет системы «Максим» с лентой в коробке, пулеметная лента, пулеметная коробка (снимок с сайта http://siberia.forum24.ru/).

Сильный бой, разгорелся в этот день и севернее железной дороги. Здесь, в с.Петухово, сосредоточились красные 233-й Казанский под командованием Будыхина и 227-й Владимирский полки, при поддержке 1-й Путиловской батареи. Им ставилась задача наступать на с.Белое. Встречную атаку на село, планировало и белое командование. По приказу генерала Зощенко, белые 50-й и 49-й Сибирские полки должны были наступать от южной оконечности оз.Медвежье, выйти на тракт, откуда затем атаковать с.Петухово. Одновременно, с востока должны были наносить удар части 12-й Уральской дивизии. Противники двинулись вперед, почти одновременно. С утра 2 сентября 1919 года, батальон 233-го Казанского полка, выступил из с.Петухово на северо-восток, по дороге на д.Казанцево. В гимнастерках и ботинках, с вещевыми мешками за плечами и винтовками с примкнутыми штыками, с пятиконечными звездами на фуражках, шагал в колонне бойцы. Едва отошли пару верст от села, как впереди увидели,  наступающие им навстречу, со стороны д.Каменное, белые цепи 48-го Туринского полка (140 штыков). Противники столкнулись внезапно. Хрястнув, в воздухе бухнули первые выстрелы. Пока развернувшиеся цепи, поливали друг друга огнем, часть красноармейцев двинулась южнее дороги ведущей из с.Петухово в д.Каменное, для охвата левого фланга белых. Здесь, должен был прикрывать участок 45-й Сибирско-Уральский полк. Но выяснилось, что выступив с утра со своих позиций в4 километрахзападнее д.Каменной, он уклонился левее и ушел по дороге на станции Петухово, открыв левый фланг туринцев. Сюда то и пришелся теперь главный удар красных. Легко сбивая, мелькающих то тут то там, среди деревьев всадников из эскадрона корнета Гавриленко, красноармейцы обошли левый фланг 48-го Туринского полка на 3-4 километра. Бой кипит, еще немного и небольшая горстка белых стрелков-туринцев будет окружена. Все это понимают. Понимают также, что в этом случае, вырваться из кольца более многочисленного противника, вряд ли удастся. Офицеры распределяют сектора обстрела между ротами. Обе стороны ведут сильный ружейно-пулеметный огонь. Ранен поручик Алексей Иванович Сенчугов. Пулеметная трескотня все ближе и ближе. После полутора часов боя, белый 48-й Туринский полк оставляет свою позицию и начинает отход. Отступив на4 километравосточнее с.Петухово и ликвидировав этим угрозу окружения, белый 48-й Туринский полк к вечеру отошел на свою старую позицию в2 километрахзападнее с.Горбунешное. До слуха отступающих, ветер доносил с севера треск беспорядочных винтовочных выстрелов и захлебывающихся пулеметных очередей. Стрелки хмуро молчали. Каждый думал: видно плохи дела сибиряков. Красная разведка преследовала отходящих по дороге на д.Чистое. Но для красноармейцев 233-го Казанского полка, бой еще не завершился. Едва они отбили одного противника, как с северо-востока, на с.Петухово пошли в атаку белые 49-й и 50-й Сибирские полки, при поддержке огня легкой четырехорудийной батареи. Навстречу им, из с.Петухово выступили главные силы красного 233-го Казанского полка. Бой развернулся между селом Петухово и юго-восточным берегом озера Медвежье. В широких перелесках, стонувших от шмелиного зноя, в удушье сладких высоких трав, противники столкнулись между собой. Белые стрелки-сибиряки атаковали густыми колоннами. Побросав на траву пачки патронов, красноармейцы лежа и с колена, выстрел за выстрелом, посылали навстречу наступающим. С обеих сторон гремела артиллерия, дававшая наряду с удачными разрывами шрапнели и беспорядочные большие перелеты. Вновь и вновь поднимались в атаку густые цепи белых стрелков-сибиряков. Не выдержав их быстрого натиска, красноармейцы попятились назад. При этом, телефонист А.А.Максимов, при быстром отходе товарищей, не успел снять линию. С угрозой для жизни, он остался в тылу белых, собрал провод, снял все телефоны и доставил все имущество в свой полк, где сразу же развернул новую линию. Тем временем, при отступлении, среди бойцов красной 8-й роты даже началась паника. Однако командир взвода Н.С.Сенько не растерялся. Он быстро сумел восстановить порядок и, увлекая за собой бойцов, первым бросился в контратаку на наступающего противника. На помощь из тыла подошла 4-я рота 227-го Владимирского полка. Частые дружные залпы, один за другим остановили наступающую белую лавину. Так было отбито несколько ожесточенных атак. Белые отступили и залегли. С подходом на помощь еще одной роты красноармейцев из 227-го полка, весь 233-й Казанский полк перешел в контратаку. Измотанные боем белые стрелки-сибиряки не выдержали и начали отход, попытавшись задержаться, лишь на подступах к небольшой деревушке Русаково (Болотово). Здесь, командовавший боем молодой, стройный офицер, выдвинув вперед пулеметы, стал косить наступающих красноармейцев, поражая одновременно все их цепи. Атакующие замедлились. Видя это, пулеметчик Конофей Гирлямович Гизатулин, родом из Казанской губернии и уезда, Мулышинской волости, д.Аиша, вместе с Мусой Анединовичем Шакировым, уроженцем Симбирской губернии, Курлылийского уезда, Краснасинской волости, д.Печиряно и бойцом команды конной разведки Андреем Алексеевичем Обрядовым, заметили откуда стреляет белый пулемет, огонь которого особенно сильно мешал движению красной цепи. Ползком по укрытым местам, три отважных бойца подобрались близко к позиции белого пулеметчика и во время очередной задержки в стрельбе, внезапно напали и обезоружили белый расчет, взяв в плен 3 солдат. Быстро повернув стальную машину в сторону белых, они сами открыли по ним огонь. С такой мощной поддержкой, красная цепь вновь поднялась в атаку. Их продвижению, очень способствовала крайне удачная стрельба 1-й Путиловской батареи. Ее командир Дереш, был представлен впоследствии за это к Ордену Красного Знамени, а наводчик Иван Сорокин награжден серебряными часами. Поражаемые огнем пулемета, под разрывами снарядов, белые стрелки-сибиряки оставили д.Русаково (Болотово) и следующую за ней д.Троицкое, потеряв до 130 пленных, в том числе штабс-капитана Венцко из 50-го Сибирского полка и морского офицера инженер-механика Воронина. Потери 13-й Сибирской дивизии были тяжелейшими. Буквально за 2-3 дня, в боях у дд.2-й Новогеоргиевской – Новоильинской и у с.Петухово – д.Русаково, дивизия потеряла убитыми – 5 офицеров и 107 солдат, раненными – 30 офицеров и 662 солдата, контуженными – 7 солдат, пропавшими без вести – 5 офицеров и 518 солдат. Она была фактически полностью выведена из строя и откатилась по дороге на д.Орлово, оголив все пути на восток в районе д.Казанцева. Двигаясь через ее брошенный участок, красные могли выйти прямо в тыл белой ударной Уфимской группе. Для наблюдения за этим районом, сюда были срочно направлены два взвода 12-го Уральского конного дивизиона, под командованием корнета Гавриленко. Кроме того, появившийся в небе аэроплан воздушной разведки, с тревогой донес в штаб генерала Сахарова о том, что по дороге из д.Волчье в с.Долгое, был замечен идущий красный обоз из 200 повозок, а в районе деревень Шестаково, Дроново и Утчанское видно было скопление красных войск. С западной стороны от д.Троицкое, летчик увидел стоявшие на отдыхе два кавэскадрона, а на опушке леса между деревней и оз.Буланое, в отдельных хуторах и перелесках, было замечено огромное скопление обозов до 5000 повозок и конницы. С востока от оз.Тенебег, к югу шла колонна пехоты, численностью до полка. К счастью, никто из красных командиров не догадался использовать временно образовавшийся прорыв. Их 233-й Казанский полк понес большие потери, из строя выбыл почти весь его комсостав. Тем не менее, штаб Сахарова на основании данных воздушной разведки, сделал вывод о стягивании красных сил к району Петухово и предположил, что противник попытается прорвать центр Волжской группы. Это могло сорвать весь план наступления. Линию фронта было необходимо держать что есть силы. Одновременно, Уральской группе генерала Космина приказали ускорить свое движение к железной дороге. Уже в темноте, приведя себя в порядок, полки 13-й Сибирской дивизии двинулись из д.Орлово на д.Сливное, ближе к линии фронта. Все шли тихо, соблюдая осторожность. Враг был где-то рядом. Лишь порой, кто-то спотыкался и гремела ударившись о камень винтовка. Оба красных полка остановились на ночлег в с.Петухово и д.Троицкое. Положив под головы шапку и патронташи, укрывшись шинелями, быстро заснули уставшие за день бойцы. Краски в небе потухли, потянуло холодком и сыростью. Надвинулась ночь. Повсюду зажглись словно желтые звездочки огни, заблестела серебром первая звезда (63).

За этот день, через управление коменданта 26-й дивизии прошло пленных и перебежчиков: 31 солдат из 22-го Златоустовского, 25 – из 9-го Симбирского, 21 – из 1-го Волжского, 29 – из Отдельного кадрового, 19 – из 11-го Уральского кадрового, 12 – из 1-го Ижевского, 40 – из 7-го Уральского кадрового, 14 – из 2-го Самарского, 21 – из 1-го Троицкого кадрового, 45 – из 9-го Сибирского полков, а так же 10 – из Ижевской бригады и 28 – из 1-й саперной роты. В сандив 26-й дивизии за день поступило 157 раненных (64).

17

Фото: М.Н.Тухачевский в 30-е годы (снимок с сайта http://astrotwins.narod.ru).

По мнению Эйхе, штаб 5-й красной армии, в целом верно представлял силы своего противника. Но усилившиеся на фронте армии встречные бои, командарм Тухачевский считал не началом белого наступления, а лишь попыткой противника задержать части5-й армии, с целью укрепиться на берегах Ишима. И хотя впоследствии, биографы красного маршала утверждали о разгадке и предвидении Тухачевским, плана белого командования, в реальности же, штаб армии крупно заблуждался ожидая, что основное сражение будет у него еще впередина ишимских переправах. Как вспоминал впоследствии сам Тухачевский, «прозрение» наступило во второй половине дня 3 сентября 1919 года, когда к нему на стол, лег перехваченный на участке 2-й бригады 26-й дивизии, приказ белого командования о наступлении. Это в корне изменило все планы. Стало ясно, что сильные армейские группировки противника, уже перешли к активным действиям и усилившиеся встречные бои у Дубровного и Матасов, происходят с передовыми частями ударной группы белых. Вообще, такие случаи, когда план крупной операции попадает в руки противника, почти одновременно с ее началом, чрезвычайно редки. Это была большая удача. Никаких сомнений в подлинности приказа не было. С вечера 3 сентября 1919 года, штаб 5-й армии в городе Челябинске напоминал собой растревоженный улей. Туда-сюда сновали бойкие адъютанты, стучали каблучки стенографисток, да торопливо проходили по коридорам встревоженные работники оперативного отдела.

По воспоминаниям командарма, сам он расценил планы белых, как серьезную угрозу для своей армии. В случае успеха, противник мог отбросить части 5-й армии к северу от железной дороги, отрезав их от Кургана. На срочно собранном совещании, было решено коренным образом изменить группировку сил. Новый план, предусматривал нанесение контрудара во фланг наступающим белым. Для этого, за правым флангом 26-й дивизии, было решено создать специальную ударную группу. Основу ее должны были составить, стоявшие в районе станицы Звериноголовской части красной 2-й бригады 35-й дивизии. Однако одних их, было явно недостаточно. Других же свободных частей у командарма не было. Прибытие 1-й бригады 35-й дивизии на станцию Макушино, ожидалось лишь к 6 сентября, а 1-й Петроградский кавполк, еще только грузился в вагоны в городе Челябинске. Правда, в полосе армии стояли части 5-й и 21-й дивизий, но они уже не подчинялись командарму Тухачевскому и готовились к переброске на Южный фронт. При чем, 21-я дивизия, уже отправила к этому времени 46 эшелонов, перебросив на юг большую часть своей 1-й бригады. Остановить ее движение было невозможно (65).

В этой ситуации, Михаил Николаевич принимает безпрецендентное решение. Он направляет командующему фронтом Ольдерогге телеграмму, сообщая, что им, на свой страх и риск, принято решение отменить переброску на Южный фронт частей 5-й дивизии и вновь ввести их в бой. В качестве причины, такого вопиющего вмешательства в планы верховного командования, командарм указал на поражение 26-й и 27-й дивизий. Немедленно, в 18 часов, комфронта Ольдерогге выходит на прямой провод со штабом 5-й армии. В разговоре, Тухачевский подробно разъясняет сложившееся на фронте положение, объясняет причины своего решения и просит командующего фронтом задержать отправку на юг, так же и находящихся еще на месте полков 21-й дивизии. Ольдерогге колеблется. Он решает доложить о ситуации главкому С.С.Каменеву. Чуть позже, командующий фронтом вновь вызывает Михаила Николаевича на прямой провод. По его словам, Каменев разрешил взять для участия в боях части 5-й дивизии, но с условием, чтобы по окончании операции, они были все же переброшены на другой фронт. Одновременно, Ольдерогге утвердил решение штаба 5-й армии о формировании на правом фланге ударного кулака.

В советской историографии, прочно утвердился миф о волевом решении Тухачевского, который «…в этих трудных условиях, проявил себя, как мудрый проницательный стратег…», взяв «…из резерва фронта, готовящиеся к переброске, части 5-й стрелковой дивизии», что было «…единственно верное в той обстановке решение». Однако документы свидетельствуют об обратном. Только после получения устного одобрения командующего фронтом и согласования с Главкомом, в 21 час, 3 сентября 1919 года, Михаил Николаевич отдает частям армии директиву №1420\н. Она в корне меняет весь дальнейший план операции. Главной задачей, становится сбор частей ударной группы. Для этого, частям 5-й дивизии приказано немедленно выступить из района сел Моревское, Камышное и Высокова, лежащих севернее станции Варгаши, на юг. Форсированно двигаясь через казачий поселок Кабаний, они к вечеру 6 сентября 1919 года, должны были прибыть в район поселков Богдановский и Островка. Туда же, должны были подойти через д.Исаевку, три полка  2-й бригады 35-й дивизии. Для охраны дорог, ведущих с юга в ст.Звериноголовскую, в район озер Карасор и Грамм, из Троицкого укрепрайона выдвигались два батальона 311-го полка. До их подхода, в этом районе оставались два батальона разных полков 2-й бригады 35-й дивизии. Руководить контрударом должен был штаб 5-й дивизии под командованием начдива Карпова, в подчинение которому передавались все части. Местом его базирования предполагался казачий поселок Кабаний. Во время всей этой переброски и сосредоточения полков ударной группы, части 26-й и 27-й красных дивизий, должны были решительными атаками задерживать белых по всему фронту. Поздним вечером, директива была спешно разослана в дивизии (66).

В ударную группу, должны были войти сильные, испытанные в боях части. Красная 5-я стрелковая дивизия, на 1 сентября 1919 года, насчитывала в своих рядах:

1) Штаб дивизии – 39 командиров, 272 солдата, в том числе 112 штыков.

2) 1-я стрелковая бригада (комбриг Сазонтов Андрей Яковлевич, комиссар Мочалов, начальник штаба Федоров). Штаб бригады – 4 командира, 14 делопроизводителей, 104 солдата, в том числе 55 штыков.

а\ 37-й полк (комполка Пеотровский, комиссар Саадаков)3 батальона, 9 рот, 80 командиров, 6 военных чиновников, 1746 солдат, в том числе 684 штыка, 15 пулеметов (из них 3 недействующих).

б\ 38-й полк (комполка Тельмут Эрн, комиссар Севостьянов)3 батальона, 9 рот, 86 командиров, 6 военных чиновников, 1500 человек, в том числе 579 штыков, 16 пулеметов (в том числе 6 недействующих), 1 бомбомет.

в\ 39-й полк (комполка Домолазов, комиссар Ваньцковский)3 батальона, 9 рот, 59 командиров, 7 военных чиновников, 1128 человек, в том числе 535 штыков, 16 пулеметов (в том числе 3 недействующих).

3) 3-я стрелковая бригада (комбриг Строганов Степан Кириллович, комиссар Горячкин, начальник штаба Иллейко).

а\ 43-й полк (комполка Василий Иванович Чуйков, комиссар П.С. Юсупов)3 батальона, 9 рот, 73 командира, 7 военных чиновников, 1260 человек, в том числе 598 штыков, 17 пулеметов (из них 1 недействующий), 2 бомбомета.

б\ 44-й полк (комполка Филатов, комиссар Борзов)3 батальона, 9 рот, 45 командиров, 6 военных чиновников, 737 человек, в том числе 374 штыков, 9 пулеметов (из них 2 недействующих).

в\ 45-й полк (комполка Матвеев Михаил Архипович, комиссар Шипулин Петр)3 батальона, 9 рот, 54 командира, 6 военных чиновников, 1182 человека, в том  числе 768 штыков, 13 пулеметов.

4) управление артиллерии – 3 офицера, 16 солдат.

5) 1-й легкий артиллерийский дивизион (комартдив Таланкин, комиссар Кондратьев) – 22 командира, 6 делопроизводителей, 732 солдата.

а\ 1-я легкая батарея (командир В.А.Петров, комиссар А.Е.Татаринов) – 4 трехдюймовых (76-мм) орудия.

б\ 2-я легкая батарея – 4 трехдюймовых (76-мм) орудия

в\ 3-я легкая батарея – 4 трехдюймовых (76-мм) орудия.

6) 2-й легкий артиллерийский дивизион (комартдив Крайский, комиссар Емельянов).

б\ 4-я легкая батарея –  4 трехдюймовых (76-мм) орудия.

б\ 5-я легкая батарея – 4 трехдюймовых (76-мм) орудия

в\ 6-я легкая батарея – 4 трехдюймовых (76-мм) орудия.

7) 3-й легкий артиллерийский дивизионформировался в городе Сарапуле и поселке Красный Яр (2-я легкая батарея), 31 августа 1919 года, для завершения формирования прибыл в г.Уфу.

8) Тяжелый артиллерийский дивизион – не имелся.

9) Гаубичный артиллерийский дивизион.

а\ 2-я гаубичная батарея2 сорокавосьмилинейных (122мм) орудия.

10) 1-й кавалерийский дивизион (командир С.А.Кебадзе, комиссар Кобелев), 1 конный и 1 пеший эскадроны, 10 командиров, 3 военных чиновника, 195 солдат, в том числе 48 сабель и 47 штыков.

11) 3-й кавалерийский дивизион (командир Лошаков, комиссар Танюкевич), 1 конный эскадрон, 2 командира, 77 солдат, в том числе 42 сабли.

12) рота связи при 1-й бригаде4 командира, 95 солдат.

13) рота связи при 3-й бригаде4 командира, 66 солдат.

14) Батальон связи: 1-я и 2-я роты связи – 14 командиров, 353 солдата.

Всего, в рядах дивизии насчитывалось 18 батальонов, 559 командиров, 3812 штыков, 3 эскадрона, 90 сабель, 86 пулеметов, 3 бомбомета, 6 батарей, 24 трехдюймовых  и 2 сорокавосьмилинейных орудий, а всего 10339 человек. Не менее сильной, была и другая, уже упоминавшаяся 35-я красная дивизия - 15 батальонов, 531 командир, 4692 штыка, 105 пулеметов, 6 бомбометов, 2 эскадрона, 131 сабля, 9 батарей, 14 трехдюймовых, 4 сорокавосьмилинейных, 4 шестидюймовых орудий, а всего 11561 человек (67).

Таким образом, штаб армии предполагал создать достаточно мощную группировку. Однако в реальности, силы 35-й дивизии были разбросаны на значительном расстоянии. По донесениям комиссаров, у бойцов не было шинелей и сапог, многие красноармейцы ходили раздетыми и босыми. К моменту поступления приказа, даже подлежащие переброске полки, оказались раздерганными по частям, и требовалось время, чтобы их собрать. Так, из состава 312-го полка, пять рот стояли в казачьем поселке Отряд-Алабуга, одна рота в деревне Воскресенское и еще три роты находились в станице Звериноголовской. Пять рот 310-го полка с 2-й легкой батареей, двигались из казачьего поселка Песчанка в пос.Федоровка, где со слов местных жителей якобы появились казаки. Не обнаружив здесь белых, полк повернул обратно в станицу Пресногорьковка. Еще одна рота 310-го полка находилась у озера Грамм, прикрывая идущие с юга пути. Из состава 307-го полка, одна рота стояла в станице Звериноголовской, три роты находились на зимовке Лоба, что на юго-восточном берегу озера Лоба, еще три роты были в прикрытии обоза в казачьем поселке Озерном и две роты двигались маршем из станицы Усть-Уйской в станицу Звериноголовскую. Штаб 2-й бригады, с ротой связи, 1-м отдельным кавдивизионом и комендантской командой, расположился в станице Звериноголовской. 309-й полк сосредоточился для погрузки в эшелоны на отр.Брединском, 311-й полк с 2 орудиями и кавполком Степана Разина находились в районе Кустаная. Боев и стычек с белыми, на участках полков не было (68).

Дожидавшиеся переброски части 5-й дивизии, по воспоминаниям Чуйкова, «…чтобы не тратить напрасно время, были брошены на уборку урожая. Ехать от такого урожая, с пустыми обозами, в центральные районы России, где каждый пуд зерна на строгом учете, нерасчетливо. Поэтому красноармейцы, во главе с командирами, вышли на поля и в охотку, с азартом, принялись за дело… горы зерна росли и росли на гумнах. Мы запасали хлеб не только для своих полков, но и для других частей красной армии». Чуйков не пишет, чей хлеб так азартно собирали его бойцы. Но вскоре, праздному безделью пришел конец. Поздно вечером 3 сентября 1919 года, начдив Карпов отдал приказ. С утра 4 сентября 1919 года, штаб 1-й бригады, артдивизион и рота связи должны были выступить из д.Щучье, 37-й, 38-й, 39-й полки и кавдивизион – из д.Высоково. Всем им следовало начать переброску на подводах на юг, в район с.Дундино, откуда к вечеру 5 сентября, необходимо было достичь казачьего поселка Кабаний. К вечеру 6 сентября 1919 года, все полки должны были сосредоточиться в задуманном командармом районе – поселках Богдановский и Островка. Пока части ударной группы, двигались форсированными маршами в назначенные для них районы, главной задачей для 26-й дивизии стало удержать занимаемые позиции. Это особо подчеркнул начальник штаба армии Ивасиов. В разговоре с начдивом Белицким, он дал указание «…ни в коем случае, не оставлять направление тракта, его необходимо оседлать прочно, даже при дальнейшем неуспехе» (69).

3 сентября 1919 года, началось наступление на участках белых Волжской, Уральской и Партизанской групп. Ижевская дивизия нанесла удар через казачий поселок Сенжарка на северо-запад, на дд.Бол. и Мал.Приютное. Волжская кавбригада двигалась южнее петропавловского тракта, от хут.Колдошан в тыл красным полкам у поселка Дубровное. 1-я Самарская дивизия наступала на поселок Михайловку. Одновременно, белые части на широком фронте, выходили в тыл красным, сбивая их с полосы петропавловского тракта. Так, белая 13-я Казанская дивизия, выступив из п.Новомихайловка, с боем захватила казачий поселок Кладбинку, 11-я Уральская дивизия заняла казачий поселок Новорыбинку, 7-я Уральская дивизия горных стрелков – казачий поселок Миролюбово, 2-я Оренбургская казачья бригада – станицу Пресновка. Красные полки комбрига Васильева, оказались отрезанными у казачьих поселков Сенжарка и Дубровное. К утру 4 сентября 1919 года, им удалось прорваться к с.Малоприютное, собравшись в2 километрахот него. По мнению штаба 3-й белой армии, все последние дни красные стремились прорвать центр Волжской группы, что давало прекрасную возможность отрезать их у Петухово. Командарм Сахаров, потребовал от Уральской группы энергичней развивать наступление к железной дороге (70).

Надо сказать, что несмотря на всю сложность ситуации, штаб 26-й дивизии довольно верно оценивал сложившуюся обстановку. По мнению Белицкого, состояние правого фланга дивизии было критическим. В этих условиях, чтобы парализовать, успешное наступление белыл, штаб 26-й дивизии решает в ночь с 3 на 4 сентября 1919 года, перебросить полки 1-й бригады Гайлита на правый фланг, в район с.Бол.Приютное, на помощь 2-й бригаде Васильева. Общими силами пяти полков, они должны были нанести совместный удар от линии железной дороги на юг. В случае успеха, белые части были бы сброшены с полосы петропавловского тракта в безлюдные степи. С этой целью, красный 228-й Карельский полк должен был перейти от д.Матасы к 226-му Петроградскому полку в казачий поселок Михайловку, откуда они, должны были ударить на поселок Кладбинка. Одновременно, части 2-й бригады Васильева, отступившие к с.Малоприютное, должны были наступать оттуда, на казачьи поселки Миролюбово и Новорыбинку. В изданном начдивом приказе говорилось, что «…на помощь идут крупные силы и надо, во что бы то ни стало, оказывать самое упорное сопротивление». Задуманный красными маневр, мог привести к срыву всего плана белого контрнаступления. Медлить было нельзя и белые наносят удар по местам предполагавшегося сосредоточения красных бригад (71).

18

Схема боевых действий на участке 26-й дивизии 3-5 сентября 1919 года.

В ночь, с 3 на 4 сентября 1919 года, части 7-й Уральской дивизии горных стрелков атаковали тыловые части 2-й красной бригады Васильева, стоявшие в казачьем поселке Богатое. Красные в панике бросились на с.Малоприютное. Никто и не подозревал, что сюда уже подходил с Ижевской дивизией генерал Молчанов. В час ночи, двигавшийся в авангарде 3-й Ижевский полк вошел в с.Большеприютное. Село оказалось пустым и встретило уставших бойцов настороженной тишиной. После недолгого отдыха, около трех часов утра, ижевцы выступили мимо раскинувшегося южнее села озера, стремясь выйти с юга и охватить соседнее с.Малоприютное. Именно там, со слов жителей, стояли успевшие уйти из Богатого красные обозы. Белый 2-й Ижевский полк, был двинут в наступление прямо по дороге на с.Малоприютное. Едва белые стрелки-ижевцы вышли из с.Большеприютное, как столкнулись с подходившими им навстречу колоннами штаба 2-й красной бригады, обозом и 26-м кавдивизионом. Завидев их, ижевцы стали разворачиваться в боевой порядок. В то же время, навстречу поскакал один из белых ординарцев. Солдат слишком поздно заметил свою ошибку и не успев повернуть, попал в руки красных. От него, комбриг Васильев узнал, что путь вперед уже отрезан. Не теряя времени, красные командиры повернули свою колонну обратно. Но с окраины села Малоприютное, по ним навстречу внезапно ударили выстрелы. Весь отряд остановился в замешательстве. Одновременно, с тыла, от с.Большеприютное показались атакующие белые цепи ижевцев. Как вспоминал полковник Ефимов, пока их 2-й Ижевский полк разворачивался для наступления, к нему с тыла подошли другие части. Началась безудержная атака. Даже конные повозки, включая хозяйственные, бросились вперед. Пешие стрелки бежали, подсаживались на повозки или к всадникам. Все надрывались, крича «ура!». Скачущая масса подняла огромное облако пыли. Оказавшись меж двух огней, штаб 2-й бригады Васильева и остатки 26-го кавдивизиона, во главе с комбригом и комиссаром, бросили отступавшие обозы прямо на дороге и после всего лишь нескольких выстрелов, в панике бросились бежать, обходя вкруговую атакующих и прорываясь через их тыл. При этом, один из чинов штаба, опасаясь плена, бросил у дороги орден Красного Знамени, который был найден ижевцами и доставлен начдиву Молчанову. Впечатления он не произвел – это была, на взгляд Ефимова, плохо сделанная золотая бляха с красным ромбом. В результате, брошенный на дороге обоз штаба красной 2-й бригады с канцелярией, был полностью захвачен ижевцами, кроме нескольких повозок. Найденные в нем документы, вскоре легли на стол генерала Каппеля. Выяснилось, что все последние дни, ижевцам приходилось вести бои с более чем двойными силами противника. Но главным было другое. Из захваченных документов четко было видно, что по тракту, во фланг белым, уже разворачивалась для удара свежая красная группировка силою до дивизии. Важность этой информации, невозможно было переоценить. Планы противника стали видны как на ладони. За этот прорыв красного фронта, а так же яростные бои под Дубровным и весь предшествующий безупречный боевой путь, специальным приказом командующего армией, Ижевская дивизия была представлена к награждению высшей воинской наградой – Георгиевским Знаменем. Официальный приказ о награждении, был отдан 16 сентября 1919 г. Как отметил в нем командарм: «…боевая работа ижевцев за последнюю операцию была выше всякой похвалы». Правда само знамя, было изготовлено лишь в декабре 1919 года, вышивальщицами Знаменского женского монастыря и в дивизию поступить так и не успело. Оно следовало в поезде Верховного Правителя и, было захвачено иркутскими повстанцами. В 1924 году знамя поступило в Иркутский музей революции из штаба 12-го стрелкового корпуса Забайкальского военного округа РККА, затем передано в Иркутский краеведческий музей и сейчас, находится на временном хранении в Национальном музее Удмуртской Республики им. К. Герда (г.Ижевск).

19

Рисунок: Георгиевское знамя Ижевской дивизии (рисунок с сайта: http://www.kolchakiya.narod.ru).

Остатки штаба комбрига Васильева, понеся значительные потери, проскочили на с.Теплодубровное, полностью потеряв связь со своими полками. Уцелевшая часть обозов бригады, двинулась в общем направлении на д.Большегусиное. Но как с.Малоприютное оказалось захвачено белыми? Разгадка оказалась проста. Пока 2-й Ижевский полк разворачивался для атаки вдоль дороги из с.Большеприютного, пошедшая в обход южнее озера часть дивизии, вышла раньше и атаковала с.Малоприютное с трех сторон. Стоявший здесь красный 2-й отряд особого назначения боя не принял, а пользуясь темнотой без потерь отошел. При этом особисты, бросили на произвол судьбы все стоявшие в селе обозы. Сильнее всего, пострадали стоявшие на окраине с.Малоприютного у огородов пресновские беженцы-партизаны. По воспоминаниям Попкова, их конный обоз и партизанский отряд спокойно остановились на ночлег. Перед рассветом, вверх внезапно взвилась ракета, и сразу же, по селу и спавшим обозам со всех сторон ударили пулеметные очереди. Началась паника. Вскочив на коней, одна часть пресновских партизан бросилась отходить вокруг озера. Другие, устремились вдоль изгородей огородов, где наткнувшись на преграждавшее путь озеро, повернули в переулок и выскочили на главную улицу. Она была запружена сгрудившимися обозами. Ижевцы успели установить в конце улицы пулемет, который бил без перерыва, перекрыв выезд из села и не давая выскочить обозу. Попав под одну из его пулеметных очередей, был наповал убит партизан Иван Бондарь из с.Троицкое. Гибель угрожала всему отряду. Пулеметчиков надо было немедленно ликвидировать. Внезапно, лихорадочная стрельба пулемета оборвалась. Очевидно, произошел перекос гильзы и сейчас, пулеметчики срочно устраняли эту задержку. В распоряжении партизан были буквально секунды. Вперед бросились троицкие партизаны Ямщиков Никифор, Литвин Иван, Загребельный, Григорий Попов, архангельский крестьянин Слепнев Арсентий и рождественские жители Попков А.П, Сичков Сергей Семенович. Прямо на конях, они поскакали по улице. Вот уже виден стоявший посреди дороги пулемет и пригнувшиеся к нему трое в мундирах. Увидев скачущих, один из них выбросил вперед руку с наганом. Выстрел… Мимо… Воробьем чиркнула пуля у щеки и тут же весь расчет не выдержав, стремительно бросился в разные стороны, оставив на дороге свою стальную машину. Захваченный пулемет «максим», спешно погрузили на телегу к Христану Евсельеву из с.Рождественское. В это время, из открывшихся окон крайних домов молнией ударили выстрелы. Стало ясно, что противник уже захватил окраину села. Необходимо было срочно уходить. Тем более, что из всего отряда, их осталось лишь треть. Галопом, уцелевшая часть обоза двинулась в направлении д.Серебрянное. Шли без отдыха всю ночь. Лишь на следующий день, после обеда, отступавшие внезапно наткнулись на остальную часть своего отряда. По их рассказу, те, кто бросился в обход озера, вышли на д.Подувальную, где были обстреляны с околицы деревни. Уйдя с дороги, они бросились в степь, по которой и двигались дальше. К вечеру, все уцелевшие партизаны пришли в д.Серебрянное, где захваченный пулемет сдали в одну из стоявших здесь красных частей. В с.Малоприютном, отряд Лидберга потерял более 150 человек. Из них, какая-то часть партизан погибла при захвате села белыми (72).

На рассвете, к с.Малоприютному вышел 1-й батальон 229-го Новгородского и весь 230-й Старорусский полки, бродившие без дорог и ночевавшие в лесу. Здесь, в2 километрахот села, они встретили 231-й Сводный полк. Практически вся бригада вновь собралась вместе. Не было лишь ее командира и никто не знал, где он. Общее командование принял на себя комполка Никольский. По его приказу, не доходя2 километровдо села, все три полка развернулись в цепи. Высланные вперед разведчики донесли, что село занято воинскими частями, но чьи они неизвестно. В передовой цепи двигалась 1-я рота красноармейцев 229-го Новгородского полка. По ним никто не стрелял. Когда подошли уже совсем близко к окраине, то навстречу из с.Малоприютного так же выступила пехотная цепь. Не понимая, друг перед ним или враг, командир красной роты отправил вперед 2 конных ординарцев, узнать, чья же это пехота их встречает. Едва только, два смельчака отделились от своей цепи и поскакали навстречу наступавшим, как над ними взвилось красное знамя и раздались крики:

- Товарищи, свои!

Услышав этот призыв, все как-то сразу поверили, что наконец-то вышли из окружения и с радостью бросились вперед, крича в ответ:

- Свои!

Когда между двумя линиями оставалось всего 100 сажень, навстречу красноармейцам, со стороны шедших от Малоприютного солдат, огненной вспышкой полыхнул залп, другой и открылся ураганный ружейный огонь, а с окраины села резанул пулемет. Этим внезапным огнем, много красноармейцев было сразу же убито и ранено. Остальные от неожиданности запаниковали. Даже командир полка Кокоулин растерялся. Бросив свой полк на произвол судьбы, он убежал с кинувшимися в беспорядке ротными обозами, крича при этом во все горло:

- Погоняй!

Оставшиеся без управления бойцы заметались по полю. А по ним все били и били дружные винтовочные залпы. Многие бросились бежать мимо шедшей за цепями батареи. С большим трудом, командиру 1-го батальона 231-го полка Муравьеву, начальнику пулеметной команды Петрову и комиссару Сугродову удалось остановить бойцов и заставить цепи залечь. Однако было ясно, что рукопашной схватки с наступающими белыми они не выдержат. Тем временем, по приказу командира 7-й Ленинской батареи Серебрякова, орудия были сняты с передков, развернуты и с нескольких сотен метров открыли огонь картечью. Позиция артиллеристов яростно обстреливалась ружейным огнем, но прикрываясь щитами орудий, батарейцы не останавливали стрельбу. Был ранен телефонист Иван Осипович Махнырев, уроженец Черниговской губернии, Суражского уезда, Рыжновской волости, с.Тулуковщина, пропали без вести начальник связи Дмитрий Тимофеевич Кейбас, родом из Черниговской губернии, Суражского уезда, д.Ущерпье и артиллерист Иван Устниг, из Минской губернии, Игуменского уезда, Бороницкой волости, д.Ваненши. Тем не менее, не впадая в панику, наводчик 3-го орудия Андрей Матвеевич Курбатский и наводчик 2-го орудия Иван Степанович Касеевич (?), при помощи номера 3-го орудия Салахдина Гимнастинева и номера 2-го орудия Ивана Ивановича Маскаева, посылая один снаряд за другим, меткими попаданиями рассеяли левый фланг белой цепи. Заметив это, туда, по приказу комбата Кочеткова, бросился весь 1-й батальон 229-го Новгородского полка. Сильным натиском, он прорвал фронт белых, сбил противника и очистил дорогу. За ними, ободряя бойцов, повели свои цепи левее села комбат 231-го полка Муравьев и комиссар Сугродов. Следом пошли артиллерия и обоз. Вырвавшись таким образом из кольца, красная колонна двинулась на д.Большегусиное. Вслед им, безпрерывно грохотала белая артиллерия ижевцев. Следя за появлением в перелесках мелких групп красноармейцев, ее наблюдатели переносили огонь на окружающие лесочки, не давая красным отрядам даже собраться вместе.

 20

 20+

20

Схема: место  расположения братской могилы  у села Малоприютного.

После отгремевшего боя, на поле и в лесу у с.Малоприютного, местными жителями было найдено много погибших красноармейцев и белых бойцов. Они были захоронены в одной братской могиле, вблизи дороги на п.Богатый, в1 километреот села у лесочка. Там до сих пор, стоит посреди поля безымянный крест. Но еще долго в лесу, где происходил бой, находили брошенное оружие. Здесь же в могиле, похоронены и погибшие в селе партизаны-обозники. Местная власть не спешила увековечить память погибших. В 50-х годах, малоприютские жители сами заменили истлевший деревянный крест металлическим, что возвышается над пустынным полем до сих пор.

В это же время, отбившийся от своих у п.Кладбинка, красный 2-й батальон 229-го Новгородского полка под командованием Нольмана, ведомый двумя захваченными в плен казаками, вышел к утру 4 сентября 1919 года, в окрестности с.Бол.Приютное. Здесь на дороге, в пяти километрах от села, был замечен одиноко стоявший белый обоз из нескольких повозок с продовольствием и патронами, а так же 4 кухнями. Особняком на повозке сидел офицер, как потом выяснилось – начальник хозчасти дивизии. Обнаруженный обоз взяли без единого выстрела. В плен попали 50 солдат и 1 офицер. Оказавшийся среди пленных бывший красноармеец рассказал, что это обоз Ижевской дивизии. В бинокль, комбату Нольману было видно с лошади, как белая цепь 2-го Ижевского полка, двигалась по дороге на с.Малоприютное. Впереди начинался бой - три батареи ижевцев засыпали красных шрапнелью и после недолгой перестрелки, красноармейцы начали отходить. Цейсовская оптика позволяла рассмотреть, как по дороге двигался громадный обоз ижевцев, втягиваясь вслед за войсками в село Малоприютное. Бой закончился. Пока Нольман допрашивал пленных, с тыла показались три скачущих наметом всадника. Когда они приблизились, стали заметны лампасы и погоны на плечах. Казаки! Скакавший первым громко закричал:

- Какого полка?

В ответ, по ним практически в упор ударил залп. Два казака были убиты на месте, попадав с лошадей, а третий, круто развернув коня и нахлестывая его плетью, успел ускакать. Теперь, на с.Большеприютное было двигаться нельзя. Склонившись над картой, комбат Нольман выпил тепловато-пресной воды, отер рукавом со лба капли крупного пота. Задумчиво посмотрев в убегающую даль пожелтевших полей, он тяжело вздохнул и приказал двигаться на с.Теплодубровное. Цепь красноармейцев кольцом окружила повозки и пошла вперед, прямо по непаханому полю. Спокойно жужжал над поблекшей травою мохнатый шмель. За перелесками, вдали раскинулись далекие дороги, деревни и села с колокольнями церквей. Не прошли и версту, как позади, показались преследующая казачья сотня. Вот уже, всадники развернулись в лаву и вскинув над головами сверкающую сталь клинков, с шумом и криками «ура» ринулась вперед. Казаки уже близко, несутся как бешенные. Лава стелется по полю, двумя крыльями огибает красноармейцев, заходит им во фланги. Нарастает конский топот.

- Цепь стой! – командует Нольман, и тут же – баталь-о-о-он, залп!

Словно огненным ожерельем опоясался строй. Залп вышел удачным, вся сотня разлетелась в разные стороны скрывшись в лесу.

21

Фото: отражение конной атаки (снимок из фильма «Первая Конная»)

Но комбат Нольман был опытным командиром. Воевал он давно и глядя на него, люди сразу понимали, что этот человек хватил немало горя. Даже когда он улыбался, лицо его казалось суровым. Он предупредил красноармейцев, что теперь казаки налетят одновременно со всех сторон. Так оно и вышло. Заехав лесом слева, там, где как раз двигался обоз, казаки внезапно бросились в атаку с опушки одного из перелесков. Однако обоз, в годы гражданской войны был не только снабжающий орган, но и боевой организацией, которая часто подвергалась ударам конницы. Там же обычно, располагался штаб части, а так же полевой околоток, в котором скапливалось немало легкораненых красноармейцев. Именно они, заметив выскочившую из леса группу всадников, несколькими залпами рассеяли нападавших, заставив их скрыться обратно среди деревьев. Батальон двигался дальше. Противника не было видно. Постепенно красноармейцы стали успокаиваться, решив, что атак больше не будет. Строй нарушился, тем более, что по высоким хлебам было трудно двигаться в порядке. Едва цепь распалась на отдельные кучки, как казаки выскочили мелкими группами из-за кустов со всех сторон. И вновь мчатся разгоряченные кони, сверкает сталь занесенных клинков. Но навстречу им, лихо развернув стальные машины, дружно полоснули струями свинца пулеметчики. Станичники вновь отскочили, некоторые из них, остались лежать неподвижными телами в траве. Но и патронов у идущего на прорыв батальона, уже оставалось мало. Пополнить боезапас было негде, а захваченные в белом обозе боеприпасы, уже все были розданы. Командиры приказали бойцам строго беречь патроны и зря не стрелять. Напрасно офицер, на правом фланге раскинувшейся вдоль опушки леса казачьей сотни, вертясь волчком на своей серой в яблоках лошади, в шинели с обнаженной шашкой в руке, кричал: «Вперед!». Лава не двигалась в атаку. Лошади, эти умные создания, прекрасно понимали, что означают грохочущие навстречу вспышки выстрелов и не шли вперед на залпы, поворачивая, кто куда и не слушая повода. Тогда, офицер решил действовать на психологию противника. По его команде, казаки отъехав за лес, дружно закричали «ура», создавая впечатление, что к ним на помощь подошла пехота. И действительно, заслышав этот крик красноармейцы заволновались, закричали:

- Товарищ командир, в атаку идет пехота.

Но Нольман их успокоил, заверив, что это всего лишь казаки хотят создать панику. Обоз двигался наравне с пехотой, но иногда, на узкой дороге, вынужден был уходить вперед. Заметив это, два казака отделились от сотни и бросились вперед. Пригибаясь к шее лошади, летел отчаянный станичник. Рядом, на вороном тонконогом коне – его друг и односум. С глухим  топотом ударяли о землю кованные копыта. И вдруг, прямо перед ними, на одной из подвод – пулемет. Не сдерживая коней, оба храбреца рванули прямо в когти смерти. Было видно, как, пригнувшись к стальной машине, спешно копошились трое пулеметчиков. Воробьем чиркнула пуля у щеки и на глазах у всех, срубил неумолимым ударом лихой казак вскинувшего к плечу винтовку красноармейца. Стукнувшись головой, упал тот наземь, заливая густой темной кровью придорожную траву. И в тот же миг, развернув коней, оба храбреца бросились назад, успев скрыться от вражеских пуль за окружающими дорогу деревьями. Одновременно, взятый в плен с обозом ижевский офицер, воспользовавшись боем, бросился бежать и успел скрыться в лесу. После отбитой четвертой атаки, казаки бросили преследовать. Отступающий батальон, вскоре вышел на дорогу, ведущую в с.Теплодубровное. Отдохнуть, красноармейцы остановились у хутора на дороге, в3 километрахот села. Уставшие бойцы попадали на землю прямо там, где стояли, заявив, что дальше идти не могут, так как у них от беспрерывной ходьбы ноги растерты в кровь. Сквозь просеку леса, впереди уже хорошо были видны дома. Хохлушка-хуторянка рассказала, что вчера утром село занимали красные, которые приезжали к ней за сеном. Но кто сейчас в селе она не знала. Тем временем, с тыла, со стороны с.Бол.Приютного, по с.Теплодубровному открыла огонь белая артиллерия. Решив, что своих белые обстреливать не будут, комбат Нольман направил вперед трех конных разведчиков, узнать, кто же находится в селе. Не доехав полутора километров до околицы, разведка была обстреляна стоящим на посту часовым и, не рискнув ехать на выстрелы, вернулась обратно. Кто занимает село, так и оставалось неизвестным. Матеря нерешительных разведчиков, командир Мирсков сам вскочил на коня и смело поскакал прямо на караул, не обращая внимания на выстрелы целившегося по нему часового. При приближении всадника, часовой побежал, но Мирской нагоняя его, что есть мочи кричал:

-  Товарищ стой, я тебя не трону!

Боец остановился.

- Скажи кто в селе?

- Красные.

- Какой полк?

- Особый отряд

- И мы красные!!

Часовой побежал в стоявший здесь штаб 3-й бригады, а Мирской поехал обратно, махая по дороге шапкой. Веселые, как будто и не было усталости, красноармейцы радовались, что наконец-то вышли к своим. Все тут же поднялись и довольные пошли прямо в село. Тех, кто не мог идти, посадили на повозки. Войдя в с.Теплодубровное, красноармейцы стали обедать и отдыхать, а комбат Нольман пошел к комбригу Рахманову на доклад. Погибшего во время прорыва красноармейца, похоронили за околицей села в отдельной могиле, рядом с могилой погибшего несколькими днями ранее командира полка Буренкова. К вечеру, в с.Теплодубровное стали прибывать части 3-й бригады 26-й дивизии. В полном беспорядке на запад шли обозы. На въезде в село, их встречал сотрудник штаба Иван Николаевич Никулин, который быстро приводил обозные колонны в порядок, указывал маршруты движения и освобождал дорогу для прохода артиллерии и пехоты. Прибывающие пехотные части, сразу же занимали позиции фронтом на с.Большеприютное. Отдохнувшие бойцы 2-го батальона 229-го Новгородского полка, расположились на левом фланге боевого порядка, перехватив дорогу. В 19 часов вечера, 4 сентября 1919 года, показались наступающие из с.Большеприютного цепи Ижевской дивизии. Их главный удар, при поддержке огня 1-й и 2-й легких, а так же гаубичной батарей, пришелся на правый фланг красной позиции. На левом же фланге, лишь мелькавшая порой разведка, беспокоила раскинувшиеся по полю цепи красного батальона Нольмана. После короткой перестрелки, бой на правом фланге затих так быстро, что комбат Нольман решил, что белые получив отпор отказались от атаки. Каково же было его изумление, когда взглянув на село, красноармейцы увидели скачущих по улицам всадников с тяжелыми шашками. Все в панике закричали: «Казаки! Казаки!». Выяснилось, что не предупредив оставленный батальон, весь правый фланг красных частей отошел от села и связь с ним потеряна. Батальон вновь оказался под угрозой окружения. Не растерявшись, по команде Нольмана, красноармейцы открыли залпами огонь. Было видно, как один из казаков, раскинув руки упал с коня, а остальные укрылись за домами. Ведя огонь, батальон отошел за село, где вскоре присоединился к отступавшим частям красной 3-й бригады. На ночь остановились прямо в поле, где разбили бивак. За решительные действия во время прорыва из окружения, командир 6-й роты 229-го Новгородского полка Михаил Харитонович Мякишев, был представлен к награждению Орденом Красного Знамени (73). Преследовавшие их ижевцы, заночевали в с.Теплодубровное и д.Стрельцы. По свидетельству Ефимова, несмотря на трудные марши последних дней, «…все веселы и довольны, усталости не чувствуется». Сюда же, наступая от поселка Михайловка, должна была выйти белая 1-я Самарская дивизия. Однако, ее продвижение затормозилось оборонявшимися в п.Михайловка частями красной 1-й бригады Гайлита. А потому, вечером 4 сентября 1919 года, в штаб генерала Молчанова примчался вестовой с приказом из штаба армии. Взломав сургучные печати начдив прочел, что ижевцам поручено на следующий день, 5 сентября 1919 года, помочь ликвидировать красных в районе Михайловки, после чего наступать к линии железной дороги, выходя к с.Суслово и д.Монастырское. Остальные же части белых ударных групп, продолжали свое стремительное движение, с целью окружить сражавшиеся в полосе железной дороги красные части. Белая Волжская кавбригада с 50-м Арским полком и одной легкой батареей 13-го Казанского артдивизиона, выступив 4 сентября 1919 года, с утра, из казачьего поселка Кладбинка, двинулись через казачий поселок Богатое на д.Большегусиное. Волжские кавалеристы должны были перерезать красным пути отхода. Но несмотря на ускоренный марш, они опоздали. Растрепанные остатки красных полков 2-й бригады Васильева, уже успели отойти на восток в д.Слевное. Решив все-таки догнать противника и отрезать ему пути отхода у линии железной дороги, штаб генерала Сахарова приказал Волжской кавбригаде двигаться через д.Чебаки и стремительным налетом захватить станцию Макушино. За ними, через казачий поселок Богатое в с.Большеприютное двигалась 13-я Казанская дивизия и Саткинский егерский полк (74).

На участке Уральской группы, 11-я Уральская стрелковая дивизия двигалась через казачий поселок Лапушки по дороге на с.Мартино. По плану, она должна была заночевать у озера Каменное. Но командиры не стали останавливать здесь бойцов. Все понимали, что впереди скапливается разбитый противник. Ему не надо было давать передышки, возможности привести себя в порядок. А потому, люди шагали давно скинув сапоги и распахнув мундиры. Жарко. День уже клонился к закату, а впереди еще долгий путь. Сколько уже прошли, а вокруг только одно: то лес, то степь – то лес, то степь… Песен уже не поют. Устали. Проклятое комарье облаком висит над колонной. Про голод забыли, клонит в сон. Хоть бы прилечь. Но – нельзя: марш, марш, солдат! Молча шагают люди, на губах – гнус, в ушах – комариный зуд. Винтовка тянет вниз, к земле. Марш! Марш! Марш! Через кочки и корневища катят пушки. Люди уже шатаются, но все идут, идут. Пожаром угасает день. Потно, кисло, сермяжно, табачно и хмарно сейчас в колоннах усталых солдатских тел. Ряд за рядом, взвод за взводом – вперед! Шедший в авангарде 11-й Уральский конный дивизион, к 20 часам вышел на перекресток дорог из д.Большегусиное на с.Макушино. Здесь, взору открылось незабываемое зрелище. По дороге, широкой лентой, в беспорядке, на запад катились обозы. По обочине валялись сломанные повозки, оброненные ящики, павшие кони. Все свидетельствовало о поспешном бегстве красных. На первый взгляд, отступало не менее 500 человек. Это была самая заманчивая цель для конницы – идущие в беспорядке обозы.

- В атаку-у!... – зычно крикнул командир дивизиона и выхватил шашку.

Широким наметом, солдаты-уральцы бросились вперед за своими офицерами. Но пехотное прикрытие красных не дремало. Выдвинув вперед 6 пулеметов, оно открыло яростный ружейно-пулеметный огонь. Под градом пуль, головные всадники повернули назад и веером, в полном беспорядке бросились под прикрытие спасительных деревьев. Атака сорвалась. Приведя бойцов в порядок, командиры двинули дивизион к д.Слевное. Именно туда то и спешили красные обозы. Здесь, в д.Слевное, комбриг Васильев собирал остатки своих потрепанных частей. После полудня, к деревне, по дороге из д.Большегусиное, вышли 1-й батальон 229-го Новгородского, весь 230-й Старорусский и 231-й Сводный красные полки. Беспорядочно и торопливо вливались смешавшиеся остатки красных частей в деревню. Их отход, периодическими выстрелами прикрывала артиллерия. Штаб Васильева вел сбор разрозненных частей бригады, выделяя из них всех вооруженных. Внезапно, на дороге  поднялись клубы пыли и показался стремительно мчавшийся легковой автомобиль «Форд». Это прибыл в бригаду комиссар дивизии Гончаров. Следом за ним, пришло пополнение – 400 новобранцев прибывших из запасных частей, а так же несколько разрозненных групп красноармейцев, которые были собраны комиссаром по пути и возвращены на позиции. На общем совещании, было решено занять позицию юго-восточнее с.Мартино, где держать оборону. Главное – требовалось как можно быстрее восстановить связь с полками. Вскоре, показалась первая идущая в относительном порядке строевая часть. Это оказалась 2-я рота 229-го Новгородского полка. За ней, шел и весь остальной батальон. Встретив их на окраине, комбриг дал указание занять позиции и окопаться в3 километрахот деревни. Сюда же, направили и вновь прибывших мобилизованных. Понимая, что эти бойцы еще слабо готовы к бою, командир батальона расположил их в 200 саженях позади своих позиций. Вскоре, впереди показались всадники. Это был белый 11-й Уральский конный дивизион. Посоветовавшись с офицерами, его командир решил атаковать красных. Вперед, для поддержки атаки огнем, был выдвинут пулемет. Подтянув подпруги у коней и проверив, легко ли шашки выскакивают из ножен, бойцы приготовились. Раздалась команда:

- По коням, садись!

Эскадроны стали выстраиваться в двухшереножном развернутом строю. Командир дивизиона выехал на уставную дистанцию вперед, повернулся в седле и указывая в сторону деревни, скомандовал:

- Эскадрон в атаку! Шашки вон! Рысью! Марш!

Его большой гнедой конь сразу же поднялся в свободную рысь. Сверкнули шашки и 200 всадников двинулись вслед за ним. Со стороны красной позиции по ним затакали довольно редкие пока выстрелы. Пройдя рысью полпути, комдив перевел дивизион в намет. Но, несмотря на неожиданность нападения с тыла, красноармейцы не растерялись. Под командованием комбата Муравьев и комиссара Сугродова, цепь 1-го батальона 229-го Новгородского полка развернулась назад и подпустив атакующих ближе открыла огонь залпами. Первым упал вырвавшийся вперед на каракоровом коне боец-уралец. Пуля пробила патронташ и вошла прямо в сердце. Это была его пуля. Следом за ним,  в строю, то там, то здесь, стали падать лошади и валиться с них люди. Не выдержав огня, конные в панике отхлынули назад, бросив на поле выдвинутый вперед для поддержки атаки, пулемет системы «кольт». Бросившись к нему, красноармейцы захватили и сам пулемет, а так же взяли в плен оставшихся на поле 5 раненных оренбургских казаков. Участь этих пленных была печальной. В белых газетах, был опубликован рапорт командира одной из казачьих сотен об их судьбе:

«…я с сотней прибыл в д.Заболотное Лисьевской волости, где от жителей узнал, что в ней расстреляны красными пять оренбургских казаков: урядник Лаврентий Воронин, казаки Михаил Храмцев, Константин Воронин, Виталий Канашев, Александр Заплатин. Трупы были сброшены в яму и зарыты навозом. Могила была найдена и раскопана, на трупах обнаружены раны огнестрельные, колотые и рубленные, два трупа раздеты, невдалеке от могилы, в луже крови, найдена часть черепа с мозгами Константина Воронина. По словам жителей это сделали красноармейцы 229-го полка, трупы были отправлены в с.Макушино для погребения».

Узнав, что противник уже близко и атакует, штаб 2-й бригады оставил деревню, а сосредоточившиеся у нее 1-й батальон 229-го Новгородского, 230-й Старорусский и 231-й Сводный полки окопались в километре южнее ее. Впрочем, по донесению командования, эти «…части настроены панически и не могут оказать сопротивление». По соседству, через с.Мартино, выходили из окружения уцелевшие обозы и отряд пресновских партизан Лидберга. Сотни груженых подвод тащились выбивающимися из сил лошадьми по корявой дороге. Войска перемешались с беженцами, и часто солдат тащил на себе сундук с пожитками, а босая крестьянка несла на плече ружье. Изредка, откуда-то издалека, раскатываясь гулким эхом, ахал снаряд и испуганные лошади, шарахаясь в стороны, выламывали оглобли. Не задерживаясь в с.Мартино, партизаны-пресновцы двинулись по дороге на д.Серебрянное. А за ними, по опустевшему черному проселку, к с.Мартино уже двигалась кучка всадников в забрызганных грязью шинелях.  Выглянувшим в окон крестьянам, бросились в глаза ярко-синие лампасы на галифе и погоны на плечах. Это был белый разъезд из 18 казаков и 1 офицера. Направление на с.Мартино, необходимо было срочно прикрыть и комбриг Васильев, направил сюда единственную сохранившую боеспособность часть – 2-й отряд особого назначения. В него включили 70 красноармейцев разбежавшихся из своих полков, а так же крестьян-повстанцев ушедших от белых. Получив свободные винтовки, они спокойно, без лишних слов осматривали их внимательными взглядами старых служак, начисто протирали тряпками и смазывали коровьим маслом. Уверенно закладывали обоймы. Сюда же направили и остатки 26-го кавдивизиона, прикрывшего правый фланг обороняющихся. Еще правее их, в д.Моховое, стояли два эскадрона 2-го (66-го) Петроградского кавполка с 2 пулеметами. К вечеру, вдали послышались одиночные выстрелы и очереди из пулемета. Вскоре, уже совсем близко затакали винтовки сторожевого охранения. Сон как рукой сняло. Бойцы спешно дожевывали еду, подтягивали подпруги и проверяли, у кого, сколько патронов осталось. Над деревней раздались мощные звуки боевого призыва. Штаб-трубач, напрягая всю силу легких, подавал сигнал «Тревога!» А по поскотине, развернувшись в цепи, в атаку на д.Моховое, уже шагали белые стрелки 43-го Верхнеуральского полка. Внезапно, навстречу им, из-за крайних домов деревни, показались несколько всадников, а вслед за ними и голова кавалерийской колонны. Завидев идущие в атаку белые цепи, ехавший впереди командир красного полка Петунников стремительно вытащил клинок. Свистнув, блеснула сталь. Раздумывать было некогда.

- Шашки вон… К бою!

Над полем, зазвенел сигнал кавалерийской атаки. Заслышав знакомые звуки трубы, всадники словно полетели вперед, на лету перестраивая свои ряды для сокрушительного натиска сплошной сомкнутой стеной. Однако их противник был опытный. Выдвинув вперед пулеметы, белые стрелки-верхнеуральцы ударили разом так, что впереди атакующих, волнами заходила высохшая от солнца полынь. Безжалостный свинец выл, ухал, свистел, жалил зло и беспощадно. Не вытерпев, красные кавалеристы приостановились, заметались по полю, а потом хлынули беспорядочным потоком назад. Преследуя их, вдогонку пошли три сотни Отдельного оренбургского казачьего дивизиона. Не задерживаясь, красноармейцы проскакали д.Моховик и бросились по дороге на д.Покровку. Казаки преследовали их по пятам до самых покровских домов. Не решившись на заморенных конях атаковать деревню, они рассыпались лавой и открыли огонь по ней с южной и юго-восточной стороны. Под этим обстрелом, оставив д.Покровку, 2-й (66-й) Петроградский кавполк стал отступать по дороге на с.Большекурейное. Преследователи наконец-то отстали. Когда с очередного бугра, вдали открылось село, навстречу конной колонне выехали всадники. Это оказался, отошедший сюда из с.Мартино 26-й кавдивизион. Соединившись, обе части стали отходить в с.Лопатки. Здесь, собирались все разбитые части и находился отдел снабжения дивизии. По донесению коменданта обозов 2-го разряда 26-й дивизии, первыми в с.Лопатки, с эскадроном 2-го Петроградского кавполка, прибыли беженцы из местностей занятых казаками. Среди них было около 100 человек вооруженных крестьян, но почти без патронов к винтовкам. Беженский обоз сразу же направили дальше к станцию Лебяжье. За ними, подошли еще два эскадрона 2-го (66-го) Петроградского кавполка и 26-й кавдивизион, а так же прибежали крестьяне из д.Привольной, которую заняли казаки. Тем временем, красный 2-й отряд особого назначения продолжал занимать позиции у с.Мартино. Его правый фланг, первоначально прикрывал 26-й кавдивизион. Внезапно, со стороны д.Покровка, показались наступающие цепи белого 41-го Уральского полка. Чтобы задержать выходящего в тыл противника, его обстрелял и атаковал 26-й кавдивизион. Однако ворваться в гущу наступавших белых стрелков-уральцев, так и не удалось. Навстречу рассыпавшимся в лаву красным конникам, резануло длинными очередями и шарахнувшись прочь, бойцы отошли под защиту деревьев. После этого, никому ничего не сообщив, весь 26-й кавдивизион снялся с правого фланга и ушел на с.Большекурейное. Через оставленный им участок, белый 41-й Уральский полк атакой ворвался в с.Мартино. Обнаружив выходящего ему в тыл противника, красный 2-й отряд особого назначения снялся с позиции и начал отход на д.Серебрянное. В эти дни, в нем были ранены красноармейцы Ступин Николай, Карачурин Омирзян, Безштанников Никифор. Подходя к ней, наткнулись на заставу 230-го Старорусского полка. Красноармейцы повскакивали разом, лязгая затворами. Пропуска оказались разными и поднятые по тревоги красноармейцы едва не открыли огонь по своим. С большим трудом недоразумение разъяснилось. К полуночи, из с.Мартино в сторону д.Слевное, уже выдвигался  белый 44-й Кустанайский полк.

22

Рисунок: возможный вариант погон 41-го Уральского полка (с сайта www.kolchakiya.narod.ru).

Полки 7-й Уральской горнострелковой дивизии, после удачного захвата казачьего поселка Богатое, выступили днем: одной колонной по дороге на с.Большегусиное, а другой – мимо озера Арлаколь. К вечеру они без боя заняли с.Большегусиное. На участке Партизанской группы, следовавший в авангарде 2-й Оренбургский казачий полк, выйдя утром 4 сентября 1919 года из станицы Пресновской, без боя прошел казачий поселок Казанка и к вечеру достиг д.Привольное, выслав одну из полусотен на казачий поселок Усердное. Остальные части группы, сосредоточились у казачьего поселка Островка, с задачей прикрывать петропавловский тракт с запада. Именно оттуда, судя по захваченным документам штаба 2-й бригады 26-й дивизии, следовало ожидать подхода новых красных частей (75).

Ожидавшийся подход по тракту свежих красных полков, очень тревожил белое командование. Для уточнения обстановки, 4 сентября 1919 года, штаб генерала Сахарова направил для обследования этого района, один из самолетов своего 10-го авиаотряда. В кабине аэроплана сидели два летчика в кожаных куртках с погонами на плечах. Пилоты пролетели над п.Новорыбинкой и у озера Арлаколь, где летчик заметил отходивший в северо-западном направлении, громадный красный обоз пресновских партизан, всего до 800 повозок. Несмотря на открытый по нему бешенный огонь, летчики облетели колонну, сбросив одну бомбу и выпустив две обоймы из пулемета. Обозники в панике рассыпались на полверсты во все стороны. На другой день, 5 сентября 1919 года, район тракта вновь обследовала воздушная разведка. Летчик заметил подходящий к с.Большеприютному белый обоз ижевцев из 60 повозок, на берегу озера с юго-востока от села – стоявший пехотный полк с обозом из 150 повозок, в самом селе – до роты пехоты, а по дороге на с.Теплодубровное – двигающийся примерно на 100 повозках еще один пехотный полк. Пролетая над дер.Стрельцы, пилот обнаружил в леске между озером и дорогой на п.Михайловское, с востока от деревни, стоявшую там красную батарею, которая обстреляла его самолет. В 3-4 километрахот д.Стрельцы, на восток, были замечены пустые окопы для обороны в сторону д.Матасы. Замеченные с воздуха красные части, были полками красной 1-й бригады комбрига Гайлита. После отхода разбитых частей 2-й бригады из полосы петропавловского тракта, на правом фланге 5-й армии, оказался красный 226-й Петроградский полк, выдвинутый в казачий поселок Михайловку. На них наступали части белой 1-й Самарской дивизии. С утра 4 сентября 1919 года, под их натиском, остававшиеся в поселке две роты 226-го полка, после боя отошли, остановившись в 2-3 километрахсевернее с.Теплодубровного по дороге на пос.Юдино (Петухово). Потеря п.Михайловки, делала невозможным весь план задуманного начдивом Белицким красного контрудара на юг. Поселок необходимо было срочно возвращать. Для этого, от д.Матасы вернулись обратно высланные туда на помощь две роты 226-го Петроградского полка, а так же подошел весь 228-й Карельский полк с 3-й Ржевско-Новгородской батареей. В 7 часов утра, три роты красноармейцев 226-го Петроградского и развернувшийся слева от них 228-й Карельский полк, при поддержке огня 3-й и 6-й батарей, с боем заняли обратно п.Михайловку. Однако, почти тут же, пришло известие, что белыми в их тылу уже занято с.Большеприютное. Кроме того, выяснилось, что дравшиеся севернее, в полосе железной дороги, части 3-й бригады Рахманова, уже отошли на запад, ничего не сообщив о своем отступлении. Теперь, вся 1-я бригада оказалась в окружении. Оценив обстановку, комбриг Гайлит дал приказ, срочно оставить п.Михайловку и отходить на с.Теплодубровное и с.Большеприютное. Сложное положение, в каком оказались его бригада, прекрасно понимал и штаб генерала Сахарова. Белый командарм спешно готовил операцию по уничтожению оказавшихся в п.Михайловке красных полков. Для этого, с юга на поселок должна была наступать 1-я Самарская дивизия. С севера, совместным ударом, ее должны были поддержать 3-я Симбирская и 12-я Уральская дивизии. Не дожидаясь, пока приготовленный для них капкан захлопнется, красные 226-й Петроградский и 228-й Карельский полки, в 16 часов оставили п.Михайловку и двинулись отступать по дороге на с.Теплодубровное. Ночь, бойцы провели встав биваком в лесу, недалеко от села. С их отходом, вечером 4 сентября 1919 года, казачий поселок Михайловка, был без боя занят частями белой 1-й Самарской дивизии, которые тут же стали выдвигаться дальше на северо-запад, к станции Петухово (76).

Уже в первые дни белого наступления, к вечеру 3 сентября 1919 года, правый фланг красной 26-й дивизии фактически перестал существовать. Сильно потрепанные красные полки выходили из окружения, линия фронта была прорвана, а относительную боеспособность сохранил лишь 2-й отряд особого назначения. Таким образом, поставленные белым командованием первоначальные цели были достигнуты. Это был крупный успех белых. Несмотря на то, что уничтожить полки бригады Васильева так и не удалось, в целом «…2-я бригада, уже не представляла, серьезной боевой силы». Причиной такого поражения, по мнению Эйхе, была ошибка комбрига Васильева, слабо прикрывшего правый фланг своей бригады. Проанализировав обстановку, Генрих Христофорович указал, что выделение для прикрытия фланга целой бригады, всего лишь одного стрелкового батальона, было формальной мерой и не обеспечивало реальное выполнение задачи. Столкнувшись с обходной группой белых, батальон отскочил на север, оголив фланг частей комбрига Васильева. Вину в случившемся, Эйхе возлагал и на штаб 26-й дивизии. Он писал: «…лишь после того, как удар был противником нанесен и полки 2-й бригады, оставшись без руководства, оказались отрезанными от тыла. Командование дивизией, предпринимает меры, стремясь спешным перемещением, ведущих бои 1-й и 3-й бригад, создать группировку, которая должна нанести с севера, фланговый удар обходной группе белых…Этот контрманевр, не мог быть выполнен, так как 1-яи 3-я бригады, сами испытывали сильнейшее давление». По мнению Эйхе, в той обстановке начдив Белицкий принял неверные тактические решения. Он стремился разбить противника, ударом с фронта, частями переброшенной сюда 1-й бригады раньше, чем скажется наступление врага во фланг дивизии, хотя отражать следовало, прежде всего фланговый удар. При этом, говоря о тактических ошибках, Эйхе умалчивает о том, что у Белицкого, не говоря уже про комбрига Васильева, абсолютно не имелось свободных сил для надежного прикрытия своего правого фланга. Все имевшиеся полки были задействованы в боях. Однако, такие силы были в распоряжении командарма Тухачевского, но об этом Эйхе в своей работе не упоминает.

Сам Тухачевский считал, что силы его армии, были ослаблены выводом в резерв целого ряда частей, а так же измотаны длительным непрерывным наступлением. Кроме того, эффективность их действий, якобы была снижена из-за неверных стратегических решений штаба Восточного фронта. Следует вникнуть в сутьразногласий, которые, по мнению Тухачевского, сыграли решающую роль в неудаче первого наступления войск 5-й красной армии на Петропавловск. Без карты здесь не обойтись. Как и ко многим другим сибирским городам, к Петропавловску вели железнодорожная линия (Курган—Петропавловск) и тракт (Звериноголовская—Петропавловск), которые клином сходились у городских стен. Тухачевский считал необходимым, наносить главный удар вдоль полосы петропавловского тракта. Командующий красным Восточным фронтом Ольдерогге, требовал главные силы двинуть вдоль железнодорожной линии. Как позднее утверждал Тухачевский, все было сделано в соответствии с требованиями штаба фронта. Но, во-первых, прослеживая день за днем, ход наступления красных дивизий, мы видим, что в период с 21 по 25-29 августа 1919 года, основные силы 5-й армии – 26-я и 27-я дивизии, – свое наступление развернули южнее от железной дороги. Причем 26-я дивизия, двигалась практически по тракту, а 27-я дивизия, резко повернув к железнодорожной магистрали на середине прогона Курган — Петропавловск, пересекла ее и продвинулась глубоко на северо-восток, в район села Частоозерское. Вдоль железной дороги, от г.Кургана до станции Варгаши, какое-то время наступала лишь 5-я дивизия неполного состава. Таким образом, главный удар фактически наносился между железной дорогой и петропавловским трактом, что обеспечивало победу в результате постоянного охвата фланга отступающих белых войск. Во-вторых: суть разыгравшихся событий заключалась вовсе не в том, по какому направлению двигались главные силы красных, а во внезапном и мощном наступлении белой ударной группы с юга, чье сосредоточение не было замечено ни штабом фронта, ни штабом армии, а направление удара – не прикрыто имевшимися в тылу частями 35-й дивизии. Именно этот удар, спутал все планы наступавших, а штаб Тухачевского, остававшийся все это время в Челябинске, более чем за400 километров от линии фронта, просто физически не успевал оперативно вмешаться и руководить сражением своих войск (77).

23

Но самым страшным для штаба 5-й армии, было то, что к моменту краха правого фланга 26-й дивизии, части красной ударной группы, были еще абсолютно не готовы для контрудара. Они даже не успели занять, предназначенные для контрнаступления районы. Ведь их сосредоточение намечалось лишь к 6 сентября, в то время как линия фронта 26-й дивизии рухнула тремя днями ранее. В результате, 4 сентября 1919 года части 5-й дивизии, еще только двигались походным порядком от линии железной дороги в район дд.Дундино, Казенная и Яровая. На участке 35-й дивизии, красный 310-й полк с 2-й легкой батареей, выступил из пос.Федоровка в ст.Пресногорьковка. 312-й полк, оставив две роты у озера Грамм, для охраны дороги от казачьего поселка Песчанка на ст.Арык-балыкскую, а так же оставив одну роту охранять ст.Звериноголовскую и одну роту в прикрытии обозов 2-го разряда, с оставшимися пятью ротами двигался из казачьего пос.Отряд-Алабуга в ст.Пресногорьковку. За ним, из ст.Звериноголовской шел 307-й полк. Другие части 35-й дивизии, находились еще дальше от линии фронта. Так, 309-й полк со штабом 1-й бригады, штабом 35-й дивизии, 3-й батареей 1-го легкого артдивизиона и 2-й конной батареей, погрузившись в вагоны у разъезда Брединский, медленно двигался по железной дороге на станцию Макушино. Два батальона 311-го полка, с командой конной разведки и взводом 1-й легкой батареи, выступили походным маршем из Кустаная на ст.Усть-Уйскую (78).

Таким образом, весь район между станицами Пресновка до Пресногорьковка, к утру 4 сентября 1919 года, был открыт для удара белых. Захватив инициативу на тракте, белые войска получили прекрасный шанс для прорыва казачьей конницы в тыл противнику. Выйдя из ст.Пресновка на север, казаки легко могли занять важнейшие волостные центры в тылу 5-й армии, перерезав пути отхода на запад красным войскам. Понимая это, военный министр барон Будберг, вечером 4 сентября 1919 года с тревогой записал в своем дневнике: «…где же конный корпус, ему давно пора проявить свое решительное значение…». А где же были, в тот момент, сибирские казаки? По свидетельству сибирского казачьего офицера Е.М.Красноусова, их 2-я Сибирская казачья батарея, лишь 30 августа 1919 года выступила из станицы Новой под Омском, для погрузки в эшелоны на станцию Омск-Товарный. Когда батарейцы прибыли в Петропавловск точно не известно, вероятнее всего 3 сентября 1919 года. При этом, из воспоминаний Красноусова выясняется, что весь корпус ожидал их прибытия, стоя в бездействии в районе Петропавловска. Впрочем, и сам штаб корпуса, только 30 августа 1919 года отбыл из Омска к своим частям. Вероятно, и батарея, и штаб корпуса следовали вместе. Таким образом, к моменту, когда удар конного корпуса, мог бы иметь наибольшее значение, его части еще стояли в районе Петропавловска. Не ясно, по какой причине штаб корпуса и артиллерия, так поздно прибыли к своим частям. Однако в результате, конные части к началу наступления, даже не были развернуты в исходных районах. Узнав, что «…наступление начато, не дожидаясь не то что развертывания, а даже сбора частей конного корпуса…», по его собственному признанию, военный министр барон Будберг – «ужаснулся». В своем «Дневнике», он записал: «…не хочется даже верить в возможность столь чудовищной оплошности… отказываюсь понимать поведение Дитерихса, как мог допустить этого Андогский, который позванию профессора военной академии, обязан понимать, что значит подготовка к операции и удачное для нее развертывание» (79).

Оценка данная Будбергом полностью верна. Достигнутый белыми войсками успех на правом фланге, при всей его внешней эффектности, носил все же частный характер. Основные силы 26-й дивизии, хоть и в расстроенном состоянии, но все же уцелели и сумели прорваться из окружения. Как отмечал тот же Будберг, «…армия красных уходит вовремя, тех мелких трофеев, которые неизбежны при истреблении целых частей нет, какие-то частичные успехи есть, но они покупаются, непомерно дорогой ценой выматывания последних сил». Лишь сильная конница, могла превратить частный успех на правом фланге 5-й армии, в ее полный разгром. Если бы в этот момент, в созданный ижевцами прорыв, был введен Войсковой Сибирский казачий корпус, победа армии генерала Сахарова была бы обеспечена. Конному рейду, благоприятствовала и сама местность. По оценке Будберга, здесь шли «… степи, богатые продовольствием и фуражом, представляющие раздолье для широкого конного рейда…». С утра 4 сентября 1919 года, наступило наиболее удобное время для конного удара. Правый фланг 26-й дивизии был разгромлен и его остатки, какое-то время просто не могли надежно прикрыть все дороги, позволяющие белой коннице выйти в тыл 5-й армии. Находившиеся же в тылу части красной ударной группы, были еще далеко от линии фронта и не смогли бы успеть к месту прорыва. Но именно в этот момент, крупной конной силы в распоряжении белого командования и не оказалось. Имевшаяся в распоряжении конница, была разбросана отдельными полками и бригадами по всему фронту, а Войсковой Сибирский казачий корпус находился в тылу, в районе Петропавловска, в 2-3 переходах от линии фронта. Это был крах всего плана наступления. Блестящая возможность, созданная ижевцами, так и не была использована. После этого, сразу же можно было считать, что вся операция ничего не даст, кроме некоторого выигрыша времени, купленного изматыванием сил собственной армии. Был упущен последний и единственный шанс на победу белого движения.           В результате, не имея возможности использовать сложившийся благоприятный момент, генерал Сахаров, 4 сентября 1919 года, отдал приказ своей армии развивать наступление в сторону железной дороги, с целью завершить окружение красных полков. Ничего другого в этой ситуации и не оставалось делать (80).

Пока развивались эти драматические события на правом фланге красной 5-й армии, в полосе железной дороги продолжались ожесточенные бои. Согласно приказу комбрига Гайлита, чей штаб находился в дер.Стрельцы, с утра 3 сентября 1919 года, 228-й Карельский полк под командованием Бородоносенко, вместе с 3-й Ржевско-Новгородской батареей, должен был наступать с юга на д.Матасы. Ему на помощь, из п.Михайловки, выдвигались две роты 226-го Петроградского полка с 1 орудием 6-й батареи. Их задачей, было произвести демонстрацию в северо-восточном направлении, отвлекая на себя внимание противника и обеспечивая наступление карельцев с юга. С фронта, сменив отводимый в тыл 232-й полк, на д.Матасы должен был наступать 227-й Владимирский полк, под командованием Кузнецова, при поддержке огня 1-й и 2-й тяжелых батарей. Ночь со 2 на 3 сентября 1919 года на участке бригады прошла спокойно. Части белых 12-й Уральской и 3-й Симбирской дивизий, занимали позиции в2 километрахзападнее дд.Горбунешная и Матасы. Утро выдалось тихое. Лишь редкая перестрелка с красными разъездами, порой нарушала тишину. В6 километрахзападнее д.Матасы стоял дожидаясь смены 232-й имени Облискомзапа полк и два батальона 228-го Карельского полка. На рассвете показались идущие им на смену красноармейцы 227-го Владимирского полка. Несмотря на то, что их полк выступил из села Петухово в 5 часов утра, он не успел к назначенному времени занять исходные позиции, сорвав начало атаки. Ожидая их, бойцы 232-го полка даже вышли на исходные для атаки рубежи в4 километрахюжнее д.Матасы. Две подошедшие роты 226-го Петроградского полка с 1 орудием 6-й батареи, обошли деревню с юга и остановились в километре восточнее д.Матасы, где обстреляли казачий пост и окопались ведя незначительную перестрелку. Наконец подошел 227-й Владимирский полк. Сдав ему позиции, 232-й имени Облискомзапа полк ушел на станцию Петухово. При этом у д.Горушка, казачий разъезд поймал 3 отставших от своего полка красноармейцев-владимирцев, едущих на подводе. Со слов пленных, стало известно о перегруппировке красных частей. Значит, вот-вот должно было начаться новое наступление на д.Матасы. И оно не заставило себя ждать. Около 9 часов утра, красный батальон 227-го Владимирского полка атаковал деревню. Он был встречен, покатившимися по всему фронту, резкими голосами пулеметов и грохотом орудий. Наступавший красный батальон не выдержал этого огня и откатился назад. В бою был ранен командир одной из красных рот Алексей Трупов. Но это была лишь первая проба сил, своего рода разведка боем. После полудня, огонь по обороне белых у д.Матасы открыли красная 3-я Ржевско-Новгородская, а так же 2-я тяжелая батареи. Послышался зловещий свист и вой прорезавших воздух снарядов. Над линией белой обороны, расцвели белые цветы шрапнели, поднялись в воздух фонтаны черной земли. Затем, в3 километрахот д.Матасы, по дороге из с.Теплодубровное, показались рассыпавшиеся по полю цепи красного 227-го Владимирского полка. Частый огонь ведут по ним белые стрелки-симбирцы, но знают, что не удержат врага. Одна надежда на пулеметы. От случайной пули, в деревне погибает 14-летний мальчик Прокоп, сын матасинского крестьянина Николая Кузьмича Хапунова. В это время пришли известия, что красный 228-й Карельский полк, не встречая сопротивления обходит д.Матасы с юга и наступает на северо-восток, на д.Гришинскую. Этим маневром, он охватывал левый фланг обороняющихся белых и угрожал им выходом в тыл. Противостоять этому движению было нечем. Все части 3-й Симбирской дивизии уже были введены в бой. По команде начдива Подрядчика, 3-й Симбирский артдивизион перенес весь свой огонь на идущих в обход красных, стремясь хоть немного задержать их движение. Однако еще южнее, показались две роты красного 226-го Петроградского полка. Чтобы не оказаться в полном окружении, начдив Подрядчик приказал своим полкам оставить д.Матасы и отходить к линии железной дороги. Там, окутанный клубами выпускаемого пара, стоял не раз их выручавший белый бронепоезд «Кондор». Открыв тяжелые двери, выпрыгнули из душного, раскаленного полуденным солнцем броневагона несколько человек. На плечах у них, как влитые лежали погоны. Офицеры, забравшись на орудийную башню, стали оглядывать в бинокли раскинувшееся впереди поле. Пронзительно свистнул паровоз.

- Пора! – надевая фуражку, сказал самый старший из командиров.

Все снова спешно спустились в броневую щель. Приоткрылись смотровые люки. Крутанув ручку прикованного к железному столику телефона, командир кому-то вполголоса приказал:

- Все по местам, приготовиться к открытию огня!

Взглянув еще раз в бинокль, офицер заметил, как передовая цепь красных, вышла уже за деревню. Она медленно теснила отступающих перед ней белых стрелков-симбирцев к линии железной дороги, подавляя их огнем. Первые пристрелочные уже подали в башни с элеватора, дальномер отрубил дистанцию. Промычал ревун и прогремел первый залп. Бронепоезд вздрогнул и попятился на тормозах. Постепенно, развивая огонь до ураганного, «Кондор» прикрыл отступавшие полки 3-й Симбирской дивизии. Однако д.Матасы, вновь, уже в который раз, была оставлена. Часть красноармейцев сразу же стала ее укреплять и рыть окопы восточнее деревни, готовя ее к обороне. Одновременно, из-за отхода белых стрелков-симбирцев, оборонявшийся у д.Горушка 47-й Тагильско-Челябинский полк, так же начал охватываться красными с левого фланга. Под угрозой окружения, он был вынужден оставить свои позиции и начать отход к д.Гришинская. К вечеру, бой шел уже в2 километрахзападнее д.Гришинской. Казалось победа одержана. В то же время, из-за осложнившейся обстановки у казачьего поселка Михайловка, комбриг Гайлит приказал 228-му Карельскому полку остановить наступление и вместе с 3-й Ржевско-Новгородской батареей, двигаться на юг, на помощь 226-му Петроградскому полку. К ночи, оставив д.Гришинскую, части 3-й Симбирской дивизии и левый фланг 47-го Тагильско-Челябинского полка, заняли позиции в километре восточнее нее. Севернее их, от южной окраины д.Каменное, фронтом на юго-запад, перекрывая дорогу из д.Матасы в д.Каменное, занимал позицию белый 45-й Урало-Сибирский полк. Цепи красноармейцев расположились по опушке леса северо-восточнее д.Горушка. Их поддерживала огнем, вставшая на позиции 2-я тяжелая батарея. После непрерывных четырехдневных боев, деревня Матасы была наконец-то красными взята. В этот день, в бою погиб оренбургский казак Петр Григорьевич Полетаев, из станицы Полетаевой Челябинского уезда. 

24

Фото: братская могила у д.Матасы.

Давно прошли те годы… Напоминанием о них, служит лишь безымянная братская могила, на возвышающемся в степи кургане, в километре западнее д.Матасы в окружении озер. Но память людская не сохранила для нас, ни имена погибших, ни даже их количество. По рассказам местных жителей, к которым впрочем, нужно относится с известной долей сомнения, в ней захоронено 32 красноармейца, а так же комиссар Кузьма Еремеевич Васильев и местный житель Михаил Дмитриевич Бударов. В 1970-х гг. на могиле был установлен металлический обелиск, окруженный оградой, снятой с церкви в Матасах. Белая 3-я Симбирская дивизия, в этих ожесточенных боях под д.Матасы, с 1 по 6 сентября 1919 года, потеряла убитыми 10 солдат, раненными – 9 офицеров и 138 солдат, пропавшими без вести –  4 офицера и 1 солдат. Погибшие с честью за Родину, эти белые стрелки-волжане уже не вернулись назад. Вдали от любимой Волги, лежат их кости. И лишь ветерок колышет полевые цветы, на заброшенных, стертых временем могилах. Да преклоняет, под дуновением ветра, над еле заметными холмиками, свою голову седой степной ковыль (81).

На линии железной дороги, окопавшийся у раз.Сочино, красный 234-й Маловишерский полк под командованием Попкова, должен был в этот день наступать, согласно приказа, «…вдоль железной дороги, имея зрительную связь с 227-м полком у д.Матасы и 233-м полком у д.Русаковская(Болотная)». В его резерве на станции Петухово, стоял батальон 228-го Карельского полка. Впрочем, особой активности красноармейцы-маловишерцы не проявляли. Показавшийся над раз.Сочино белый самолет, отметил отсутствие какого-либо движения на станции и скопившиеся обозы красных в селе Петухово, в которые было брошено 2 бомбы. Около полудня, 5-я Тверская батарея открыла огонь по позициям 47-го Тагильско-Челябинского полка у д.Горушка(6 километров восточнее стан.Петухово, ныне не существует). Вскоре, в атаку двинулись красные цепи 234-го Маловишерского полка. Без особого труда, они заняли д.Горушка. Белый 47-й Тагильско-Челябинский полк отошел к д.Гришинское. Однако, дальнейшее продвижение красноармейцев вперед оказалось невозможно – из-за перелеска показался белый бронепоезд «Кондор». Дым из трубы паровоза лентой оттягивало назад, часто-часто дергались локти его шатунов – все в раскаленном паре и золотых искрах огня. Осатенело неслись мимо шпалы, в грохоте стелились под колесами рельсы. Круто разгоняются, поворачиваясь по журчащему кругу подшипников барбета, две крытые листовой броней орудийные башни. Пальцы орудий нетерпеливо проткнули голубизну неба. И вот уже в оптике наводки, разгоняя штурвал прицела, гнусаво промычал ревун залпа. Треснуло, будто под облаками распороли гигантский кусок парусины. Комендоры дернули на себя замки и желтые унитары, дымно воняя стукнулись о бронированный настил, яростно выжженные изнутри пироксилином. Стальная смерть унеслась навстречу наступающим красным цепям. Тук! – из элеватора уже выставилась узкая мордочка свежего снаряда. Снимают стакан и теперь эту морду не тронь – взорвется… Перед позицией «Кондора» красноармейцы 234-го Маловишерского полка остановились в7 километрах восточнее станции Петухово. В бою был ранен наблюдатель 5-й Тверской батареи Василий Давидович Григорьев, уроженец Алтайской губернии, Каменского уезда, д.Кочково и пропал без вести номер Нил Юфимович Гачев, родом из Тверской губернии, Беженского уезда, д.Иваново.

Севернее железной дороги, красный 233-й Казанский полк под командованием Будыхина, при поддержке 4-й Смоленской батареи, занимал позиции у д.Русаковская (Болотная), что в5 километрахвосточнее с.Петухово. С утра, красноармейцы вели перестрелку с белой конницей, появившейся в километре восточнее д.Русаковской. Одна из их рот, была выслана на южную окраину оз.Медвежье. Ее задачей было обеспечить левый фланг. Рота прошла по восточному берегу и обошла белый 51-й Сибирский полк, заставив его отойти на2 километравосточнее перекрестка дорог из д.Орлово в д.Троицкое и из д.Новоильинское в д.Сливная. На помощь белым стрелкам-сибирякам, был направлен 30-й Сибирский Чернореченский полк. С его подходом, белые части должны были перейти в наступление. Таким образом, к исходу 3 сентября 1919 года, части 3-й бригады Рахманова достигли линии своего наибольшего продвижения в полосе железной дороги. Этот успех, дался неимоверно дорогой ценой. Понес громадные потери и фактически выбыл на какое-то время из строя 232-й имени Облискомзапа полк. За день, частями 26-й дивизии были взяты пленные: 5 солдат из отдельной телеграфной роты, 1 – из 3-го Сибирского полка, 1 – из 11-го армейского корпуса, 1 – из 3-го Ставропольского полка, 1 – из 25-го Екатеринбургского полка, 2 – из 49-го Казанского полка, 56 – из Саткинского егерского полка, 6 – из 8-го, 6 – из 2-го, 15 – из 5-го, 7 – из 11-го, 7 – из 14-го Сибирских казачьих полков, 9 – из отдельной саперной роты, 78 – из 49-го Сибирского полка, 59 – из 51-го Сибирского полка, 1 – из 45-го Сибирско-Уральского полка, 68 – из 50-го Сибирского полка, 8 – из 47-го Тагильско-Челябинского полка, 13 мобилизованных, но еще не влитых в свои части. В сандив 26-й дивизии, 3 сентября 1919 года поступило 230 раненных (82).

На следующий день, 4 сентября 1919 года, части 12-й Уральской и 3-й Симбирской дивизий получили приказ восстановить утраченное накануне положение. При этом, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк и полки 3-й Симбирской дивизии должны были наносить удар вдоль линии железной дороги на д.Матасы. Правый фланг наступающих, было приказано обеспечивать 45-му Урало-Сибирскому полку. Севернее линии железной дороги, 48-й Туринский полк должен был сдерживать продвижение красных на восток, по линии от д.Матасы до д.Слевное. В резерве начдива Бангерского в д.Мураш, находился 46-й Исетско-Златоустовский полк. Все ожидали боя и боя решительного. Однако, осознав маштаб обхода своего правого фланга, части красной 26-й дивизии, в этот день, на всем своем фронте бросились назад. Они начали отход, стремясь не попасть в окружение. К утру 4 сентября 1919 года, красный 234-й Маловишерский полк сам оставил свои позиции у раз.Сочино и отошел к пос.Юдино (Петухово), 233-й Казанский полк оставил д.Троицкое и отступил к с.Петухово, а 232-й имени Облискомзапа полк, встал уступом за левым флангом у д.Березово, для поддержания связи с частями 27-й дивизии. При этом, 227-й Владимирский полк находившийся у д.Матасы, даже не был предупрежден об этом отходе. Буквально случайно, направленный ночью в поиск, начальник его конной разведки Алексей Михайлович Мокрушин с 7 красноармейцами, внезапно обнаружил отход соседей почти на20 километрови уже начавшееся движение белых в образовавшийся прорыв. Стоявший на левом фланге 2-й батальон 227-го полка, даже открыл огонь по показавшейся неприятельской кавалерии, сдерживая ее продвижение. Пораженный этим внезапным известием, командир 227-го Владимирского полка Кузнецов, приказал своим бойцам срочно сниматься с занимаемой позиции. Полк выступил из д.Матасы по дороге на пос.Юдино, так как дорога на с.Теплодубровное, уже была перерезана появившейся конницей противника. Показавшийся вскоре белый аэроплан, заметил отходящий от д.Матасы полковой обоз до 250 повозок и три группы пехоты, идущие за ним в беспорядке. Заложив вираж, летчик атаковал врага, сбросив в обоз 1 бомбу и выпустив 1 обойму из пулемета. Было видно, как внизу возникло замешательство, обозники стали разбегаться в разные стороны. К вечеру, свернув на с.Теплодубровное, 227-й Владимирский полк вышел на позиции в4 километрахсевернее села. Сюда же, из д.Большегусиное подошел отставший полковой обоз. Со слов подводчиков, они вырвались из селения, уже под обстрелом подходивших к нему белых. Стало ясно, что противник начал окружение бригады. К вечеру, артиллерия белых открыла огонь по цепям 227-го полка. Ответить ей было нечем, так как в находившейся при полку 1-й тяжелой батарее не было снарядов. А тем временем, к с.Теплодубровному по дороге из казачьего поселка Михайловка, стали подтягиваться красные 226-й Петроградский и 228-й Карельский полки.

25

Фото: боеприпасы к 3-дюймовой (76-мм) полевой скорострельной пушке обр.1902г (слева направо) –

а\ боевой патрон с пулевой шрапнелью с 22-секундной дистанционной трубкой двойного действия(марки 22П). Гильза латунная полевая обр.1900г. Вес патрона 9 кг, вес шрапнели 6,5кг;

б\ боевой патрон с фугасной (тротиловой) гранатой длиной в 4,12 калибра с взрывателем ЗГТ. Гильза – латунная полевая обр.1900г. Вес патрона 9 кг, вес гранаты 6,4кг;

в\ боевой патрон с зажигательным сегментом снарядом системы Погребнякова-Стефановича с 22-секундной дистанционной трубкой двойного действия (марки 22П). Гильза латунная полевая обр.1900г. Вес патрона 7кг, вес снаряда 4,7кг. (снимок с сайта http://siberia.forum24.ru/).

Пока красные полки отходили, части 3-й Симбирской дивизии не встретив сопротивления, заняли обратно д.Матасы. Здесь, их нагнал приказ оказать поддержку соседям и уничтожить красных в казачьем поселке Михайловка. Эту же задачу, поставили и 12-й Уральской дивизии, чей левофланговый 47-й Тагильско-Челябинский полк, уже занял после полудня д.Горушку. Выполняя распоряжение, начдив Подрядчик направил один из своих полков на п.Михайловку, а остальными частями продолжил наступать на стан.Петухово. Выдвинувшаяся вперед разведка Челябинской сотни, нашла по дороге к раз.Сочино брошенную телегу с 4 ящиками пулеметных лент, 2 пустыми ящиками и 3 винтовками. По железной дороге, наступавших поддерживали белый бронепоезд «Кондор», а так же, только что подошедший к линии фронта, новый белый бронепоезд «Забияка». Он состоял из трех полувагонов и был вооружен 2 трехдюймовыми орудиями и 6 пулеметами. Два паровоза, включенные в середину бронесоставов, мощно толкали «Кондора» и «Забияку» вперед, время от времени подвывая сиренами. Сурово прощупывали пространство четыре пушки. В люках, укрытые чехлами, спокойно дремали остроносые настороженные пулеметы. У пос.Юдино (Петухово), был обнаружен занявший позиции красный 234-й Маловишерский полк. Оба бронированных гиганта открыли по нему огонь. Их поддержала и вставшая на позиции полевая тяжелая артиллерия. При этом обстреле, в пос.Юдино снаряды снесли пожарную вышку, разрушили потолок в здании двухклассного училища и в трех местах сбили карниз храма. Человеческих жертв не было, так как все население пряталось по погребам. Вскоре после начала обстрела, занявшие оборону красноармейцы увидели движущуюся на горизонте кавалерию. Она шла шагом по-эскадронно, строго держа интервалы. Построив роты, командиры скомандовали:

- По кавалерии прицел… пли!

Выстрелили как один, заставив пытавшиеся атаковать эскадроны откатиться назад. Однако, надо было отступать и дальше. Оставив под артиллерийским обстрелом позиции, красный 234-й Маловишерский полк отошел на1 километрзападнее пос.Юдино (Петухово). К вечеру, взорвав в двух местах линию железной дороги, красноармейцы отошли к дер.Новоберезово, где и окопались. Преследующие их полки белой 12-й Уральской дивизии, к ночи остановились в1 километревосточнее стан.Петухово, а белая 3-я Симбирская дивизия раскинула свой бивак у оз.Горькое. На следующий день, они должны были овладеть станией Петухово и д.Юдино (Петухово), после чего развивать свое наступление на раз.Ворокосово.

Севернее железной дороги, белые так же с утра 4 сентября 1919 года, перешли всеми силами в наступление. Их 50-й и 51-й Сибирские полки, стали наступать от перекрестка дорог Орловское-Троицкое и Новоильинское-Сливное на д.Троицкое, а 49-й Сибирский полк двигался в резерве за левым флангом 51-го полка. На левом фланге, из д.Новоильинское, по восточному берегу оз.Медвежье, наступал прибывший к ним на помощь 30-й Сибирский Чернореченский полк, с двумя ротами егерей. После короткой перестрелки, белые стрелки-сибиряки заняли дд.Троицкая и Русаковская. Выяснилось, что занимавший здесь позиции красный 233-й Казанский полк уже успел отойти на запад. Одновременно, белый 45-й Урало-Сибирский полк двигался севернее железной дороги, а 48-й Туринский полк наступал из д.Горбунешное на с.Петухово. С утра, две роты белых стрелков-туринцев, развернувшись в цепь начали наступать на арьергард 233-го Казанского полка у д.Казанцевское. С боем красноармейцы отошли к с.Петухово. Преследуя их, разъезд 12-го Уральского конного дивизиона из 20 сабель подъехал к с.Петухово, но обстрелянный красными заставами, ушел обратно в сторону д.Казанцевское. В полдень, части белой 13-й Сибирской дивизии густыми цепями, при поддержке огня 3 орудий, начали наступать на обороняющийся у с.Петухово красный 233-й Казанский полк. Со стороны д.Казанцевское их атаку поддерживал 48-й Туринский полк. Перебежками двигались вперед стрелки. Навстречу им пылили дымки выстрелов. Отбив две атаки, красный 233-й Казанский полк снялся с позиции и с боем начал отходить на д.Староберезово, где занял позицию в 5-6 километрахвосточнее деревни и окопался. С ним вместе, отступил и находящийся в резерве 232-й имени Облискомзапа полк. Штаб 3-й бригады Рахманова остановился в д.Обезьяновке (Ясные Зори). Заняв с боем с.Петухово, белый начдив Зощенко сосредоточил здесь все свои силы, выставив 30-й Сибирский Чернореченский полк на позиции по западной окраине села. Белый 45-й Урало-Сибирский полк, остановился на ночь на позиции севернее д.Горушка. В сандив 26-й дивизии, 4 сентября 1919 года поступило 7 контуженных и 128 раненных (83).

5 сентября 1919 года, стал решающим днем белого наступления. В разговоре с командующим фронтом Ольдерогге, в этот день командарм Тухачевский признал – «…мы сейчас так близки от поражения, что не ввести в дело 21-ю дивизию, почти равносильно решению отступить до Урала… чтобы не потерпеть поражение, необходимо все наличные силы двинуть в бой. Резерв ни к чему не нужен после поражения, а потому, я настойчиво прошу передать мне сейчас же 21-ю дивизию». Командующий фронтом пытался успокоить командарма подчеркивая, что «…частичную неудачу 26-й дивизии нельзя признать как поражение, но если Главком разрешит оставить 21-ю дивизию, то я оставляю ее в своем резерве». К вечеру, такое разрешение было получено. Правда, к этому времени, части дивизии уже успели отправить на запад всю 1-ю Бирскую бригаду. Тем не менее, было решено «…временно использовать части 21-й дивизии, еще не перевезенные, которые должны быть переброшены в район станции Лебяжье, где поступят в резерв фронта и должны быть введены в дело, лишь при исключительной обстановке с разрешения комфронта». Вечером 5 сентября 1919 года, штаб 2-й бригады 21-й дивизии, получил приказ готовить свои полки к переброске на станцию Варгаши. Уже на следующий день, полки выступили из района станции Чумляк. В свою очередь, стремясь хоть как-то усилить ударные группы, генерал Сахаров приказал выделить из Партизанской группы все три Оренбургских казачьих пластунских батальона и влить их в стрелковые части. При этом, 2-й Оренбургский казачий пластунский батальон, в количестве около 600 человек, был включен в 44-й Кустанайский полк, составив в нем 1-й и 3-й батальоны. 3-й Оренбургский казачий пластунский батальон, в количестве около 800 человек, был разделен на две части и влит в 41-й Уральский полк, составив в нем 3-й батальон, а так же в 42-й Троицкий полк, составив в нем 2-й батальон. 1-й Оренбургский казачий пластунский батальон, в количестве около 300 штыков, был влит в 27-й Камышловско-Оровайский полк, составив в нем 3-й батальон и конную разведку полка. Правда, по свидетельству офицеров, особой силы пластуны стрелковым частям не добавили. В большинстве своем пожилые по возрасту, они просто физически не могли выдерживать все тяготы боев и походов. Хотя по донесению армейской контрразведки, казаки проявляли в боях «…особенную стойкость» (84).

Между тем, пока белые фактически бездействовали, пропуская наиболее удобное для конного рейда время, 4 и 5 сентября 1919 года происходил спешный сбор частей красной ударной группы. Командиры 2-й бригады 35-й дивизии проявили в этом завидную энергию. Мобилизовав у населения подводы, они ускоренно двинули вперед свои части, выполнив за два дня трудный большой переход. К вечеру 5 сентября 1919 года, их части уже подходили к казачьему поселку Кабаний. В это же время, 309-й полк со штабом 1-й бригады, штабом 35-й дивизии, 3-й батареей 1-го легкого артдивизиона и 2-й конной батареей, погрузившись в вагоны у разъезда Брединский, двигался по железной дороге на стан.Макушино. Движение частей задерживалось. Раздраженный этим командарм Тухачевский, срочной телеграммой потребовал производить переброску частей 35-й дивизии «…вне всякой очереди, с преимуществом перед 21-й дивизией». Два батальона 311-го полка с командой конной разведки и взводом 1-й легкой батареи, шли походным порядком из Кустаная. 6 сентября 1919 года они прошли станицу Усть-уйскую и должны были сменить части 312-го полка, чьи 2 роты охраняли дорогу от казачьего поселка Песчанка на станицу Арык-балык, расположившись у озер Грамм и Карасор, еще 1 рота охраняла станицу Звериноголовскую, а 1 рота прикрывала обозы 2 разряда (85). За будничными строками движения полков, скрывался огромный, внешне невидимый труд их командиров. В этих форсированных маршах, больше всего забот было у взводных. Так вечером, после 30-40 километрового марша, надо суметь накормить людей и пристроить их на постой. Перед тем, как отпустить бойцов на отдых, надо заставить их расседлать и накормить лошадей, вычистить свое оружие. Перед сном расставить караулы у коновязей и у хаты, где вповалку на полу укладываются подчиненные. И посмотри еще, разулись ли ребята, повесили ли портянки на просушку. Ночью, командир взвода встает несколько раз проверить и сменить посты, будит смену. А на рассвете, дневальный уже трясет его, за полчаса до подъема. Прежде чем играть побудку, надо приказать дневальному принести несколько ведер с водой. Будишь ребят и заставляешь каждого вымыть ноги, прежде чем навертывать высохшие за ночь портянки: тогда ноги меньше преют и мозоли не так скоро натрешь. А в это время, хозяйка, по твоей просьбе, уже варит огромный чугун картошки в мундире: надо же чем-то накормить ребят перед походом.

Части красной 5-й дивизии, к вечеру 5 сентября 1919 года достигли: 37-й полк – деревня Грачева (Успенка), 38-й полк – деревня Казенная, 39-й полк – деревня Батырево, 43-й, 44-й, 45-й полки – деревня Чулошная. Со слов крестьян, разъезды казаков находились впереди, в казачьем поселке Усердное. Этот переход, полкам 5-й дивизии дался очень нелегко. Движение их сильно затруднялось усталостью и измором лошадей, которые прошли за день по 60-70 километров. Между тем, штаб армии требовал от начдива Карпова ускорить темп движения его частей. В разговоре по прямому проводу, начальник штаба 5-й армии Ивасиов пояснял, что основная идея наступления дивизии – это удар в левый фланг обходной группы белых. Поэтому, требуется стремительная быстрота, что бы выиграть фланговое положение по отношению к белым. По мнению Тухачевского, части 35-й и 5-й дивизий, в нарушение планов командования, затянули подготовку к наступлению на два-три дня, да к тому же приказ, об их сосредоточении был перехвачен белыми, что привело к исчезновению фактора внезапности. Однако по оценке Эйхе, сосредоточение полков ударной группы и не могло быть реально закончено раньше чем к 6 сентября 1919 года. Кстати, именно этот срок и указывался в приказах штаба армии. И полки его не нарушили, мобилизовав у населения все имеющиеся подводы и предприняв максимум усилий, для выполнения точно в срок приказа командарма. Проблема состояла в том, что пока части красной группировки сосредотачивались, ударные группы белых уже активно действовали три дня (86).

Устойчивость линии фронта 26-й дивизии, зависела в эти дни, от ситуации на ее правом фланге, где сражались потрепанные части комбрига Васильева. Перешедший вечером из д.Баксары в с.Бол.Кривинское, штаб начдива Белицкого, всеми силами пытался задержать свои отступающие части и выстроить заново линию фронта. Комиссар дивизии приказал комбригам предупредить полки, о том, что будет расстрелян каждый пятый боец, за бегство подразделения перед конницей белых. По воспоминаниям Гончарова, на позиции выдвигалось все, что только могло быть собрано и вооружено. Комбригу Васильеву, была поставлена задача удерживать дд.Слевное и Мартино. Правее, командир 2-го Петроградского кавполка Петунников, должен был установить связь с полками ударной группы на тракте. Именно на них то, и пришелся основной удар, наступавших с юга частей белой Уральской группы. По планам белого командования, ее 11-я Уральская дивизия, должна была двигаться через д.Пеган на д.Золотое, а 7-я Уральская дивизия горных стрелков – через д.Сетово на д.Зеленая. Уже ночью, передовые конные части обеих уральских дивизий, должны были выйти в район станции Макушино, сел Бол.Кривинское и Головное. С левого фланга, движение Уральской группы прикрывал 2-й Оренбургский казачий полк, выдвигавшийся из д.Привольное в с.Большекурейное. Остальные силы Партизанской группы вели разведку по тракту, вплоть до ст.Пресногорьковки, откуда по донесениям казачьих разведок, уже появились передовые части 35-й красной дивизии. Выполняя приказ, с утра 5 сентября 1919 года, белые 42-й Троицкий и 43-й Верхнеуральский полки, с гаубичной батареей 48-линейных орудий, выступили из д.Моховик по дороге через д.Покровка на с.Большекурейное. В предрассветной темноте, ехали впереди колонны офицеры. За ними шли слитые воедино стрелковые подразделения, холод штыков и тепло жарких человеческих тел. Шли. Цок-цок – звенели подковы. Мерно качались тонкие лезвия. К вечеру, колонна белых заняла д.Пеган. Одновременно с утра, другая часть дивизии – белый 44-й Кустанайский полк, выступил из с.Мартино. Удар наносился на д.Слевное, где сосредоточились части 2-й красной бригады Васильева. Красным командирам в бинокли было видно, как далеко с юго-востока, из-за леса выползли подводы. Остановились. С них попрыгали на землю люди, построились в цепь и двигулись вперед по ровному полю, к еще спавшей утренним сном деревне. А здесь, по окраине, уже раскинулись красноармейцы. До 2000 обороняющихся, при двух орудиях, насчитали в том бою белые офицеры. Молчит околица, затаила дыхание и ждет. Зубцами частого гребня игольчатых штыков встопорщилась насыпь спешно выкопанных за ночь окопов. Белые все ближе. И вдруг, оглушительный треск красных пулеметов заглушил стрекотавших на поле кузнечиков. Будто стальные бичи заполосовали ковыльную грудь степи. Залегли белые стрелки, ни вперед – ни назад. А в это время, от окраины д.Слевное, уже бросились на них в контратаку красноармейцы, стремясь охватить правый фланг. Не выдержав, весь белый 44-й Кустанайский полк начал откатываться назад. Вот и опушка леса. Офицеры спешно приводят в порядок свои роты. Атаку надо повторять. Поддерживая своих, открывают огонь две батареи 11-го Уральского артдивизиона и два 6-дюймовых орудия Отдельной тяжелой батареи 1-го тяжелого артдивизиона особого назначения (ТАОН). Над позицией красных появились белые облака шрапнельных разрывов. Махровыми снежно-белыми цветами, расцветают они в небесной синиве. Стрелкам ставят задачу – достигнуть околицы деревни и завершить разгром противника с удобной позиции. В широко раскинувшимся поле, командирам как на ладони виден каждый стрелок в цепи.

- На дистанцию пятьдесят шагов! Перебежками по-ротно! – передают по цепи приказание.

Поднялась первая рота, перебежала на пятьдесят шагов и залегла. Следующая. И она перебежала. Третья поднялась. Долгим, бесконечно долгим кажется продвижение рот. И не все достигают нового рубежа. Свинцовым дождем ружейно-пулеметного огня, обливает цепи густая щетина обросших над окопами штыков. Но в чем дело? Почему остановились стрелки-кустанайцы и вновь стали отходить? Видно, что-то неладное творится впереди. И точно – с левого фланга бегут, грозя охватом, вновь перешедшие в контратаку красные цепи. Впереди них, колышется по ветру красный флаг. Вторая атака также не удается. В этом бою погибает один из командиров батальонов, убито и ранено 14-15 солдат-кустанайцев. Отступив и рассыпавшись по опушке леса, стрелки ведут перестрелку. Всем ясно, что ударом в лоб успеха не добиться. Необходим маневр. Тогда, начдив Круглевский на ходу меняет весь план атаки. Белый 41-й Уральский полк уходит в обход справа и выходит на дорогу, ведущую из д.Серебрянное в д.Пеган. Развернувшись в цепи, белые стрелки-уральцы атакуют с запада д.Серебрянное. Занимавший ее красный 2-й отряд особого назначения, не принимая серьезного боя отходит к д.Слевное. Одновременно с востока, на звуки боя подходит прославленный белый 25-й Екатеринбургский имени Адмирала Колчака полк горных стрелков. Его командир полковник Гуляев, сразу же решает помочь соседям. Третья атака начинается одновременно. 44-й Кустанайский полк наступает по прежнему с юго-востока, 41-й Уральский полк – с запада, а 25-й Екатеринбургский полк атакует с востока. В резерве начдива Круглевского в д.Мал.Мартино остается лишь 11-й Уральский егерский батальон. Начинается бой.

- Полк, вперед!

Поднялись одна за другой роты и двинулись. Бой разгорался. Слышно было как рвались шрапнели и гранаты, трещали пулеметы, доносились выстрелы из винтовок. Красные держаться упорно. В атаке уже ранено 3 офицера-екатеринбужца. И в это время, с севера, отрезая красным последний путь отхода на д.Чебаки, начал выходить белый 26-й Шадринский полк. Обнаружив это, красные полки Васильева, спешно снялись с позиции и бросив д.Слевное, начали с боем отходить в лес на северо-запад от нее. Они были совершенно растрепаны и понесли большие потери. Собравшись и приведя себя в порядок, красноармейцы начали отступать на д.Сетово. Белая 7-я Уральская дивизия горных стрелков преследует их, развивая наступление на д.Чебаки.

26

Рисунок: погоны офицеров, стрелка и фельдфебеля 25-го Екатеринбургского Адмирала Колчака полка горных стрелков (реконструкция – А.Каревского, с сайта http://www.kolchakiya.narod.ru).

Впереди двигались обозы отступавшей красной 2-й бригады. За ними следом, в арьергарде шли остальные красные полки. У д.Гренадеры, обозы внезапно наткнулись на две казачьи сотни. Обоз – самая желанная цель для конницы. Подходившая к деревне лента подвод, вдруг увидела, как с околицы деревни, из-за домов, показались всадники размахивающие над головами обнаженными шашками. Но и обоз в те годы, недаром был еще и боевым подразделением. Не растерявшись, все имеющие винтовки начали стрелять настречу приближающейся казачьей лаве. И та не выдержала этого беспорядочно огня. Казаки отхлынули, а затем и вовсе отошли из деревни. В свою очередь, красный 231-й Сводный полк у д.Мал.Умрешево, внезапно натолкнулся на выставленное по ее окраине сторожевое охранение. Часовые повскакивали клацая затворами. Разгорелась даже небольшая перестрелка, но быстро выяснилось, что деревню занимают свои – отошедший сюда 232-й имени Облискомзапа полк. А тем временем, развивая наступление, белый 44-й Кустанайский полк, при поддержке огня двух 6-дюймовых орудий 1-й Отдельной тяжелой батареи 1-го ТАОН и батреи из 2 траншейных орудий, атаковал д.Сетово. Удар пришелся на стоявший здесь 1-й батальон 229-го Новгородского полка (80 штыков), занимавший позицию юго-восточнее деревни. На помощь ему, были направлены 50 бойцов 2-го отряда особого назначения. Артиллерийским огнем, удалось немного задержать наступающих белых стрелков. Одновременно, выступив из д.Мал.Умрешево, красный 231-й Сводный полк атаковал наступавших белых в левый фланг. Под угрозой охвата, белый 44-й Кустанайский полк начал отступать. Однако, после нескольких часов боя, в 231-м полку у бойцов стали заканчиваться патроны, был ранен полковой комиссар Морозов и на его место назначен Голиков. По приказу командира, красноармейцы остановили свое наступление и начали отходить на д.Требушинное. Там, уже находились 230-й Старорусский полк и 2-й отряд особого назначения, отступившие от д.Слевное. Погода под вечер испортилась, шел дождь, всюду была грязь и до костей пронизывал холодный северный ветер. Мелкий частый дождик, постепенно проникал струйками воды за воротник, влага пропитывала обувь и одежду. С большим трудом, в темноте, 231-й Сводный полк дошел до д.Требушинное. Люди падали от усталости и командиры приказали устраиваться на отдых. В укрытии натянули походную коновязь, распрягли лошадей, дали им корм. Разожгли костры, согрели чай и консервы. Поужинали, и все, кроме часовых и патрулей, улеглись прямо на холодной земле. Одежда была еще влажной, но усталость оказалась сильнее озноба. Съежившись, прижавшись теснее друг к другу, люди заснули. Бодрствовал лишь штаб бригады. Подсчет потерь просто ужасал. Во всей бригаде оставалось около 300 штыков, не хватало патронов и снарядов. Сильно пострадала и конница. Остатки 26-го кавалерийского дивизиона и два эскадрона 2-го Петроградского кавполка, сосредоточились в с.Лопатки. Они были совершенно разбиты переходами и разведками. Состояние коней было таковым, что от утомления, случилось даже два случая падежа лошадей. Там же в с.Лопатки, стоял и 3-й отряд особого назначения. Правда, имелось около 400 человек прибывшего пополнения, еще не влитых в полки. Их наконец-то вооружили, выдали винтовки, патронные сумки, патронташи, фляги для воды. Новобранцы впервые почувствовали перед собой горячее дыхание фронта. Новенькие, смазанные маслом винтовки с воронеными стволами, отливающие латунным блеском обоймы патронов, вызвали у бойцов бурю восторга. Новобранцев поставили держать оборону у с.Лисье. Для них, был введен жесткий распорядок дня. Молодежь, еще не державшая в руках оружия изучала винтовку, разбирала и собирала затворы. Потом приступили к стрельбе по мишеням. Всем хотелось научиться искусно переползать от укрытия к укрытию, маскироваться. Ведь от этого зависела их жизнь, в первом же бою. А то что он скоро будет, уже никто не сомневался. Спать легли у костров, подложив под головы свои вещевые мешки и укрывшись шинелями. Где находилась, оставшаяся в тылу у белых 1-я бригада Гайлита, было неизвестно. Многие, ее уже похоронили. Так, дивизионные интенданты даже списали 1-ю бригаду с довольствия. Еще никогда 26-я красная дивизия, не была в таком растрепанном состоянии. Теперь, фактически необходимо было выстраивать новый фронт против белых. А в штабе белого начдива генерала Круглевского, так же шел подсчет, только не потерь, а трофеев. Всех захваченных пленных торопливо сортировали. Коммунисты, командиры и добровольцы отводились в сторону. Их заперли в крепкую деревянную баню и поставили часового. На рассвете, на окраине у кладбища у д.Слевное, перед отделением комендантского взвода, хмуро опустив головы, встала первая группа. Холодно и твердо прозвучали слова роковой команды. Раздался залп. И до сих пор, на кладбище д.Слевное лежит поросший мхом старый серый камень, как немой указатель той страшной трагедии. Он венчает собой страшное место братской могилы. Сколько там похоронено красных бойцов и командиров точно не известно. Впрочем, по местным преданиям, одному из казнимых, удалось вырваться и под пулями, убежать босиком в сторону с.Бол.Гусиного (87).

На участке красной 3-й бригады Рахманова, в полосе железной дороги, к утру 5 сентября 1919 года, 234-й Маловишерский полк занимал позиции у д.Новоберезово. Красный 233-й Казанский полк, занимал оборону в6 километрахзападнее д.Новоберезово и5 километрахюжнее д.Анатольевская, прикрывая линию железной дороги и направление на д.Староберезово. Потрепанный в боях 232-й имени Облискомзапа полк, встал в резерв в д.Анатольевская, укрепляя этот фланг. Штаб комбрига Рахманова, из д.Обезьяновка (Ясные Зори) переходил в с.Макушино. Ночь с 4 на 5 сентября 1919 года прошла спокойно. На рассвете, белые продолжили свое наступление. Вскоре, следовавший в авангарде белый 47-й Тагильско-Челябинский полк подошел к станции Петухово. В лучах утреннего солнца, станция и вокзал выглядели пустыми и даже как-то осиротевшими. Отгудели, словно прощаясь, паровозы последнего ушедшего на запад поезда. Настороженно озираясь, цепь белых стрелков-тагильцев прошла мимо станционных построек. Подскакавшая разведка доложила, что железнодорожный мостик в2 километрахвосточнее станции взорван. В5 километрахзападнее станции, с восточной стороны от д.Новоберезово, в наскоро вырытых окопах залегла цепь оставленного здесь в прикрытие, батальона красноармейцев из 234-го Маловишерского полка с 3 пулеметами. Они лежали по линии поскотины. Вышедшая на красных казачья лава Челябинской сотни дала несколько залпов, после чего стала наблюдать издалека за намерениями красных.

27

Схема боевых действий составленная одним из участников событий.

В полдень, на помощь казакам, к д.Новоберезово подошел белый 47-й Тагильско-Челябинский полк. Рассыпавшись в цепь так, чтобы видеть друг друга, стрелки передернули затворы, досылая в винтовки патроны. Потихоньку, не разговаривая, двинулись вперед. Красные оказали им упорное сопротивление, при поддежке огня двух трехдюймовых орудия. Не ложась, под градом пуль, осколков и рвущейся шрапнели, белые стрелки-тагильцы и челябинские казаки шли вперед. Кто хоть один лишь раз вел такое наступление, тот хорошо знает все напряжение бойца, всю отвагу, которую он должен иметь. В этот день, в бою погиб местный 47-летний крестьянин Василий Андреевич Ризов из д.Староберезово. Не выдержав натиска, красный 234-й Маловишерский полк оставил д.Новоберезово и начал отход на д.Монастырское. Его арьергардный батальон, с 4 пулеметами и 2 орудиями, а так же взводом конницы, отступил в сторону в д.Каравашкино. Преследующие их казаки, захватили отставшую от колонны подводу, на которой находился вооруженный винтовкой и шашкой красноармеец. Ввиду явных признаков добровольца, пленный был зарублен на месте. Возможно, это был записанный в метрическую книгу Петропавловской церкви с.Юдино, 24-летний Иван Гаврилович Прокопьев из д.Капустихи, Воскресенского уезда, Нижегородской губернии. Преследуя отступающих красных, 47-й Тагильско-Челябинский полк и Челябинская казачья сотня заняли раз.Ворокосово. Следующий серьезный бой возник у дд.Монастырское и Каравашки. Оборонявшийся здесь красный 234-й Маловишерский полк, в течении нескольких часов вел перестрелку, пока по железной дороге, в клубах дыма не подошел белый бронепоезд «Кондор». Дернулись рукояти орудийных замков, открыв с шипением и клацаньем черное дуло, перевитое изнутри кольцами нарезов. Вращающиеся штурвалы, погнали орудия вдоль линии горизонта. Попав под сильный обстрел бронепоезда, красноармейцы оставили обе деревни и начали отходить на д.Чебаки, потеряв связь с основными силами своей бригады. На землю уже ложились сумерки, когда белый 47-й Тагильско-Челябинский полк прошел раз.Пьянково и разбил бивак в километре западнее его, а Челябинская сотня остановилась в д.Монастырское. В6 километрахзападнее станции Петухово, был обнаружен еще один взорванный красными железнодорожный мостик, который сразу же стали исправлять. Местные жители рассказали, что заняв стан.Петухово, красноармейцы тотчас же согнали все население из близлежащих деревень, чтобы ссыпать в мешки находящийся на станции в пакгаузах хлеб, а так же стали забирать у населения половину печного хлеба с каждого дома, потребовав одновременно сдать теплые вещи. Однако, ни ссыпанный в мешки хлеб, ни собранные теплые вещи, красные вывезти так и не успели, так как были выбиты. За авангардом, на стан.Петухово вскоре прибыл 46-й Исетско-Златоустовский полк. Севернее железной дороги, узлом сопротивления красных (233-й Казанский полк), стала д.Староберезово. К ней с востока подходил белый 48-й Туринский полк. Чтобы окружить красных, белый 45-й Сибирско-Уральский полк прошел раз.Ворокосово, с боем прошел д.Анатольевскую и стал выходить с юга к д.Староберезово. Не дожидаясь удара белых с двух сторон, красный 233-й Казанский полк с большой колонной обозов и двумя трехдюймовыми орудиями, стал отступать через д.Рынки на с.Суслово. Узнав об этом, полковник Бондарев, направил один из батальонов своего 47-го Тагильско-Челябинского полка, от раз.Ворокосово на север, приказав ударить во фланг отходящим красным. Однако, когда батальон наконец-то вышел к д.Рынки, он застал здесь лишь красный арьергард, окопавшийся у леса западнее деревни. Встав на позицию, белая батарея начала обстрел красных, а батальон 47-го Тагильско-Челябинского полка перешел в наступление. Почти сразу же, не принимая серьезного боя, красноармейцы начали отступать и оставили д.Рынки. Основные силы 3-й красной бригады Рахманова – 233-й Казанский, 232-й имени Облискомзапа и присоединившийся к ним 238-й Брянский полки, узнав об обходе их Уральской группой с юга, образовали колонну и начали отступать от д.Рынки на запад, прикрываясь одной неразрывной цепью. Отходили с боем по проселочной дороге. Один-два телефониста, находившиеся в группе прикрытия, под обстрелом сматывали провод, отстреливаясь, чтобы не отдать ни метра врагу. Понеся большие потери, все три полка прошли через д.Мал.Гусиное и с.Суслово, после чего вышли к станции Макушино и с.Обутковское, где прорвали окружение и взяли пленных 49-го Казанского полка. К вечеру, 232-й имени Облискомзапа полк остановился в д.Малокривинское и на раз.Коновалово, а 233-й Казанский полк вышел в с.Большекривинское. Где находился 234-й Маловишерский полк, ни штаб комбрига Рахманова, ни вышедшие из окружения бойцы не знали. Из тыла противника, он так и не вышел. К вечеру, белый 45-й Сибирско-Уральский полк остановился на ночлег не доходя3 километровдо с.Суслово. Двигавшиеся позади 48-й Туринский и 46-й Исетско-Златоустовский полки, остановились в дд.Анатольевская и Новоберезово, а 13-я Сибирская дивизия оставалась в2 километрахзападнее с.Петухово. Южнее железной дороги, части белой 3-й Симбирской дивизии двигались через станцию Петухово на дд.Монастырскую и Каравашки. Ижевская дивизия подойдя ночью с юго-востока, вошла в дд.Монастырское и Каравашкино, выгнав ночевать в поле, остановившуюся здесь на бивак Челябинскую сотню. Шедшая уступом от нее уступом 13-я Казанская дивизия, без боя достигла с.Суслово, а 1-я Самарская дивизия двигалась из казачьего поселка Михайловка в с.Большегусиное. Солдатские костры высветили в ту ночь полнеба. Одновременно с юга, к линии железной дороги, рвались передовые части Волжской и Уральской групп. В их авангарде из д.Большегусиное, двигалась Волжская кавбригада полковника Нечаева. В полдень, волжские кавалеристы, обстреляв из орудий д.Чебаки, выбили оттуда красных. Вскоре, сюда же прибыл 49-й Казанский полк с легкой батареей, чтобы совместно атаковать с.Макушино. Взяв один из его батальонов, Волжский Уланский кавполк с Казанской легкой батареей, двинулся в сторону с.Макушино, надеясь захватить стоящий там штаб 27-й дивизии. В д.Чебаки остались две роты 49-го полка и штаб Волжской кавбригады. Ожидалось прибытие, шедшего сюда же 50-го Арского полка, а в резерве 13-й Казанской дивизии в д.Большегусиное оставался 51-й Уржумский полк. Внезапно, в уже наступивших сумерках, в деревню стали входить подошедшие части 7-й Уральской дивизии горных стрелков. Тем временем, двигавшиеся в авангарде волжские кавалеристы, уже прошли без боя дд.Обезьяновка (Ясные Зори), Зеленая, Мишино и Гренадеры. Вперед на подводах, была направлена 7-я рота стрелков-казанцев с эскадроном улан и 3-х орудийной Казанской легкой батареей. Подойдя, они внезапно атаковали с.Макушино, одновременно обойдя правый фланг 3-й красной бригады, обороняющейся у д.Монастырской. Правда, штаб красного начдива Павлова накрыть в Макушино так и не удалось. Буквально перед носом наступающих волжан, за полчаса до их атаки, он стремительно оставил станцию и село. В селе оставались лишь штаб и обозы 3-й бригады 26-й дивизии. Здесь же, еще накануне, из-за неисправного мотора, совершил посадку самолет «Фарсаль №17», под управлением красных летчиков Пауля и Рухина. Как только разнеслись слухи об отходе красных войск, летчик Пауль взяв на помощь нескольких перебежчиков, два километра на руках катил самолет через лес к станции Макушино, поставив летательный аппарат возле путевой будки. В это время войска уже отходили. Были видны отступающие обозы и пехота, при чем часть красноармейцев была без сапог и винтовок. Погрузив все авиационно-техническое оборудование на проходящие подводы, Пауль отправил его с летчиком Рухиным, а сам с мотористом Коймецом остался у самолета, ожидая погрузки на платформы. Шел дождь и сильный ветер. Все попытки завести мотор были безуспешны. Наконец, мотор несколько раз чихнул и слабо заработал, но почти сразу же сломался винт. Уже начало темнеть и стрельба все более приближалась. Взяв подводу, летчик Пауль поехал в село Макушино. В это время, из леса по селу и станции, внезапно открыли огонь белые пулеметы и в небе разорвалось четыре шрапнели. Среди находившихся там обозов началась невообразимая паника. Штаб 26-й бригады спешно выдвинул на окраину села свою единственную вооруженную силу – 7-й отряд особого назначения (100 штыков), а так же штабные команды. Им удалось наладить охрану села, вступив в перестрелку в появившимися белыми разъездами. Но долго продержаться против строевых частей, они конечно же не могли. Удалось лишь остановить общую панику и организовать правильный отход обозов и штаба 3-й бригады Рахманова по дороге на д.Бол.Коровье, что в16 километрахот станции. Въехавший на сельскую площадь летчик Пауль увидел, как навстречу ему в беспорядке бежало 15 красноармейцев из отряда особого назначения. Многие из них были без сапог. Развернув повозку, Пауль погнал лошадей вдоль линии железной дороги. Через3 километра, на опушке леса, отступающие наткнулись на цепь красноармейцев 238-го Брянского полка. Шедший на погрузку самолета паровоз с платформой, не доходя2 километровдо станции Макушино был остановлен отступающими красноармейцами и повернул назад. Начальник авиации 5-й армии, узнав про поломку самолета, так же собрал 20 человек и на паровозе с тремя платформами, тронулся со станции Лебяжье на станцию Макушино. Не доезжая5 километров, он встретил отходящие красные части и вернулся. Тем временем, оставленный у самолета моторист Коймиц и 9 красноармейцев из комендантской команды ждали прибытия паровоза. Когда начался обстрел, красноармейцы не услушая увещеваний Коймица бросились бежать. Оставшись один и понимая, что белые вот-вот появятся, отважный моторист взял топор и стал крушить им хрупкие конструкции аэроплана. Он так разрушил самолет, что после захвата станции белые бросили аэроплан на месте. После этого, Коймиц успел добраться до своих. По данным сандива 26-й дивизии, в этот день к ним поступили 32 раненных и 1 контуженный красноармеец (88).

А в это время, полки красной 1-й бригады, продолжали выполнять, поставленную им начдивом Белицким задачу. По одному, они собирались у с.Теплодубровное, откуда должны были нанести удар на юг. Однако село, внезапно оказалось уже занято Ижевской дивизией. По свидетельству полковника Ефимова, бой разгорелся рано утром 5 сентября 1919 года, у сел Теплодубровное и Стрельцы. Обе деревни расположены на восточном и западном берегах небольшого озера. Белые 1-й и 2-й Ижевские полки развернулись на правом фланге дивизии, а слева расположились только что сформированные 3-й и 4-й Ижевские полки. Это был их первый серьезный бой, очень волновавший офицеров. Красный 228-й Карельский полк с 3-й Ржевско-Новгородской батареей находился юго-восточнее села, а 227-й Владимирский полк со 2-й тяжелой батареей – сосредоточился к северу от с.Теплодубровного, фронтом на восток. В атаку на с.Теплодубровное, красный комбриг Гайлит бросил 226-й Петроградский и 228-й Карельский полки.

28

Карта местности у с.Теплодубровное.

Красные шли сплошной черной массой, с колыхавшимся над нею красным знаменем. Не доходя100 метровдо окраины, с криком «ура» вперед бросился  командир взвода 6-й роты 228-го полка Иван Михайлович Трегубов. Увлекаемые им красноармейцы ворвались в с.Теплодубровное. Не выдержав их натиска, малочисленные 3-й и 4-й Ижевские полки отошли на южную окраину деревни, заняв позицию фронтом на запад и примкнув правым флангом к озеру. Но правый фланг ижевцев удержал свои позиции под ударом красноармейцев из 226-го Петроградского полка.

- Без команды не стрелять! – пошло по залегшим цепям ижевских стрелков.

Противник идет медленно, видимо уверен в своих силах, цепи ровные и не слишком густые. Все ближе и ближе. Уже отчетливо видно каждую фигурку. Нервы напряжены до предела. Ударили пулеметы, видно как падают фигурки, ход их замедлился, но все же идут вперед.

- Огонь залпами – по-батальонно!

Раздаются дружные залпы. Красные не выдержали, замялись, остановились. Наблюдавший за боем в бинокль капитан Михайлов, заметил прорыв, образовавшийся между частями 226-го полка и отдал команду:

- Цепь встать! Вперед!

Ижевцы стали подниматься, ускорили шаг. Послышалось глухое «Ура!». Их удар пришелся во фланги разорвавшихся двух красных полков и вынудил красноармейцев отойти к северо-западу. Первая атака была отбита. При этом, общий фронт ижевцев повернулся на запад и 1-й Ижевский полк занял позицию к северу от озера, а 2-й полк был отведен в резерв и должен был, в случае надобности, поддержать малочисленные 3-й и 4-й полки.

29

Схема боя под с.Теплодубровным 5 сентября 1919 года (из книги Ефимова «Ижевцы и воткинцы»).

Пока пехота, отступив, готовилась к новому наступлению, красные 3-я Ржевско-Новгородская и 6-я легкие батареи, встав на позицию, открыли огонь по селу, выпустив 96 снарядов. В этот день, в 3-й батарее был ранен разведчик  Горячов Яков Васильевич, уроженец Новгородской губернии, Демьянского уезда, Луцковой волости, д.Луки, а так же, от усиленной стрельбы, из-за разрыва люльки, вышло из строя одно орудие. Но белые облака шрапнельных разрывов, буквально накрыли село Теплодубровное. При этом обстреле, едва не погиб целиком весь штаб Ижевской дивизии. По свидетельству Ефимова, во время артиллерийского огня, генерал Молчанов принимал доклад от командира 1-го Ижевского полка капитана Михайлова. И сам начальник дивизии, и чины его штаба, стояли у ворот крестьянского двора. Когда Михайлов, осмотревшись по сторонам, попросил всех встать за избу, кто-то сказал:

- Какая разница?

- Плохая защита, — ответил капитан, указывая на ветхие доски ворот.

И только офицеры отошли от ворот за избу, как во дворе дома разорвался снаряд, разбив осколками ворота в щепки. Промедли минуту – и весь штаб Ижевской дивизии перестал бы существовать.

После первой неудачной атаки, приведя себя в порядок, красный 226-й Петроградский полк вновь атаковал. Главный его удар опять пришелся на 1-й Ижевский полк. Чтобы не быть обойденными с открытого фланга, стрелки-ижевцы растянулись в одну цепь и остались без резервов. На них наступали три густые цепи красных. Видя это, в голове капитана Михайлова созрел рискованный замысел. Он поставил на правом фланге своего полка два пулемета, которые скрытно расположил в южной части села. После чего, цепи 1-го Ижевского полка стали медленно, в полном порядке отходить, заманивая красных под пулеметный огонь. Вскоре, оставленные в засаде пулеметы оказались прямо на фланге наступавших красных цепей. Когда красноармейцы приблизились на верный выстрел, пулеметчики нажали на спусковые рычаги и тяжелые стальные машины ровно застрочили, обдавая надульники клубком пламени. Огонь был внезапным и очень метким. Красноармейцы пришли в сильное замешательство.  Заметив это, сюда же бросились с винтовками 7-8 офицеров штаба и ординарцев, открывшие огонь дружными залпами. Одновременно, генерал Молчанов, видя отступающих стрелков, сам бросился в цепь.

- Начдив в цепи! Вперед! В атаку! Ура! – пробежало по рядам бойцов и все ринулись на красных.

Те не ожидали такого натиска. Их наступавшая вперед цепь была опрокинута на шедших за ней. Произошло замешательство и красноармейцы стали быстро отступать, яростно отстреливась из винтовок. Они отошли на1,5 километрак северу и северо-западу, где стали приводить себя в порядок. При этом, на позиции быстро снявшейся 6-й легкой батареи, был в спешке забыт зарядный ящик со снарядами. Увидев это, батарейный разведчик Андрей Федорович Новожилов, под сильным ружейным огнем, увлекая других красноармейцев, первым бросился обратно на позицию. Под руководством командира батареи Смока, вместе с другими красноармейцами, он вывез имущество. Потери ижевцев были так же большими. По воспоминаниям Ефимова, во 2-м Ижевском полку был убит командир батальона Куликов, а 3-й Ижевский полк потерял погибшим командира батальона Михеева и был искалечен лошадью еще один комбат.

Приведя себя в порядок, части красной 1-й бригады стали вновь готовиться к атаке. Дальнейшие события, навечно вошли в летопись бригады, как наиболее героическая страница ее истории. С началом отхода, была утеряна всякая связь с остальными частями. Все попытки восстановить ее были неудачны. Казачья конница очень активно действовала на стыках красных бригад, в промежутках между Бол.Приютным, Теплодубровным и Юдино, назойливо тревожа полки с флангов. Где находятся соседи, что они делали, каково было положение на фронте – было полной тайной для командования бригады. Возвращавшиеся из д.Большегусиное подводчики 227-го полка донесли, что эта, находившаяся в тылу бригады деревня, уже занята белыми, и что большая часть белой кавалерии, не останавливаясь, отправилась дальше на д.Чебаки. Скоро эти сведения, подтвердили появившиеся со стороны д.Большегусиное казачьи разъезды. Кроме того, командиром отделения 6-й роты 228-го полка Василием Яковлевичем Тимофеевским, были захвачены в разведке 5 пленных, подтвердивших, что белые двигаются с юга к линии железной дороги. Положение 1-й бригады становилось критическим - противник был со всех сторон. Стало ясно, что бригада оказалась окружена. Однако, ее молодой 25-летний командир Ян Петрович Гайлит (настоящая фамилия – Гайлитис) был опытным, решительным и хладнокровным командиром. Уроженец м.Посторад-нейлад Вольмарского уезда Лифляндской губернии, из батраков, латыш, он будучи призванным на фронт 1-й мировой войны в качестве рядового, сумел окончить школу прапорщиков (1916) и дослужиться до звания подпоручика. Вступив в 1918г в ВКП(б), он становится  командиром 1-го Латышского боевого отряда, затем командующим Пензенской группой войск на Восточном фронте (июнь 1918), начальником Пензенской стрелковой дивизии (июль 1918), начальником штаба 2-й бригады (ноябрь 1918), а с января 1919 года – командует 1-й бригадой 26-й дивизии (прим.9). И даже когда, командир 228-го полка донес, что у него в полку иссяк запас патронов, комбриг не поддался растерянности. Становилось ясно, что дальнейшее промедление невозможно. Руководивший единственным не успевшим отойти перевязочным околотком 228-го полка, врач Владимир Александрович Блохин доложил, что лазарет переполнен и им принято не менее 350 раненных. Необходимо было быстро принять решение и найти выход из создавшегося тяжелого положения. По карте было видно, что отходить полки бригады могли лишь в двух направлениях: на запад на д.Большегусиное или на северо-запад на д.Каравашки. Первый путь, представлял собоюй массу трудностей для отхода, пресекался оврагами, болотами, озерами и лесами. На запад шла лишь одна проселочная дорога и в случае какой-либо неудачи, все обозы и артиллерия просто не имели возможности спастись. Правда этот путь был более скрыт лесами. Дорога на северо-запад, была удобней, хотя и более открытой. В выборе направления отхода, окончательную роль сыграло то обстоятельство, что при отходе на д.Большегусиное, пришлось бы расчленять силы — прикрывать отход с востока, пробиваться на запад и обеспечивать движение с юга. Во втором же случае, необходимо было сначала лишь прикрыть отход сильным арьергардом, после чего пробиваться на запад. Руководствуясь этим, после совещания с командирами полков, комбриг Гайлит решил отводить части на д.Каравашки.

30

Фото: командный состав Экспедиционного корпуса в Монголию, Троицкосавск, 1921г. Во втором ряду четвертый слева начальник штаба корпуса Г.М.Черемисинов (на фото помечен цифрой «2»), пятый – комкор К.А.Нейман, шестой – начдив-35 Я.П.Гайлит, седьмой – начштаба-35 Г.Л.Марнот (из фондов Мокроусовского районного музея).

Образовалась внушительная колонна из 226-го Петроградского, 227-го Владимирского и 228-го Карельского полков, 3-й Ржевско-Новгородской и 6-й легкими, а так же 1-й и 2-й тяжелыми батареями, лазаретом с больными и раненными. Главную массу окруженных войск, составили обозы и всевозможные тыловые части, которые обнаружив выход противника в тыл, в панике посыпались к своим частям в сторону фронта. Теперь же, их всех необходимо было выводить к своим. Прикрываясь командами конных разведчиков, бригада оставила район с.Теплодубровское и пользуясь лесистой местностью, благополучно вышла из соприкосновения с противником. К 18 часам, полки достигли северного берега озера Баское. Сюда же, вышел 234-й Маловишерский полк с 5-й Тверской батареей, отрезанный от частей своей бригады и потерявший с ними связь. Со слов его командира, в д.Каравашки уже находились белые и он рассчитывал выйти с полком на Обезьяновку (Ясные Зори). Перехваченный в том же районе крестьянин-подводчик рассказал, что д.Чебаки так же занята белыми и их разъезды, уже направились на север к станции Макушино. Стало ясно, что бригада полностью окружена. Собрав около себя весь командный и политический состав, комбриг объяснил им создавшееся положение. Отходить дальше в северном направлении не было никакого смысла и было решено, немедленно повернуть на запад. Комбриг расчитывал напасть ночью на д.Чебаки и пробить себе выход из кольца окружения. После часового отдыха, полки бригады с присоединившимися к ним красноармейцами, построились в два ряда, в длинную двухкилометровую колонну. По бокам были выставлены заставы, а вперед ушла команда конных разведчиков 226-го Петроградского полка, с задачей обнаружить сторожевое охранение противника. На землю уже опускались сумерки. Под их покровом бригада тронулась вперед. До д.Чебаки было около 10 километров. Самымважным было скрыть движение, чтобы напасть на противника внезапно. Для этого, идущим впереди конным разведчикам, было категорически запрещено открывать огонь, а в случае встречи с разъездом противника, захватить его живьем, либо уничтожить холодным оружием. Дорога почти все время шла лесом. Около полуночи, было получено донесение от разведчиков, что они вышли на опушку леса и до деревни остается около двух километров. Остановив колонну, комбриг Гайлит отдал распоряжение 226-му Петроградскому и 234-му Маловишерскому полкам приготовиться к атаке. Остальные полки должны были охранять артиллерию и огромные обозы. Сам же Ян Петрович, верхом поскакал на лесную опушку. Позднее, он так вспоминал эти часы: «…ночь была тихая, лунная и настолько светлая, что за несколько десятков шагов, без труда можно было, различать даже одиночных людей. Горевшие вдали многочисленные костры, определяли местонахождение села». Со слов разведчиков, в сторону движения бригады, у противника даже не было выставлено никакого сторожевого охранения. Это и была роковая ошибка белых. Почему не были выставлены караулы? Виною всему была нелепая случайность. К вечеру, около 20 часов, в деревню Чебаки прибыла 7-я Уральская дивизия горных стрелков. Она застала там, готовящуюся к выступлению Волжскую кавбригаду. Со слов комбрига Нечаева, в двух километрах вокруг Чебаков, им было выставлено сторожевое охранение. Позднее, в своем рапорте об обстоятельствах происшедшего, начдив уральцев Пустовойтенко признавал, что он понадеялся на волжских кавалеристов и не стал выставлять своего сторожевого охранения. Однако, полковник Пустовойтенко совершенно не учел, что части Волжской кавбригады имели свой план действий. А потому, около 23 часов, комбриг Нечаев выступил со своим штабом и Волжским Драгунским полком, вслед за передовыми частями в сторону села Макушино. При этом, им было снято сторожевое охранение вокруг деревни. Предупредил ли он о своем уходе остававшихся в деревне уральцев, документы умалчивают. Очевидно одно – вплоть до атаки красных, сторожевое охранение уральцами так и не было выставлено. И хотя позднее, в своем рапорте, начдив пытался утверждать, что красные напали буквально через 15 минут после ухода волжских кавалеристов, документы свидетельствуют, что как минимум около двух часов, деревня фактически ни кем не охранялась. Непростительная небрежность офицеров привела к тому, что нападение противника стало для уральцев внезапным, ошеломляющим и полностью неожиданным. К моменту атаки, в д.Чебаки находились остановившиеся по избам на отдых 25-й Екатеринбургский, 26-й Шадринский и 28-й Ирбитско-Перновский полки, а так же 7-й Уральский егерский батальон и приданный дивизии 12-й Уральский артиллерийский дивизион, в составе 12 трехдюймовых и 3 тяжелых орудий. Кроме того, в деревне оставались две роты 49-го Казанского полка и 2 орудия Волжской конной батареи. 27-й Камышловско-Оровайский полк занимал соседнюю д.Зеленая. Казалось, удача сама идет в руки красным бойцам.

Было решено цепью, силою в два полка, при шести пулеметах каждый, подойти как можно ближе к деревне, и, по условному сигналу – три револьверных выстрела, — открыть в течении двух-трех минут, сильный огонь извсех пулеметов и винтовок, после чего атаковать. Ворвавшись в деревню, полки должны были развивать наступление, один – в северо-западном направлении, другой – на юго-запад, с тем, чтобы в образовавшийся прорыв, могла бы проскользнутьостальная колонна. Развернувшисьна опушке леса, красноармейцы-петроградцы и маловишерцы двинулись вперед. Во избежание преждевременного шума, пулеметы несли на руках.По воспоминаниям Гайлита, он с комиссаром и бригадным врачем, двигались в 300-400 шагах за цепью. Комбриг вспоминал: «…была какая-то особенная уверенность, в непременном успехе. Кругом полная тишина и казалось, что впереди никогонет. По мере приближения к селу, костры становились ярче и отчетливее, и видно было, как вокруг них мелькали какие-то тени — силуэты людей. Вскоре, до слуха стали доноситься отрывочные звуки гармошки, которые с каждой минутой, слышались все яснее и яснее. Потом к гармошке присоединилось и пение». Оставаясь незамеченной, с полуночи и до часу ночи, красная цепь вплотную подошла к деревне, и даже охватила ее, установив пулеметы на выходах из Чебаков. У находившихся в деревне белых частей оставался лишь один путь отхода – к озеру. Не подозревая о случившемся, белые солдаты и их офицеры спокойно отдыхали. По воспоминаниям чебаковской жительницы Марии Федоровны Манаковой: «…белые чувствовали себя спокойно. Офицеры расположились в доме у Селезнева. А солдаты прямо на площади, напротив школы разложили костры…». Солдаты ужинали, было разрешено и спиртное.

31

Схема атаки д.Чебаки (рис.Гайлита).

Внезапно, ночную тишину нарушили три условных револьверных выстрела и почти сразу же, мирно спавшая доселе деревня, очутилась в центре огненного вихря. Двенадцать, пулеметов, установленных на выходах из всех улиц и около 800-900 винтовок, открыли по ней огонь в упор. По свидетельству спасшихся белых офицеров-уральцев, сильный огонь, был открыт кем-то с мельницы и с церковной колокольни, а у дома где остановился штаб дивизии, разорвалось несколько гранат. В один миг окружающая обстановка сделалась неузнаваемой. За несколько минут, тысячи огненных смерчей прошили деревенские улицы. Вдруг, на мгновение все стихло и тут же, с громким криком «ура», на деревню обрушилась волна красноармейцев со штыками наперевес. Впереди цепи 234-го Маловишерского полка, первым бросился в атаку сам командир полка Попков. Даже командир 6-й легкой батареи Х.К.Смок, с несколькими конными разведчиками, не выдержав бросился в деревню вместе с пехотой. Одновременно, словно мощное эхо, колонна обозов, артиллерии и прикрывавшие их два других полка, подхватили это могучее «ура». Это делалось по приказу комбрига, для создания еще большего впечатления на противника. Среди спавших белых бойцов началась невообразимая паника. «Все, что было в деревне бросилось бежать во все стороны, не слушая криков и команд» – писал офицер-уралец. Солдаты и офицеры повыскакивали на улицы. Кругом все бегут – верхом, пешком, в повозках. Вдоль улицы свистят пули. Каша невообразимая. Вылетели за деревню. С окраин косо режут пулеметы. Какие-то всадники машут шашками и кричат: сдавайтесь! Однако, не все солдаты и офицеры, потеряли в той суматохе голову. Белые артиллеристы, успели не только прибежать на батарею, но и развернуть одно из орудий вдоль улицы. Они практически в упор открыли огонь картечью, по накатывающейся на них красной цепи. Два гулких орудийных выстрела, заставили залечь атакующих прямо перед деревней, среди них даже возникло замешательство. Тогда, вперед бросились 37 конных разведчиков 226-го полка, во главе со своим командиром Сергеевым В.А. Выхватив сабли, на бешенном галопе, они в один миг достигли батареи и ворвалась на ее позицию. Вся, не поднявшая тут же вверх руки прислуга была изрублена. Пулеметчик Грязнов, бросившись к одному из орудий, обратил в бегство его прислугу и укрывшись за шитом, открыл стрельбу по убегавшим. Больше серьезных попыток оказать сопротивление не было, но на улицах деревни, повсеместно, то тут, то там, возникали отличавшиеся большой жестокостью и упорством рукопашные схватки. Дрались зачастую не только здоровые, но даже раненные. По атакующим стреляли из всех домов и переулков. Команда конной разведки 226-го полка, налетев на штаб белой дивизии, изрубила офицеров выскочивших из штаба, которые на предложение сдаться ответили стрельбой. По утверждению красных, при этом среди трупов, был найден один генерал и два полковника. Командир взвода конных разведчиков 234-го полка Иван Иванович Шеломенцев, лично зарубил шашкой 1 офицера и 7 солдат. Командир 226-го полка Богданов, в этой атаке был легко ранен пулей в ногу, а лошадь под ним была убита. Упав на землю, комполка оказался в окружении белых солдат. Несколько красноармейцев, увидев это, бросились на выручку и спасли ему жизнь. На участвовавшего в бою комиссара 226-го полка Шестакова, напал белый солдат и размахнулся уже, чтобы всадить в военкома штык. Военком хотел из револьвера пристрелить нападавшего, но барабан щелкнул вхолостую. Оказалось, что все патроны уже были расстреляны. Жизнь Шестакову спас, лежавший тут же рядом, тяжело раненный красноармеец Шемарданов, который в упор выстрелил в белогвардейца и убил того наповал. Даже оказавшийся в зоне действия ружейного огня, перевязочный отряд 228-го полка под руководством врача Блохина сохранял спокойствие, не обращая внимания на залетающие порой пули. Передовые цепи красноармейцев, быстро прошли деревню и уступили ее командам пеших разведчиков, которые занялись усердным вылавливанием по сараям, огородам и хатам, спрятавшихся там белых солдат. Небольшие группы красноармейцев врывались в дома, выволакивали оттуда пленных и сдав их конвою, бросались дальше. Многие наиболее обносившиеся красноармейцы, тут же снимали с убитых, преимущственно с офицеров, одежду и обувь, не переставая при этом кричать «ура», очевидно желая хоть так восполнить, свое отвлечение от схватки. Весь бой занял не более 20 минут, но разгром был полный. Еще никогда 7-я Уральская дивизия горных стрелков, не терпела такого поражения. Растрепанные остатки ее полков, начдив собрал лишь в одном километре от деревни, но солдаты наотрез отказались контратаковать, занятые красными Чебаки. По донесению Пустовойтенко, «…при первом свисте пуль, все шарахались в сторону и хотели разбежаться … дивизия потеряла всю свою боеспособность». Тогда, начдив отвел своих бойцов на отдых в д.Слевное. По свидетельству Гайлита, после боя, улицы Чебаков представляли собою неузнаваемую картину: всюду валялисъ убитые, вдоль заборов, забившись в бурьян и в канавы, лежали раненые. Некоторые улицы, местами совершенно были запружены повозками, зарядными ящиками и орудиями в запряжках. Много лошадей было перебито, легко раненые и оставшиеся невредимыми лошади, стараясь вырваться, метались в стороны, взвивались на дыбы, но этим еще больше запутывались, в надетых на них постромках и оглоблях. Стоны и крики раненых, фырканье и ржанье лошадей, раздавались кругом. По свидетельству Манаковой, некоторые из погибших белых бойцов, даже не успели проснуться как их настигла смерть.Трофеи просто ошеломляли. По подсчету штаба 26-й дивизии, было взято 675 пленных и 45 пулеметов, а так же много патронов, пулеметных лент, снарядов, инженерного имущества. В руки красноармейцев попала вся находившаяся в деревне артиллерия - 17 орудий, в том числе 4 тяжелых. Для их перевозки, даже не нашлось даже необходимого количества лошадей, в результате чего, только 7 легких орудий из 2-й, 3-й, 4-й батарей 12-го Сибирского артдивизиона было увезено, а еще одним орудием заменили неисправную пушку в 5-й красной батарее. С оставшихся 10 орудий, просто сняли замки, бросив пушки в деревне. Так же, в негодность привели и захваченную кухню. По докладу начдива Пустовойтенко, полки 7-й Уральской дивизии горных стрелков понесли в д.Чебаки следующие потери:

1) 25-й Екатеринбургский – 25 человек пропали без вести, 1 пулемет утерян,

2) 26-й Шадринский – 2 офицера ранено, 2 солдата убито, 12 солдат ранено, 41 солдат пропал без вести, утеряно 36 винтовок, 21 лошадь, 14 седел,

3) 28-й Ирбитский – 3 офицера убито, 2 офицера ранено, 1 офицер пропал без вести, 15 солдат убито, 8 солдат ранено, 162 солдата пропали без вести,

3) 7-й Уральский егерский батальон – 4 офицера ранено, 9 солдат убито, 6 солдат ранено, 19 солдат пропало без вести,

4) артиллерийский дивизион – 1 офицер убит, 10 солдат убито, 10 солдат ранено,

5) другие части дивизии – 18 убитых, 50 раненных, 84 пропавших без вести, утеряны 1 пулемет, 11 винтовок, 120 зарядов, 2 кухни, 2 повозки, 9860 винтовочных патронов, 1 двуколка, 68 бомб, 8 седел.

Кроме того, по рассказу взятого в плен писаря комендантской команды, в бою погиб почти весь состав штаба 7-й Уральской дивизии. Так же, какие-то потери понесли и части Волжской кавбригады, поскольку из взятых красными орудий, два – принадлежали Волжской конной батарее. Всего, выйдя из окружения, части бригады сдали в штаб 26-й дивизии 70 пленных из Отдельного транспорта, 15 – из 25-го Екатеринбургского, 42 – из 26-го Шадринского, 70 – из 27-го Камышловско-Оровайского, 131 – из 28-го Ирбитско-Перновского полков и 15 – из 7-го Уральского артдивизиона. В свою очередь, потери красных были ничтожно малы.По воспоминаниям Манаковой, только один красноармеец погиб в этом бою.

Пока шел подсчет трофеев, откуда-то с юга, по селу было произведено три орудийных выстрела. Один из снарядов попал в ограду церкви, другой на окраину деревни, а третий упал где-то далеко. Опасаясь контратаки противника, комбриг заторопился скорее уйти из деревни. Из опроса пленных выяснилось, что где-то дальше, производит еще более глубокий охват белая 11-я Уральская дивизия. Учитывая эту новую опасность, Гайлит, несмотря на усталость людей, совершивших длительный переход и переживших бой, решил двигаться дальше на д.Сетовное. Был уже третий час ночи. Комбриг спешил, чтобы с рассветом, в самое удобное для атаки время, пересечь путь 11-ой Уральской дивизии. Не задерживаясь в Чебаках, бригада выступила дальше. В середине колонны, окруженные густой цепью конвоиров-красноармейцев, тянулись пленные. Красноармейцев нельзя было узнать: их радости, что вырвались из окружения - нет пределов. Каждый старается рассказать, чем он отличился во время схватки на улицах деревни. Вот группа бойцов, восторженно обсуждает, как ручными гранатами выкуривали засевших в избе офицеров, не пожелавших сдаваться. Там пешие разведчики оживленно рассказывают, как они извлекали белых из огородов, сараев и прочих убежищ. Если несколько часов тому назад, большинство красноармейцев, еще таили у себя в душерастерянность и страх, за исход предстоящей схватки с противником, дерзко прорвавшимся в тыл дивизии, то теперь эти настроения резко изменились. Вернулась бодрость, несмотря на проделанный с боями сорокаверстный отход. А самое главное — вернулась вера в себя, в свои силы. Появилось осознание, что даже кажущаяся безнадежной обстановка не страшна, при сохранении единства и веры в своих начальников. После их ухода, с утра, конный разъезд 11-го Уральского егерского батальона ворвался в д.Чебаки. На улицах деревни было обнаружено много раненных и убитых уральцев, стояли брошенные без замков орудия.

Красная колонна шла. Незаметно пролетели несколько верст. Оставалось уже недалеко до д.Гренадеры. Комбриг вспомнил, что пленные говорили о другом, более глубоком охвате 11-й Уральской дивизией. Нельзя было терять времени. Нужно было, во что бы то ни стало, нащупать противника раньше, чем последний обнаружит приближение бригады. С этой целью, Гайлит сам, с командой конных разведчиков 226-го полка поскакал вперед к дер.Гренадеры. Последняя, оказалась никем не занята. Из опроса крестьян выяснилось, что накануне, через деревню, в западном направлении, проследовали какие-то части, но принадлежали ли они красным, или белым, крестьяне сказать не могли. По расчетам комбрига, основанным на показаниях пленных, 11-я Уральская дивизия, как раз должна была, либо уже выйти в этот район, либо к нему подходить. С другой стороны, комбрига смущали рассказы крестьян, о проследовавших накануне, через Гренадеры, на запад частях. По его мнению, эти части, должны быть своими. Нужна была особая осторожность, чтобы не совершить ошибку, не принять за противника своих. В 11,5 верстах, к юго-западу от Гренадеров, расположена деревня Сетовное. Между этими деревнями, есть небольшая роща. Было решено использовать ее, как подступ для разведки. Уже рассветало, над землей стелился легкий туман. Комбриг Гайлит с командой разведчиков, незаметно проехали рощу и остановились на опушке. Между опушкой леса и деревней простирался небольшой луг, за которым виднелись изгороди, огороды и дома. Внимательно рассматривая в бинокль деревню, комбриг за изгородью, около дороги, заметил цепь стрелков. Но чья она — определить в бинокль, было нельзя. Было ясно одно - деревня кем-то занята и нужно было исходить из худшего предположения, что в деревне белые. Поэтому в первую очередь, комбриг приказал одному из полков, немедленно продвинуться вперед и занять исходное положение, вдоль западной опушки леса, а двум легким батареям встать на позицию и приготовиться к стрельбе. Оставалось самое трудное — установить, кто именно занимает деревню. Эта задача, была поручена начальнику команды конных разведчиков 226-го полка Сергееву. Взяв с собой 4-5 красноармейцев и зная, сообщенный взятыми в Чебаках пленными пропуск и отзыв белых, он двинулся прямо к деревне. Все оставшиеся, с напряженным вниманием, следили за поехавшей вперед группой смельчаков. Комбриг, наблюдая в бинокль увидел, как разведчики подъехали к месту, где была обнаружена стрелковая цепь и не доезжая до нее 100 шагов остановились. Какой-то человек, встал из-за изгороди и после недолгих переговоров подошел к подъехавшим, где взял под козырек. В бинокль было видно, как разведчики сошли с лошадей и почти тотчас же, вместе с подошедшим к ним человеком, направились обратно к роще, где остался комбриг. У всех сложилось убеждение, что в деревне свои – красные. Но комбриг решил подождать, пока не вернутся разведчики. Когда они подошли, то к общему изумлению, привели с собой пленного белого офицера. Со слов последнего, он был начальником заставы штабс-капитаном Пятницким. Пленный сообщил, что деревню занимает белый 44-й Кустанайский полк, являющийся авангардом 11-й Уральской дивизии. Как же получилось, что белый офицер, чуть ли не добровольно пришел в плен? Со слов начальника команды конных разведчиков, после того, как они остановились перед заставой, белые потребовали назвать пропуск. Сергеев, хотя и знал слова пропуска белых, тем не менее не решался его назвать, ибо можно было ожидать, что в деревне свои и, таким образом, назвав чужой пропуск, он уже становился в положение противника, но назвать другой, свой пропуск, он тоже не мог — а вдруг в деревне находились белые? Поэтому Сергеев, решил не называть пропуск вообще, а заявляя, что мы — свои, предложил начальнику заставы подойти к ним и лично в этом убедиться. Офицер оказался настолько наивным, что послушался и пошел. Подойдя к разведчикам, он как полагается, взял под козырек и отрапортовал: «начальник заставы, младший офицер такой-то». На что Сергеев, в свою очередь ответил: «а я – начальник команды конных разведчиков 226-го Петроградского полка, товарищ (подчеркивая последнее слово) такой-то» и спрыгнул с лошади. Офицер побледнел и растерялся. Ему приказали подчиниться и следовать вместе с остальными разведчиками к лесу. Таким образом, инсценируя якобы дружескую беседу сподошедшим офицером, разведчики ввели в заблуждение всю заставу и благополучно вернулись к комбригу.

32

Схема атаки д.Сетово (рис.Гайлита).

Нельзя было терять ни одной минуты, чтобы не дать противнику разобраться в происшедшем. Заблаговременно приготовленный к атаке полк, оказался, как нельзя кстати. Две красных батареи открыли огонь по д.Сетово, а красные цепи тут же двинулись к деревне. Какое-то время, белая застава даже не открывала огонь, полагая, что к деревне подходят свои. Однако подошедшие вплотную красноармейцы, не оставили времени на сомнения. После получасового боя все было кончено и д.Сетово была взята. Белый 44-й Кустанайский полк отошел по дороге на д.Серебрянное. При этом, красноармейцы захватили 3 пулемета системы «Максим», 150 человек пленных, 14 кухонь, обоз и другие трофеи. Здесь, 1-я бригада остановилась на отдых и стала пытаться установить связь с другими частями своей дивизии. Между тем, белые оправились и подкрепив 44-й Кустанайский полк, попытались наступать на д.Сетово, но были отбиты. В бою был ранен приданный 5-й Тверской батареи пулеметчик Букель Павел Филипович, уроженец Самарской губернии, Бугульминского уезда, Письмянской волости, с.Заранское и у д.Гренадерской пропал без вести разведчик-доброволец, из Управления 2-го легкого артиллерийского дивизиона 26-й дивизии Александров Денис, уроженец Курганского уезда. Через два-три часа, вернувшаяся конная разведка донесла, что в соседних дд.Бол. и Мал. Умрешево, уже находятся отступившие туда накануне части красной 2-ой бригады. С ними, с большим трудом удалосьустановить связь, так как никто не хотел верить, что 1-я бригада вырвалась из окружения. Оборонявшийся на данном участке 229-й Новгородский полк, заметив двинувшуюся на рассвете в его сторону колонну пехоты с артиллерией и обозами, решил, что противник перешел в решающее наступление и открыл по этой колонне огонь из орудий. При этом командир 229-го полка, с тревогой думал, что патронов у его бойцов уже практически не осталось. В это время, эскадрон с красным флагом, под разрывами снарядов и редкими выстрелами прорвался к позиции 229-го полка и сообщил, что перед ними выходит из окружения 1-я бригада. Таким образом, бойцы Гайлита, выполнив с честью свой долг, отошли на общую линию нашего фронта, сохранив при отходе все свое имущество, обозы и вывезя всех раненых. В сандив 26-й дивизии, были направлены 1 контуженный и 19 раненных бойцов. Из взятых под Чебаками семи трофейных орудий: 5 – сданы на дивизионный склад, по одному – передано в 5-ю (взамен неисправного) и 7-ю (взамен взятого белыми в Богатом) батереи. Таким образом, штат орудий во всех батареях был вновь полностью укомплектован.

Этот прорыв, высоко оценил даже штаб белого командарма генерала Сахарова. Позднее, в своих мемуарах, бывший белый командарм писал: «… шли тяжелые бои. Здесь были лучшие коммунистические дивизии 26-я и 27-я. Надо отдать справедливость, что эти 18 русских красных полков, проявили в сентябрьские дни 1919 года, очень много напряжения, мужества и подвигов, которые в Императорской армии награждались Георгиевскими знаменами. Они бросались, ища выхода, в разные стороны, проявляя высокий дух и доблесть, и частью, прорывались ночными боями почти из полного замкнутого кольца». По свидетельству Сахарова, у деревни Чебаки, его части получили тяжелыйудар. В результате, весь следующий день 7 сентября 1919 года, они даже не смогли начать активные наступательные действия на участке 26-й дивизии. Это был столь желанный день отдыха ее полкам. Организованное в большом маштабе, наступление белых задержалось. По свидетельству комиссара дивизии Гончарова «…о каких-бы то ни было организованных… дальнейших боевых действиях с их (белых) стороны не могло быть и речи…». Все усилия, пришлось бросить на приведение частей в порядок. Это дало выигрыш времени. Красные полки смогли, пусть и весьма потрепанные, все же не только отойти, но и пользуясь выпавшим днем отдыха, выстроить новую линию фронта против белых и восстановить нарушенную между собой связь. Таким образом, действия Уральской группы по обходу красных войск, столь блестяще начавшись, окончились фактически провалом. Причина была в том, что планом Тоболо-Ишимской операции, по сути предусматривался встречный удар, по наступающим красным частям, с одновременным охватом их левого фланга. Эту особенность плана, сразу отметил и резко раскритиковал, еще до начала наступления, военный министр барон Будберг. В своем дневнике он записал: «никто не желает сообразить, что наступление и встречные бои, требуют маневров и стойкости войск, и что нельзя маневрировать с войсками, и начальниками, совершенно не умеющими этого делать. … встречный бой – операция крайне деликатная и для этого, нужны начальники умеющие ориентироваться, разбираться и распоряжаться, стойкие, испытанные, втянутые в самые опасные положения войска, способные к маневру, к точному исполнению приказов, к отчаянному наступлению, и к врезанию в неприятеля, не боясь обходов и окружений. И эти качества нужны, для всех войск, на всем фронте». Позднее, оценивая результаты прорыва, сам Гайлит видел основную ошибку белого командования внеправильной постановке задач пехоте и коннице. Если бы задача, возложенная на 7-ю и 11-ю Уральские дивизии, была поручена многочисленной коннице (тому же Сибирскому казачьему корпусу), а пехота использована для фронтального натиска, успех белых, по мнению красного комбрига, был бы куда большим. По мнению советских военных исследователей, изучавших данный эпизод, он ярко показывает, что в маневренной войне, нет такого положения, из которого нельзя было бы выйти. Успеху способствовало сохранение активности окруженных частей, вместо пассивной обороны, а так же быстрое действие сосредоточенным кулаком в одном направлении. Вся операция, проведенная с момента отхода от с.Теплодубровного, является великолепным образцом разумно проявленной инициативы, отрезанных от высшего командования частей. За прорыв из окружения, приказом командования армии, комбриг Я.П.Гайлит, был награжден почетной наградой – золотыми часами с надписью «Честному воину РККА от ВЦИК». Правда эта награда, не спасла отважного воина позднее, уже во времена Сталина (89).

Эта неделя боев, дорого стоила частям красной 26-й дивизии. По сведениям ее штаба, с 30 августа по 5 сентября 1919 года, потери строевых частей составили 84 убитых, не менее 380 раненных (без оставшихся в строю), 62 контуженных и 214 пропавших без вести. При этом, не учтены потери тыловых частей, артиллерии и штабов. Некоторые полки, такие как 232-й имени Облискомзапа, фактически просто перестали существовать. Части были измотаны, обескровлены и потрепаны. Их необходимо было срочно пополнить и привести в порядок. И вот здесь-то, очень помогла налаженная в тылу система запасных частей. Едва потрепанные красные части вышли из окружения, как тут же, в них было прислано свежее пополнение. Из 1-го запасного армейского полка, в дивизию 3 сентября 1919 года прибыли 97-я, 98-я, 99-я, 100-я, 105-я и 106-я маршевые роты, всего 2431 человек, в том числе 31 командир. 6 сентября 1919 года, в дивизию прибыло еще 17 командиров и 987 солдат. Фактически, дивизия была пополнена едва ли не на половину от своего штатного состава. Белые о таком могли только мечтать. Из прибывших новобранцев, две маршевых роты – 84-я и 85-я, общим количеством  в 380 штыков, были направлены в 1-ю бригаду Гайлита, еще 500 человек поступили в 3-ю бригаду, а все остальные, очевидно были распределаны по полкам наиболее пострадавшей 2-й бригады. Кроме того, в 26-ю дивизию были направлены прибывшие по нарядам Всероглавштаба: 67 специалистов из Приволжского и 63 специалиста из Уральского военных округов. Все новобранцы радовались выданным им новеньким, только что с завода, трехлинейным винтовкам и патронным подсумкам с ременными поясами. Командиры дополнительно получили наганы. Патронов получили с таким расчетом, чтобы не ощущать в них нужды, хотя бы первое время (90).



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites