kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Олег Винокуров. Битва на Тоболе: 1919-й год в Курганской области » 2.3 Боевые действия на участке 27-й красной дивизии от сел Моршихи и Могильное до реки Тобол

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана и его жители
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




2.3 Боевые действия на участке 27-й красной дивизии от сел Моршихи и Могильное до реки Тобол

К 6 сентября 1919 года, белое наступление на фронте, стало постепенно захлебываться. Особенно, это было заметно на участке Уфимской группы и становилось очевидным, для наиболее прозорливых лиц из высшего командования белых. Так, военный министр барон Будберг, записал в этот день в своем дневнике: «…мелкие успехи есть, но разгрома красных нет, лучшие наши части уже израсходованы, резервы подходят к концу…».

В этот же день, ставя перед 5-й армией задачу по нанесению контрудара, командарм Тухачевский приказал 27-й дивизии наступать на юго-восток, в направлении с.Теплодубровного. Между тем, части 27-й дивизии стремительно отходили, стремясь оторваться от противника, выправить линию фронта и привести себя в порядок.

На участке сражавшейся на правом фланге дивизии, 2-й бригады Шеломенцева, 6 сентября 1919 года, 238-й Брянский полк вышел из с.Обутковское. Белые части 12-й Уральской дивизии остановились на ночлег в двух километрах восточнее с.Суслово и в одном километре западнее раз.Пьянково. С рассветом, выступив на с.Суслово, они столкнулись с двигавшимися с юга в том же направлении полками 13-й Казанской дивизии. Из-за такого наслоения частей, стрелки-уральцы были вынуждены остановиться, что позволило красноармейцам 238-го полка без помех отойти. К вечеру они прибыли в д.Мал.Кривинское. Лишь ближе к полудню, пропустив казанцев, части 12-й Уральской дивизии смогли начать движение. В авангарде шел 47-й Тагильско-Челибинский полк с 6-м Уральским артиллерийским дивизионом и Челябинской сотней. Уютно и мерно покачивались в седлах офицеры. Над солдатскими фуражками и папахами казаков, торчали в ряд с пиками, взятые от пыли в чехлы, боевые штандарты. Вокруг, куда ни глянешь, мелькали крепко взнузданные морды лошадей, щерились зубы на прожженных солнцем лицах. Выйдя из с.Суслово, белые стрелки-тагильцы без боя прошли д.Куликово (ныне не существует, находилась южнее с.Обутковское) и к вечеру достигли заимки Могильной у озера Капколь. За ними, через с.Суслово и д.Мал.Гусиное, двигались 45-й Урало-Сибирский и 48-й Туринский полки. На ночлег они остановились в д.Куликово. Каша начала бурлить в котлах, а солдаты попадав на землю, уже спали без сновидений. В своей упряжи чутко дремали кони и только бродили во тьме сторожевые пикеты. В резерве в с.Суслово, находились 12-й Уральский инженерный дивизион и 12-й Уральский егерский батальон. Здесь же, завершал формирование второго эскадрона 6-й Уральский гусарский дивизион. По наконец-то исправленному железнодорожному пути, на станции Макушино прибыл белый бронепоезд «Кондор». За его броней жили люди плутонгов и дальномеров, люди стали, огня, порохов и оптики. Главные силы красной бригады – 239-й Курский и 240-й Тверской полки, выйдя на рассвете из дд.Царево и Зимовки, еще до полудня прошли с.Обутковское и заняли позицию у д.Хохлы. Позади в с.Головное, стояли 5-й и 7-й отряды особого назначения. За ними, через с.Суслово двигался 46-й Исетско-Златоустовский полк с 12-м Уральским артиллерийским дивизионом и 12-м Уральским кавдивизионом. После полудня, они миновали с.Обутковское. С плетня пел петух, на крыльцо вышла девушка, всматриваясь из под руки, в проходящие мимо колонны войск, на коромысле на ее плече визжали пустые ведра. Старички собравшись на завалинке толковали про наступившие смутные времена, да смотрели резными окнами пятистенки. Над избами тянуло из труб ядреным духом печного хлеба.

Пройдя через село, солдаты двинулись по дороге на д.Хохлы. Здесь, занимал позиции оставленный прикрывать отход 240-й Тверской полк с батальоном 235-го полка. 239-й Курский полк уже ушел на с.Моршиху. Подойдя к д.Хохлы, белый 46-й Исетско-Златоустовский полк развернулся в боевые порядки. Атаку должны были поддержать и подходившие с северо-востока части 4-й Уфимской дивизии. Заметив подготовку к атаке, красноармейцы 240-го Тверского полка с 1-м Отдельным легким артвзводом, без боя оставили занимаемые позиции и стали спешно отступать по дороге на с.Моршиху. За ними бросился 2-й эскадрон 12-го Уральского кавдивизиона, под командованием корнета Гавриленко и Челябинская казачья сотня. При этом отходе, из 240-го полка дезертировал красноармеец пулеметной команды Михаил Чернов, уроженец Тверской губернии, Бежецкого уезда, Яковлевской волости, д.Коноплино.

Пока красноармейцы выбиваясь из сил спешили к с.Моршиха, туда уже успели подойти 6-й Исетско-Ставропольский и 18-й Оренбургский казачьи полки. Они перерезали пути отхода отступающим красноармейцам. Узнав об этом от разведчиков, командир полка Волков повернул полк на северо-запад и к ночи достиг д.Одино (в2 километрахзападнее д.Стенниково). Преследовавший красных 2-й эскадрон 12-го Уральского конного дивизиона под командованием корнета Гавриленко, не встретив противника подошел к с.Моршиха, где наткнулся на казаков. Соединив силы, оба казачьих полка и эскадрон, атаковали село, наступая по дорогам из с.Обутково и д.Коровье. Однако сбить, вот так наскоком, занявшую оборону красную пехоту, оказалось не так то и просто. Да и силы красных, были весьма значительны. В селе находились 239-й Курский полк, подошедший с юга 2-й батальон 229-го Новгородского полка и два броневика. Последнии и сыграли основную роль в отражении атаки. Когда казачья лава приблизилась вплотную к молчащей околице села, из-за угла по дороге резво выскочили обе бронированные машины. Пулеметный вихрь ошпарил конницу. Не ожидавшие встретить столь серьезного противника казаки растерялись и повернули обратно. Потерпев неудачу, с наступлением темноты, 6-й Исетско-Ставропольский казачий полк отошел на заимку в шести километрах юго-восточнее с.Моршихи, а 2-й эскадрон Гавриленко оттянулся обратно в д.Хохлы. Несмотря на одержанный успех, красный 239-й Курский полк так же оставил к ночи с.Моршиху и отошел к д.Крысье (Урожайная). Но позиция здесь оказалась неудобной и красноармейцы отступили к с.Елошное. Сюда же, вскоре подошел 2-й батальон 229-го Новгородского полка под командованием Нольмана и направленный в бригаду эскадрон 27-го кавдивизиона. Оба красных броневика ушли в д.Кузнецово, а обозы 2-й бригады отступили в д.Прилогино (Прудки). Штаб 27-й дивизии, с охранявшим его эскадроном 27-го кавдивизиона остановился на станции Лебяжье.

В это время, как отмечал советский историк Спирин: «Огромная масса населения уходила с отступающими частями Красной Армии. Любопытную картину можно было наблюдать в то время в тылу советских войск. С утра до захода солнца шли упорные бои. С наступлением темноты бои затихали и за боевой линией советских полков появлялось бесчисленное количество огней. Это зажигали костры беженцы, представлявшие из себя почти все мужское население прифронтовой полосы в возрасте от 18 до 40 лет. Никто их не принуждал к отходу. Все это делалось добровольно». Конечно, говорить о поголовном отступлении всего населения не приходилось, но число уходивших с красными крестьян, было несомненно достаточно велико. Точный их подсчет никто не вел, но например, из с.Моршихи с отступавшими красными частями ушло 150 местных крестьян, из с.Казаркино – более 10 человек. Из д.Лебяжье, в Красную Армию добровольно вступил Дмитрий Иванович Лушников. Как отмечал политотдел 27-й дивизии, «при отходе замечалось сплошное оставление жителями своих сел, мужчин в покинутых деревнях остается очень мало. Все уезжающие забирают с собой лошадей и подводы».

В это же время, перебрасываемые на подводах к железной дороге полки 1-й бригады Неймана прибыли в д.Казаркино. Их отход, прикрывал отступавший от с.Долгое в арьергарде 236-й Оршанский полк с 3-й Крестьянской батареей. Поздним вечером, совещание в штабе бригады, прервал частый топот копыт, донесшийся с улицы. В хату ввалился запыхавшийся командир высланного вперед разъезда. 

– Белые в Хохлах! – едва переводя дух выкрикнул он.

Командиры тревожно переглянулись. Путь вперед был закрыт. И действительно, отходя на юг, 1-я бригада оказалась прямо на пути наступления белой 4-й Уфимской имени генерала Корнилова дивизии. Пройдя без боя с.Обутковское и заняв д.Хохлы, белые стрелки-уфимцы повернули на север на д.Казаркино, прямо навстречу подходившим с севера бойцам Неймана. Бой вспыхнул под вечер, когда цепи 4-й Уфимской дивизии атаковали д.Казаркино. Бойцы Неймана уступать не собирались. Рассыпавшись цепями, они заняли оборону по окраине деревни. В это время, сюда же подошел полуэскадрон 12-го Уральского кавдивизиона. Командовавший им корнет Абдразаков быстро оценил ситуацию. Со своими бойцами, он вышел во фланг обороняющихся красноармейцев. Сбросили с плеч винтовки. Тяжелые приклады вдавились в плечи, хомутики прицелов отщелкнуты до предела. Черные мушки нащупали противника и пальцы плавно спустили курки. Грянул дружный залп, приклады откачнули назад плечи. Не ожидавшие такого нападения с фланга, красноармейцы попятились. Настал самый подходящий момент для конного удара. Из ножен, тускло поблескивая, медленно выползла шашка. Развернувшись лавой, белая конница бросилась в атаку. Однако, довести дело до холодного оружия не удалось. Встреченный сильным пулеметным огнем, полуэскадрон отхлынул обратно, успев захватить, лишь брошенную повозку с 2 винтовками и3 километрамикабеля. На ночь, полки 1-й бригады Неймана отошли в д.Чистое, а белой 4-й Уфимской дивизии, была поставлена задача, на следующий день выйти к дд.Сливное и Полой.

На левом фланге 27-й дивизии, передав позиции у села Частоозерское частям 30-й дивизии, вслед за бойцами Неймана, к с.Долгое и д.Сладкое, отходила 3-я бригада 27-й дивизии Хаханьяна. Следившие за ней с опушки леса зоркие глаза белых разведчиков, заметили отступавшие на запад в тучах пыли гигантские обозы до 700 повозок. Белой 8-й Камской дивизии, был дан приказ перерезать отступавшим красным дорогу на д.Казаркино. К полудню 6 сентября 1919 года, дошедшая уже до линии железной дороги 8-я Камская дивизия, резко повернула обратно на север и перешла из д.Рынки в д.Воробьево, готовясь выйти в тыл отступавшим красным у с.Долгое. Здесь, дивизия развернулась для удара всеми силами. Часть ее сил – 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки, были направлены наступать через северную оконечность оз.Сазыколь на д.Сладкое, для более надежного охвата красных с запада. В резерве, при штабе генерала Пучкова в д.Воробьи, был оставлен 8-й Камский егерский батальон (4 роты, 21 офицер, 230 штыков, 55 солдат в командах, 6 сабель, 6 пулеметов). Главные силы дивизии - 30-й Аскинский, 32-й Прикамский и 12-й Оренбургский казачий полки, вместе с Уфимским конно-партизанским отрядом, должны были наносить прямой удар на с.Долгое. Впрочем, красные отступали так быстро, что последнее было занято без боя. Лишь в одной из перестрелок, в этот день, был ранен командир 3-й роты 241-го Крестьянского полка Федор Ческидов (?). Затем, белые стрелки-камцы получили приказ развивать наступление дальше на д.Журавлевку. Сюда же, с востока, преследуя отступавших красных, начали выходить полки 2-й Уфимской кавдивизии и 4-й Уфимский конный дивизионон. Эти, внешне не примечательные маневры, стали началом решительного изменения планов белого командования на участке Уфимской группы. Выйдя к линии железной дороги, ее дивизии получили приказ развернуться на 180 градусов и наступать на северо-запад. Причинами столь резкого изменения направления наступления, послужило то, что выйдя к линии железной дороги, дивизии Уфимской группы завершили, пусть и не совсем удачно, первую часть плана наступления и им требовалось дать направление нового удара. Оставаясь дальше у железной дороги, части начинали скучиваться, мешать друг другу двигаться вперед, могли перемешаться, потерять управление и стать легкой добычей в случае перехода красных в контрнаступление. Так например, частия белой 13-й Сибирской дивизии, уже двигались в тылу Уфимской группы, из д.Староберезово в с.Утчанское (50-й Сибирский полк с 1-й батареей и инженерным дивизионом) и в д.Новогеоргиевскую-2 (49-й и 51-й Сибирские полки, с 2-й и 3-й батареями). Но решающим стало то обстоятельство, что соседняя 2-я армия Лохвицкого, не только не смогла перейти в наступление на своем участке, но после нескольких дней встречных боев, даже стала отходить перед красной 30-й дивизией. В результате, белые войска генерала Сахарова стали занимать выдвинутое положение, чем уже готовились воспользоваться красные. Необходимо было помочь частям белой 2-й армии Лохвицкого сбить красных на своем участке. Чтобы спасти общее положение фронта, нельзя было терять ни дня. В результате, частям Уфимского корпуса было приказано наступать на север, во фланг красной 30-й дивизии. Для руководства этим ударом, в д.Воробьи из с.Утчанского, прибыл штаб командующего Уфимской группой генерала Войцеховского (156).

Весь день 7 сентября 1919 года, части 27-й дивизии продолжали отступать на запад. Начдив Павлов, находившийся со своим штабом и 6-м особым отрядом на станцию Лебяжье понимал, что белые стремятся сбить его части с линии железной дороги к северу. Это было чрезвычайно опасно и грозило крушением всего фронта дивизии. Не обращая внимание, на беспрерывно требовавшего наступление командарма, после полудня 7 сентября 1919 года, Павлов отдал приказ отойти к утру следующего дня: 2-й бригаде Шеломенцева – на линию от железной дороги в пяти километрах восточнее с.Головное до оз.Балы-куль (8 километровк северу от Головного), со штабом в с.Головное, 1-й бригаде Неймана – на линию оз.Балыкуль – с.Моршиха – оз.Травыкуль, со штабом в с.Елошное, 3-й бригаде Хаханьяна – на линию оз.Травыкуль – д.Едуново – д.Волчье – оз.Щучье, со штабом в с.Дубровное.

На самой железной дороге, оборонялся красный 238-й Брянский полк. Утром, он обнаружил, наступавшие со стороны станции Макушино цепи белой пехоты 3-й Симбирской дивизии, которые поддерживал бронепоезд «Кондор». После небольшой перестрелки, красноармейцы снялись со своей позиции и отступили через с.Головное к станции Лебяжье. Здесь, бойцы цепями залегли у железнодорожного полотна, ведя перестрелку с преследовавшими их белыми разъездами. Где-то за лесом, дымил белый бронепоезд. Красный 239-й Курский полк, с двумя бронеавтомобилями 3-го Социалистического автобронеотряда, в этот день без боя отступил из с.Елошное к д.Кузнецово. Штаб дивизии отошел через с.Арлагуль в д.Моревское. По воспоминаниям служившего артиллеристом Слесарева, их 1-я гаубичная батарея, введенная в этот день в боевую линию и приданная 239-му полку, отходила от д.Коровье через плотину мельницы. Лошади с трудом протаскивали тяжелые орудия через вязкие места. Им помогали навалившиеся на колеса бойцы. Противник преследовал. С утра, белая конница - 12-й Уральский конный дивизион, 6-й Исетско-Ставропольский и 18-й Оренбургский казачьи полки, заняли опустевшее с.Моршиху. За ними, из дд.Хохлы и Куликова, сюда же подходили 46-й Исетско-Златоустовский и 47-й Тагильско-Челябинский полки. На разномастных лошадях, в посеревших от пота и пыли рубахах, на которых даже погоны покоробились, офицеры собрались окружив своего начдива. Расстелили карты и быстро наметили направления движения.

В авангарде дивизии, на с.Дубровное был направлен 46-й Исетско-Златоустовский полк, с одной легкой и гаубичной батареями. По тракту на д.Крысье (Урожайное) двинулся 12-й Уральский конный дивизион. В с.Моршиха в резерве оставался 47-й Тагильско-Челябинский полк. К вечеру, сюда же, через с.Обутковское и д.Куликово, подошли белые 45-й Урало-Сибирский и 48-й Туринский полки. Тем временем, 12-й Уральский конный дивизион под командованием корнета Гавриленко, двинулся по дороге на д.Крысье, выслав впереди головной дозор из 12 всадников. Наполненное ароматами трав и туманов утро окружало их, слышался мягкий топот копыт, звяканье стремян, шумные вздохи лошадей. Не доходя двух километров до деревни, дозор внезапно столкнулся с шестью красноармейцами. Это была конная застава. Выхватив шашки, кавалеристы-уральцы бросились на красных, но те повернув лошадей, успели ускакать в деревню. Преследуя их, дозорные приблизились к д.Крысье и навстречу им, оттуда внезапно выехало около 60 конных красноармейцев из 2-го эскадрона 2-го Петроградского кавполка. Ситуация на поле боя быстро изменилась. Теперь уже белые уральцы, настегивая лошадей, уходили от рассыпавшейся позади них погони. А за конницей, из д.Крысье в поле выходил и разворачивался цепями целый батальон красной пехоты из 239-го Курского полка. Не доходя4 километровдо д.Крысье, корнет Гавриленко остановил своих людей. Впереди был виден скакавший к нему дозор и преследующие его красные. Корнет в ярости рванул шашку из ножен:

– За мно-ой… рысью…

Бойцы хлестнули своих коней нагайками и вышли на поле, рассыпаясь на ходу в лаву. Не принимая удара и не доводя дело до холодного оружия, красные кавалеристы повернули и ушли обратно. Бросившимся вперед дозорным, удалось захватить лишь одного пленного. Двигавшийся в километре позади красный батальон, так же не выдержал конной атаки и отступил обратно в д.Крысье. Остановив своих бойцов на опушке леса в двух километрах от деревни, Гавриленко выслал один взвод по дороге на д.Налимово, а сам стал вести наблюдение за д.Крысье. Внезапно он заметил, как красная пехота и конница вновь показалась на окраине деревни и двинулись в сторону занимаемой его дивизионом опушки леса. Гавриленко опустил бинокль, подвынув свою шашку из ножен, задумчиво посмотрел на холодное лезвие и толчком вбросил клинок обратно, прокрутил барабан револьвера. По его приказу, весь дивизион рассыпался в лаву. Протяжно раздалась команда. Одним дыханием ахнули люди, гикнули, свистнули. Под дружным ударом копыт вздрогнула земля, вытянулись в полете кони. Дважды атаковали красноармейцы и оба раза, дивизион Гавриленко контратаками в конном строю отбрасывал их обратно в д.Крысье. Каждый раз, красноармейцы, не доводя дело до холодного оружия, завидев развернувшийся против них в лаву дивизион отступали. Третьей атаки, они просто не выдержали и оставив деревню, стали спешно отходить преследуемые белыми кавалеристами. Скакавший впереди своих бойцов корнет Гавриленко, заметил одиноко скакавшего, по видимому отставшего от своих красноармейца. Внимание на себя обращала хорошая лошадь и перекрещенные ремни портупеи. Повернув коня, корнет бросился наперерез противнику. Видя одиночного всадника, красноармеец так же не уклонился от боя. Корнет едва успел выхватить шашку, как противник круто налетел на него, полный сил и решимости. Ударом снизу, Гавриленко отбил саблю врага в сторону, сталь царапнула о сталь. Еще два-три перехлеста лезвий. – Вжиг! – пошла вперед шашка: успел увернуться. Вжиг… вжиг… дзинь… дзень… крак! – и корнет опустил свою шашку. Его противник, зажимая руками разрубленную грудь, медленно сползал с седла. Спрыгнув с лошади, корнет расстегнул оттопыривающийся нагрудный карман упавшего. Погибший оказался ординарцем самого красного начдива и скакал с приказом во 2-й эскадрон петроградцев.

Тем временем, выбитые из д.Крысье 239-й Курский полк, эскадрон 2-го Петроградского кавполка и 2-й батальон 229-го Новгородского полка, стали отходить на д.Светлая. Высланный за ними для наблюдения белый разъезд, в3 километрахот д.Светлой был обстрелян из пулемета. Последним в красной колонне отступал батальон 229-го Новгородского полка. Его остановили в поле, не доходя4 километровдо д.Светлой, где приказали перехватить дорогу. Но с вечера пошел сильный дождь. Не имевшие шинелей бойцы, всю ночь провели под открытым небом. С утра комбат Нольман, несмотря на требование и даже приказы командования 27-й дивизии присоединиться, снял свой батальон с позиции и увел его на станцию Лебяжье, для присоединения к своему полку. Еще один эскадрон из 12-го Уральского конного дивизиона, корнет Гавриленко направил из д.Крысье в сторону дер.Балакуль (Старухино). Пройдя2 километра, кавалеристы заметили цепь красной пехоты, которую обстреляли. Не принимая боя, красноармейцы спешно отошли в сторону д.Балакуль (Старухино). Преследуя их, эскадрон занял деревню. Красные уходили по дороге на с.Елошное. А в д.Крысье, тем временем, прибыл взвод Челябинской казачьей сотни и вернулся взвод дивизиона направленный на д.Налимово. Последние пригнали с собой одного пленного. Со слов комвзвода, при поимке тот пытался убежать. Кони очень устали, а потому Гавриленко дал своим бойцам небольшой отдых.

Тем временем, 46-й Исетско-Златоустовский полк со 2-й легкой батареей, двигался без подвод с невиданной скоростью на с.Дубровное, стремясь отрезать путь отхода отступавшему туда из д.Одино 240-му Тверскому полку. Небо хмурилось, но стояла духота. Головы солдат были прикрыты косынками от солнца. Все чаще и чаще звякали, передаваемые из рук и руки солдатские фляги. Однако, несмотря на утомительный переход, люди держались бодро и даже весело. Подходя к селу, уральцы заметили уже вытягивающегося из него противника. Отрезать пути отступления красным не удалось, но и сейчас, положение можно было исправить одним решительным ударом. Уже темнело. Заметив показавшихся на опушке леса белых солдат, в селе послышался шум, крики, видны были бегущие люди. Как хлопанье огромного бича, резко раскатилась пулеметная очередь. Развернувшись побатальонно с севера, юга и востока, 46-й Исетско-Златоустовский полк лихо бросился в атаку. Окружаемые с трех сторон красноармейцы 240-го Тверского полка, в панике разобрали изгородь на западной окраине села и побежали по дороге на д.Песьяное. Лишь 2-я Оршанская батарея успела дать 10 выстрелов и карьером уйти с позиции перед носом наступающих. Трофеями стрелков-исетцев стал ли лишь зарядный ящик и два ящика со снарядами, а так же был ранен вырвавшийся вперед юнкер. Внезапно, к атаковавшим уральцам, с тыла подъехал всадник, задавший неудачный вопрос:

– Товарищи, – какой части?

Подскочивший офицер стянул конного с лошади. По сообщениям белых, это оказался комиссар 235-го Невельского полка, видимо Михаил Александрович Богданов, ехавший из штаба 5-й армии в штаб 27-й дивизии. После допроса, его вывели за околицу села Дубровное. Вскинулись солдатские карабины и плотный залп оборвал последнее слово. Комиссар был расстрелян. Заняв с.Дубровное, 46-й Исетско-Златоустовский полк перерезал пути отхода всей 1-й бригаде Неймана. К этому времени, два батальона 236-го Оршанского полка и 3-я Крестьянская батарея находились в д.Покровская, еще один батальон – в д.Мал.Каменная, 237-й Минский полк с 2 орудиями 1-й Особой батареи двигался из д.Стенниково (ныне урочище у оз.Травыкуль) к д.Полой, 235-й Невельский полк с двумя орудиями 1-й Особой батареей остановился в д.Стенниково. Отсюда, полки 1-й бригады должны были наступать на юг на д.Балакуль, для занятия стратегически важного перекрестка дорог возле нее, а приданная бригаде саперная рота укрепить для обороны с.Дубровное.

На левом фланге 27-й дивизии, на участке 3-й бригады Хаханьяна, под вечер 7 сентября 1919 года, 16-й Татарский полк с конницей и 6 орудиями 2-й легкой и горной батарей, начал наступать на 243-й Петроградский полк в д.Едуново (Ковалево). Одновременно, 14-й Уфимский полк атаковал д.Мал.Каменное. Первоначально атаке сопутствовал успех, чему немало способствовал удачный огонь артиллерии уфимцев. То и дело над красными позициями у Едуново в небе слышался шум, что-то с протяжным шорохом пролетало и ахало взрывом. Под сильным артогнем, 243-й Петроградский полк отошел западнее д.Едуново. Дождавшись здесь подхода спешившего на помощь батальона 241-го полка, красноармейцы-петроградцы перешли в контратаку. Теперь уже удара не выдержал 16-й Татарский полк, оставивший д.Едуново и убитых на поле боя, среди которых было обнаружено 4 офицера. Трофеями красноармейцев-петроградцев стали 2 запасных пулеметных ствола и 6 треног от пулеметов, а так же было взято от 60 до 100 пленных. Одновременно, 14-й Уфимский полк был отбит от д.Мал.Каменное, потеряв часть бойцов пленными. К вечеру, 14-й и 16-й полки 4-й Уфимской дивизии сосредоточился на опушке леса в2 километрахюжнее дд.Ковалево (Киларино) и Трюхино. Другая часть дивизии – 13-й Уфимский и 15-й Михайловский полки, с 1-й, 3-й легкими и мортирной батареей наступали из д.Сладкое на д.Покровскую. Челябинский конно-партизанский отряд двигался по дороге из д.Хохлы на д.Одино (в2 километрахзападнее Стенниково). После полудня, колонна без боя вошла в д.Чистая.

125

Схема: боевых действий на участке 27-й дивизии с 29 августа по 8 сентября 1919г. (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923г.).

На участке соседней 8-й Камской дивизии, с рассветом 7 сентября 1919 года, 30-й Аскинский и 32-й Прикамский полки начали наступать из с.Долгое на д.Журавлево, а 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки двинулись из д.Пьянково на д.Сладкое. Фланги дивизии прикрывала конница. На правом фланге, 12-й Оренбургский казачий полк должен был ударить в тыл красным на д.Сивково, помогая частям соседней 2-й армии. На левом фланге, Уфимский конно-партизанский отряд должен был проникнуть в промежутке деревень Сладкое и Казаркино, ударив в тыл красным на участке соседней 4-й Уфимской дивизии. В резерве начдива в с.Долгое находился 8-й Камский егерский батальон. Сюда же, через д.Волчье двигался 30-й Чернореченский Сибирский полк (8 рот, 400-450 штыков). К обеду, отбросив части 30-й дивизии и заняв с боем д.Журавлево, 30-й Аскинский полк двинулся по дороге на д.Кошелево. После полудня она была занята без боя. Теперь, главным направлением удара камцев, должна была стать небольшая деревушка Волчье (у оз.Волчье). Здесь, начдив Пучков резко изменил первоначальный план. Видя тяжелое положение на участке соседней 2-й армии, он развернул свою дивизию на северо-восток, для нанесения удара на дд.Сивково и Лебяжье, приказав преследовать красных на д.Волчье лишь Уфимскому конно-партизанскому отряду. Одновременно, Сводная оренбургская казачья дивизия генерала Мамаева (3-й Уфимо-Самарский, 6-й Исетско-Ставропольский, 18-й Оренбургский казачьи полки) выйдя к линии железной дороги у с.Обутковское, развернулась в обратном направлении и двинулась через д.Казаркино. Ночью, 6-й Исетско-Ставропольский полк атаковал д.Покровку, обороняемую двумя батальонами 236-го Оршанского полка с 3-й Крестьянской батареей. Успеху атаки казаков в немалой степени способствовал удачный артиллерийский огонь, развитый батареями 2-го Оренбургского казачьего артдивизиона до степени ураганного. От него вся деревня загорелась и красноармейцы-оршанцы спешно оставили ее, отойдя цепями на д.Стенниково. В результате, по мнению Полозова, за эти два дня «…пока наступала ударная группа, части 27-й дивизии, ввиду сильного расстройства боями, не смогли своевременно произвести перегруппировку…» (157).

День 8 сентября 1919 года, принес серьезные изменения на правом фланге 27-й дивизии в полосе железной дороги. С утра, согласно приказа начдива Подрядчика, 9-й Симбирский полк, под командованием полковника Ивановского (две роты, 26 офицеров, 53 штыка, 52 человека в командах и 5 пулеметов), а так же 12-й Икский полк, под командованием подполковника Бочкарева (шесть рот, 41 офицер, 87 штыков, 65 человек в командах и 6 пулеметов), с взводом 3-й батареи двинулись на д.Черешково. 11-й Сенгилеевский полк, под командованием полковника Алышевского (пять рот, 22 офицера, 124 штыка, 82 человека в командах и 5 пулеметов), с двумя сотнями казаков-эткульцев и при содействии бронепоезда «Ишимский Кондор», должен был наступать на разъезд Чесноково и станцию Лебяжье. Еще три сотни Эткульского пешего казачьего полка, насчитывавшего в этот день 6 офицеров, 237 штыков, 60 казаков в командах и 2 пулемета, а так же Отдельная оренбургская казачья сотня есаула Леонова (1 офицер и 82 сабли) находились при штабе дивизии на разъезде Баксары. Здесь же стояли батареи 3-го Симбирского артиллерийского дивизиона: 1-я – 3 орудия, 2-я – 4 орудия, 3-я – 4 орудия, 4-я гаубичная – два 48-линейных орудия. Для усиления огневой мощи малочисленных полков симбирцев, дивизии была придана Отдельная тяжелая батарея из четырех 42-линейных орудий. Главный удар должен был обрушиться на 238-й Брянский полк, оборонявший станцию Лебяжье. Но еще до начала атаки, красным телефонистам удалось подслушать разговор двух офицеров, включившись в обнаруженный разведчиками провод. Стало ясно, что противник планирует атаковать станцию и окружить красноармейцев-брянцев. Наличие у белых бронепоезда решительно меняло ситуацию. Броневой мощи противопоставить было нечего и командир красного полка Зубов принял решение отступать. С утра, казачья сотня атаковала красные позиции, но была отбита огнем. Не дожидаясь повторных атак, 238-й Брянский полк оставил позиции и без боя отошел через с.Перволебяжье в д.Моховая (Кукушкино), где стал дожидаться прибытия, отправленной ему для борьбы с бронепоездом 1-й гаубичной батареи. Перед отступлением со станции, по распоряжению Зубова, красноармейцы открыли хлебные пакгаузы и разрешили всем жителям брать захваченный у белых на станции хлеб бесплатно. Этим охотно воспользовались беженцы, а местные жители, понимая, что станция вот-вот будет занята белыми, опасались разбирать их хлеб.

К полудню, на станцию Лебяжье выпуская белые струи пара прибыл бронепоезд «Ишимский Кондор» и полки 3-й Симбирской дивизии. Отход 238-го Брянского полка у линии железной дороги, сорвал весь первоначальный замысел контрнаступления. Опасаясь прорыва линии фронта, штаб 5-й армии был вынужден изменить направление контрудара, перенацелив натиск ударных групп 26-й дивизии на северо-восток, для выручки 27-й дивизии. Узнавший об отходе командарм Тухачевский, потребовал принять все меры к ликвидации прорыва бронепоезда и разрушив железнодорожный путь не дать ему уйти со станции Лебяжье. Тем временем, начдив Бангерский, планировал наступая через с.Елошное, нанести удар по красным, которые сосредоточены на фронте Уфимской группы с фланга и тыла. Однако, 46-й Исетско-Златоустовский полк, который должен был наступать из с.Дубровного, сам подвергся удару. Около 2 часов ночи, со стороны дд.Стенниково и Полоя, к селу подошел 237-й Минский полк с 1-й Особой батареей. Развернувшись в цепи, красноармейцы-минцы неожиданной атакой ворвались с севера на сельские улицы. Роты сошлись в штыки. Тяжелая это работа… стоны умирающих, неясные слова бегущих вперед, крики «ура!», «не отставать!», «вперед!» – все смешалось… После получасового боя на улицах, стрелки-исетцы бросились из Дубровного. Командир их полка Иванов, собрав горсть бойцов прикрывал отход. Благодаря ему, успели собраться и выехать из села, причем не рысью, а шагом, гаубичная батарея и полковой обоз. В занятой красными части села комполка отчетливо слышал, как красноармейцы переговариваясь, спрашивали кого-то:

– Ты кто? Белый или красный?.

– Белый, – после чего сразу же раздался выстрел и голоса говорившие друг другу

– Докалывай!

Вскоре, обойдя по огородам, группы красноармейцев перерезали дорогу на с.Моршиху. Возле Иванова был ранен один из разведчиков и прикрывавшая отход группа отошла из села на полтора километра по дороге. Собрав вместе солдат и офицеров, Иванов отвел полк на три километра по моршихинской дороге, где «считать мы стали раны, товарищей считать…». Потери были ужасающими. Из имевшихся в 46-м Исетско-Златоустовском полку перед боем 237 солдат и 53 офицеров, осталось лишь 170 штыков. Были убиты 1 офицер и 9 солдат, ранены – 1 офицер, 10 солдат и 1 юнкер, пропали без вести – 2 офицера и 55 солдат. Без вести пропавшими оказались в основном те, кто был ранен в бою и оставлен в деревне. Часть из них, была добита красными. Всего, в Дубровном, минцами были взяты 78 пленных солдат, 318 винтовок, 1 французский пулемет, 8 пулеметных лент, 8 коробок, 10000 патрон, 60 ручных гранат, 140 трехдюймовых снарядов, 8 шашек, 3 кирки, 6 телефонов, 3 патронных двуколки, 1 инструментная двуколка, 5 телег, 1 экипаж, 1 кухня, 22 лошади. Потери 237-го полка в ночном бою составили 60 убитых и раненных. Из оставшихся в 46-м полку офицеров, часть имели штыковые ранения, но оставались в строю, а все стрелки были сильно утомлены. Полк на некоторое время фактически потерял боеспособность и на помощь ему была направлена Челябинская казачья сотня. На рысях, обгоняя пехоту, прибывшая сотня рванулась в сторону с.Дубровного. Ветер надул парусом казачьи гимнастерки, мелькнули звон стремян, лошадиный храп и фыркание – и все это пролетело, унеслось куда-то… С окраины Дубровного, по появившимся на опушке леса всадникам ударили разрозненные выстрелы. Было видно, как красная пехота, с пулеметом на повозке, двинувшись заняла соседнюю д.Малодубровное (Бочагово). Расстроенный боем 46-й Исетско-Златоустовский полк, по приказу начдива, стал отходить на д.Балакуль (Старухино), где ему было приказано держать оборону в сторону с.Дубровного. Таким образом, идея Бангерского об атаке Елошного с двух сторон сорвалась. Тогда, было решено атаковать село с востока, для чего в д.Крысье (Урожайная), направили 45-й Урало-Сибирский полк, под командованием подполковника Буланцева (около 600 штыков, 6 пулеметов «максим», 6 пулеметов «кольт») и с 1 орудием 4-й гаубичной батареи. К вечеру, стрелки прибыли в д.Крысье. Здесь, уже находился 12-й Уральский кавдивизион. Командовавший им корнет Гавриленко доложил, что еще утром он выслал на с.Елошное полуэскадрон, под командованием корнета Абаразанова. Пройдя д.Светлая и не обнаружив там красных, Абаразанов вышел на Елошное, где подъезжая к поскотине, увидел выходящую из села по дороге на Кузнецово красную роту. Здесь же, на окраине села, были найдены четверо солдат-исетцев, отставших ночью от своего полка и пивших чай. Зайдя в село, уральские конники захватили брошенную красными двуколку с двумя километрами кабеля. По донесению Абаразанова, если бы кони были свежие, то можно было двигаться на с.Дубровное, но следовало вначале дать отдых коням. В результате, 12-й Уральский кавдивизион оставался в д.Крысье, исключительно из за усталости коней. Тем временем, сюда прибыли офицеры пулеметной команды 46-го полка с 3 пулеметами. С их слов, красные заняли с.Дубровное, основательно растрепав 46-й Исетско-Златоустовский полк. Не медля, Гавриленко выслал на с.Дубровное один эскадрон с 2 пулеметами. С ним же поехали и 3 офицеров-исетцев. С прибытием 45-го Урало-Сибирского полка, соединенные силы Буланцева и Гавриленко двинулись на с.Елошное. К ночи, после небольшой перестрелки село было занято. Успевшая подойти туда красная рота в количестве около 200 штыков, с 70 саблями и 2 пулеметами отошла по дороге на д.Кузнецово. В резерве начдива Бангерского в с.Моршихе находился полковник Бондарев, с 47-м Тагильско-Челябинским и 48-м Туринским полками, а так же двумя батареями. Высланный им на д.Стенниково разъезд, был обстрелян с окраины деревни. Инженерный дивизион и 12-й Уральский егерский батальон стояли в селе Макушино. В этот день, из Петропавловска в с.Обутковское и д.Куликово, для пополнения 12-й Уральской дивизии, прибыло 800 мобилизованных и 200 бывших унтер-офицеров произведенных в офицерские звания. Это должно было серьезно подкрепить истощенные в боях полки. Другие полки на участке 1-й бригады Неймана, в этот день отходили: 235-й Невельский, с прибывшим из 240-го полка 1-м Отдельным легким артвзводом – через д.Полой в с.Дубровное, два батальона 236-го Оршанского полка с 3-й Крестьянской батареей – заняв утром д.Покровская, к вечеру отошли через д.Стеняково в д.Полой. Здесь же находился штаб Неймана, саперная рота и учебная школа Невельского полка. Бригаде был отдан приказ наступать на д.Балакуль(Старухино). По соседству, 2-я бригада Шеломенцева, должна была наступать на с.Елошное. Удар предполаглось нанести с двух сторон. 240-й Тверской полк должен был атаковать с севера из д.Бочагово, а 239-й Курский полк с 2-й Оршанской батареей и двумя бронеавтомобилями, будет наступать с запада, из дд.Суерское и Кузнецово. С утра, разведка красноармейцев-курян в3 километрахот д.Кузнецово по направлению на с.Елошное, встретила казачий раъезд. Для прикрытия промежутка, образовавшегося на правом фланге бригады из-за отхода 238-го полка, в район дд.Нижне- и Вехнеглубокое был направлен из с.Арлагуль 5-й отряд особого назначения.

126

Фото: комбриг Г.Д.Хаханьян.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Хаханьяна, основной удар в этот день наносили части 8-й Камской дивизии. Часть ее, начдив Пучков бросил в наступление на д.Сивково. Главные же силы дивизии, были сосредоточены в д.Кошелево. Здесь собрались: 31-й Стерлитамакский (пять рот, 77 офицеров, 540 штыков, 560 человек в командах, 38 сабель и 25 пулеметов), 29-й Бирский (двенадцать рот, 76 офицеров, 364 штыка, 468 человек в командах, 34 сабли и 19 пулеметов), временно приданный 15-й Михайловский (около 700 штыков и 14 пулеметов) полки, 3-я легкая и 4-я гаубичная батареи, Уфимский конно-партизанский отряд. Им ставилась задача наступать на юго-восточную окраину оз.Щучье и далее на д.Лебяжье. При этом, стрелки-бирцы с гаубичной батареей и Уфимским конно-партизанским отрядом, после занятия д.Волчье, должны были остановиться в ней, прикрывая от удара с запада дальнейшее наступление полков. Едва рассвело, как 15-й Михайловский полк с двумя сотнями 3-го Уфимо-Самарского казачьего полка, а так же 29-й Бирский полк с одним батальоном и  пешей разведкой 31-го Стерлитамакского полка, при поддержке 3-й легкой и 4-й гаубичной батарей, начали наступать из д.Кошелево по дороге на д.Волчье. Одна из сотен оренбургских казаков, зайдя к оборонявшимся красным с тыла перерезала тракт на запад, выйдя внезапно к позиции красной батареи. Сбив сторожевое охранение, рассыпавшаяся в лаву казачья сотня помчалась с гиканьем, пронзая перед собой воздух длинными пиками. Артиллеристы спешно разворачивали орудия. Торопить людей не надо было. Каждый понимал, что будет, если казаки ворвутся на позицию. Лязг орудийных замков, угар сгоревших порохов, четкие удары пробойников, досылающих снаряды до места.

– Ревун! Залп…

– Подавай!

Лоток… замок… ревун… залп!

Град летящей в упор смертоносной картечи заставил сотню отхлынуть и рассыпаться. Еще одна сотня оренбужцев вела разведку на д.Киларино.Тем временем, 2-я и 3-я роты стрелков-бирцев с ротой пешей разведки обошли д.Волчья и перерезали дорогу на Лопарево. С дороги из д.Кошелево атаковали  1-й батальон 29-го Бирского и батальон 31-го Стерлитамакского полков. Ударили одновременно с тыла и фронта. По хранящимся в Мокроусовском музее рукописным воспоминаниям Ашихина Григория Зотеевича, с утра, стоявшие в д.Волчье красные обозы и перевязочный отряд без боя отошли. Вскоре, через деревню прошли колонны казачьей конницы. Казаки в стройных рядах, офицеры в подтянутых мундирах, в сапогах, точно лакированных, обнаженные сабли блестят на солнце. Для 12-летнего мальчика Гриши, – все это было в диковинку. Особенно ему запомнились синие эмалированные фляжки, висевшие на ремнях у всадников. При этом, несколько казаков поехали в поле, где паслось принадлежащее Ашихиным стадо овец. Без лишних слов, они перерезали всю живность, забрав себе на обед. Вдобавок ко всему, проходящий мимо обоз, забрал у уже разоренного хозяина еще и овес. Попытавшегося сопротивляться отца Ашихина, просто избили нагайками. Вспомнились красноармейцы, которые прошли их деревню никого не трогая. По сохранившимся отрывочным данным, основной бой развивался так. Заметив наступавшего противника, красноармейцы-волжцы в свою очередь атаковали его. Белые заняли позицию на опушке леса, заставив своего противника наступать по открытому полю. Все попытки атаковать под огнем, в таких невыгодных условиях, были тщетны. Тогда, в действие вступила артиллерия с обоих сторон. На крыше дома Ашихиных расположился наблюдатель с биноклем, а у стены дома, на земле сидел телефонист, передававший данные наблюдателя по телефону на стоявшую за околицей батарею. Стремясь нащупать стреляющие орудия, красная батарея в ответ открыла огонь по д.Волчье. Сперва снаряды падали в озеро, а затем, стали разрываться прямо в деревне. Через дом от Ашихиных, попавшим снарядом был вырван целый угол избы. Тем временем, притаившиеся в лесу оренбургские казаки, зайдя с флангов окружили красных. И когда цепи красной пехоты вышли на открытое поле, неожиданно на их флангах, показались шедшие на полном галопе конные лавины. Ни снаряды артиллерии, ни бешенная лихорадка «максимов» и «кольтов», не смогли остановить кавалерийского смерча обрушевшегося на окруженных. Удар оказался настолько неожиданным и ошеломляющим, что пехотинцы не успели даже принять боевой порядок против атакующей кавалерии – карэ. С гиком, свистом врезались казаки в расстроенные ряды и началась рубка. Поле, где еще минуту назад шагали стройные, грозные цепи, ощетинившиеся сверкавшими на солнце штыками, теперь бурлило, плескалось волнами черных человеческих тел, коней, полнилось хаосом громких душераздирающих криков, разрозненными выстрелами. Кое-где, сбившись плотными кучками, красноармейцы пытались ружейными залпами остановить навалившуюся на них конницу. Большая же часть, прижимаемая к озеру, бросая все, в панике хлынула назад, надеясь в ближащих лощинах и впадинах найти себе спасение. В пылу боя, казаки беспощадно рубили даже поднявших руки людей.

127

Фото: командир 242-го Волжского полка С.С.Вострецов.

По донесению Пучкова, было взято 6 пулеметов и 100 пленных. Расстроенный боем 242-й Волжский полк, преследуемый огнем белой артиллерии, откатился восточнее д.Лопарево. Но не в правилах их командира  Вострецова, было так легко уступать. Быстро приведя полк в порядок, он подготовил его к контратаке. На помощь прибыл батальон 243-го Петроградского полка. Солдаты в последний раз проверили оружие, примкнутые к винтовкам штыки поблескивали настороженно и мрачно. Удачным маневром, красноармейцам удалось зайти и ударить в тыл белым. Бой был очень упорным. На бегу перезаряжая винтовки, цепи шли вперед. Пулеметы прорезали воздух огненными росчерками. Левый фланг красноармейцев-волжцев сошелся в штыковую и дело дошло до рукопашной схватки. Мелькали фиолетовые огни выстрелов, слышались крики о помощи, громкий лязг скрестившихся в поединке штыков. После продолжительного боя, стрелки-камцы были сбиты и отошли на д.Кошелево, захватив с собой только 1 пулемет «максим» и 12 пленных красноармейцев. В свою очередь, трофеями волжцев стали 3 пулемета, 4 ленты, 6 треног, 2 запасных ствола и 40 пленных 29-го и 31-го полков, а так же Уфимского конно-партизанского отряда. Потери 242-го Волжского полка составили 23 убитых и 65 раненных. По донесению Вострецова, только одних трупов противника на поле боя насчитали до ста тридцати, при чем большинство, было со штыковыми ранами.

Погибших, и белых и красных, хоронили местные жители. Отец маленького Гриши Ашихина, по наряду старосты, вместе с другими односельчанами копал могилу. Туда, прямо в одежде, вместе складывали всех погибших, не разбирая белый или красный это солдат. Братская могила примирила всех. До нашего времени она не сохранилась.

К вечеру, 29-й Бирский полк занимал позицию в двух километрах от д.Волчье по дороге на д.Кошелево. Против занимавшего позиции 3-го батальона, в километра впереди, находилась цепь красноармейцев около 100 человек, принимавшая вправо. Позади них была видна еще одна такая же цепь и обоз. Левее, в двух километрах от д.Едуново (Ковалево) по дороге на д.Казаркино располагался 16-й Татарский, а еще левее его – 14-й Уфимский полки. Несмотря на победу волжцев, после полудня, ситуация на участке 3-й бригады 27-й дивизии резко изменилась. В связи с отходом правого фланга дивизии и отступлением соседней 30-й дивизии, а так же выходом казачьей конницы в тыл, комбриг Хаханьян отдал полкам своей бригады приказ отступать к дд.Бол.Каменная, Кривая и с.Могильное (Рассвет). К вечеру, 243-й Петроградский полк без боя снялся с позиции у д.Едуново (Ковалево) и под прикрытием аръергарда отошел к д.Сливное. Здесь, бывший с ним батальон 236-го Оршанского полка повернул на д.Полой, для присоединения к своей части, а красноармейцы-петроградцы перешли в с.Могильное (Рассвет). Сюда же, от д.Волчье отошел 242-й Волжский полк с батальоном 243-го полка. Прикрывавший их отход у д.Лопарево 241-й Крестьянский полк, к вечеру отошел в д.Бол.Каменная. К исходу дня, бригада заняла новые позиции. Их центром стало село Могильное (Рассвет). Здесь, по дороге на дд.Сливное и Кривое, оборону заняли по батальону 242-го и 243-го полков. Перед ними, в д.Лопарево находился 31-й Стерлитамакский полк. Южнее с.Могильного, в дер.Бол.Каменное, позиции занимал 241-й Крестьянский полк и находился штаб бригады. Заняв дд.Трюхино и Едуново (Ковалево), сюда подходили 14-й Уфимский и 16-й Татарский полки, а со стороны дер.Мал.Каменное – 13-й Уфимский полк и Челябинский конно-партизанский отряд. Для усиления удара, распоряжением командарма, Отдельный учебный морской батальон к исходу дня прибыл к штабу Уфимской группы в с.Долгое. К вечеру 8 сентября 1919 года, в обескровленные полки 27-й дивизии поступило наконец-то свежее пополнение. Правда, по донесению комбрига Хаханьяна, из отправленных в его бригаду 5-й, 6-й, 7-й и 8-й маршевых рот, прибыло всего лишь 603 человека. Остальные же, будучи в большинстве своем жителями местных деревень, разбежались по домам (158).

9 сентября 1919 года, части 27-й дивизии перешли в общее наступление против частей сильно растянувшегося Уфимского корпуса. По оценке генерала Сахарова, начались самые упорные и жестокие бои за весь период наступления. Основная их тяжесть, упала на 12-ю Уральскую дивизию генерала Бангерского. Чтобы лучше руководить действиями войск, штаб красного начдива Павлова, перешел в этот день из д.Моревское ближе к линии фронта в с.Арлагуль. По приказу начдива, 1-я бригада Неймана должна была наступать на с.Моршиху, 3-ей бригаде Хаханьяна была поставлена задача выйти на линию дд.Покровка, Едуново и Волчье, а полки 2-й бригады Шеломенцева, должны были стянуться к станции Лебяжье, откуда наступать вдоль линии железной дороги на с.Головное. Одновременно, по требованию РВС 5-й армии, было приказано срочно вывести все отряды особого назначения из боя.

На участке 2-й бригады Шеломенцева, после полудня, 239-й Курский полк с 2-й Оршанской батареей, начал наступать на с.Елошное. Один батальон выступил из д.Суерское, а основные силы полка – из д.Кузнецово. Хорошо шли красноармейцы, в ладонях – крепких и сильных – покойно, как в люльках, лежали приклады винтовок. И гудела дорога от их дружного шага. После двухчасового марша, бойцы-куряне без боя вошли в село, откуда отстреливаясь редкими выстрелами, спешно выпорхнул оставленный в заставу взвод 12-го Уральского кавдивизиона.

Подходивший в это время с востока к Елошному 3-й батальон шедшего в авангарде 45-го Урало-Сибирского полка, заслышав выстрелы и заметив выскакивающих из села всадников, остановился на опушке леса. В бинокль было хорошо видно, как урча мотором, из с.Арлагуль в с.Елошное въехал броневик 3-го Социалистического автобронеотряда. Еще одна бронемашина накануне сломалась и была отправлена в Курган на ремонт. Обстановка у Елошного была тревожной. На опушке ближайшего леса, все время мелькали конные разведчики белых, которые обстреливались красноармейцами. Вскоре, по тракту с северо-востока,  показались стремительно атакующие село цепи 45-го Урало-Сибирского полка. Одновременно, 12-й Уральский кавдивизион двинулся в обход села, стремясь перерезать дорогу на с.Дубровное. Не отдохнув после марша, тяжело дыша, со злобным запалом пошли в атаку стрелки-уральцы. Слышался глухой шаг людей и коней. Над всеми от пота дрожал прозрачный пар. Поддерживая атакующих открыла огонь белая артиллерия. Одним из первых же ее снарядов, была незначительно повреждена бронемашина, которая потеряла ход. Зацепив лошадьми, его потащили в д.Кузнецово. Этого оказалось достаточно. Увидев отход бронемашины, красноармейцы психологически не выдержали атаки и стали спешно покидать позиции. Не принимая боя, 239-й Курский полк спешно оставил с.Елошное и отошел на два-три километра юго-западнее села, где окопался. В прикрытие отхода, был оставлен эскадрон с пулеметом. Отстреливаясь короткими очередями, красноармейцы-конники стали отходить по дороге на д.Одино. Однако не тут то было. Заметивший их маневр корнет Гавриленко отдал приказ и мгновенно, протрубив сигнал к атаке, 12-й Уральский кавдивизион бросился на противника. Впереди первой шеренги, в сбитой набок фуражке и с занесенной шашкой летел сам командир. Не принимая боя, красная конница оставила дорогу и в беспорядке бросилась на д.Кузнецово.

У линии железной дороги, 238-й Брянский полк с 1-й гаубичной батареей, занимал с утра д.Кукушкино (Моховое). Именно его позорный отход, привел накануне к изменению всех планов командарма. Промах надо было искупить и после полудня, красноармейцы выступили в поход. Сверкала железная щетина штыков, солнце играло на гранях стали. По вьющейся между озерами дороге, кивая длинными хоботами стволов катились зачехленные орудия. Вскоре, без боя были заняты с.Перволебяжье и соседняя с ней д.Якунино (ныне не существует). Поднявшийся на церковную колокольню, командир глядя в бинокль заметил стоящий на разъезде №326 бронепоезд «Кондор». С той же стороны, к селу быстро приближался взвод направленных на разведку казаков. Рассыпавшись в цепь, красноармейцы-брянцы залегли на окраине села, где начали редкую перестрелку с гарцующей конницей. Тем временем в д.Нижнеглубокое подтягивался 7-й отряд особого назначения, а в д.Верхнеглубокое, по дороге из д.Суерское подходил 5-й отряд особого назначения. Противник сопротивления не оказывал. Было даже не ясно, где он находится. Посовещавшись с комиссаром, командир 5-го отряда, выслал пешую разведку на д.Чаешную. Но едва лишь разведчики отошли на четыре версты от Верхнеглубокой, как в небе раздался свист снарядов. Одновременно, показались обходившие с фланга всадники. Было видно, как они отрезали передовой дозор из трех красноармейцев, которые подняв руки сдались в плен. Отстреливаясь, разведка стала отходить в с.Перволебяжье. Догадываясь, что противник перешел в наступление и видя обходившую с флангов конницу, 5-й отряд особого назначения вышел из боя, оставил д.Вехнеглубокое и стал отступать по дороге на д.Камышное. И лишь на левом фланге бригады, все шло как было задумано. 240-й Тверской полк, выступив с утра из д.Кабаково, после обеда вошел в д.Бочагово (Малодубровное), где стал готовится к наступлению на с.Елошное. Штаб комбрига Шеломенцева оставался в с.Арлагуль.

На участке 1-й бригады, в связи с оставлением с.Елошного, комбригу Нейману пришлось изменить план наступления. Было решено, что 237-й Минский полк будет наступать не на д.Балакуль, а на с.Елошное, отправив по старому направлению один батальон. Это была ошибка. Никто и не подозревал, что к маленькой зауральской деревушке Балакуль (Старухино), подходила с юга вся 12-я Уральская дивизия. Утром 9 сентября 1919 года, несколько колонн 237-го Минского полка двинулись по дороге на Балакуль. Двигались подводы, с дремлющими на них возницами, шли полки, гудела земля под ногами пехоты. Льется бодрая песня и над головами колышется стальная щетина штыков. Подходивший красный батальон, издалека заметили разведчики-уральцы. Дождавшись приближения врага, 46-й Исетско-Златоустовский полк перешел из д.Балакуль в контратаку. Удар был внезапен. Увидев стремительно наступавшие цепи стрелков-исетцев и не успевая даже развернуться из походной колонны в боевой порядок, красноармейцы-минцы бросились отступать на север и отошли на позиции за д.Козлово (ныне не существует). Здесь, к ним на помощь подошел 235-й Невельский полк. Тем временем, развивая удачный удар, подошедший 47-й Тагильско-Челябинский полк двинулся преследовать на д.Козлово. Подходя к деревне, стрелки-тагильцы были встречены с окраины сильным ружейно-пулеметным огнем. К нему тот час же, присоединилась и красная артиллерия. Снаряды с визгом проносились над головами и рвались где-то в лесу. Атака в лоб могла принести большие потери, а потому, выйдя во фланг обороняющимся, стрелки-тагильцы развернулись в цепи и стали перебежками продвигаться вперед. Поддерживая их, открыли огонь две белые батареи, начав бить по деревне. Цепи уже подошли к д.Козлово, когда оставив позиции, красноармейцы-минцы отошли к с.Дубровное, бросив на месте один пулемет системы «кольт». Преследуя красных по пятам, 47-й Тагильско-Челябинский полк начал наступать на д.Бочагово (Малодубровное). Выйдя из-за перелесков, цепи стрелков-тагильцев двинулись в атаку по полю, за которым виднелись крыши деревенских домов. Чуть дальше от них виднелось большое село Дубровное. Казалось, победа была уже в руках. Однако у окраины д.Бочагово, матово посверкивая примкнутыми штыками залегли красноармейцы, ощетинившись жесткими иглами винтовочных стволов. По команде командиров, бойцы-минцы встретили наступавшего противника сильным огнем. Со звоном вылетали пустые гильзы. Приклады потные, скользкие. Клац-щелк затвором и из винтовки вылетала обойма за обоймой.

128

Фото: экспонаты музея школы с.Дубровного.

Как только, встреченные огнем, цепи стрелков-тагильцев залегли, так с окраины д.Бочагово, на них в контратаку поднялась длинная цепь красноармейцев-минцев. Весь их полк был брошен в бой. А с левого фланга, уже заходила красная конница. Длинные шашки у всадников, опущенные к ногам, жутко отсвечивали холодной синевой. По команде, около 200 сабель внезапно бросились с левого фланга на залегших стрелков-тагильцев, заходя им в тыл. Увлеченные боем бойцы, их заметили не сразу. В этом и была роковая ошибка офицеров. Лавина всадников в раздуваемых ветром гимнастерках налетела на беспорядочно перестраивающихся пехотинцев и принялась рубить их. Привстав в стременах, рывком бросает русский кавалерист стальное жало клинка, на втянутую в плечи голову такого же русского пехотинца и конь, дико всхрапнув, рвется в сторону, оставляя позади в поле безжизненное тело. В суматохе, пыли, мечутся по полю командиры рот, пытаясь организовать оборону. В их руках револьверы, у одного правая щека рассечена и кровь обильно хлещет на китель, но в пылу схватки боль не чувствуется. Вокруг копошится свалка: топчутся кони, сверкают шашки, валяется несколько убитых. Работая шашкой и револьвером направо и налево, комбат кричит своему ротному, чтобы тот отводил бойцов. Но сделать это в пылу рукопашной схватки, когда тебя рубит конница, практически невозможно. А с фронта уже приближалась бегом длинная цепь красноармейцев, готовясь броситься в штыки. Вероятно, на этом и закончилась бы история 47-го Тагильско-Челябинского полка, если бы не пришедшая ему на помощь Челябинская казачья сотня. Увидев, как красная кавалерия рубит их пехоту, командовавший сотней Смолин мгновенно рассыпал казаков в лаву. Холодно поблескивали длинные клинки обнаженных шашек. Прозвенела земля под копытами несущейся конницы. Не принимая боя, видя горящие яростью глаза и оскаленные в рычащем крике рты, под фуражками с синими околышками, красные кавалеристы отхлынули назад. Их трофеями стали 28 пленных и 1 двуколка. Разрозненные группы 47-го Тагильско-Челябинского полка оттянулись к опушке леса, где собравшись, отступили на д.Балакуль (Старухино). Здесь, командиры стали спешно приводить бойцов в порядок. Попутно, командир полка капитан Самойлов отметил, что ни одной позиции удобной для обороны, на всем протяжении от д.Козлово до д.Балакуль нет. Тем временем, пока стрелки-тагильцы обильно орошали своей кровью поля под д.Бочагово, 46-й Исетско-Златоустовский полк двинулся в обход красной позиции. Пройдя лес, стрелки вышли на дорогу ведущую из с.Моршихи в с.Дубровное. Левее слышалась стрельба. Там, нарушив связь в перелесках и не дожидаясь завершения обхода, уже наступали соседи-тагильцы. Следовало спешить и развернувшись в цепь, стрелки-исетцы двинулись на с.Дубровное. Едва вышли за поскотину, как впереди, в двух сотнях метров, все увидели лежащие пехотные цепи. Стрелки в замешательстве остановились. В этот момент, со стороны неизвестной пехоты послышался ободряющий крик:

– Не стреляй, свои!

Оглянувшись по сторонам, офицеры заметили слева бегущих назад в панике стрелков 47-го полка. При этом, 8-я рота тагильцев принимала вправо, прижимаясь к 46-му полку. Кто именно стоял впереди – было непонятно. Решив это выяснить, командир полка направил вперед одного из разведчиков. Было видно, как подойдя к цепям, разведчик остановился, а неизвестные стрелки продолжали кричать:

– Не стреляй!

Решив, что это часть 47-го полка, офицеры двинули своих бойцов вперед. Оставалось буквально полсотни метров, когда со стороны ожидающих стрелков внезапно послышалось роковое:

– Товарищи, иди сюда!

В мгновенном ужасном ослеплении, командир полка полковник Обухов понял свою ошибку. Впереди, юго-восточнее и северо-восточнее с.Дубровного, занимали позицию цепи 235-го Невельского полка. И тут же, мгновенно ахнула, раскололась многократным эхом молчавшая до последней минуты красная цепь – открыли огонь винтовки, заработали пулеметы. Под неожиданно обрушившимся смертоносным ливнем, поражаемые в упор, стрелки-исетцы смешали ряды и бросились бежать. Их расстреливали словно в тире. Теряя на бегу упавших товарищей, не успевая поднять раненных, стрелки и офицеры группами стремились под спасительную сень деревьев. Это был разгром. На поле у села Дубровного, полк потерял убитыми 2 офицеров и 17 стрелков, раненными – 5 офицеров и 27 стрелков, пропавшими без вести – 1 офицера и 18 стрелков. Расстроенные роты отходили к перекрестку дорог Моршиха – Дубровное и Балакуль – оз.Травыкуль. Ободренные успехом красноармейцы-невельцы попытались преследовать отходящего в смятении противника. Угроза разгрома нависла над всем белым полком. И в этот момент, положение спасли исетцы-пулеметчики. Оказавшись на поле боя, в самой гуще отступающих, они не растерялись, не бросили свои тяжелые пулеметы, а попытались задержать бегущих и организовать оборону. Но сразу остановить катящуюся в панике валом массу просто невозможно. Пулеметная рота, прикрывая отход, оказалась лицом к лицу с распаленным, воодушевленным легкой победой врагом. С ходу, в упор секанули струями свинца пулеметы. Цепь красных, напоровшись на огонь шарахнулась назад и отошла в с.Дубровное, обрушив одновременно на пулеметную роту исетцев шквал огня. Одиннадцать раненных бойцов потеряли в этот день пулеметчики. Схожая трагедия, произошла в этот день и с 12-м Уральским кавдивизионом. По донесению Гавриленко, заслышав звуки боя, он на рысях повел свои эскадроны из с.Елошного на с.Дубровное. Изредка фыркали боевые кони, поскрипывали на ухабах плохо смазанные подводы с пулеметами. Противника не было видно, но опасаясь, люди говорили вполголоса, сердито шикали друг на друга. Подъезжая к селу, передовой дозор заметил стоящую на дороге в с.Елошное сомкнутыми колоннами красную пехоту. Едва заметив всадников, над красноармейцами взвился к небу белый флаг. Не предупредив ехавшего позади корнета Гавриленко, дозорные приблизились к казалось, готовой сдасться пехоте. Ошибку свою, они поняли слишком поздно, когда их окружили злобные возбужденные лица и направленные отовсюду штыки. Сняв карабины и шашки, дозорные слезли с коней и сдались в плен. Кусая губы, за этим с бессильным отчаянием наблюдал их командир. Тем временем, заметив выехавшую из леса колонну, около трех десятков красных кавалеристов отделились от пехоты и стали пытаться обойти 12-й Уральский кавдивизион с правого фланга. Скинув с плеч винтовки, уральцы несколькими выстрелами отогнали противника. В тот же момент, красная пехота открыла огонь из двух пулеметов. Первыми же очередями был ранен один из бойцов и Гавриленко стал отводить своих солдат обратно, к тому же заслышав у себя в тылу в с.Елошном далекую стрельбу.

За день, в результате неудачного боя, два полка 12-й Уральской дивизии были жестоко потрепаны. Противник им достался серьезный. По данным политотдела 27-й дивизии, в сентябре 1919 года, в 235-м Невельском полку коммунисты, сочувствующие и добровольцы составляли более трети бойцов. Это был необычайно высокий показатель по меркам гражданской войны и победить такую часть было очень нелегко. Чтобы удержать линию фронта, начдив Бангерский спешно выдвинул в д.Крысье (Урожайная) 48-й Туринский полк. Прибыв в деревню, стрелки раскинули бивак на юго-западной окраине. Офицеры отпустив лошадей, сгрудились вокруг одного из костров. Над ними, замкнулись глухим черным куполом небеса. В кустах ворковал об уюте походный самовар, на огне кипели чугунки с кашей. Севернее, 236-й Оршанский полк занимал д.Полой.

На участке 3-й бригады, 242-й Волжский полк находился в д.Кривая, 243-й Петроградский полк занимал с.Могильное (Рассвет), а 241-й Крестьянский полк оборонялся у д.Бол.Каменная. Об этом, белым командирам рассказал красноармеец-перебежчик, пришедший в их штаб в д.Сливное. С его слов, наибольшие потери в боях понесли 241-й и 242-й полки, в то время как 243-й полк практически не имел урону. И действительно, если по документам, за бои в период с 1 по 9 сентября 1919 года, 241-й полк у дд.Мартыново и Карасье потерял 10 убитых, 97 раненных, 2 контуженных, 112 пропавших без вести, 4 попавших в плен, 18 лошадей, 1 пулемет системы «максим», 8 пулеметных лент, 17 винтовок, 3 седла, 2 повозки, 6 хомутов, 7 уздечек, 14 пар нательного белья, 5 комплектов формы, а 242-й полк в боях у с.Бутырино и д.Волчье потерял – 35 убитых, 134 раненных, 1 контуженного, 13 пропавших без вести, 4 попавших в плен, 11 лошадей, 3 пулемета системы «максим», 16 винтовок, 4 топора, 24 лопаты, 2 повозки, 30 шинелей, 20 вещмешков, 30 комплектов белья, то потери 243-го полка в боях у с.Бутырино и д.Едуново составили лтшь – 3 убитых, 4 раненных, 3 контуженных, 5 пропавших без вести, 1 пулемет системы «максим», 8 пулеметных лент, 5 винтовок, 6 лопат, 3 лошади, 2 телеги, 3 комплекта конной упряжи. За тот же период 242-й Волжский полк в качестве трофеев взял в плен 2 офицеров и 104 солдата, 7 пулеметов системы «максим», 3 лопаты, 52 винтовки. С рассветом 9 сентября 1919 года, 14-й Уфимский полк повел наступление из д.Мал.Каменное на дер.Бол.Каменное. Поддерживая стрелков-уфимцев, открыла огонь горная батарея из 3 орудий, 2-я легкая батарея из 2 орудий и 2 тяжелые мортиры. Однако, атаковать деревню офицеры не спешили, дожидаясь двигающегося к ним на помощь из д.Казаркино Отдельный учебный морской батальон. 16-й Татарский полк, выступил из д.Едуново (Ковалево) на д.Кривое. Это был один из слабейших полков дивизии и атаковать деревню в лоб офицеры так же не решились. Они попытались обойти д.Кривое справа, но оборонявшийся здесь 242-й Волжский полк, в свою очередь, начал охватил их правый фланг, заставив 16-й Татарский полк отойти. Ввиду неудачи, на помощь сюда были направлены два батальона 31-го Стерлитамакского полка. Однако к ночи, еще до их подхода, красноармейцы-волжане оставили д.Кривое и отошли на с.Могильное. На участке 243-го полка, разведка захватила в плен 20 солдат, 12 винтовок, 2 повозки, 1 тарантас и 6 лошадей. 13-й Уфимский полк с Челябинским конно-партизанским отрядом наступал на д.Полой. С утра, по деревне открыла огонь белая артиллерия. На залпах, людей осиняло желтым восковым пламенем, обдавало жарким дыханием сгоревших порохов, из ствола пушки падал дымно воняющий унитар. Как проходил этот бой, рассказывает командовавший уфимцами генерал Петров. В своих воспоминаниях он пишет: «Несколько дней наступления с частями дивизии, во время выхода на Тобол, дали полную возможность видеть картину практиковавшихся приемов наступления, приемов самых примитивных и неустойчивых, дали возможность познакомиться с командным составом в действии, его подготовкой и личными особенностями. Бои завязывались не так, как мы привыкли видеть в Великую войну и как считали правильным. Обычно после того, как разведка более или менее определяла расположение противника, наступавшая наша пехота растягивалась на широком фронте в одну цепь, часто без резервов, и занимала исходное положение для атаки. На флангах располагалась конница или конные команды. Артиллерия открывала огонь и тогда цепи вставали и начинали двигаться скорым шагом, конница скакала в обход. Противник открывал на большом расстоянии огонь, затем этот огонь делался беспорядочным и он, примерно в 1500 шагах, не выдерживал и начинал отступать. Наши кричали во все горло «ура» и «кавалерия вперед». Вот и все. Это обычное наступление. Если красные выдерживали и наступающие под огнем ложились, то поднять их было уже трудно. Стоило противнику перейти в контратаку, при поддержке артиллерии, как цепь поворачивала в исходное положение. Красные наступали большею частью так же, редко можно было видеть более глубокие порядки. Иногда за цепями у них были «особые команды». При такой неустойчивости порядка, попадала иногда в тяжелое положение артиллерия. Наши артиллеристы обеспечивали свое положение тем, что каждая батарея имела пулеметы с пулеметчиками. По своему командному составу, количеству офицеров дивизия была в наиболее благоприятном положении сравнительно с другими. Однако, как трудно было найти одного подходящего человека для командования полком — по числу людей — батальоном. Среди младшего командного состава было много отличных начальников разных команд: связи, разведки, пулеметных. Состояние команд, между прочим, играло большую роль при розыгрыше боя. Рядовая масса — уфимские добровольцы, как основа в полках, были верными солдатами. Мы не боялись переходов рот к противнику».

И в этот раз, контратакой, при поддержке огня артиллерии, 236-й Оршанский полк отбил наступление стрелков-уфимцев на д.Полой. Возможно, некоторая пассивность прославленной 4-й Уфимской дивизии в начале операции, объясняется понесенными ею в последние месяцы потерями. По сведениям штаба 3-й армии, за период с 22 июля  по 6 сентября 1919 года, дивизия потеряла убитыми – 2 офицеров и 15 солдат, раненными – 11 офицеров и 109 солдат, пропавшими без вести – 4 солдат, больными – 3 офицеров и 207 солдат (159).

129

Фото: трехдюймовая горная пушка образца 1909года.

На этом, фактически и завершилась попытка частей 27-й дивизии, перейти в предусмотренное директивой командарма наступление. Полки смогли остановиться, привести себя в порядок, выправить линию фронта, пополниться и стали способны на ведение упорных позиционных боев. Но сломать оборону белых, прорвать их фронт и нанести удар, красным частям оказалось не под силу, несмотря на всю растянутость по фронту дивизий Уфимской группы. Слишком сильные духом белые части им противостояли и с этого времени, на участке 27-й дивизии начались упорные ежедневные бои.

По оценке генерала Сахарова, первый удар его армии был объединенный. Уральская и Уфимская группы наступали по сходившимся направлениям к линии железной дороге. Эта цель была достигнута, разгромлен правый фланг красной 5-й армии и серьезно расстроена, хотя и сумела вовремя отойти 27-я дивизия. Однако, несвоевременное прибытие Сибирского казачьего корпуса, не позволило белым завершить окружение противника. Это повлекло потерю всех результатов достигнутых в тяжелых боях. С 6 сентября 1919 года, операция была уже направлена на разгром перешедших в контрнаступление красных. Для этого, уральцам и уфимцам, пришлось бить от середины, от линии железной дороги – на юг и на север. Эти три последовательных удара, следовали без перерыва один за другим. Именно они, дали видимый перелом в сражении, создали военный успех.

Но одновременно, этими победами, 3-я армия была поставлена в тяжелые условия. Потери ее частей были невосполнимы. Это воочию видел, находившийся все это время в войсках Верховный Правитель адмирал Колчак. Он обьехал почти все войска, лично наградил орденом Святого Георгия 3-й степени командиров трех корпусов – Каппеля, Космина и Войцеховского, а так же командующего армией генерала Сахарова. При объезде передовых линий, адмирал лично видел малочисленность частей, отсутствие пополнений из тыла, знал фактические цифры ежедневно увеличивающихся потерь и при своем отъезде, обещал употребить все усилия, чтобы прислать в армию свежие части резерва. Беда была в том, что их просто не было.

Всю вторую половину сентября 1919 года, севернее железной дороги, на участке красной 27-й дивизии, продолжались ежедневные, ожесточенные и упорные бои. Вечером 10 сентября 1919 года, командарм Тухачевский потребовал от начдива 27-й дивизии Павлова, атаковать всеми частями в направлении станции Макушино, чтобы опрокинуть противника и выйти к оз.Казаркино. По мысли Тухачевского, это должно было способствовать решающему разгрому белых на всем фронте армии. При этом, Михаил Николаевич, почему то считал, что белые  находятся в мешке.

На участке сражавшейся на правом фланге дивизии, красной 2-й бригады Шеломенцева, весь день прошел спокойно. В полосе железной дороги, красный 238-й Брянский полк с 1-й гаубичной батареей и эскадроном 27-го кавдивизиона, занимал линию от оз.Гагары до южного берега оз.Суерское, базируясь в д.Суерская. Его 6-я рота днем занимала станцию Лебяжье, но будучи обстреляна подошедшим белым бронепоездом, отошла в д.Лебяжье. Промежуток с 26-й дивизией, прикрывали 5-й и 7-й отряды особого назначения, сосредоточившиеся в деревнях Верхнеглубокое, Чаешная и Лебяжье. На их участке, белые 9-й Симбирский и 12-й Икский полки, занимали д.Черешково и раз.Чесноково. Главные силы бригады сосредоточились в районе д.Кузнецово, где остановился красный 239-й Курский полк с 3-м Социалистическим автобронеотрядом и 2-й Оршанской батареей. Северо-восточнее деревни, до оз.Никитино, расположился 240-й Тверской полк с эскадроном 27-го кавдивизиона. Штабы комбрига Шеломенцева и начдива Павлова находились в с.Бол.Арлагуль. Чтобы оказать сожействие наступавшим на с.Елошное частям соседней 1-й красной бригады, ближе к вечеру, созданный комбригом Шеломенцевым сводный отряд, в составе команд конной и пешей разведок, одной роты 239-го Курского полка, бронеавтомобиля, одного батальона, конной и пешей разведок 240-го Тверского полка, выступил на с.Елошное. Впрочем, маневр не удался. При подходе к селу, в2 километрахот него, красный отряд был обстрелян белой заставой, которая сразу же отошла. Однако и красноармейцы, заметив спешащий сюда же с востока белый 45-й Урало-Сибирский полк, повернули обратно в д.Кузнецово. Вслед за ними, дав несколько залпов, белые вновь заняли с.Елошное. По донесению белой воздушной разведки, с самолета, пилотами был замечен обоз в 300 повозок, шедший от оз.Ахтабан на оз.Рыбное.

130

Фото: церковь в с.Дубровное (снимок автора).

Жестокие бои, развернулись в этот день на участке 1-й бригады Неймана. С утра, красные 235-й Невельский полк находился северо-восточнее, юго-восточнее и восточнее с.Дубровное, 236-й Оршанский полк занимал д.Полой, а 237-й Минский полк оборонялся южнее дд.Бочаговка и Козлово в окопах, идущих правее от дороги между д.Козлово и д.Балакуль. Штаб бригады и саперная рота остановились в д.Кабаково. С рассветом, два батальона 237-го полка рассыпались цепью, прошли окопы и двинулись в сторону д.Балакуль (Старухино). Заметив их, огонь по наступающим открыла белая артиллерия. Гранаты, взрывали огромные черные фонтаны земли и засыпали идущих комьями. Главный удар красных, пришелся на один из наиболее сильных, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк капитана Самойлова (400 штыков и 8 пулеметов). Едва снаряды стали падать ближе, как наступавшие красноармейцы прекратили атаку и стали группироваться у д.Козлово. Ныне она не существует, эта крохотная, исчезнувшая в 1978 году деревушка, возле которой в те дни шли ожесточенные бои. А тогда, стояли ее домики между деревнями Балакулем и Бочаговкой. Здесь, командира красного полка Улетова, разыскал нарочный из штаба бригады. Нейман требовал, чтобы 237-й Минский полк изменил направление удара и начал срочно наступать на село Елошное.

После полудня, конная разведка полка, уже подходила к селу. Здесь находился белый 12-й Уральский конный дивизион (79 сабель), под командованием корнета Гавриленко. Открыв огонь, они отогнали красных разведчиков. После этого, оставив для наблюдения за противником один полуэскадрон (20 сабель), корнет Гавриленко отвел остальных своих бойцов в д.Светлое. Через час, у с.Елошное показалась наступающая красная цепь, силой примерно в 100 штыков. Это была авангардная рота, подошедшего от д.Кузнецово сводного отряда 2-й бригады. Завидев противника, оставленный Гавриленко полуэскадрон рассыпался перед окраиной села и открыл огонь. Не ввязываясь с ними в бой, красная цепь отошла и скрылась. Но легкость, казалось бы одержанной победы, никого не обманывала. К вечеру, со стороны д.Одино, появились два батальона 237-го Минского полка с бронеавтомобилем и Отдельным артвзводом. Открыв огонь из пулемета, броневик легко вошел в село Елошное выбив из него белый полуэскадрон. Чадя дымом и лязгая, стальное чудище вышло на восточную окраину села. Здесь, по нему открыла огонь белая гаубичная батарея. Едва взметнулись первые облака разрывов, как не испытывая судьбу, красный броневик отошел вглубь села, укрывшись за домами из виду наблюдателей. Тем временем, цепь красной пехоты прошла Елошное и заняла окопы, идущие по его восточной окраине. Против них, в4 километрахот села, по дорогам на дд.Крысье (Урожайная) и Светлое, стоял белый 45-й Урало-Сибирский полк полковника Иванова, с приданной ему гаубичной батареей. В этот день, в его рядах насчитывалось всего 140 штыков и противостоять наступающей массе красной пехоты, он конечно же не мог. Еще один батальон красноармейцев 237-го полка, был оставлен на прежних позициях у д.Козлово. Позади них, красный 235-й Невельский полк занимал д.Бочаговка и с.Дубровное, куда к полудню прибыл и штаб бригады. Вот эту то красную группировку и нужно было разбить белым частям 12-й Уральской дивизии. После полудня, ее 47-й Тагильско-Челябинский полк, как наиболее боеспособный в дивизии, при поддержке Челябинской сотни (150 сабель) и двух легких батарей, выступил из д.Балакуль (Старухино) по дороге на д.Бочаговка (Малодубровное). Едва цепи белой пехоты подошли к д.Козлово, как они были встречены сильным огнем, занявших там оборону красноармейцев 237-го полка.

Встав на позиции, обе белые легкие батареи открыли огонь. Одновременно, капитан Самойлов направил часть своего полка в обход красной позиции. Маневр удался и атакованные с флангов, красноармейцы оставили свои окопы, отступив в с.Дубровное и бросив на поле боя 1 пулемет системы «кольта». Преследуя отступающих, белые не останавливаясь атаковали д.Бочаговка (Малодубровное). За нею, раскинулось потемневшими срубами большое село Дубровное, где виднелась колоколенька церкви и откуда удобно было резануть из пулемета. Едва наступающие цепи белой пехоты 47-го полка, вышли из-за перелесков на чистое поле, как по ним открыла сильный огонь красная артиллерия. Бойцы замешкались. Почувствовав их смятение, из окопов, тянущихся двумя линиями с юго-западной стороны от Дубровного, поднялась и перешла в контратаку длинная цепь красноармейцев. Пока офицеры, приставив бинокли к глазам, смотрели на этот маневр противника, с левого фланга и тыла, из-за перелеска, появилась густая куча красной конницы, до 200 сабель, которая на скаку стала быстро раскидываться в лаву. Пыль курилась под копытами, мчавшихся карьером коней. Дрогни тут, побеги хоть один боец, в ужасе перед налетающей лавой, перед грудастыми конями и всадниками, вытянувшимися над гривами в стремительном движении – и цепь будет сбита, зарублена, напоятся горячей кровью крутящиеся над головами клинки. Но уже Челябинская сотня, на рысях быстро разворачивалась в лаву. Казаки поворачивали навстречу, этой мчавшейся на них конной массе. Плотная казачья лава, плечо к плечу ощетинившись пиками, пятилась, строилась и враз послала коней. Две лавы стали сближаться, но красные кавалеристы не выдержали и не принимая боя холодным оружием поворотили коней. Это дало возможность капитану Самойлову, отвести свой 47-й Тагильско-Челябинский полк с открытого поля в лес, по дороге на д.Балакуль (Старухино). Правее его, село должен был атаковать белый 46-й Исетско-Златоустовский полк полковника Обухова, при поддержке одной легкой батареи. К этому дню, он насчитывал всего 170 штыков. Всю первую половину дня, полковник Обухов вел наблюдение за с.Дубровное. Он заметил, что красные здесь усиливаются. Из д.Полой, к ним подошли большие массы пехоты пешком и на подводах. Это был красный 235-й Невельский полк. Попытка белых стрелков-исетцев атаковать с.Дубровное, наступая на него вдоль дороги из с.Моршихи, встретила упорное сопротивление красных, чьи окопы шли юго-восточнее Дубровного. Потерпев неудачу, полковник Обухов отвел свой полк к перекрестку дорог Моршиха – Дубровное и Старухино – Травыкуль. В резерве белого начдива Бангерского, в д.Крысье (Урожайная) стоял 48-й Туринский полк капитана Овчинникова (180 штыков). В этот  день, в него было влито 280 человек пополнения, прибывших из 1-го Троицкого кадрового полка.

131

Фото: памятник Гражданской и Великой Отечественной войны в д.Полой.

На левом фланге красной бригады, 236-й Оршанский полк при поддержке 3-й Крестьянской батареи, оборонял д.Полой. Со стороны деревень Сливное и Бол.Каменное, на него наступали белые 14-й Уфимский и 16-й Татарский полки из состава 4-й Уфимской стрелковой дивизии. Здесь же, впервые, в бой был введен Отдельный учебный морской батальон. По воспоминаниям, служившего в нем лейтенанта Мейрера, батальон насчитывал в своем составе 1694 человека и состоял из  пяти рот, по 200 штыков каждая, а так же взвода артиллерии (два трехдюймовых орудия) и различных команд – конной разведки, гренадерской, связи, пулеметной. Сила была достаточно мощная, однако моряки к сухопутному бою были непривычны. По плану операции, морской батальон с мортирной батареей, должен был от перекрестка дорог Каменное – Полой, обходить деревню справа. Слева, в обход пошел 13-й Уфимский полк с одной батареей и конно-партизанским отрядом. Белому 14-му Уфимскому полку с двумя батареями, была поставлена задача прикрывать маневр моряков со стороны д.Каменное, а 16-й Татарский полк с горной батареей и одной сотней 8-го Камского конного дивизиона, выйдя на опушку леса против дд.Бол.Каменное и Кривое должен был отвлекать внимание красных.

Сигналом к атаке должны были послужить три орудийных выстрела. Прождав около часа, так и не дождавшись условленного сигнала, морской батальон двумя цепями пошел вперед, по совершенно открытой местности, выходя против левого фланга обороняющихся красных. Надо сказать, что противник в этот день, морякам попался очень серьезный. Оборонявший д.Полой красный 236-й Оршанский полк, состоял из трех батальонов, в которых насчитывалось 170 командиров и 1089 солдат. Командовал ими опытный командир, бывший офицер царской армии – Степанов Василий Андреевич. Огневую мощь полка составляли 12 пулеметов «максим», 5 пулеметов «кольта» и 2 пулеметов «льюиса». Их поддерживала огнем 3-я Крестьянская батарея. Справится с таким противником с ходу было непросто. Тем более, что красные засели в окопах, окружавших деревню с восточной стороны. Их то и предстояло штурмовать морякам.

По воспоминаниям Мейрера, их 1-я и 5-я роты находились в резерве, 3-я рота наступала на левом фланге, 4-я рота наступала в центре, а 2-я рота шла за кустами на правом фланге. Красноармейцы подпустили белых на 1000 шагов, после чего открыли ураганный огонь из пулеметов и винтовок. Батальон залег и начал окапываться, но вести ответную стрельбу было трудно, так как красноармейцев, не было видно за опушкой леса. 2-я рота, в это время, прикрываясь кустами продолжала двигаться вперед. Однако внезапно, в кустах, моряки наткнулась на цепь красных стрелков и там завязалась сильная перестрелка. Неся напрасные потери, батальон лежал около 50 минут на открытом месте, так и не получая никаких приказаний. Тогда стрелки 4-й роты, по собственной инициативе бросились в атаку, но пробежав несколько сотен шагов, увязли в топком болоте. Офицерам с трудом удалось сдержать рвущихся вперед стрелков, применяя даже угрозу револьвером. Увидев замешательство, красноармейцы вышли из-за деревьев на опушку леса и попытались в свою очередь перейти в контратаку, но губительный огонь моряков остановил их. Было заметно, как метавшиеся по цепи верхом комиссары и командиры, лупят своих бойцов нагайками, побуждая их идти вперед, но красноармейцы не слушая, вновь отбежали за опушку леса. Тем временем, 2-й роте удалось сбить противника на своем участке и ворваться на опушку леса. Казалось, победа вот-вот будет достигнута и необходимо лишь последнее усилие. Но в это время, верхом прискакал командир батальона капитан 2-го ранга Тихменев. Осмотрев поле боя, он внезапно отдал приказ отступать. Это была ошибка. В той ситуации, следовало бросится всеми силами в штыки и опрокинуть противника, но привычные к строгой морской дисциплине, бойцы повиновались. Отходить однако, пришлось по открытой местности, под сильным огнем. Укрытые на лесной опушкой красноармейцы, словно в тире, стреляя по прицелу, а не наугад, выбивали одного за другим, отступающих по открытому полю моряков. Особенно большие потери понесла 4-я рота. Сам командир батальона, был ранен в правую руку и весь залит кровью. Вскоре выяснилась и причина отхода. Оказалось, что стрелки-уфимцы в наступление так и не пошли, и красные сосредоточили против батальона свои главные силы. Пролетавший над местом боя белый аэроплан воздушной разведки, заметил по дороге из д.Бол.Каменное в д.Полой батарею из двух орудий, а позади нее,  стоящий в роще полк пехоты. Это и был белый 14-й Уфимский полк, по видимому, даже не выходивший на рубеж атаки.

Вообще, в 4-й Уфимской дивизии, как-то заметно упало настроение в полках. Из уже упомянутого 14-го Уфимского полка, в этот день, даже сбежали два офицера – подпоручик Николай Андреевич Дегтярников и прапорщик Иван Никифорович Саничкин. В первом неудачном для себя бою, в морском батальоне погибли младшие офицеры 2-й и 3-й рот подпоручик Никанор Тихвинский и прапорщик Лобанов, были ранены командир батальона капитан 2-го ранга Тихменев, лейтенант Соколов, подпоручик Муринов и прапорщик Ураков, впоследствии скончавшийся от ран. Стрелков было ранено и убито около пятидесяти. Красноармейцами были захвачены в плен 2 моряка, взяты 2 пулемета, 2 ленты, 3 седла и 3 лошади. Уже в наши дни, при обследовании места, где когда-то стояла д.Полой, были обнаружены потемневшие от времени форменные пуговицы английского обмундирования, гильзы и пули от винтовки системы «Лебель», которыми были вооружены моряки. Этот первый и не совсем удачный бой, продемонстрировал, тем не менее, высокий воинский дух матросов.

С началом боя, стоявший в д.Полой красный обоз начал отходить на с.Дубровное. На опушке одного из перелесков, колонну повозок атаковал Челябинский партизанский отряд. Конные неслись по сухой траве, обдававшей их пылью. Сверкало оружие, азартом блестели молодые лица, слышался дружный гул копыт, ржание бегущих коней, да бил в лицо свежий ветер. Дышат разгоряченные кони, с храпом грызут мудштуки. Всадники рукавами гимнастерок утирают лица, да над полем носится горячий трепет боя. Лихой атакой обоз был взят, а его комендант убит. Вместе с ним, пропала вся канцелярия 1-й бригады и 235-го Невельского полка. Возможно, именно погибшие в этом бою и были захоронены в д.Полой, где позднее, был установлен памятник, так же с именами погибших в 1941-1945 годах односельчан. Несмотря на тяжелые бои, по сообщениям политотдела 27-й дивизии, «…в 1-й бригаде настроение боевое, бойцы в бой идут охотно, страшная нужда в обмундировании, бойцы говорят дайте нам одежду и обувь и мы будем драться как львы, у некоторых нет нижнего белья, большинство не имея смены ходит в грязном белье, сапоги и ботинки пришли в негодность, шинелей нет. Настроение крестьян хорошее, белые оставляют в деревнях письма о нежелании воевать…»

На участке сражавшейся на левом фланге дивизии 3-й бригады Хаханьяна, на рассвете 10 сентября 1919 года, красный 242-й Волжский полк занимал позиции между д.Бол.Каменное и с.Могильное (Рассвет). Его поддерживал 1-й взвод 4-й Вяземской батареи. По соседству в с.Могильное находился 243-й Петроградский полк с 2-м взводом 4-й Вяземской батареи, а в д.Бол.Каменное стоял 241-й Крестьянский полк. После сдачи д.Кривая, красноармейцы 241-го полка, опасаясь быть отрезанными от остальных полков бригады, оставили д.Бол.Каменное и оттянулись к с.Могильное. Собрав полки в кулак, комбриг Хаханьян решил отбить оставленные накануне позиции. Успеху атаки способствовало и то, что наступавшие накануне стрелки-уфимцы, по приказу стоявшего в д.Волчье штаба Уфимской группы, были переброшены под д.Полой. Части 8-й Камской дивизии, которые должны были заменить их, к моменту красного наступления, еще не заняли исходные рубежи. Красный контрудар, начался как раз во время смены позиций. Двинувшийся в авангарде 242-й Волжский полк Вострецова, без особого сопротивления занял д.Кривое, захватив при этом 2 пулемета. Теперь, подходившей из д.Сливное белой 8-й Камской дивизии, приходилось начинать все заново. Атаковать деревню, было поручено 29-му Бирскому полку подполковника Сотникова (12 рот, 72 офицера, 309 штыков, 443 солдата в командах, 40 сабель и 22 пулемета). За ним в резерве, готовый поддержать наступление, стоял 31-й Стерлитамакский полк есаула Котляревского (6 рот, 71 офицер, 748 штыков, 495 солдат в командах, 39 сабель и 12 пулеметов). Уфимский конно-партизанский отряд Щеголихина, должен был обойти правый фланг красных и пройдя между с.Могильное и д.Шелепово, выйти в тыл противнику.

Атака началась перед обедом. Конные уфимцы-партизаны, во время обхода села Могильное, были замечены красными наблюдателями и попали под огонь двух орудий 4-й Вяземской батареи. Смешавшись, они отошли обратно. Куда лучше, обстояли дела у наступающей белой пехоты. Красноармейцы 242-го полка, занимали позиции на северной окраине д.Кривое, где по донесению воздушной разведки белых, к северо-востоку от деревни, тянулись две линии их окопов. Два батальона 29-го Бирского полка развернулись в цепи и начали наступать на правый (северный) край деревни, а два батальона 31-го Стерлитамакского полка с пешей разведкой, начали обходить левый фланг обороняющихся красных. Роты наступали перебежками прямо по полю. Офицеры командуют, стоя во весь прямо за цепью:

– Рот-а-а …пли! – залп. Потом второй, третий…

– Встать! – и опять вперед.

Трещат пулеметы. Прицел 12, пять секунд мушка наводится под прорезь прицела и – очередь. Столбики пыли пляшут вокруг наступающих. Поддерживая красных, огонь по атакующим ведут два орудия 4-й Вяземской батареи. Пробежав несколько шагов, белая цепь останавливается и дает несколько залпов, после чего, вновь устремляется вперед. Оставив под этим натиском деревню, красный 242-й Волжский полк оттягивается к с.Могильное (Рассвет). Его бойцы, занимают окопы юго-восточнее села в сторону д.Бол.Каменное. По донесению комиссара, настроение красноармейцев в полку сильно упало из-за потерь и отсутствия пополнений. Направленный днем на разведку белый аэроплан, заметил сосредоточенные в с.Могильное красные полки и многочисленные обозы их бригады, растянувшиеся между деревнями Куртан и Семискуль. Сама д.Куртан, была окружена цепью окопов. Летчики сбросили листовки в дд.Кривое и Шелепово, где у последней, было замечено около полка конницы. Всего за день, части 27-й дивизии взяли 100 пленных из 4-й Уфимской и 8-й Камской дивизий, а так же захватили 5 пулеметов (160).

На следующий день, 11 сентября 1919 года, части красной 27-й дивизии, наконец-то перешли в столь долго ожидаемое от них командармом наступление. Начдив Павлов отдал приказ наступать: 2-й бригаде Шеломенцева – через дд.Налимово и Крысье (Урожайное) на с.Моршиху, 1-й бригаде Неймана – через д.Балакуль на с.Моршиху, 3-й бригаде Хаханьяна – на д.Казаркино. Исполняя это распоряжение, с рассветом, все красные части двинулись вперед.

На правом фланге, на участке 2-й бригады Шеломенцева, с утра, белые разведчики из 45-го Урало-Сибирского полка, обнаружили стоящий в д.Чаешной красный 238-й Брянский полк. Заметив их, красноармейцы выкинули белый флаг, но опасаясь подвоха, разведчики к ним не подъехали. Впрочем, для уточнения, туда же, был направлен разъезд 12-го Уральского конного дивизиона, однако его уже встретили огнем. Вскоре, красный 238-й Брянский полк с 2-й Оршанской батареей, выступил из д.Чаешная и к вечеру вошел в д.Светлое. Правее, красный 27-й кавдивизион вел разведку для установления связи с соседями из 26-й дивизии. Главные силы бригады – 239-й Курский и 240-й Тверской полки, еще ночью прибыли в с.Елошное, где разместились на ночлег по избам. Утром, к ним подошла 1-я гаубичная батарея (2 орудия). Дождавшись артиллерию, бойцы стали выбегать из изб, садится на подводы и длинная колонна двух красных полков, стала вытягиваться по тракту на восток, на д.Крысье (Урожайная). Утро выдалось хорошее, сухое. Временами, из-за туч пробивалось солнце. Пулеметчики, просушив чехлы от пулеметов и свои нехитрые пожитки, сидели на двуколках, приготовив все для продолжения похода.

В1,5 километрахвосточнее с.Елошного, оборону держал белый 45-й Урало-Сибирский полк. Местность для организации обороны была очень хорошая: тракт, словно стрела входил в лесную опушку, где раздваивался дорогами на дд.Светлое и Крысье. Вот эту то развилку и прикрывали 140 белых стрелков-уральцев под командованием подполковника Буланцева. Установив по обеим сторонам дороги пулеметы, они принялись рыть окопы. Вскоре, все уже тихо сидели на готовых позициях, сладостно втягивая в себя папиросный дым, а пулеметчик – паренек лет семнадцати, все еще продолжал старательно маскировать земляной отвал. Неожиданно раздались взрывы, земля черными фонтанами поднималась то тут, то там, засыпая бойцов своими смертельными брызгами. Стрельба артиллерии заставляла свернуться калачиком, сужала мир до дна окопа. В такие минуты, каждый думал только о своей жизни, все высокие идеи и лозунги теряют смысл под артиллерийским огнем. Артиллерия стреляла с небольшими перерывами, после чего, на дороге показались фигуры наступающих красноармейцев. И тот час же, по ним ударила белая артиллерия и пулеметы. Огненный смерч заставил красных залечь. Вдруг, откуда-то с фланга прозвучало несколько одиночных выстрелов. Вероятно красные, обойдя позиции обороняющихся, практически вплотную подошли к их окопам. Около десяти человек кинулись на фланг. Те, у кого были с собой лопаты, начали рыть какое-то подобие окопов, а остальные, спрятавшись за деревьями, открыли огонь по бегущему на них противнику. Красноармейцы тут же залегли, укрываясь за многочисленными пнями. Выстрелы слышались повсюду.

Через час, замолчали белые пулеметы. Поднявшись, красноармейцы стали свободно наступать вдоль дороги. Отстреливаясь, весь белый 45-й Урало-Сибирский полк стал отходить. Пехота и конный эскадрон красных, постоянно охватывали левый фланг отступающих белых, которые отбиваясь от наседавшего противника, отходили к д.Налимово. К ночи, 45-й Урало-Сибирский полк сосредоточился в д.Налимово. Здесь, западнее деревни, раскинулось небольшое озерко. Вот севернее него и заняли позицию белые стрелки, перехватив дорогу на д.Светлое. За день, их полк потерял 3 стрелков убитыми, 12 раненными, 5 пропавшими без вести. При отходе, 1 пулемет был утерян, а еще 5 – испорчены в бою. Таким образом, в полку остались работающими 7 пулеметов. Поддерживавшая их белая 4-я гаубичная батарея, расстреляла за день практически весь свой боезапас. По докладу ее командира, у него осталось всего лишь 18 бомб и 12 шрапнелей, а так же в артпарке – еще 18 бомб и 33 шрапнели. Между тем, наступавшие красные полки развивать наступление на д.Налимово не стали. Более того, они даже не заняли оставленную белыми д.Крысье (Урожайная). Пока красноармейцы двух красных полков успешно теснили малочисленного противника, из штаба комбрига Шеломенцева, к ним был направлен с приказом конный разведчик Кулаков Василий Ефимович. Он вез распоряжение срочно развернуть направление главного удара, так как на участке 1-й бригады сложилось тяжелое положение. Склонившись к гриве и нахлестывая коня, Кулаков стремительно мчался за наступавшими вперед полками. Внезапно, за поворотом дороги, нарочный едва ли не в упор, столкнулся с группой конных с погонами на плечах. Осыпаемый выстрелами, Кулаков успел повернуть коня и уйдя от погони, доставить командованию важнейший приказ.

На центральном участке 1-й бригады Неймана, с утра, красный 235-й Невельский полк занимал двумя ротами д.Бочагово (Мал.Дубровное), а еще 6 рот стояли по соседству в с.Дубровное. Батальон 237-го Минского полка занимал д.Козлово, а другие два его батальона, стояли в с.Елошное. Ночью, направленная в разведку рота красноармейцев-минцев, двинулась от д.Козлово цепью на д.Балакуль, где наткнулась на заставы белого 47-го Тагильско-Челябинского полка. В ответ на оклик часовых, красноармейцы открыли огонь залпами, но едва по ним ударили из орудий, как красная рота отошла обратно в д.Козлово. Стало ясно, что противник силен и отступать без боя не намерен. По указанию командиров, 237-й Минский полк занял позиции впереди и по окраине д.Козлово, а красноармейцы 235-го полка расположились  по окраине д.Бочаговка (Малодубровное), окопавшись по обоим сторонам озера перед селом и протянув свои позиции по фронту на3 километра. За правым флангом их позиции, в лесу встала команда конной разведки, а у восточной окраины д.Бочаговка, расположились орудия 1-й Особой батареи.

Тем временем, зная о появлении у с.Елошного красного броневика, белые стрелки-тагильцы подготовили у д.Балакуль замаскированные рвы, на случай появления грозного противника. С рассветом, весь белый 47-й Тагильско-Челябинский полк выступил на д.Козлово. Роты вытянулись по дороге. Бойцы идут молча, лишь иногда звякнут штыки сцепившихся винтовок. Коротким ударом, они выбили красный батальон 237-го Минского полка, из окопов перед д.Козлово и заняли поскотину. Встав на позицию, белая батарея открыла огонь по деревушке. Над крышами Козлово прожужжала первая очередь гранат и с грохотом разорвалась на огородах и в поле. Вторая очередь разорвалась между домами и сараями. Кони заметались на коновязях, побежали с седлами ездовые, по проулкам поскакал верховой – связь к командиру полка. После получасового обстрела, командовавший стрелками-тагильцами капитан Самойлов, заметил движение красных в обход своего левого фланга. В семикратный английский бинокль, было отлично видно, как слева перебегали и накапливались красноармейцы. Против них была выдвинута Челябинская сотня. Пока казаки, рассыпавшись вели обстрел противника, весь 47-й Тагильско-Челябинский полк, развернувшись цепями на правом фланге, поднялся и пошел вперед. Шелест пулеметных очередей над головой, пыль от пуль ложившихся впереди. Хриплый крик «ура!», свист снарядов – все смешалось в какой-то однородный шум. Быстрой атакой, красные были выбиты из д.Козлово и бежали, бросив винтовки и пулеметные ленты.

Спустя некоторое время, с юго-востока показалась идущая в образцовом порядке, выслав вперед дозоры, но крайне малочисленная колонна – не более 170 штыков. Это был белый 46-й Исетско-Златоустовский полк. Пулеметы на двуколках казенного образца, людской состав весь призывного возраста, здоровый, подтянутый. Все в однообразном английском обмундировании. Развернувшись цепями, белые стрелки-исетцы двинулись в ту сторону, куда скрылись красные. Одновременно, белая артиллерия начала обстрел д.Бочаговка (Малодубровное). В это время, из-за рощи показался всадник. Он скакал, пригнувшись к шее коня. Верховой передал пакет от командира роты, выставленной в охрану дороги на с.Елошное.

Из донесения следовало, что со стороны села Елошного показались красные. Туда был срочно послан резервный батальон 47-го Тагильско-Челябинского полка. Одновременно, чтобы выправить линию фронта дивизии, капитан Самойлов стал отводить весь свой 47-й полк от д.Козлово обратно в д.Балакуль. Позади, прикрывая отход, двигался малочисленный 46-й Исетско-Златоустовский полк. Тем временем, примчались высланные вперед разведчики. Тех, кого приняли за наступающих на д.Балакуль красных, оказались своим же собственным 12-м Уральским конным дивизионом, отходившим от с.Елошного.

Не доходя2 километровдо Балакуля, конный дивизион был обстрелян охранявшей эту дорогу ротой 47-го полка, чей командир даже не подозревал о находящейся впереди своей коннице. Полк остановился. Вскоре, к нему подошли и отступившие следом белые стрелки-исетцы. Теперь, из-за нелепейшей ошибки, надо было начинать все заново. Усталые бойцы повернули обратно. Вскоре, оба полка остановились. Выяснилось, что красные, воспользовавшись их отступлением, уже заняли обратно д.Козлово. Все молчали, глядя туда, где среди перелесков скрылась команда разведки. Внезапно открыла огонь красная артиллерия и высоко в небо стали подниматься лохматые столбы дыма, да взлетали ветви и комья земли. Отделилась первая цепь и двинулась вперед, по торчащим сухим стеблям уже скошенной травы. Атаковали в лоб. Навстречу им, быстро приближались фонтанчики пыли. Это пулеметы мели по наступающим. Цепи залегли тяжело дыша, над головой свистели пули. Но вот, в сторону д.Козлово засвистели снаряды и огонь пулеметов ослаб. Цепи с усилием поднялись и вновь двинулись вперед. С их приближением, после двухчасового боя, оборонявший деревню красный батальон 237-го Минского полка, вновь оставил свои позиции и начал отход к д.Бочаговка. Вслед за ним, перенесла огонь и белая артиллерия. С опушки леса, в бинокль было заметно, как оставив село, многочисленные обозы красной 1-й бригады, потянулись по дороге на д.Кабаково.

Стоя на опушке, капитан Самойлов внимательно всматривался в царившую впереди и видимую даже простым глазом суету противника. Коснувшись шенкелем коня, он повернул вглубь леса, где прислонившись к деревьям, кучками стояли и сидели стрелки. По его команде, весь белый 47-й Тагильско-Челябинский полк рассыпался в цепи и двинулся вперед на д.Бочаговку (Малодубровное). Занимавшие эту деревню красный батальон 237-го и две роты 235-го полка, еще в смятении от предыдущего боя, без сопротивления оставили позиции и бросились отступать на запад, вслед за своими обозами. Казалось – вот она победа! И в это то время, красный батальон 237-го Минского полка, двинулся из с.Елошного по дороге на д.Балакуль (Старухино), грозя ударить во фланг и тыл наступающим на с.Дубровное белым.

Одновременно, красные 239-й Курский и 240-й Тверской полки, с эскадроном конницы и артиллерией, двинулись обходя слева д.Налимово и стали действовать в незанятый ни кем промежуток, глубоко обходя левый фланг белой 12-й Уральской дивизии. И вновь, в полушаге от победы, белому 47-му Тагильско-Челябинскому полку пришлось прекратить свою атаку. Под угрозой обхода крупных сил противника, капитан Самойлов остановил своих бойцов и свернул цепи, после чего стал отводить полк обратно к д.Балакуль.

Стрелки спешили. Все понимали, что выход красных к деревне, мог замкнуть кольцо окружения вокруг полка. И тогда – разгром был неизбежен. К счастью они успели. Едва белая пехота заняла позиции у д.Балакуль, как со стороны с.Елошного показались наступавшие красные. Началась перестрелка. Понимая, наиболее увязвимым участком его дивизии, является полоса тракта, начдив Бангерский отдал приказ 47-му Тагильско-Челябинскому полку оставить свою позицию у д.Балакуль и отступить. К вечеру, полк занял позицию западнее д.Крысье (Урожайная), примыкая правым флангом к озеру и перекрыв полосу тракта. С запада, на него наступали главные силы красной бригады Шеломенцева – 239-й Курский и 240-й Тверской полки. Их пехота и конница, двинулась лесом в обход левого фланга обороняющихся, стремясь нащупать стык в боевых порядках белых 47-го Тагильско-Челябинского и 45-го Урало-Сибирского полков. Это позволило бы красным, выйти между деревнями Налимово и Крысье, прямо к селу Моршиха. Установив орудия на опушке леса, красная батарея открыла огонь по белым позициям и д.Крысье. В ответ, по ней открыла огонь белая артиллерия. За день, во время всех этих бесконечных маневров и атак, потери белого 47-го Тагильско-Челябинского полка составили 21 раненный и 3 контуженных. Опасаясь прорыва красных, начдив Бангерский выдвинул 48-й Туринский полк на западную окраину с.Моршиха, оставив в своем резерве, только что прибывший 12-й Уральский инженерный дивизион.

132

Фото: командир 1-й бригады 27-й дивизии К.А.Нейман.

Тем временем, на помощь оставшемуся у с.Дубровное белому 46-му Исетско-Златоустовскому полку, с севера от д.Полой, двигалась вся 4-я Уфимская дивизия. Командованием Уфимской группой, было задумано обойти через с.Дубровное с юга, упорно обороняемые красными деревни Полой и Кривое, выйти в тыл и окружить противника в этом районе. Такой же обход с севера, должны были выполнить 8-я Камская и Сводная казачьи дивизии.

И вот теперь, белые стрелки-уфимцы двигались на с.Дубровное. По плану операции, их 13-й Уфимский полк, оставлял один из своих батальонов, с двумя орудиями 1-й легкой батареи и сотней конных партизан, в прикрытие у д.Полой. Еще один – 16-й Татарский полк с сотней 4-го Уфимского конного дивизиона и горной батареей, был оставлен в заслоне против д.Бол.Каменное. Главные силы дивизии – два батальона 13-го Уфимского полка с двумя орудиями 1-й батареи, весь 14-й Уфимский полк, Отдельный учебный морской батальон, 2-я, 3-я легкие и 4-я гаубичная батареи, а так же две сотни Челябинского конно-партизанского отряда, сосредоточились в д.Травыкуль (Стенниково), откуда выступили по дороге на с.Дубровное. К вечеру, сделав 20-верстный переход, колонна белой пехоты и артиллерии, подошла к с.Дубровному.

По плану начдива полковника Слотова, белый 14-й Уфимский полк должен был производить демонстрационное наступление с фронта. Одновременно, Отдельный учебный морской батальон должен был охватить фланг красных и выйти им в тыл. В это время, на позиции северо-восточнее, восточнее и юго-восточнее села Дубровного, находились пять стрелковых рот красного 235-го Невельского полка. Еще одна рота красноармейцев, была выставлена в качестве заставы-охранения на дороге ведущей из с.Дубровное в д.Лапушное. И наконец, три роты 235-го и батальон 237-го Минского полков, занимали окопы у д.Бочаговка (Малодубровное). Здесь то и разгорелся основной бой. Пока части белой 4-й Уфимской дивизии готовились к атаке, оставленный у села малочисленный 46-й Исетско-Златоустовский полк, развернулся в цепи и двинулся в атаку. Почти сразу же, наступавшие попали под сильный огонь и начали нести большие потери. Обороняющиеся красноармейцы обладали идеальной позицией. Фактически все поле, по которому шла атака, выглядело как один большой сектор для стрельбы, который еще и постепенно поднимался вверх, так что со стороны обороняющихся, было превосходно видно всех атакующих. Сплошной огонь, полностью накрывал наступавших. Местность была ровная и открытая как стол. В этой атаке, белый 46-й Исетско-Златоустовский полк сразу же понес большие потери. Были убиты – 1 офицер и 2 солдат, ранены – 8 офицеров и 15 солдат, контужены – 4 солдат. Еще 4 стрелка пропали без вести. Однако белые стрелки-исетцы, выполнили главную задачу – полностью отвлекли на себя внимание противника.

Увлеченные боем с ними, красные проморгали подход главных сил белых. Совершенно внезапно для них, вставшие на позиции батареи 4-го Уфимского артдивизиона (6 легких и 2 тяжелых орудия), открыли ураганный огонь по с.Дубровному. Попадания были исключительно удачны и село загорелось сразу в трех местах. По этому сигналу, одновременно, уже завершивший свой обход Отдельный учебный морской батальон (1260 человек), так же перешел в атаку. Идя примерно с километр по открытому полю, моряки легко сбили стоявшую на лапушинской дороге в заставе красную роту. Красноармейцы в беспорядке бежали. Услышав стрельбу с тыла, находившиеся в с.Дубровном штаб 1-й бригады, обозы, артиллерийская батарея и оба красных полка, опасаясь окружения, бросили свои позиции и стали спешно отходить через узкий, не занятый моряками промежуток.

По воспоминаниям Мейрера, 2-му взводу стоявшей в резерве 4-й роты, под командой мичмана Батюшкова, было приказано перекрыть красным путь отхода. Однако, отступление красных было столь поспешным, что взвод Батюшкина просто не успел перехватить дорогу, несмотря на то, что все время бежал бегом. От полной катастрофы, части красной 1-й бригады спасло героическое поведение 1-й Особой батареи, которая оставшись без прикрытия и отъехав на три километра от села, остановилась, заняла позицию и открыла огонь картечью, остановив преследующих белых. Этим было выиграно время, которое комбриг Нейман, использовал в полной мере. Бегущая по лапушинской дороге рота красноармейцев-невельцев, была им остановленав 4 километрахот села и рассыпана в цепь. Сюда же, собрались и остальные роты 235-го Невельского и 237-го Минского полков. Энергичными мерами, командир полка Ян Янович Ассарит и комиссары привели части в порядок и вскоре, красные полки были готовы вновь перейти в наступление. Моральный дух красноармейцев, несмотря на неудачный бой, был по прежнему высок. По сообщениям политработников, настроение у бойцов было боевое. «…Бойцы в бой идут охотно, – доносили комиссары, – они говорят, дайте нам одежду и обувь и мы будем драться как львы».

Тем временем, на землю спустилась ночь. Занявший д.Бочаговка (Малодубровное) белый 46-й Исетский полк, сдал свои позиции подошедшему 14-му Уфимскому полку и двинулся в д.Козлово. Не задерживаясь здесь, и передав деревню подошедшему следом 13-му Уфимскому полку, белые стрелки-исетцы двинулись на присоединение к своей дивизии. А тем временем, молодой, но очень решительный и энергичный красный комбриг Константин Нейман, не смирился с проигранным боем и во что бы то ни стало, решил вернуть утраченные позиции. В ночной темноте, предупредив красноармейцев о полной тишине, он двинул цепи 235-го Невельского и батальон 237-го Минского полков обратно на село Дубровное.

Комбриг сам командовал атакой. Вскоре, впереди заблестел освещенный луной купол церкви. Там, выбив красных, расположились на отдых в селе Отдельный учебный морской батальон и 14-й Уфимскийполк. По воспоминаниям лейтенанта Мейрера, вся их 1-я рота была выставлена в сторожевое охранение с фронта, а 2-й взвод 4-й роты направлен в заставу вправо. Никто и не подозревал, что красные приближаются. По воспоминаниям бывшего командира красной 5-й роты 235-го полка Сергея Горюнова, их 1-я Особая батарея, обоз и 3-й батальон 235-го полка остановились на дороге, а 1-й и 2-й батальоны красноармейцев-невельцев, заходя с тыла стали приближаться к селу. С этой стороны, никакого сторожевого охранения выставлено не было. Красноармейцы  быстро подошли к поскотине, перелезли через изгородь и стремительным шагом двинулись к селу. Белый пост стоящий у мельницы заметил атакующих и бросился в с.Дубровное. Вслед за ним, красноармейцы дали несколько залпов и с криком «ура» бросились в село. Нападение произошло около часа ночи. Стрельба на улицах вспыхнула внезапно. Немного погодя, стрельба началась и на заставах. Несмотря на усталость, моряки моментально повыскакивали из изб, но целый взвод 5-й роты оказался запертым:  кто-то стрелял с крыш и из подвалов, появились раненые и убитые. Темнота, внезапность нападения и рассосредоточенность бойцов по квартирам затрудняли руководство боем. Началась паника, бойцы выскакивали из изб в одном белье и метались не зная что делать. А с окраины села, наседая, уже катился сплошной, потрясающий землю топот. Страшно наполняя умирающую ночь, безумно накатывался дикий, нечеловеческий рев: а-а-а!... и отборные, хриплые, задыхающиеся ругательства. То там, то там слышалось: кррак!..кррак! – это прикладом, как скорлупу, разбивают череп. Взметываются словно заячьи вскрики и тут же, мгновенно смолкают: это – штыком.

133

Фото: свидетель тех событий – церковь в селе Дубровном (снимок автора).

Но даже в такой неразберихе ночного нападения, комбат Петр Тихменев не растерялся. Рассыпав собравшихся вокруг него моряков в цепь, он лично повел их в контратаку на центр села. Дважды, ворвавшиеся в с.Дубровное красные цепи, были отбрасываемы в штыковом бою. Сражавшийся на улицах села мичман Мейрер слышал, как громовым голосом, заглушавшим когда-то морской ветер и шум волн, командир батальона крикнул:

– Морской батальон, за мной в штыки!

С револьвером в руке, он сам бросился впереди своих стрелков. Подхваченные общей яростью, с громовым «ура!», моряки встретили накатывавших на них красноармейцев контратакой, столкнулись с ними грудь в грудь. Ночной штыковой бой описать невозможно. Это лишь какие-то отрывочные мгновения, врезавшиеся всем в память. Вот выкинув вперед винтовку, с блестящим лезвием французского штыка, крича что-то несвязное бежит прыжками боец. Секунду видны его глаза расширенные яростью... Блеск штыка... Странный металлический звук... Упал... Таким же ударом штыка в грудь, в последней второй контратаке, был насмерть убит и Тихменев. Его моряки фактически вели бой в одиночку. Стоявший по соседству в д.Бочаговке (Малодубровном) белый 14-й Уфимский полк, с началом боя, стал спешно выходить из деревни. Их командир полковник Слотов, не желая нести излишние потери, решил вывести свой полк из деревни. Только одиночных солдат-уфимцев, офицеры и стрелки морского батальона, заставляли оставаться в своих цепях.

В отличии от них, капитан 2-го ранга П.В.Тихменев бой в деревне принял. Всего, по воспоминаниям Мейрера, морской батальон пять раз поднимался для атаки и ходил в штыки. Однако, неудаче ночного боя, способствовало и крайне враждебное отношение жителей села, которые с имеющимся у них оружием, приняли активное участие на стороне красных, стреляя по наступающей белой цепи с тылу. По хранящимся в музее Дубровинской средней школы воспоминаниям Буцкина С.А., местные крестьяне-добровольцы помогли красноармейцам затащить на колокольню церкви пулемет, из которого вели огонь по белым. Расстреливаемый со всех сторон, Отдельный учебный морской батальон начал медленно отступать. Здесь, геройски погиб командир 1-й роты старший лейтенант Игорь Де-Кампо-Сципион. Отступая вместе со всеми, он был ранен в ногу. Стрелки под огнем стали выносить раненного командира на носилках. Вскоре, один из несших лейтенанта моряков был убит. Тогда, Де-Кампо-Сципион приказал бойцам бросить его. Стрелки не послушались и втроем продолжали нести своего командира. Вскоре еще два стрелка были ранены, и не успел четвертый ничего предпринять, как старший лейтенант Де-Кампо-Сципион вынул револьвер и застрелился, спасая тем самым, жизнь двоим из своих стрелков.

134

Фото: лейтенант И.М.Де Кампо Сципион (снимок с сайта http://siberia.forum24.ru/?1-4-0-00000085-000-0-0-1349088785).

При этом, ни одна из выставленных в охранении застав, не бросила своего поста. Пропустив с боем, мимо себя, в совершенной темноте красных, стоявшие в заставах моряки, стали действовать в их тылу, обстреливая подводы подвозившие патроны к месту боя. При этом, 2-й взвод 4-й роты, выставленный в охранение, с началом боя, пробился через красные цепи, причем ему несколько раз приходилось ходить в штыки. Только на рассвете, заставы начали возвращаться через линию фронта.

В результате ночного боя, Отдельный Учебный морской батальон понес огромные потери. Было убито 12 офицеров, в том числе лейтенанты Николай Касинов (младший офицер 1-й роты), Андриан Рубцов, Борис Карпенко и А.А.Головин (младший офицер 1-й роты), мичман Беляев, подпоручик Беднов(младший офицер артвзвода), прапорщик Хорошавин, врач Пржевалинский, капитан 2-го ранга Гутак Александр, старший лейтенант Николай Лебедев. При этом, по сообщениям красных источников, 7 офицеров покончили с собой, окруженные в штабе батальона. Погибло, ранено и пропало без вести 311 стрелков, в том числе был убит 18-летний доброволец Олег Заварин. В плен, красноармейцами 235-го полка было захвачено 54 солдата, 110 винтовок, 3 кухни, 5 лошадей, 4 пулемета, 2 самоката, 8 повозок с патронами, 2 воза английских шинелей, в которые затем целиком обмундировали две роты красноармейцев, 5 мешков сахару, повозка с конфетами и шоколадом, 481 снаряд и мешок золотых погон, а так же были освобождены 16 пленных красноармейцев. Батальон 237-го Минского полка захватил 2 передка к кухням.

В результате двух неудачных боев, практически половина состава морского батальона, была выведена из строя. Потери красных, так же были значительными. Участвовавший в атаке 3-й батальон 237-го Минского полка, потерял за день более ста человек убитыми и раненными, и в нем осталось только 50 штыков. Значительные потери понес и 235-й Невельский полк. Сражавшийся на левом фланге бригады красный 236-й Оршанский полк, занимал позиции северо-восточнее, юго-восточнее и восточнее д.Полой. Получив сообщение от пробившихся через многочисленные казачьи разъезды ординарцев, о занятии белыми с.Дубровное, комполка двинул туда два батальона, но когда они подошли, то село уже было отбито обратно. Развивая наступление, к утру, части 1-й бригады Неймана заняли дд.Козлово и Бочагово. И до сих пор, по копке огородов, жители села Дубровное, нет-нет, да и обнаруживают следы того давнего, страшного ночного боя. Так, на огороде у Зинюк Л.В, был найден неразорвавшийся снаряд, а у их соседей Терентьевых нашли чеку от гранаты и целую кучу гильз. Видимо кто-то, лежал здесь и отстреливался. На берегу озера, местные ребятишки купаясь, находили винтовочный ствол, а на усадьбе Чагочкина П.В, были найдены фрагменты нагана. Потрепанный морской батальон был отведен в с.Моршиху, где на следующий день,12 сентября 1919 года, его осмотрел адмирал Колчак. Выстроенный по фронту батальон замер. В нем оставалось 300 человек в двух ротах, в том числе 18 офицеров, 192 штыка, 4 пулемета, два 3-дюймовых орудия, 40 сабель. Могучий голос принявшего батальон кавторанга Степанова прорезал воздух:

– Батальон, смирно! Равнение налево!

Несколько сотен моряков оторвали ладони от ремней и ударили ими по прикладам, одновременно повернув головы влево. Взлетели шашки и, блеснув на солнце, опустились. Батальон застыл как изваяние. Верховный Правитель обошел ряды, посмертно наградил комбата Тихменева орденом Святого Георгия 4-й степени, произвел награждения стрелков Георгиевскими крестами и произвел стрелка Сазонова в прежний чин старшего лейтенанта, предварительно наградив его Георгиевским крестом. В обращении к выстроенному батальону, Верховный Правитель выразил уверенность, что стрелки отомстят за смерть своего командира и товарищей. При этом, по воспоминаниям Мейрера, из строя моряков раздались сдержанные возгласы:

– Отомстим! Отомстим!

Восторженным «ура!» провожали стрелки Верховного Правителя. Одновременно, командарму Сахарову удалось добиться отмены планов переброски морского батальона в 1-ю армию. После столь значительных потерь, командование батальоном принял капитан 2-го ранга Степанов, его адъютантом стал лейтенант Голубев, а командиром 1-й роты был назначен поручик Чернов. 5-я рота была влита во 2-ю, лейтенанты Подгорный и Лаппо отправлены в госпиталь, а лейтенант Мейрер был направлен в командировку с докладом морскому министру, о необходимости назначения в батальон новых флотских офицеров, дабы не пополнять офицерский состав сухопутными чинами, ибо тогда терялся смысл батальона как морской части. Таким образом, в первых же боях, моряки выказали свою доблесть, однако, не имея опыта сухопутных боев, сразу же понесли неоправданно большие потери.

135

Рисунок: командир 3-й бригады 27-й дивизии И.Ф.Блажевич (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М.-П., 1923, с.276.).

На участке красной 3-й бригады, к рассвету 11 сентября 1919 года, один из батальонов 243-го Петроградского и один батальон 242-го Волжского полков, занимали позиции северо-восточнее оз.Кривое, упираясь в него правым флангом и перекрыв дорогу на с.Могильное. Главные силы бригады, были сосредоточены в с.Могильное. На рассвете, в штаб 241-го полка приехал новый комбриг Иосиф Францевич Блажевич, назначенный вместо убывшего в 1-ю бригаду Хаханьяна (прим.33). Это был опытный 27-летний кадровый военный. Родившись в 1891 году в деревне Новоселки Новотрокского уезда Виленской губернии, в белорусской крестьянской семье, Иосиф после окончания ремесленного училища, решает связать свою судьбу с Русской Армией и поступает в Виленское военное училище. Окончив его накануне Первой мировой войны, он выходит подпоручиком в 70-й Ряжский пехотный полк, где командует ротой. Участвует в боях, трижды ранен, командует батальоном, награжден несколькими боевыми орденами и Георгиевским оружием. После ранений, руководит подготовительными курсами при штабе корпуса 5-й армии Северного фронта, получает звание подполковника. С июля 1918 года, он в Красной Армии, на должности помощника, а затем и командира 4-го полка 6-й Московской пехотной дивизии. С октября 1918 года – начальник оперативного отдела Правобережной группы, а уже с ноября – командир 1-го Волжского полка, затем 1-й Симбирской бригады. Временно, в течении нескольких дней командовал 26-й дивизией, а затем был назначен комбригом, после перевода Неймана в 35-ю дивизию. По характеристике Тухачевского, это был «опытный боевой командир. Не боится возлагаемых на него задач. Политически сроднился с Красной Армией, являясь одним из её героев».

Едва приехав и ознакомившись с обстановкой, новый комбриг немедленно отдал приказ наступать. По разработанному им плану, красный батальон 242-го и весь 243-й Петроградский полк, начали демонстрировать наступление на дд.Кривая и Бол.Каменная. Одновременно, два батальона 242-го Волжского полка пошли в обход и вскоре, успешно заняли обе деревни, захватив по докладу штаба бригады, аж до 100 пленных из 29-го Бирского и 31-го Стерлитамакского полков, и 3 пулемета. Правда, по отчету самого Вострецова, в плен было взято лишь 25 белых солдат, да захвачено 20 винтовок, 2 шашки, 17 подсумков и 600 патрон. Выйдя юго-восточнее деревень Бол.Каменное и Кривое, красные полки остановились. Стало известно, что действовавшие по соседству части 1-й бригады 30-й дивизии, не только не продвинулись вперед, но даже откатились назад, к д.Куртан. Теперь, наступавшие в этом районе белые, могли легко повернуть на юг и ударить бригаде Блажевича в тыл. Оценив обстановку, комбриг распорядился направить один из батальонов резервного 241-го Крестьянского полка в д.Межумное, а команду пешей разведки перебросить в д.Тетерье. Это должно было прикрыть тыл бригады, в случае внезапного удара белых.

Остальные красные части занимали прежние позиции – с.Могильное (два батальона 241-го полка) д.Бол.Каменное (243-й полк), д.Кривое (242-й полк). Наступил полдень. Положение надо было срочно выправлять и белое командование стало готовить контрудар. Вскоре, белые 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки начали наступать на д.Кривое. Основной удар пришелся на левый фланг красного 242-го Волжского полка, который находился на позиции северо-восточнее оз.Кривое. Как рассказали впоследствии пленные, солдатам было обещано по ведру спирта на отделение, за взятие села.

Стоя на стоге свежескошенного сена на опушке леса, командовавший боем подполковник Сотников, спокойно следил за умелыми движениями своих цепей, идущих в атаку без выстрела. Застучали пулеметы, тишину разорвали залпы. Фигурки заметались, выправились и продолжали наступать. Теперь все поле грохотало от выстрелов. Роты бежали уже со штыками наперевес. Этого удара не должны были выдержать большевики. Он вел биноклем за бегущими – и вдруг увидел, как между окопами красных появился всадник. Он бешено скакал, размахивая блестящим клинком. Взлетел на позицию, осадил коня. Это был Вострецов. И тот час же, стали видны поднимающиеся навстречу из окопов фигурки. В бинокль были заметны разинутые рты, широкие лица. Они надвигались широким фронтом – полумесяцем. Сейчас же, наступающие вперед белые стрелки-бирцы и стерлитамакцы смешались, сбились в клубок. Упал раненным красноармеец Пакшандаев Х.С., да и конь под комполка Вострецовым, внезапно зашатался и рухнул наземь. Вскочив на ноги, комполка вновь бросился впереди своих бойцов. И тут – сильный удар, тупая боль, нога мгновенно одеревенела и командир упал. К нему бросились бойцы. Приказав положить себя на повозку, Вострецов продолжал командовать боем.

Впрочем, белые уже отступали, не доводя дело до удара в штыки. На помощь к ним, уже спешил из резерва 30-й Сибирский Чернореченский полк полковника Федорова (6 рот, 41 офицер, 410 штыков, 85 солдат в командах и 3 пулемета). Он был сразу же направлен справа в обход красной позиции у д.Кривое. Пройдя лесом, белые стрелки-сибиряки вышли прямо к селу Могильное, на участке красного 241-го Крестьянского полка. Остановившись на опушке леса, полковник Федоров осмотрел в бинокль расстилающееся перед ним поле, за которым блестели водой несколько озер, а между ними виднелись крыши сельских домов. Пройти его под огнем было нереально. Надежда оставалась лишь на артиллерию, на ее прикрытие. Орудия белой батареи стали спешно занимать позицию. Вскоре – сссссык, сссссык – над головой, в сторону красных позиций стали спешно уходить шрапнели. Черные фигурки с погонами на плечах отделились от опушки леса и беспорядочно стреляя, стали перебегать цепями по буро-зеленой поскотине. Навстречу им торопливо застучал пулемет и пчелками запели над головой пули. Удар белых пришелся на участок красного 1-го батальона 241-го Крестьянского полка, которым командовал Сергей Георгиевич Казаркин. Поддерживая своих, огонь по наступающим открыли 2-й взвод 4-й Вяземской и 5-я Смоленская батареи. Атака не удалась. Несмотря на поддержку артиллерии, достигнуть околицы села, пройдя сквозь губительные дефиле окружавших его озер, белым стрелкам-сибирякам было невозможно. В плен был взят 1 офицер и захвачен 1 пулемет. Раз за разом, полковник Федоров пытался повторить атаку. Белая артиллерия усиливала огонь доводя его до ураганного, но все было напрасно. Красные позиции, оставались неприступны.

В последней из атак, ранение в ногу получил и красный комбат Казаркин. От разрыва снаряда, погиб 48-летний крестьянин Ваитович Харитон Федорович, уроженец с.Латыгова, Зарайской волости, Елейского уезда, Виленской губернии. После боя, состав белого 30-го Сибирского Чернореченского полка уменьшился до 300-400 человек, 29-го Бирского полка – до 250-300 штыков и 31-го Стерлитамакского полка – до 400-450 штыков. К вечеру, белые 13-й Уфимский и 16-й Татарский полки стояли у дер.Бол.Каменное, 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский – у д.Кривое. Маневр задуманный белым командованием провалился. Вправо от д.Кривое, по дороге на с.Могильное, находился 30-й Сибирский полк, правый фланг которого охраняла сотня конных партизан. В резерве белого начдива, стояли 30-й Аскинский полк и 8-й Камский егерский батальон. Еще правее, в сторону д.Шелепово находились два оренбургских казачьих полка, а в километре от д.Шелепово по дороге в сторону д.Бол.Щучье стояли белые 32-й Прикамский и 15-й Михайловский полки, а так же 4-й Уфимский егерский батальон. Их фланг до оз.Черное охранял казачий полк.

За пять дней боев, с 8 по 13 сентября 1919 года, части 8-й Камской дивизии потеряли убитыми 8 офицеров и 51 солдата, раненными – 19 офицеров и 282 солдата, контуженными – 1 офицера и 36 солдат, пропавшими без вести – 2 офицеров и 78 солдат, заболевшими – 36 солдат. Потери 4-й Уфимской дивизии составили убитыми – 10 офицеров и 66 солдат, раненными – 39 офицеров и 409 солдат, контуженными – 1 офицер и 44 солдата, пропавшими без вести – 3 офицеров и 85 солдат, заболевшими – 8 офицеров и 90 солдат.

136

Фото: Вострецов С.С. (снимок из фондов Мокроусовского музея).

Таким образом, в первый же день наступления, части красной 27-й дивизии встретили упорное сопротивление и вели ожесточенные встречные бои на всем фронте. После целого дня сражения, красные части на всем фронте, остались занимать свое прежнее положение, так и не продвинувшись вперед. Усиление противника, почувствовало и белое командование. Направленные им на разведку летчик Муромцев и наблюдатель Вощило, пролетая на аэроплане, заметили сильное оживление красных в районе с.Елошное, дд.Кузнецово и Меньшиково. По дороге из д.Кузнецово к фронту на с.Елошное, тянулся огромный обоз в 300 подвод под охраной конницы. Снизившись, летчики открыли огонь из пулемета, выпустив по обозу 6 обойм патронов. Было видно, как подводы в панике рассеялись в разные стороны. Пролетая над с.Бол.Арлагуль, где стоял штаб 27-й дивизии, летчики заметили сильное оживление на улицах села. Снизившись, летчики вновь выпустили несколько очередей, после чего повернули на север (161).

137

Схема: боевых действий на участке 27-й дивизии с 11 по 18 сентября 1919 года (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923г.).

12 сентября 1919 года, начатое накануне наступление красных бригад продолжалось на всем фронте. Утром, стоявший на правом фланге дивизии 5-й отряд особого назначения, получил приказ о наступлении на с.Головное. Предупреждая недовольство командира отряда, комбриг заверил его, что отряд будет выведен из боевой линии, как того требовал специальный приказ командарма, сразу же, как только прибудут подкрепления. Отказаться от выполнения боевого приказа, командир отряда Морозов не посмел. Подводчики стали кормить лошадей и закусывать сами, их то и дело поторапливали.

В полдень, 5-й отряд особого назначения тронулся в путь. Подводы с бойцами выезжали из д.Чаешной по дороге на д.Черешково. Никто и не подозревал, что сюда же, с востока подходили части белой 3-й Симбирской дивизии. Лишь накануне, 11 сентября 1919 года, в ее штабе в с.Головное побывал Верховный Правитель адмирал Колчак, раздавший награды стрелкам и офицерам. Одновременно, был принят и план дальнейших действий – дивизия получила приказ наступать на станцию Лебяжье. И пока красный отряд собирался выступать, белые стрелки-симбирцы уже двинулись в поход. Первыми из с.Головное по дороге на д.Черешково, выступили белые 9-й Симбирский и 12-й Икский полки с взводом 2-й легкой батареи. В их резерве, из с.Головное вдоль линии железной дороги на раз.Чесноково, двигался Эткульский пеший казачий полк с 3-й легкой батареей. С левого фланга, движение главных сил дивизии прикрывал Отдельный пеший оренбургский казачий дивизион, выступивший  из д.Островное на раз.Баксары. В резерве начдива оставался 11-й Сенгилеевский полк. Красных не было видно. Перед шагающими полками, впереди расстилался только горизонт, да вот еще вдали вскоре показался верховой. Приблизившись всадник передал пакет с приказом. Совершенно неожиданно, пришло распоряжение об отмене наступления. Выяснилось, что части красной 27-й дивизии успешно наступают и могут угрожать дивизии ударом во фланг.

Тем временем, 9-й Симбирский и 12-й Икский полки уже заняли без боя д.Черешкову. И почти сразу, со стороны д.Чаешной, показался подходивший к ней красный отряд. Успевшими занять оборону белыми, он был встречен ураганным ружейно-пулеметным огнем и отошел обратно в д.Чаешное, потеряв тяжело раненным своего командир Морозова.

На участке красной 2-й бригады Шеломенцева, с утра, один батальон 238-го Брянского полка и команда пешей разведки занимали д.Светлое. Главные силы бригады – батальон 238-го, весь 240-й Тверской и два батальона 239-го Курского полков, находились в цепи в1 километреперед д.Крысье (Урожайная). Еще один батальон 239-го полка был направлен в д.Балакуль, на помощь частям 1-й бригады, совместно с которыми, он должен был наступать на д.Козлово. Штаб красного комбрига Шеломенцева остановился в д.Кузнецово, куда днем пришел и сдался 1 белый солдат-перебежчик.

С рассветом, 238-му Брянскому полку Зубова, была поставлена задача овладеть д.Налимово. Там окопался белый 45-й Урало-Сибирский полк, по своей численности уступавший даже одному красному батальону. Задача не представлялась сложной и потому, для захвата деревни, Зубов направил в обход д.Налимово эскадрон 27-го кавдивизиона, команду конной разведки и одну стрелковую роту, придав им 1 орудие 2-й Оршанской батареи. Одновременно, рота 239-го Курского полка атаковала деревню с дороги. Однако, неожиданно белые оказали упорное сопротивление. С окраины д.Налимово затрещали пулеметы, но красная цепь упорно двигалась вперед. После жаркой перестрелки, опасаясь обхода, белый 45-й Урало-Сибирский полк оставил д.Налимово. Ворвавшимися в нее красноармейцами 238-го полка было взято 4 пленных. Еще 1 белый солдат был захвачен у д.Налимово бойцами 240-го полка. Чуть позже, команды пешей и конной разведки белого 45-го Урало-Сибирского полка, попытались вновь подойти к деревне, но были отбиты огнем с окраины д.Налимово. Тогда, подошедшая белая 3-я легкая батарея 12-го Уральского артдивизиона, открыла ураганный артогонь по юго-западной окраине деревни, где сосредотачивались красноармейцы.

Из-за сильного обстрела, красный 238-й Брянский полк был вынужден оставить д.Налимово. По дороге, отступавшие красноармейцы обстреляли конную разведку 12-го Уральского кавдивизиона, охранявшую промежуток между дд.Крысье (Урожайная) и Налимово, ранив у кавалеристов 1 лошадь. В свою очередь, красные разведчики 238-го Брянского полка, высланные на с.Головное, наткнулись на белых и после обстрела отступили с потерями. К вечеру, 238-й Брянский полк с 2-й Оршанской батареей и эскадроном 27-го кавдивизиона остановился в д.Светлое. Главные же силы красной бригады Шеломенцева наступали по тракту. Ранним утром, 239-й Курский полк Пышкалло и батальон 238-го Брянского полка, развернулись в две цепи и атаковали белый 47-й Тагильско-Челябинский полк капитана Самойлова (9 рот, 46 офицеров, 460 штыков, 102 человека в командах и 16 пулеметов), оборонявшийся у д.Крысье (Урожайное). В резерве комбрига, оставался 240-й Тверской полк Рослова. Подпустив красные цепи на 300 шагов, белые стрелки-тагильцы открыли по ним огонь. Наступающие остановились. В это время, еще одна цепь красных, стала обходить обороняющихся с юга и юго-востока, выходя в тыл левому флангу 47-го полка.

Под угрозой охвата, капитан Самойлов решил оставить деревню и стал отводить своих бойцов на заранее приготовленные позиции, в500 метрахвосточнее д.Крысье на опушке леса. Атаковать их можно было только в лоб, пройдя 500-700 метровпо открытому пространству. Левый фланг уступом прикрывал белый 45-й Урало-Сибирский полк, а справа была болотистая местность. Заняв деревню Крысье (Урожайная), красноармейцы 238-го и 239-го полков захватили 40 пленных и 1 пулемет. Через полчаса, они густыми цепями вышли за деревню, рассчитывая и дальше преследовать отступавших белых, но были в буквальном смысле скошены ружейно-пулеметным огнем. Оставив в панике деревню, красные отхлынули на 1-2 километразападнее нее. Лишь днем, красные разведчики осторожно вошли в д.Крысье, обнаружив ее пустой и никем не занятой. Осмелевшие красноармейцы вновь заняли деревню, окопавшись по ее окраине и влево.

Чтобы выбить белых с их позиции, в д.Крысье подошла 1-я гаубичная батарея и встав на позицию открыла огонь. По воспоминаниям служившего в ней Слесарева Ивана Ивановича, на 18-м выстреле, у 2-го орудия снаряд преждевременно разорвался в стволе. Мощным взрывом убило 3 артиллеристов, в том числе телефониста Ножечкина, рабочего из Ивано-Вознесенска и наводчика московского рабочего-добровольца Головко. Командир орудия Слесарев Сергей Михайлович был тяжело ранен, а пушка приведена в полную негодность и брошена недалеко от дороги из д.Налимово в д.Крысье. По отзывам артиллеристов, 48-линейные гаубицы были крайне непрочны и делая не более 30 выстрелов, часто выходили из строя.

138

Рисунок: 48-линейная (122-мм) полевая гаубица.

В бою у д.Крысье, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк, потерял 4 офицеров раненными и около 90 солдат. Теперь, в нем осталось всего лишь 350 штыков. Обеспокоенный продолжающимся давлением красных по тракту, штаб 3-й армии генерала Сахарова, вновь выслал в этот день воздушную разведку. Белый летчик Волковойнов и наблюдатель Вощило на самолете «Сопвич», обнаружили в д.Кузнецово большой обоз в 300 повозок, который обстреляли из пулеметов, а в с.Бол.Заложном заметили красную пехоту в количестве около 350 человек, по которой так же открыли огонь из пулемета и снизившись бросили бомбу. Так же пролетая над с.Арлагуль, где находился штаб 27-й дивизии и охранявший его 6-й отряд особого назначения, летчики сделали несколько кругов и выпустили очередь из пулемета. В этот день, в дивизию прибыл сформированный из рабочих 7-й отряд особого назначения, под командованием Мизина. В тылу в г.Кургане, оставался формироваться лишь 8-й отряд особого назначения.

На участке 1-й бригады Неймана, перед рассветом, белая разведка со стороны с.Дубровное подошла к с.Елошному, но была отбита сторожевым охранением, стоявшего там  батальона 237-го Минского полка. Но уже утром, этот батальон ушел к своему полку в д.Балакуль. Еще один батальон полка, наиболее потрепанный в предыдущих боях, находился в с.Дубровное вместе с 1-м Отдельным артвзводом 37-миллиметровых орудий. Командиру полка Гришкину, была поставлена задача занять стратегически важный перекресток дорог Балакуль – Стеняково – Моршиха – Дубровное, где оборонялся отступивший туда белый 46-й Исетско-Златоустовский полк. На помощь ему, был направлен батальон 239-го полка из соседней бригады. Белые 13-й, 14-й Уфимские, 48-й Туринский полки и Отдельный учебный морской батальон, сосредоточились в с.Моршиха. Их 4-я гаубичная батарея, встала на позицию на восточной окраине села, севернее тракта, разместив свой НП на церковной колокольне. Красному 235-му Невельскому полку Асарита с 1-й Особой батареей, была поставлена задача наступать от с.Дубровное на д.Стенниково (Травыкуль). Его наступление, со стороны д.Полой, должен был поддерживать один из батальонов 236-го Оршанского полка. Однако весь день прошел спокойно. Красные полки отдыхали готовясь к наступлению. Приданная бригаде саперная рота располагалась в д.Кабаково.

На участке 3-й бригады Блажевича, так же весь день стояла тишина. Красный 243-й Петроградский полк занимал позиции у д.Бол.Каменное, 242-й Волжский полк держал оборону северо-западнее д.Кривое, а 241-й Крестьянский полк оборонял с.Могильное (Рассвет).

Дважды в течении дня, красные разведчики-петроградцы выдвигались в сторону д.Сливное, но каждый раз обстреливались огнем с опушки леса и возвращались. Днем, была замечена цепь белой пехоты, двигавшаяся на левый фланг участка 242-го полка. Впрочем, атаки так и не последовало. Командование соседней 1-й бригады 30-й дивизии, чьи части после прорыва их фронта, в беспорядке отошли к д.Куртан, усиленно просило ударить в тыл наступавшим белым на д.Шелепово. Выступать должны были ночью, а пока, днем шла перегруппировка красных частей. Красноармейцы 243-го полка, сменяли своих товарищей на участке от д.Бол.Каменное до с.Могильное (Рассвет). Из противостоящих им частей противника, лишь часть белого 16-го Татарского полка занимала позицию у поскотины д.Бол.Каменное. Другая часть полка, вместе с батальоном 13-го Уфимского полка, прикрывала со стороны д.Полой. Белый 30-й Сибирский Чернореченский полк отошел на ночь на более удобную позицию. Из-за нерешительных действий и недисциплинированности полка, его командир полковник Федоров и помощник подполковник Семенов, были арестованы и отданы под суд.

В этот день, в 27-ю дивизию прибыло долгожданное пополнение. Из Челябинска, из 1-го армейского запасного полка было отправлено 2000 человек, из которых за вычетом больных и дезертиров, прибыло 1270 мобилизованных, в том числе 16 командиров. Из них, 5-я, 6-я, 7-я, 8-я маршевые роты в количестве 603 человек были направлены в 3-ю бригаду. По отзыву комбрига, настроение прибывших было хорошим. В 1-ю бригаду, было влито 376 мобилизованных, в основном из числа перебежчиков из белой армии. По отзыву штаба бригады, их настроение было боевым. Все остальные попали во 2-ю бригаду, порадовав ее штаб хорошим обмундированием и великолепным настроением. Теперь, можно было и наступать (162).

13 сентября 1919 года, на правом фланге дивизии, на участке 2-й бригады Шеломенцева, белые 9-й Симбирский и 12-й Икский полки выступили из д.Черешково. Еще ночью, их разведка подходила к д.Чаешной и обстреляла селение, выяснив, что его занимают красных. И теперь, по дороге шли роты и батальоны, качались штыки, натягивая размочаленные веревочные вожжи, мохнатые лошаденки, прядая навостренными ушами, тянули скрипучие телеги, да ползли ленивые широкие орудия. Обойдя правый фланг, белые заставили 5-й отряд особого назначения, в котором к тому же закончились патроны, в полном порядке отойти из д.Чаешной в д.Суерское. В этом бою, погибли помощник командира 5-го отряда особого назначения Шевяков и один из его бойцов, похороненные затем в с.Арлагуль, в братской могиле у церкви. Здесь до сих пор возвышается безымянный обелиск.

139

Фото: братская могила в с.Арлагуль (снимок автора).

Таким образом, части белой 3-й Симбирской дивизии, вышли фактически в тыл всему правому флангу 27-й дивизии. Правда, даже совершив такой удачный маневр, белые части были чрезвычайно малы для серьезных операций. Так, 9-й Симбирский полк полковника Ивановского, состоял всего из 2 рот и насчитывал 24 офицера, 52 штыка, 50 человек в командах и 5 пулеметов. Белый 12-й Икский полк подполковника Бочкарева, состоял из 6 рот и насчитывал 37 офицеров, 73 штыка, 61 человека в командах. Недаром при наступлении, оба соединенных вместе полка напоминали красным всего лишь батальон. Их тыл, прикрывали стоявшие на раз.Чесноково две сотни Эткульского пешего казачьего полка. Возможно, сосредоточь белое командование все части 3-й Симбирской дивизии в точке прорыва, и им без сомнения, удалось бы задержать наступление красных. Однако, части дивизии оказались чрезвычайно разбросаны. Ее штаб и Эткульский пеший казачий полк подъесаула Болотова (6 сотен, 2 офицера, 224 штыка, 59 казаков в командах и 6 пулеметов) стояли в с.Головное, где ожидали подхода 11-го Сенгилеевского полка полковника Альшевского (5 рот, 22 офицера, 119 штыков, 65 человек в командах и 6 пулеметов) и 3-го Симбирского егерского батальона капитана Ермолова (6 рот, 10 офицеров, 149 штыков, 84 человека в командах и 4 пулемета). Кроме того, при дивизии заново формировался 3-й Симбирский конный дивизион, один эскадрон которого, состоял из башкир Уфимской губернии (около 100 сабель) и уже действовал на фронте, а другой еще формировался, из остатков отряда Фортунатова и солдат переведенных из 22-го Златоустовского полка. Кроме того, при дивизии действовала Отдельная оренбургская казачья сотня (1 офицер, 81 сабля). Малочисленность полков, отчасти восполнялась достаточно мощной дивизионной артиллерией. Так, 3-й Симбирский артдивизион состоял из 1-й, 2-й, 3-й легких батарей (10 трехдюймовых орудий) и 4-й гаубичной батареи (две 48-линейных гаубицы). Кроме того, дивизии была придана Отдельная тяжелая батарея штаба 3-й армии из двух 42-линейных орудий. Ударь все эти силы в тыл правому флангу 27-й дивизии и ситуация на фронте могла бы измениться, но увы, объективных возможностей для такого маневра на тот момент не было. Главные же силы красной бригады Шеломенцева, сосредоточились в д.Светлое (батальон 238-го Брянского полка) и д.Крысье (батальон 238-го, весь 239-й Курский и 240-й Тверской полки). Саму деревню, занимало лишь сторожевое охранение, а основные силы красных, стояли по опушке леса западнее дд.Крысье и Налимово. С утра, их позиции обстреливались белыми из орудий. При этом, 1-я и 3-я батареи 6-го Уральского артдивизиона вели обстрел д.Крысье и опушки леса южнее нее, а все батареи 12-го Уральского артдивизиона вели обстрел д.Налимово и опушки леса севернее деревни. На тракте у д.Крысья, белые даже устроили баррикады из телег, опасаясь появления здесь красных бронеавтомобилей. Днем, красные полки вновь заняли д.Налимово, но затем, по приказу комбрига, из-за сильного артобстрела были оттянуты к д.Крысье, откуда начали двигаться в сторону с.Моршихи. Пройдя на 1,5–2 километра восточнее д.Крысье (Урожайное), красноармейцы остановились, узнав о занятии белыми в их тылу д.Чаешное. Чтобы предотвратить охват, комбриг решил на следующий день нанести удар на с.Головное, откуда вечером, белая тяжелая артиллерия уже начала обстреливать д.Светлое.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, ночью, белый 46-й Исетско-Златоустовский полк двинулся к д.Балакуль, чтобы совершить налет на остановившихся в ней красных. К сожалению, подойти незаметно не удалось. Все дело испортила трусость командира 4-й роты прапорщика Горбунова. Едва красное сторожевое охранение открыло огонь, как он бросил свою роту и бежал с поля боя. Увидев бегство командира, вся 4-я рота в панике начала отступать. В замешательство пришли и другие роты. В результате, потеряв 4 солдат легко и 1 тяжело раненными, весь белый 46-й Исетско-Златоустовский полк отступил. За трусость в бою, прапорщик Горбунов был предан суду.

На рассвете, стрелков-исетцев сменил на позиции прибывший сюда из резерва белый 48-й Туринский полк. Сдав ему позиции и оставив Челябинскую казачью сотню (1 офицер, 150 сабель, 1 пулемет) с батареей, 46-й Исетско-Златоустовский полк двинулся на отдых в с.Моршиха. Едва белые стрелки-туринцы успели занять позиции, как со стороны д.Козлово показался наступающий на перекресток дорог Балакуль – Стенниково – Моршиха – Дубровная, батальон красного 237-го Минского полка. Белые наблюдатели, вовремя заметили подходившие на 3-4 подводах 80-100 красноармейцев с конницей в 20 сабель и 1 пулеметом. Встреченные пулеметно-ружейным огнем, красноармейцы остановились. Белая батарея выпустила по ним 20-25 снарядов и красный батальон в беспорядке отошел от перекрестка на1 километрв лес к д.Балакуль. Поддерживавшая его 1-я Особая батарея, весь день простояла на позиции у с.Дубровного и огня так и не открывала.

На участке 3-й бригады Блажевича, ранним утром, красные 241-й Крестьянский и 242-й Волжский полки, выступили из с.Могильное по дороге на д.Шелепово. Полки шли на помощь своим соседям – изнемогшим в боях частям красной 30-й дивизии. Тесно, ось к оси двигался обоз, впереди и позади шли цепью тяжелой развалкой ободравшиеся, осунувшиеся, глядящие под ноги бойцы. Через четыре часа марша, впереди показались шелеповские дома. Красная 5-я Смоленская батарея, встав на позиции в лесу обстреляла деревню, откуда спешно бросились врассыпную тыловые части белых. Вслед за ними, в деревню без боя вошли красные полки, захватив не успевшие выехать 3 кухни с обедом и 2 воза с патронами. Одновременно, части красной 30-й дивизии, так же перешли от д.Куртан в контрнаступление. Они стали теснить белых, которые отходили вдоль южного берега оз.Черное. Удачным маневром бригады Блажевича, захватившей д.Шелепово, белым был отрезан путь отступления. И уже после полудня, закипел ожесточенный бой. В атаку на левый фланг красных позиций, находившийся у озера в7 километрахюго-западнее д.Б.Щучье, пошел белый 15-й Михайловский полк полковника Егорова (12 рот, 46 офицеров, 700 штыков, 450 человек в командах, 65 сабель и 30 пулеметов), временно приданный 8-й Камской дивизии. Это была одна из самых сильных частей, к тому же состоящая из добровольцев. В помощь ему, был придан 4-й Уфимский егерский батальон штабс-капитана Берешкова (5 рот, 150-200 штыков и 14 пулеметов), только что сформированный при штабе Уфимской группы из учебно-пулеметного батальона. Белые стрелки-михайловцы напирали с невиданным упорством. Как позднее выяснилось со слов взятых пленных, многие бойцы хорошо выпили перед боем. Под настильным огнем легких пулеметов они – то там, то там – поднимались, нагибаясь перебегали и накапливались на правом фланге красных, постепенно охватывая его и перерезая дорогу на с.Могильное.

Наступала решительная минута. Красные 5-я Смоленская и 4-я Вяземская батареи, открыли ураганный огонь, подняв сплошной вал земли. И сразу же, сотни людей поднявшись, бросились навстречу наступающим в контратаку. Красноармейцы были страшно озлоблены, узнав от местных жителей, что здесь накануне, погибли два красных батальона. Особенно впечатлили рассказы, как казаки, обрушиваясь на красные цепи кричали «руки вверх», после чего шашками отрубали поднятые вверх руки. И теперь, бойцы шли вперед с ожесточением, потрясая винтовками. То один, то другой красноармеец вскидывались, пораженные пулями, но остальные шли и шли вперед. Навстречу им несся ливень свинца. По всему полю стояли вопли, лязг оружия, грохот рвущихся снарядов. В бою был ранен командир егерей и командование батальоном принял штабс-капитан Рогожкин.

Белые трижды контратаковали, но их ломили, теснили и в конце-концов, отбросили на опушку леса в 800 –1000 метрахот красных, где те и окопались. После этого боя, в 15-м Михайловском полку осталось 600 штыков и 9 пулеметов, в бою был ранен командир 18-го Оренбургского казачьего полка, а понесший большие потери 4-й Уфимский егерский батальон, было решено расформировать и влить на пополнение в 8-ю Камскую дивизию. Стоявшая на позиции красная 5-я Смоленская батарея, была атакована 4 сотнями 6-го Исетско-Ставропольского и 12-го Оренбургского казачьих полков. Поле наполнилось потрясающе тяжелым скоком, покатился отвратительный, смертельный рев: рры-а-а… Вспыхивали узкие полосы шашек. Разворачивая орудия, номера быстро опускали стволы на прямую наводку вертя рукоятки. Ахнув, орудия выпустили первые гранаты. Стрельба картечью в упор всегда давала самые лучшие результаты поражаемости и в психологическом плане. Вот и теперь, не выдержав несущегося в упор смертельного вала, попав под пулеметный огонь открытый по ним, казаки отхлынули обратно. Тем более, что на выручку батарее, стремительно бросился 2-й Уральский кавдивизион соседней 30-й дивизии. В бою, в плен в белым попал комиссар 1-го батальона 241-го полка Петров. На остальном участке 3-й бригады, было спокойно. Белые 16-й Татарский и прибывший к нему из с.Моршихи на помощь 14-й Уфимский полки, находились на опушке леса перед деревнями Кривое и Бол.Каменное, не решаясь атаковать последнюю. Одновременно, 29-й Бирский и 31-й Стерлитамакский полки, должны были из занятой ими без боя д.Кривое, с юга атаковать правый фланг красного 243-го Петроградского полка у с.Могильное (Рассвет). В резерве начдива в д.Киларино стоял 1-й батальон 13-го Уфимского полка, а другие два батальона, прикрывали направление на дд.Полой и Травыкуль (Стенниково).

В этот день, в штаб 8-й Камской дивизии, остановившийся вместе со штабом Сводной казачьей дивизии, в д.Бол.Щучье, в ходе своей поездки по фронту заехал сам адмирал Колчак. Верховный Правитель осмотрел части дивизии, а так же раздал награды. Штаб белой Уфимской группы находился в д.Волчье.

140

Фото: адмирал Колчак на фронте (снимок с сайтаhttp://www.rian.ru).

 

Эти бои, в районе с.Могильное, дд.Куртан и Шелепово, впоследствии особо выделяли советские историки. Они считали их, одной из лучших страниц в боевом пути красной 27-й дивизии. Как писали в ее официальной истории: «…здесь каждый был героем». Ожесточенность этих столкновений, объяснялась наличием здесь стыка двух советских армий, прорыв которого, давал возможность белым разрезать Восточный фронт надвое и открывал путь на город Курган (163).

14 сентября 1919 года, комбриг Шеломенцев решил нанести удар на с.Головное, во фланг белым, действовавшим на участке соседней красной 26-й дивизии. К утру, 5-й отряд особого назначения и учебная команда бригады стояли в д.Суерское, а красный 238-й Брянский полк с приданной 2-й Оршанской батареей, находился в д.Светлое. 240-й Тверской полк с 1-й гаубичной батареей, занимал позицию от д.Налимово, не заходя в саму деревню, до дороги из с.Головное в д.Крысье. 239-й Курский полк стоял в д.Крысье, штаб бригады располагался в д.Кузнецово.

С утра, 5-й отряд особого назначения, вместе с прибывшими к нему ротой из 238-го полка и эскадроном 27-го кавдивииона, выступил из д.Суерская и без боя занял д.Чаешное. Но высланная вперед разведка на д.Черешково, уже была обстреляна оттуда белыми. Впереди, на с.Головное, начал наступать 240-й Тверской полк. Противостоять наступающим красным, даже соединенные воедино силы белой 3-й Симбирской дивизии, из-за своей малочисленности явно не могли. А потому, на помощь белой пехоте пришла артиллерия. 3-й Симбирский артдивизион открыл по наступающим ураганный огонь. Он был такой силы, что казалось, будто сплошной огненный вал встает на пути атакующих. Участвовало не менее 11 орудий, включая тяжелые. Канонада разносилась вокруг на целых25 километров. Наткнувшись на огневую завесу, полк вынужден был остановиться. Лишь личным примером, командир 2-го батальона Шрайер и комиссар полка Архипов, «крайними мерами» заставили прибывших накануне в полк молодых красноармейцев идти вперед и сдерживали их от бегства. Три часа наступал полк под непрерывным артогнем. Около 400 снарядов было выпущено по нему белыми батареями, пока наконец, село Головное не было занято красными. В полевой бой, белые стрелки-симбирцы так с ними и не вступили. Потери красного 240-го Тверского полка от артогня, составили до 160 человек, в том числе выбыло из строя 3 ротных командиров.

А тем временем, оставленный после ухода красноармейцев, участок у д.Налимово и опушка леса западнее нее, были бесприпятственно заняты, двинувшимися вперед белыми стрелками 45-го Урало-Сибирского полка (150 штыков и 4 пулемета). Приданная им 1-я легкая батарея, встав на северо-западной окраине деревни, начала обстреливать редким огнем красные подводы, замеченные за озером к северу от д.Крысье. При этом, один из таких случайных снарядов, вызвал пожар и в самой деревне. После полудня, правее д.Крысье, от мельницы, появилась цепь красной пехоты в 200 штыков, которая двигаясь перебежками, начала наступать на участок белого 47-го Тагильско-Челябинского полка. Попав под меткий огонь 1-й легкой батареи 12-го Уральского артдивизиона, красноармейцы отошли обратно в д.Крысье. Открывшая огонь красная 48-линейная гаубица, была быстро подавлена ответным огнем белой 1-й батареи. Вернувшиеся белые разведчики донесли, что у д.Крысье по окраине, по обоим сторонам дороги и влево, красноармейцы вырыли окопы, у которых поставили часовых. Кроме того, белая разведка выяснила, что сплошные окопы, были вырыты красными под д.Балакуль, влево и вправо от дороги на с.Моршиху. В совокупности с укреплениями, имевшимися перед д.Козлово и с юга от с.Дубровное, они превращали весь этот район в ряд укрепленных пунктов, очень удобных для обороны.

Однако, взятие красными с.Головное, требовало немедленных решительных мер. Весь фронт белых в полосе железной дороги, мог оказаться прорванным. А потому, заняв д.Налимово, белый 45-й Урало-Сибирский полк двинулся дальше, вслед за красными на с.Головное. На смену ему, в д.Налимово, из 47-го Тагильско-Челябинского полка были высланы рота пехоты (35 штыков), команда пешей разведки (10 человек), саперная рота (9 человек), 2 пулемета и 10 казаков Челябинской сотни. Одновременно, с утра, 12-й Уральский конный дивизион корнета Гавриленко (55 сабель), выехал для установления связи в сторону с.Головное. В4 километрахот д.Налимово, белые кавалеристы наткнулись на двигающийся по дороге со стороны д.Светлое красный полуэскадрон. Увидев противника, корнет Гавриленко с дивизионом перешли в полевой галоп и вынули шашки. Не доводя дело до рубки, красные стали быстро отходить обратно, в сторону д.Светлое. Через километр, навстречу скачущим белым кавалеристам вышли красные цепи 238-го Брянского полка, которые открыли сильный пулеметный огонь. Оставив против них один эскадрон, Гавриленко с другим эскадроном, двинулся в обход красной цепи справа, но на опушке леса, наткнулся еще на 120 красноармейцев, которые так же двигались цепью, примыкая левым флангом к дороге из д.Налимово в д.Светлое. Задержав противника перестрелкой до темноты, белый 12-й Уральский конный дивизион, с наступлением сумерек отошел обратно в д.Налимово.

Штаб красной 1-й бригады Хаханьяна, чтобы сбить белых, решил нанести по ним с утра, удар с двух сторон. В полдень, два батальона красного 237-го Минского полка выступили из д.Балакуль к перекрестку дорог. Еще один красный батальон, направился туда же из д.Козлово. В резерве из с.Дубровное двигался батальон 235-го Невельского полка. Поддерживая атакующих, на позиции у д.Козлово встал 2-й взвод 1-й Особой батареи. Сосредоточившись в единый кулак, 237-й Минский полк и батальон 235-го Невельского полка, всего около 400 штыков с 4-5 пулеметами, атаковали оборонявший перекресток белый 48-й Туринский полк капитана Овчинникова (4 роты, 21 офицер, 196 штыков, 95 человек в командах и 10 пулеметов). Обратите внимание на количество пулеметов, в немногочисленном в общем-то полку. Именно они и помогли, белым стрелкам отбить натиск почти вдвое превосходящего противника. Вцепившись в бешено дрожащие замки, пулеметчики поливали настильным огнем травянистое поле, по которому перебегали кучками цепи красноармейцев. То один, то другой из бегущих, вдруг спотыкался и тыкался ничком набок. Под этим огнем, первая атака красных отхлынула. Красноармейцы окопались у перелесков в 1,5-2 километрахот белых цепей. Выскочившие вперед из окопов белые стрелки, в400 метрахот своих позиций, обнаружили на поле боя тяжело раненного красноармейца 237-го полка, брошенные 2 винтовки, а так же несколько фуражек морского батальона. Приданная белым стрелкам 2-я легкая батарея, не смогла стрелять из-за перелесков и плохой видимости. Ее орудия пришлось рассосредоточить в двух разных местах.

Тем временем, потерпев неудачу в первой атаке, красноармейцы стали распостраняться вправо от позиции белых по перелескам, угрожая охватом их фланга. Там, в2,5 километрахот перекрестка, по дороге на д.Стенниково, стояла Челябинская казачья сотня. Одновременно, вставшие на позицию два орудия красной 1-й Особой батареи, начали обстрел белых позиций, чей левый фланг проходил по открытой местности не имеющей перелесков. Красным артиллеристам удалось несколько раз удачно попасть по нему. Тем не менее, не предпринимая больше атак, красные отошли обратно в д.Балакуль. В этом бою, в красном 235-м Невельском полку был ранен командир взвода 4-й роты Алексей Палкин. Потери белого 48-го Туринского полка составили 11 раненных. До вечера, 1-я Особая батарея продолжала беспокоящий огонь по белым позициям. В ответ, белая 2-я легкая батарея выпустила по ней 10-12 гранат, заставив красных артиллеристов замолчать. Одновременно, 236-й Оршанский полк должен был начать наступать на д.Стенниково (Травыкуль), но в этот день с места так и не двинулся, дожидаясь подхода идущего к нему на помощь батальона 235-го Невельского полка. Третий батальон 235-го полка, оставался в резерве комбрига в с.Дубровное.

141

Фото: 48-линейная (122-мм) гаубица.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, с рассветом, красный 241-й Крестьянский полк выступил обратно в с.Могильное. Но едва только он ушел, как белая артиллерия открыла ураганный огонь по красным позициям у д.Шелепово. Било не менее чем 15 легких орудий и по самой деревне, стреляло 3 тяжелых гаубицы. Не успевший отойти от д.Шелепово красный 242-й Волжский полк, был вынужден принять бой вместе с частями 30-й дивизии. Лишь к вечеру, он смог отойти на позиции между озерами Глубокое и Песчаное. А у с.Могильное (Рассвет), на участке обороняющегося здесь красного 243-го Петроградского полка, с раннего утра белая артиллерия открыла огонь. Стрельбу вели 3 легких и 1 тяжелое орудия от д.Сливное, по красным позициям и д.Бол.Каменное.

Одновременно, цепи белой пехоты стали накапливаться на опушке леса юго-восточнее д.Бол.Каменное. Возможно, оставшемуся здесь в одиночестве красному полку пришлось бы весьма туго, если бы прибывший вскоре 241-й Крестьянский полк с 5-й Смоленской батареей, не усилил оборону, заняв одним батальоном позиции в окопах восточнее и юго-восточнее села Могильное. Еще один его батальон, занял две линии окопов северо-западнее д.Кривое. И хотя сейчас, эти позиции не сохранились, до сих пор здесь, вся земля усыпана следами тех давних боев. Еще две роты 241-го полка, были оставлены в резерве в с.Могильное, а одна рота выслана в д.Утичье. После полудня, на участке 243-го полка у д.Бол.Каменное, были замечены конные разъезды белых. Высланная вечером в сторону д.Шелепово разведка из 241-го полка, отойдя на4 километраот с.Могильное, встретила казачий разъезд с которым начала перестрелку. Вскоре, казачьи разъезды были замечены на опушке леса в2 километрахвосточнее с.Могильное. А следом за ними, сюда же подошел белый 30-й Сибирский Чернореченский полк. Он остановился на дороге из д.Бол.Щучье, примыкая левым флангом к оз.Орловик. Правее стояла сотня Уфимского конно-партизанского отряда Щеголихина и полроты 30-го Аскинского полка. Белый 31-й Стерлитамакский полк был отведен в резерв начдива (164).

15 сентября 1919 года, в разговоре с начдивом Павловым, чей штаб с 6-м особым отрядом остановился в с.Арлагуль и д.Ст.Щетниково, командарм Тухачевский еще раз, поставил задачу частям 27-й дивизии, во чтобы то ни стало занять с.Моршиху, чтобы одновременно с наступлением 26-й дивизии, сломить натиск белых в полосе железной дороги. Командарма раздражало невнятное топтание его частей, которые казалось, ни как не могли решительным ударом выйти на заданные рубежи. Тем временем, на участке красной 2-й бригады Шеломенцева, белое командование с утра принимало решительные меры, по ликвидации прорыва красных у с.Головное. В бой, была срочно брошена, подошедшая из тыла белая 13-я Сибирская дивизия. Ее 50-й Сибирский полковника Солодовникова (2 роты, 45 офицеров, 137 штыков в ротах, 150 штыков в командах, 5 пулеметов) и 51-й Сибирский полковника Ляпунова (12 рот, 64 офицеров, 579 штыков в ротах, 307 штыков в командах, 6 пулеметов) полки, должны были атаковать село с востока. Ударом с юга, их поддерживала 3-я Симбирская дивизия (900 штыков), а с севера - 45-й Урало-Сибирский полк полковника Иванова (4 роты, 21 офицер, 110 штыков, 69 человек в командах, 10 пулеметов) и 12-й Уральский конный дивизион (1 эскадрон, 1 офицер, 56 сабель, 1 пулемет). Им противостояли занимавшие село Головное красный 238-й Брянский полк Зубова (171 командир, в том числе 45 нестроевых и 1013 солдат, 300 нестроевых) и 240-й Тверской полк (228 командиров, в том числе 86 нестроевых и 696 солдат, 226 нестроевых, 9 пулеметов). Силы сторон были примерно равны. Но в чем безусловно превосходили белые, так это в мощи артиллерии. Красной 2-й Оршанской батарее противостояла огневая мощь сразу двух (3-го Симбирского и 13-го Сибирского) артдивизионов, насчитывающих в общей сложности 17 трехдюймовых орудий и 6 гаубиц. Устоять перед таким огневым валом было трудно. Видимо поэтому, едва только обозначилось наступление белых, как оборонявшиеся в нем красные полки оставили с.Головное и в полном порядке с боем отошли к д.Светлое. Здесь, 240-й Тверской полк занял позицию между дд.Светлое и Крысье. В бою, в плен были взяты 2 белых солдат, погиб 34-летний казак Михаил Александрович Давыдов из поселка Сикзянки (пос.Селезянки? Эткульской станицы), да от испуга и разрыва сердца во время боя, умерла 55-летняя Ефилия Яковлевна – жена крестьянина с.Колесниково (Коробейниково) Кирилла Ивановича Шушарина. Не обошлось и без некоторой несогласованности. Белые 45-й Урало-Сибирский полк полковника Иванова и 12-й Уральский конный дивизион, подошли от д.Налимово к с.Головное, но установить связи с соседями, так и не смогли. Так и не приняв участия в общей атаке, узнав о наступлении красных у них в тылу и взяв в плен 4 красноармейцев из 240-го полка, полковник Иванов отдал приказ отходить болотами на с.Моршиху.

Красный 239-й Курский полк, весь день по-прежнему занимал укрепленную д.Крысье (Урожайная). К этому времени, он насчитывал в своих рядах 97 командиров, в том числе 5 нестроевых, 800 солдат, 300 нестроевых и 6 пулеметов. После ухода белых от д.Налимово, красноармейцы без боя заняли деревню. В полосе железной дороги, красный 5-й отряд особого назначения и взвод эскадрона 27-го кавдивизиона, еще ночью без боя вошли в д.Черешково. Днем, высланная к железной дороге красная разведка, у разъезда в5 километрахот д.Черешково, уже была обстреляна огнем. Следом за ней, со стороны д.Бол.Островное, стали появляться конные разведки белых. С ними, красный отряд вел перестрелку до самого вечера. Учебная команда 2-й бригады оставалась в д.Суерское.

Основные события, развернулись в этот день на участке красной 1-й бригады Хаханьяна. Еще ночью, два батальона 236-го Оршанского полка выступили из д.Полой на д.Стенниково. Нескончаемо катят обозы. Огоньки цигарок выхватывают темные, бесчисленно колыхающиеся штыки, узко и черно смотрят с подвод пулеметы. Однако, подойти к деревне скрытно не удалось. Занимавший ее белый 13-й Уфимский полк, заметил красных и открыл по ним сильный артиллерийско-ружейно-пулеметный огонь. Смешавшись, красноармейцы отошли обратно к д.Полой. С рассветом, подстегнутые приказом комбрига Хаханьяна о немедленном переходе в наступление, все красные полки должны были нанести решающий удар. С утра, в д.Балакуль вдоль улицы выстроился весь 237-й Минский полк и батальон 235-го Невельского полка. Недвижно стоят молчаливые ряды. Все знают – впереди ждет бой и не все из них вернутся обратно. В трех шагах впереди строя, стоят по двое в ремнях – комбаты и комиссары. На фланге, низкими приземистыми тенями встали два орудия 1-го Отдельного артвзвода. По команде, колонны не спеша повернулись и двинулись по дороге на с.Моршиху. В5 километрахот села, у перекрестка дорог Дубровное – Моршиха и Балакуль – Стенниково, наступавшие наткнулись на занявший оборону белый 48-й Туринский полк капитана Овчинникова. Буквально только что, он получил свежее пополнение, которое сразу же попало в бой. Теперь, силы белых с прежних 100 штыков, достигли 400 человек, включая нестроевых. Стрелки залегли в наскоро вырытых окопах, затаились, вглядываясь в перелески. Вскоре, впереди стали видны отходящие и отстреливающиеся на ходу передовые заставы. За ними показались первые красные цепи. Уже можно было различить отдельные перебегающие фигуры красноармейцев. Стал доносится глухой раскатистый крик, постепенно усиливаясь как грозовой ветер: «Уррр-а-а!». Вдруг, вся линия белых окопов опоясалась огнем выстрелов. Ряды наступающих шарахнулись, но выправились и пошли дальше. Постепенно, с их приближением, бой все более стал напоминать свалку – с дикими криками, разрывами взаимно метаемых гранат, выстрелами едва ли не в упор. Белые 1-я и 4-я роты, на которые пришелся основной удар, буквально сразу же, потеряли раненными всех своих офицеров. Еще 4 офицеров, из которых 1 был убит – потеряла пулеметная рота.

Оставив под этим натиском свои позиции, белый 48-й Туринский полк в панике начал отходить на с.Моршиху, отстреливаясь от наседавших красных. По дороге, офицеры еще пять раз пытались удержать своих стрелков на разных позициях, но каждый раз, с приближением красных, белая пехота вновь начинала отходить. Это отступление, дорого обошлось 48-му Туринскому полку, потерявшему убитыми 1 офицера и 5 солдат, а раненными – 10 офицеров и 40 солдат. Красноармейцы неотступно преследовали их до самой Моршихи, врываясь следом уже и в село. Фронт белой 12-й Уральской дивизии оказался прорван. Выйдя к Моршихе, красные оказались в тылу белых частей находившихся у д.Крысье (Урожайное).

Под угрозой окружения и захвата, все батареи 6-го и 12-го Уральских артдивизионов спешно снялись со своих позиций и отошли к окраине с.Моршиха. При этом в спешке, артиллеристы бросили 8 ящиков снарядов, которые были затем подобраны стрелками. Следом за ними, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк (350 солдат), так же оставил занимаемые окопы у д.Крысье и начал отходить. Внезапно, отступавшие заметили, что красные уже ведут бой у с.Моршиха. Путь вперед оказался перерезан. Полковая команда конной разведки, вынув шашки бросилась в атаку, чтобы поддержать своих. А тем временем, капитан Самойлов повернул весь 47-й Тагильско-Челябинский полк с тракта на полевую дорогу и под сильным пулеметным огнем, вывел своих солдат прямо к с.Моршиха. Их прибытие, оказалось куда как кстати. Белый 2-й батальон стрелков-тагильцев, залпами обстрелял красных, которые под этим внезапным ударом, неведомо откуда появившихся свежих вражеских сил, начали отход от села.

Победа у красноармейцев сорвалась буквально из-под носа. Они уже врывались в село Моршиху, как белый начдив Бангерский принял единственно возможное решение. В атаку был брошен стоявший в дивизионном резерве белый 46-й Исетско-Златоустовский полк капитана Хлусова. Правда, их всего-то и оставалось в 4 ротах – 32 офицера, 102 штыка, 56 солдат в командах и 9 пулеметов. Но это были стрелки, каждый из которых, стоил в бою целого взвода. Солдаты, славные отчаянными штыковыми ударами и забубенными песнями, стояли в конце улицы не ломая строя. Бойцы поправляли один другому «сидора» на спине и ждали облокотясь на дула «мосинок», что прикажут офицеры. Обожженные солнцем лица без улыбок, усы закручены кверху, готовые на смерть, готовые на все – солдаты бывалые. Два юных офицера, еще вчерашние юнкера, переглянулись, стоя под развернутым знаменем. Лиловая ряса дивизионного священника развевалась на ветру. Капитан Хлусов шагал впереди своей колонны, спокойный и даже красивый.

– Ать-два…ать-два! – повторял он.

За ним, шли стрелки покачивая иглами звонких штыков. Встречные люди расступались, в воздух взлетали на прощание солдатские руки с зажатыми фуражками, да офицерские ладони отдававшие честь смельчакам. Встречный удар стрелков-исетцев был ужасен. Несмотря на подавляющий огонь красных, атакой грудь в грудь, пуля на пулю, потеряв раненными 1 офицера и 6 солдат, они сумели выбить красноармейцев 237-го Минского полка из с.Моршихи и захватили с ходу окопы за селом, взяв 1 пленного. Отлично работала белая 3-я легкая батарея, без устали громя отходящих красных.

Выбитые из села красноармейцы, откатились в лес на северо-запад от с.Моршихи, откуда отошли обратно по дороге на с.Дубровное, на5 километрови остановились у перекрестка дорог Дубровное – Моршиха и Балакуль – Стенниково. Здесь, красный 237-й Минский полк занял окопы белых и спешно переоборудовал их для своей обороны, перекидав бруствера на другую сторону. За день, он потерял более 100 убитых и раненных. Видимо эти погибшие, и были похоронены в братской могиле у д.Балакуль. Здесь, по рассказам местных жителей, погребено трое красных бойцов.

142

Фото: братская могила в лесу  у д.Балакуль.

За день, было взято 2 белых солдат-перебежчиков. Из-за своей малочисленности, белый 46-й Исетско-Златоустовский полк даже не смог преследовать отступающих красных. С каждым боем, доблестный полк таял день ото дня, что угнетающе действовало на всех его стрелков. Отходящих красных преследовал разъезд Челябинской сотни (17 казаков), за которыми следовал белый 48-й Туринский полк. Поддерживающая его 2-я батарея 6-го Уральского артдивизиона, встала на позицию у моршихинских мельниц, по дороге на д.Крысье. К ночи, белые стрелки-туринцы остановились, не доходя800 метровдо своей утренней позиции, занятой теперь красными, где стали окапываться. Было видно, как по дороге из с.Моршихи в д.Балакуль отходят красные обозы, по которым вдогон бьет белая артиллерия. В ответ, красная 1-я Особая батарея ударила по позициям стрелков-туринцев. Этот день, дорого стоил 48-му Туринскому полку. Его общие потери составили убитыми – 1 офицер и 15 солдат, раненными – 12 офицеров и 59 солдат, пропавших без вести не было. После боя, в полку осталось лишь 26 офицеров, 154 штыка, 89 человек в пулеметной, саперной и комендантской командах, 4 из 9 пулеметов.

С началом отступления красных от Моршихи, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк (210-215 штыков), следуя по пятам отходящих красных цепей, занял свою старую позицию от озера севернее д.Крысье (Урожайное) и до озера юго-восточнее д.Налимово. Полк уже вторые сутки находился в лесу под дождем и его бойцам, даже негде было обсушиться. Вскоре, на свои старые позиции прибыли 1-я и 3-я легкие батареи 6-го Уральского артдивизиона.

Разъезд Челябинской сотни, высланный для освещения левого фланга дивизии, дошел до д.Налимово, так и не обнаружив в ней красных. Противник был замечен лишь в д.Крысье, куда выслали полуэскадрон 12-го Уральского конного дивизиона. К вечеру, в с.Моршиху прибыл белый 45-й Урало-Сибирский полк с 1-й батареей 12-го Уральского артдивизиона. Здесь же, в резерве начдива находился 46-й Исетско-Златоустовский полк с 3-й легкой и 4-й гаубичной батареями 12-го Уральского артдивизиона (7 трехдюймовых орудия и 2 гаубицы). В этот же день, части 12-й Уральской дивизии были подчинены командующему Уфимской группой генералу Войцеховскому.

Одновременно с утра, красный 235-й Невельский полк под командованием Крейцберга и комиссара Богданова, выступив двумя батальонами по дороге на д.Стенниково, рассчитывая выйти к ней через перешеек у оз.Травыкуль. К этому дню, полк насчитывал в своих рядах 136 командиров, в том числе 6 нестроевых и 872 солдата, 355 нестроевых. Вместе с ним, по дороге из д.Полой, на д.Стенниково начали наступать два батальона 236-го Оршанского полка (170 командиров, в том числе 14 нестроевых, 1089 солдат, 170 нестроевых и 19 пулеметов). Их поддерживала огнем 3-я Крестьянская батарея. Деревню Стенниково оборонял белый 13-й Уфимский полк (18 рот, 117 офицеров, 757 штыков, 518 человек в командах, 55 сабель и 25 пулеметов). Большинство в нем составляли башкиры-добровольцы. Позади них, в резерве в д.Киларино стоял 14-й Уфимский полк.

Основной удар на д.Стенниково, наносил красный 236-й Оршанский полк. Его бойцы атаковали по большому тракту, идущему из д.Стенниково на с.Дубровное, вдоль северного берега оз.Травыкуль. Один из их батальонов оставался в резерве в д.Полой, а приданная 1-й бригаде саперная рота стояла в с.Дубровное. Бой шел два часа. Плотным огнем, атака красных была отбита и они отошли обратно к д.Полой. Красноармейцы 235-го Невельского полка, атаковать по узкому перешейку так и не стали. Несмотря на общую неудачу боев, по донесению комиссаров: «…в 1-й бригаде настроение удовлетворительное, недовольство бойцов из-за недостатка обмундирования, в 3-й бригаде настроение хорошее, но заметна усталость, недостаток комсостава дошел до того, что ротами командуют красноармейцы совершенно не подготовленные, члены комячеек в боях ведут себя геройски».

На левом фланге дивизии, на участке красной 3-й бригады Блажевича, к утру 15 сентября 1919 года, 243-й Петроградский полк занимал позиции у д.Бол.Каменное. 241-й Крестьянский полк располагался одним батальоном на позиции восточнее с.Могильного, один батальон стоял в резерве в самом селе, а еще один батальон расположился в окопах северо-западнее д.Кривое. 242-й Волжский полк занимал левый фланг бригады на позиции между озерами Куртан и Песчаное.

С утра, красные разведчики двинулись в сторону д.Шелепово, но сразу же, в2 километрахот опушки леса восточнее с.Могильное обнаружили казачьи разъезды. Весь день на участке бригады прошел спокойно. Лишь к вечеру, белая артиллерия начала обстрел с.Могильное, а затем, юго-восточнее села, на участке оборонявшигося здесь красного 241-го Крестьянского полка,  показались наступающие цепи стрелков 8-й Камской дивизии и кавалеристы 4-го Уфимского кавдивизиона. Ружейно-пулеметным огнем, а так же с помощью 4-й Вяземской и 5-й Смоленской батарей, белые были отбиты и окопались по поскотине в километре от села, ведя оттуда ружейно-пулеметный и артиллерийский обстрел красных позиций.

Основной удар белых, в этот день был направлен на участок соседней красной 30-й дивизии на д.Куртан. Здесь атаковали Сводная оренбургская казачья дивизия генерала Мамаева, 32-й Прикамский полк и 8-й Камский егерский батальон, пытаясь прорвать красный фронт. В случае успеха, они затем, по приказу командарма Сахарова, должны были ударить на дд.Утичье и Межумная, выходя в тыл, стоявшим у с.Могильное полкам 3-й бригады Блажевича. Именно их успеха, дожидались остальные три полка 8-й Камской дивизии и приданный ей 30-й Сибирский Чернореченский полк, которые готовились атаковать с.Могильное. Южнее их, части белой 4-й Уфимской дивизии готовились атаковать д.Полой. По плану начдива, основной удар по деревне с юга, должен был наносить 13-й Уфимский полк с взводом 1-й легкой батареи. Белому 14-му Уфимскому полку, ставилась задача наступать на д.Полой с севера. При этом 16-й Татарский полк, должен был оказать содействие своим соседям-камцам, наступая на дд.Бол.Каменное и Кривое. По условиям местности, наступление 4-й Уфимской дивизии не могло начаться, до прорыва бойцами-камцами фронта противника. Все белые части сосредоточились для удара. На помощь им, Отдельный учебный морской батальон был переброшен из с.Моршихи, через с.Суслово в д.Мал.Каменное. Штаб Уфимского корпуса перешел в д.Лебяжье.

К этому времени, за две недели сентябрьских боев, части красной 27-й дивизии, по докладу штаба, взяли в плен 2193 солдат и 3 офицеров, захватили 185 винтовок, 13000 патронов, 36 пулеметов, 6 пулеметных треног, 2 пулеметные ленты и 500 снарядов. За время боев, из-за поломок, выбыли по одному орудию в красных 1-й, 3-й и 5-й легких батареях, а так же три 48-линейных гаубицы. Таким образом, к 15 сентября 1919 года, в 1-й Особой батарее оставалось – 3 орудия и 1 пулемет, во 2-й Оршанской – 4 орудия и 2 пулемета, в 3-й Крестьянской – 3 орудия и 1 пулемет, в 4-й Вяземской – 4 орудия и 2 пулемета, в 5-й Смоленской - 3 орудия и 2 пулемета, в 1-м Отдельном артвзводе – два 37-миллиметровых орудия, в 2-м Отдельном артвзводе – орудий нет, оба чинятся, в 1-й гаубичной батарее – 1 орудие и 1 пулемет, во 2-й гаубичной батарее – орудий нет и 1 пулемет, во 2-й тяжелой батарее – орудий нет, оба чинятся и 1 пулемет. Лишь через неделю, 21 сентября 1919 года, из артснабжения армии, в дивизию были направлены три 3-дюймовых пушки, из числа захваченных у противника. Дивизионную конницу составлял 27-й кавдивизион под командованием Имермана и комиссара Кулакова, численностью 324 человека и 320 лошадей. Действовавший ранее при дивизии 2-й эскадрон 2-го Петроградского кавполка, в первых числах сентября 1919 года, был отправлен на станцию Варгаши, откуда переброшен в г.Курган. При дивизии находились 5-й отряд особого назначения, который участвовал в боях в составе 2-й бригады и 6-й отряд особого назначения (7 командиров, 186 солдат, 15 сабель, 3 пулемета), который охранял штаб дивизии в с.Щетниково. Так же, в подчинении начдива находился 3-й Социалистический автобронеотряд, чей тяжелый бронеавтомобиль «Гасфорд», был заменен переданным из Челябинского УРа легким пулеметным броневиком марки «Фиат», массой в 5,3 тонн, экипажем из 5 человек, толщиной брони 5,7мм. Две башни с 2 пулеметами, скорость 60км/час и запас хода в 80-130км, делали его грозным противником белой пехоты и конницы (165).

143

Рисунок: пистолет системы «маузер» с кобурой – любимое оружие красных комиссаров.

16 сентября 1919 года, начатые накануне упорные бои продолжались. На правом фланге дивизии, на участке 2-й бригады Шеломенцева, с утра, красный 5-й отряд особого назначения находился в д.Черешково. Его бойцы, вели перестрелку с маячившими на опушках рощ верхоконными казаками. Главный удар красные попытались нанести по тракту. Для этого, один из батальонов 239-го Курского полка, выступил из леса южнее д.Крысье (Урожайная). Густые цепи красноармейцев двинулись наступать на белый 47-й Тагильско-Челябинский полк, занявший позиции в1,5 километрахвосточнее деревни. Поначалу, атака стала захлебываться. Восемь белых пулеметов настильным огнем сдерживали атакующих. Но вскоре, вновь как и накануне, поступили известия об отходе соседей и выходе красных в тыл. Оставив свои позиции, 47-й полк начал отходить к озеру у западной окраины с.Моршиха. При этом, две его роты (100 штыков с пулеметами), были оставлены для удара противнику во фланг. Стрелки бегом добежали и заняли позицию вдоль тракта.

Заметив отход белых и совершенно не подозревая о засаде, красный батальон (300 штыков) 239-го Курского полка, свернулся в колонну на опушке леса восточнее д.Крысье. С песнями, красноармейцы двинулись по тракту. Их обозы и пулеметные тачанки, вперемежку с колоннами пехоты, мирно и тихо потянулись по длинной дороге. Свесив ноги с подвод, красноармейцы закусывая, болтали со своими товарищами. Увлеченные преследованием, они не заметили оставшуюся засаду противника. Подпустив врага поближе, белые стрелки-тагильцы открыли из засады, ураганный огонь из пулеметов, по шедшей мимо них красной колонне. Воздух сразу разорвался оглушительным ревом – зловещим треском четырех пулеметов, слившимся в одно целое. Ливень пуль обрушился на красноармейцев, создавая кашу из перемешавшихся повозок, людей, поднимающихся на дыбы лошадей. Соскользнув с подвод, оставляя на дороге много тел, красноармейцы рассыпались в разные стороны, отхлынули с тракта в сторону дороги на с.Дубровное. Бросились бежать, спотыкаясь о кочки и пеньки, падая под ливнем пуль, свистящих мимо ушей и поливающих все пространство. Лишь выйдя из зоны обстрела, бойцы стали приходить в себя. Командиры сзывают и выстраивают разбежавшиеся роты. Шедшая позади и не попавшая под обстрел часть красной колонны, сразу же рассыпается в цепь и начинает двигаться вперед. Навстречу ей выступают из своей засады белые стрелки-тагильцы. Без особого сопротивления, красноармейцы уступают и пятятся обратно в д.Крысье. Преследуя их, белые занимают свои старые позиции. Но бой на этом не завершен. Еще дважды, два батальона 239-го Курского полка цепями шли в атаки, но каждый раз отбивались ружейно-пулеметным огнем. Потери за день, в 47-м Тагильско-Челябинском полку были небольшие. Нанести большие потери красным, мешало только отсутствие у белых на этом участке артиллерии. Капитан Самойлов трижды просил у начдива, прислать ему на участок, хотя бы одну батарею. И надо сказать, генерал Бангерский не остался безучастным к этим просьбам. Слыша впереди бой по тракту, он направил туда на помощь белый 45-й Урало-Сибирский полк. Однако, командовавший им полковник Иванов проявил нерешительность. Опасаясь попасть в засаду, он остановил движение своего полка в километре западнее поскотины у с.Моршиха. На позиции в полуверсте позади него, в лесу встали 6 орудий. Все эти силы бездействовали, пока белые стрелки-тагильцы отважно сражались впереди. Не получая помощи и не поддержанный огнем артиллерии, узнав об отходе соседей справа, к вечеру, капитан Самойлов снял свой 47-й Тагильско-Челябинский полк с позиции и отступил на западную окраину с.Моршихи. Здесь, он занял позицию от озера до тракта, прикрыв дорогу идущую из д.Налимово. При этом, двигавшемуся в арьергарде 2-му батальону 47-го полка, пришлось отходить под сильным ружейно-пулеметным огнем красных, наступавших силами до 300 штыков и 40 сабель, со стороны деревень Крысье и Налимово. Кроме того, с утра, один из батальонов красного 239-го Курского полка, выступил из д.Крысье (Урожайная) на д.Налимово. Оборонявший ее белый 12-й Уральский конный дивизион, был без труда вытеснен и отошел на восточный берег озера, что в2 километрахюго-восточнее с.Моршихи. заняв деревню, красноармейцы сосредоточились на опушке леса северо-западнее нее. Главные силы красной бригады – 238-й Брянский и 240-й Тверской полки, выступили с утра, из д.Светлое по дороге на с.Головное. Наткнувшись здесь на сопротивление частей белой 3-й Симбирской дивизии, они после перестрелки отошли обратно в д.Светлое. Штаб комбрига Шеломенцева оставался в д.Кузнецово. За день, красноармейцами было взято 4 пленных.

Основные бои, развернулись в этот день, по прежнему, на центральном участке 1-й бригады Хаханьяна. Она наносила главный удар по двум направлениям – на с.Моршиху и д.Стенниково. Еще ночью, красный батальон 236-го Оршанского полка, при поддержке огня 3-й Крестьянской батареи, стал вести демонстрационное наступление из д.Полой на д.Стенниково, беспокоя белых и отвлекая их внимание. Это дало возможность, двум батальонам 235-го Невельского полка, незаметно подойти к перешейку у оз.Травыкуль.

Еще заполночь, комбаты подняли своих бойцов и выступили с ними в поход. Ночь была чудесна. Пряный, особенный аромат созревших хлебов наполнял воздух, было слышно далекое кукование кукушки. Перешеек озер был единственным удобным для наступления подходом к деревне. Из опроса взятого накануне в плен ординарца 13-го Уфимского полка, этот перешеек был укреплен. Но очевидно, белые стрелки-уфимцы слишком поздно заметили подступившего противника. Несмотря на ураганный ружейно-пулеметно-артиллерийский огонь, два батальона красного 235-го Невельского полка, лихой ночной атакой сбили оборонявший деревню белый 13-й Уфимский полк (700 штыков и 4 орудия) и ворвались в д.Стенниково взяв пленных. При этом, потери красноармейцев составили более 80 человек, в том числе были ранены командиры Симанов и А.С.Эльмар. Успех на левом фланге бригады был достигнут.

Главный удар на с.Моршиху, как и накануне, должен был наносить 237-й Минский полк, усиленный батальоном 235-го полка. Еще ночью, около 150 красноармейцев, развернувшись в цепь, начали наступать пытаясь охватить справа позицию белого 48-го Туринского полка. Одновременно, еще одна редкая красная цепь, показалась против левого фланга белых. Ружейно-пулеметным огнем и ударом резервной роты во фланг красным, эта атака была отбита.

С рассветом, красная 1-я Особая батарея встала на позицию у дороги из с.Дубровное в с.Моршиху и открыла огонь. В сырой утренней мгле блеснула зарница. Бухнуло. Завыло, уходя… И сейчас же, по перелескам у перекрестка дорог Балакуль – Стенниково и Дубровное – Моршиха, беспорядочно захлопали выстрелы, а где-то впереди, в предутреннем тумане затукал пулемет. Весь красный 237-й Минский полк и приданный ему батальон 235-го Невельского полка, двинулись распостраняясь вправо от белой позиции. Прикрываясь перелесками и висевшими между ними полосами утреннего тумана, они стали обходить обороняющийся здесь белый 48-й Туринский полк (300 штыков, 6 пулеметов) со стороны оз.Травыкуль. Начался ожесточенный бой. Белые стрелки-туринцы, оказывая отчаянное сопротивление и пытаясь, то и дело контратаковать, тем не менее, под натиском превосходящих сил красных (450-500 штыков и 6-8 пулеметов), шаг за шагом отходили к с.Моршиха. Вскоре, они уже заняли окопы в 1,5 –2 километрахот окраины села. В километре позади, от красных отстреливалась, отходила последняя рота.

Собрав 48-й полк под прикрытием арьергарда, капитан Овчинников бросил солдат в контратаку, расчитывая, что слева, ударом во фланг их поддержит 47-й Тагильский полк. Но соседи были сами связаны боем и контратака не удалась. Наступающие красноармейцы оттеснили 48-й Туринский полк к самому селу, уже заходя правым флангом в Моршиху. Тогда, огонь по наступающим открыли все батареи 6-го и 12-го Уральских артдивизионов, создав у западной окраины села, сплошную стену огня. Красные остановились. Заградительный огонь артиллерии преграждал путь. Неся тяжелые потери штурмующие откатились назад. Используя их замешательство, в контратаку был, как и накануне, вновь брошен белый 46-й Исетско-Златоустовский полк.

Со стороны д.Налимово, красных стали обходить Челябинская казачья сотня и 12-й Уральский конный дивизион. Их совместного натиска, после одиннадцати часов непрерывного боя, красноармейцы не выдержали и отошли в лес в1,5 километрахзападнее с.Моршихи. Отсюда, красный 237-й Минский полк, прикрываясь огнем артиллерии, отошел на4 километрапо дороге на с.Дубровное, на свои исходные позиции у перекрестка дорог Дубровное – Моршиха и Стенниково – Балакуль. Направленные ранее в обход две красные роты 235-го Невельского полка, наступали на с.Моршиху по дороге из д.Полой, чтобы зайти слева в тыл белым. В3 километрахот села, красноармейцы сбили Челябинскую сотню, но командир казаков не отступил. Собрав станичников, он с тыла напал и обстрелял идущих цепью красных, заставив их уклониться вправо в сторону д.Стенниково.

Объясняя свою неудачу, красные командиры в один голос повторяли, что село Моршиху невозможно взять со стороны с.Дубровное и д.Стеняково, из-за раскинувшейся здесь открытой местности. За день, красный 237-й Минский полк потерял в трех атаках 75% состава и в нем осталось всего около 200 штыков. Погибшие в этот день в бою комиссар 2-го батальона 237-го полка Можаев Николай и еще один красноармеец, были похоронены в братской могиле в с.Арлагуль.

Обдумав сложившуюся ситуацию, комбриг Хаханьян, чей штаб находился в с.Дубровное, решил отозвать 235-й Невельский полк из д.Стенниково и бросить его в наступление на с.Моршиху по дороге из д.Полой. Тем временем, белые 46-й Исетско-Златоустовский и 48-й Туринский полки, уже остановились на своих старых позициях, в500 метрахвосточнее перекрестка дорог. Но бой еще не закончился. Красная 1-я Особая батарея открыла огонь из д.Балакуль, по позициям белого 46-го полка. Бьют здорово. Стрелки-исетцы лежат в траве. Стебли осоки и кустарника подлетают в воздух и шелестят от шрапнельных пуль и осколков. Внезапно, наблюдатели доложили, что красные цепи замечены в рощах северо-западнее перекрестка дорог. Этим, красноармейцы охватывали весь правый фланг белой позиции. Вот, они уже двинулись и в охват левого фланга. Наступал весь красный 237-й Минский полк. Под этим обходом, оставив свои позиции, белый 46-й Исетско-Златоустовский полк начал отходить к поскотине у с.Моршихи. Здесь, он остановился в 1,5-2 километрахот околицы, правым флангом упираясь в озеро, а левым флангом у тракта. Чтобы задержать наступающих красных, всем батареям 6-го и 12-го Уральских артдивизионов, было приказано вновь открыть заградительный огонь. Однако, прицел белыми артиллеристами был взят неверно. По сообщению капитана Хлусова, масса снарядов стала разрываться на пустом месте, с большим недолетом, не достигая красных засевших в лесу. Те даже прекратили ружейную стрельбу. Из окопов, в которых залегли белые стрелки-исетцы, были видны одиночные люди, перебегающие из рощи в рощу и даже слышны разговоры красноармейцев в лесу. Так закончился этот тяжелый день. Сами белые, насчитали 7 отбитых ими за сутки атак. Потери 46-го Исетско-Златоустовского полка составили: убитыми – 2 солдата, раненными – 2 офицера, в том числе 1 из них тяжело и 13 солдат, без вести пропавших – 17 солдат, часть из которых, была оставлена раненными в перелесках при отступлении к с.Моршихе. После этого боя, в 46-м Исетско-Златоустовском полку остался 121 штык. Потери 48-го Туринского полка составили: раненными – 1 офицер и 15 солдат, а так же 1 дезертир. Юго-западнее с.Моршихи, у опушки рощи, занял позицию 45-й Урало-Сибирский полк. Таким образом, к вечеру этого дня, красные вплотную приблизились к с.Моршиха. За эти двухдневные жестокие бои, приказом командарма генерала Сахарова, в части белой 12-й Уральской дивизии, в каждую роту и батарею, было назначено выдать для награждения по 4 Георгиевских креста.

144

Рисунок: Орден Св.Георгия – высшая воинская награда Русской Армии.

На правом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, в этот день так же разыгрались ожесточенные бои. С утра, красный 243-й Петроградский полк занимал д.Бол.Каменное, 241-й Крестьянский полк держал оборону у с.Могильное, а 242-й Волжский полк находился на позиции между озерами Глубокое и Песчаное. На их участках, белая пехота залегла цепями вдоль опушки леса. Рассвет ударил лучами утреннего солнца, выкатившегося из-за лопаревских лесов. И сразу же, четыре легких 3-дюймовых и два 48-линейных орудия 8-го Камского артдивизиона, а так же две тяжелых 6-дюймовых пушки 5-го Уфимского отдельного тяжелого дивизиона, ударили из всех стволов, по участку красного 241-го Крестьянского полка, занимавшего оборону восточнее с.Могильное (Рассвет). Под этим огненным вихрем все живое прилегло, поджалось, притаилось, каждая кочка, каждая ямка стала защитой. Три с половиной часа длилась артиллерийская подготовка. Белые батареи доводили огонь до состояния ураганного. Когда красноармейцы смогли наконец поднять головы, все поле уже колыхалось от двигающихся в атаку войск. С опушки леса перед поскотиной, наступали 29-й Бирский (250-300 штыков, 7 пулеметов «максим») подполковника Сотникова, 30-й Сибирский Чернореченский (300-400 штыков, 10 пулеметов) капитана Четырбина и 31-й Стерлитамакский (6 рот, 400–450 штыков, 3 пулемета «максим», 2 пулемета «кольт») есаула Котляревского полки. Лишь накануне, в последний из них, были влиты 280 человек пополнения, прибывшего из 4-го Тюменского кадрого полка, стоявшего в п.Плосский у Петропавловска. Со слов новобранцев, после их отправки, в 4-м Тюменском кадровом полку остался только кадр. Однако и вновь прибывшие не радовали офицеров. У новобранцев было подавленное настроение, сквозило общее желание перебежать к красным. Тем не менее, удар соединенных сил трех белых полков был жесток. Стрелки бросились в атаку по всему фронту. Их густые цепи шли не ложась. Напряжение, нетерпение, ярость достигли высшего предела. Оставив окопы, красноармейцы 242-го Волжского полка стали откатываться за село. Вскоре, передовые цепи белых уже ворвались на восточную окраину с.Могильное. Положение надо было срочно спасать. К стоявшей в резерве роте 242-го полка, на коне подлетел комиссар бригады тов.Вайнер. Он коротко бросил подбежавшему командиру:

— Полк окружен, ваша задача спасти его.

Рота бросается в бой и стремительной атакой врывается в село. Командир роты Смолинов, отдает приказание:

— Первому взводу через один переулок. Второму — через другой, третьему — за мной. Шинели долой! Вперед!

С винтовками наперевес, с громким «ура», все три батальона 242-го Волжского полка переходят в контратаку. Под этим настиском, белые стрелки заколебались, а потом отхлынули, оставив окраину села. Но бой еще не закончился. Из стоявшего по дороге на д.Бол.Щучье резерва, подошли белый 30-й Аскинский полк (12 рот, 58 офицеров, 330 штыков в ротах, 570 солдат в командах, 48 сабель, 30 пулеметов) полковника Старова и 8-й Камский егерский батальон (4 роты, 20 офицеров, 221 штык, 56 человек в командах, 6 сабель и 6 пулеметов). Собрав в кулак все силы 8-й Камской дивизии, начдив Пучков нанес главный удар в стык красных 243-го Петроградского и 241-го Крестьянского полков.

С опушки леса, им были видны крылья ветряных мельниц, крест на церкви и верхушки уже оголенных деревьев. А впереди – местность, ровная как стол. До позиций красных от опушки леса – 1,5-2 километра. Роты рассыпались в цепи, в атаку идут без перебежек, во весь рост – и скорее, и меньше потерь. Красные участили стрельбу, пули свистят все чаще и чаще. Нет, нет, да и упадет кто-нибудь из бойцов на землю: убитый или тяжело раненный. Цепи белых все двигаются и двигаются. Стрельба по ним достигает апогея. До окопов уже недалеко. Вот и они. Окровавленные тряпки, рваные шинели, землю устилают расстрелянные гильзы. По огородам, садам, задворкам торопливо отходят красноармейцы, бегут. Со своего наблюдательного пункта, белому начдиву Пучкову хорошо видно, как весь правый фланг красного 243-го Петроградского полка попятился. Наступавшие в первых цепях стрелки 29-го Бирского и 30-го Сибирского полков уже врываются в с.Могильное. Казалось – победа!

Внезапно слева, раздалась стрельба во фланг наступающим. Это два батальона красноармейцев-петроградцев, подошли и ударили с фланга, обошли с тыла. Под этим ударом начинают пятится, отходить назад белые роты. Их охватывают, стремятся окружить. Выстрелы все чаще и чаще. Стучат пулеметы, бьют винтовки, над отступающими разрываются белые гроздья шрапнели.  Люди все чаще и чаще падают, валятся. Стоны, крики, мольбы раненных, упавших и оставляемых на поле. Постепенно, пальба со стороны красных становится как будто потише.

Отойдя от села на восток, белые цепи останавливаются, быстро ложатся, окапываются. Командиры полков верхом. Они бледны, с коней видно, что все поле впереди усеяно убитыми и раненными. У села брошен и 1 пулемет. В этом бою, был ранен командир 241-го Крестьянского полка Гусев, убит командир батальона 242-го Волжского полка Демский, ранено 127 бойцов. При этом, на одном из участков белые прибегли к обману. Делая вид, что желают якобы сдаться в плен, они открыли ураганный огонь по приблизившейся красной конной разведке 243-го Петроградского полка, убив ее начальника.

В метрическую книгу Георгиевской церкви с.Могильное (Рассвет), были вписаны 2 оставшихся неопознанными красноармейца из 241-го Крестьянского полка, погибшие от осколков снарядов. Красноармейцами в бою были захвачены 1 пулемет, 72 винтовки, 5000 патрон, взято 15 пленных. К вечеру, красный 243-й Петроградский полк по прежнему занимал д.Бол.Каменная и перешеек озер Кривинское и Каменное, 241-й Крестьянский полк находился на позиции юго-восточнее с.Могильное, а 242-й Волжский полк стоял у оз.Песчаное. Штаб 3-й бригады Блажевича остановился в д.Утичье. Потери белых за день, были большими. Так, в 1-м батальоне 30-го Сибирского Чернореченского полка, на который выпала основная тяжесть атак, из бывших в нем перед боем 46 штыков в 1-й роте фельдфебеля Петрова, 47 штыков – во 2-й роте поручика Веретенина, 35 штыков – в 3-й роте подпоручика Вигера, осталось всего 35 штыков. Снарядом разбило одну из полевых кухонь. Теперь, весь полк состоял по сути из 2-го батальона (357 штыков) и команды разведки (22 штыка и 10 сабель).

В метрической книге Георгиевской церкви с.Могильное, указаны погибшие в этот день и подобранные на поле боя 14 белых солдат, из которых был опознан только один 23-летний стрелок-аскинец Василий Семенович Попов, уроженец Уфимской губернии, Тарского уезда, Саранской(?) волости, д.Кардой(?). Из офицеров, 30-й Аскинский полк потерял убитым 30-летнего поручика Шалаева. В 8-м Камском егерском батальоне, после последних боев осталось около 150 штыков. Потери Уфимского корпуса были настолько большими, что было решено расформировать Уфимский тяжелый артдивизион, с сохранением отдельных батарей и с передачей в Уфимскую группу, всех освободившихся офицеров и солдат, для их распределения по частям. К этому времени, дивизион состоял из 3 батарей, в которых числилось 13 офицеров, 550 артиллеристов и шесть 6-дюймовых орудий. Из них одна батарея была придана 8-й Камской дивизии, а еще две батареи (четыре 6-дюймовых орудия) находились при штабе армии на стан.Макушино. По докладам агентов красной разведки, орудия стояли на специальных американских площадках, под которыми были сделаны клетки из шпал, чтобы поворачивая ствол, иметь возможность стрелять во все стороны. Вероятно, погибших в этом бою красных командиров, а возможно и красноармейцев, похоронили за околицей д.Тетерье, где у дороги возвышается безымянный обелиск (166).

145

Фото: братская могила у д.Тетерье.

17 сентября 1919 года, ожесточенные бои на всем фронте 27-й дивизии продолжились. На правом фланге, на участке 2-й бригады Шеломенцева, с утра, красный 5-й отряд особого назначения находился в д.Черешково. Позади него, в д.Суерское стояла учебная команда бригады. Днем, на д.Черешково начали наступать белые 50-й и 51-й Сибирские полки из состава 13-й Сибирской дивизии. Незаметно подойдя, белые стрелки окружили одну из выставленных в охранение красных застав, после чего весь 5-й особый отряд оставил д.Черешково и в панике бросился отходить на д.Чаешное. Белые их не преследовали.

Приведя в порядок отряд, его командир направил разведчиков на с.Головное. В 2 километрах от села, красная разведка была обстреляна и вернулась назад. Главные силы бригады как будто 238-й Брянский и 240-й Тверской полки, с утра стояли в д.Светлое. В полдень, на них начали наступать белый 3-й Симбирский егерский батальон штабс-капитана Ермолова (3 роты, 180-210 штыков, 3 пулемета) и только что прибывший на фронт, Егерский батальон штаба 3-й армии (480 штыков) капитана Покровского, а так же конно-егерский дивизион и Отдельная оренбургская казачья сотня. Их атаку поддерживали артогнем две легких и одна гаубичная батареи 3-го Симбирского артдивизиона (7 легких орудий и 2 гаубицы).

Прибывшие на фронт белые егеря, были личным конвоем генерала Сахарова. Их батальон формировался при штабе 3-й армии на стан.Петухово. Едва только первые три роты были сформированы, как их тут же отправили на фронт. Серым сентябрьским днем, под сеявшим уже вторые сутки мелким и назойливым дождиком, который развел ужасную грязь, стоял в строю егерский батальон, готовый идти на фронт. Из частой сетки дождя, проглядывали полуоголенные желтые перелески, унылые снятые поля, да маленькая железнодорожная станция Макушино, со взорванной красными при отступлении водонапорной башней.

Генерал Сахаров прибыл лично проводить стрелков на фронт. Обходя их ряды, командарм видел в глазах всех офицеров и солдат, желание идти и победить, уверенность в успехе. С бодрой песней и с молодым блеском глаз, двинулись 1-я (150-170 штыков), 2-я (260 штыков и 8 пулеметов) и 3-я (100 штыков) роты егерей. Постепенно, все более и более тонула в туманной дали дождливого дня их колонна, сливалась в мутное движущееся пятно. Все сильнее таяли и терялись в воздухе, уходящие вдаль могучие аккорды русской военной песни...

При штабе армии, остались лишь еще формирующиеся 4-я (12 штыков) и 5-я (50 штыков) роты батальона. Левее егерей, в атаку на д.Светлое двигался Эткульский пеший казачий полк (200-250 штыков). В резерве начдива в с.Головное, остались лишь одна казачья сотня Оренбургского пешего казачьего дивизиона и 9-й Симбирский полк (150 штыков, 7 пулеметов). В 13 часов, град снарядов обрушился на деревню Светлое. Гранаты рвутся по дворам. Дым поднимается среди крыш. Бойцы спешно выбегают их хат, застегивая на ходу гимнастерки. Деревня сразу же загорелась. Потушить пожар не было никакой возможности, так как снаряды продолжали падать около двух с половиной часов. Тем временем, два егерских батальона, развернувшись цепями бросились в атаку. С их приближением, в уже деморализованном обстрелом красном 240-м Тверском полку началась паника. Бойцы побежали бросив позицию. Лишь за деревней, командирам и комиссару полка Архипову, применяя самые крутые меры, вплоть до расстрела бегущих, удалось остановить красноармейцев. В результате, полк откатился на полверсты западнее д.Светлое, где остановился на удобной для обороны позиции.

146

Фото: поле у д.Светлое где гремел бой (снимок автора).

Оглядываясь назад, красные командиры видели громадное зарево полыхавшее над деревней. На его фоне метались одиночками и группами черные фигурки людей. В лесу было спокойнее и глуше: стрекот пулеметов, ружейная трескотня и орудийные залпы остались позади и точно не задевали лесной тишины. Только иногда, где-то в глубине, ломая деревья, с грохотом ложились снаряды.

Тем временем, пройдя горящую деревню, белые егеря продолжали стремительно наступать, нарушая понемногу стройность своего боевого порядка. По ним открыли сильный огонь красные 2-я Оршанская и одно орудие 1-й гаубичной батарей. Артиллерия кучно сосредоточила огонь на одном из участков белой цепи, увеличив расстройство и замешательство наступавших здесь бойцов. Заметив это, командир одного из красных батальонов Шрайер, первым, по собственной инициативе бросился вперед. Уставя штыки, за ним хлынули красноармейцы. Штыковой удар 240-го полка был неудержимо-бешенный. Стремительным ударом во фланг, красноармейцы прорвали цепь белых егерей и отрезали их правый фланг, захватив в плен 30 солдат и взяв 1 пулемет.

Белые начали спешно отступать. Комбат Шрайер лично лег за захваченный пулемет и стал обстреливать отходящих белых. Тем временем, вслед за наступающим батальоном Шрайера, в атаку перешли и два других батальона полка, а следом за ними, поднялся и действующий левее 238-й Брянский полк. Удар получился по всему фронту. Белых ломили, теснили. Вот и прежняя позиция.

Продолжая наступление, красноармейцы Шрайера вторично сбили, пытавшуюся задержаться цепь белых егерей и преследовали их до с.Головное. При этом, скакавшие впереди 10 конных разведчиков-брянцев, заметили две отходившие батареи противника. Растянувшись по полю жидкой лавой и загибая наперерез, красные кавалеристы помчались прямо к пушкам, врезавшись в самую гущу коней и орудий. Орудийная прислуга обрезав постромки спешно ускакала. Орудийному прикрытия стали кричать, чтобы они бросали винтовки. Все солдаты последовали приказу. Около 200 человек, стояли подняв руки вверх. Возле них находились 7 легких орудий и 5 пулеметов.

Однако у разведчиков, было слишком мало времени. К батарее уже скакала выравниваясь голопом Отдельная оренбургская казачья сотня. Перейдя в карьер, она бросилась к орудиям. Захватив несколько человек, красные разведчики бросили захваченные орудия и отошли. Преследуя отступающих белых на протяжении 10 верст, красные 238-й Брянский и 240-й Тверской полки дошли до с.Головное. Здесь, они были задержаны командирами, приведены в порядок и повернули обратно на свою позицию у д.Светлое.

За день, 240-й Тверской полк взял в плен 74 солдата и 2 офицеров, захватил 2 пулемета и 70 винтовок, а 238-й Брянский полк захватил 30 пленных. Потери красноармейцев составили до 30 человек. В этом бою, белый 3-й Симбирский егерский батальон потерял половину своего состава. Егерский батальон штаба 3-й армии потерял более 100 человек убитыми и ранеными. Последних, посетил в госпитале командующий армией. Позднее, он так вспоминал об этом в своих мемуарах: «Я обходил раненых. В углу лежал молодой егерь с обвязанной головой — пуль пробила ему череп. Белая повязка с проступившей кровью закрывала лоб и падала на опущенные ввалившиеся глаза. Лежавший рядом егерский офицер с простреленной грудью доложил мне, что раненный в голову егерь кинулся первым на пулеметы и упал раненым уже после того, как прикладом свалил большевика-комиссара. Я взял у адъютанта Георгиевский крест и осторожно, чтобы не разбудить раненого, приколол его на грудь егерю. Но он открыл глаза, большие, блестевшие радостным блеском, и начал быстро говорить, двигал с трудом своими запекшимися губами:

— Благодарствую, Ваше Превосходительство... ох... покорно благодарю. —

И он неуклюже, торопливо гладил и новенький крест на черно-желтой ленте, и мою руку.

— Как эт-то мы побежали в атаку... пулеметы их трещат, наши стали падать ранеными... ну, залегли мы в канаве... Вижу я... ох... вижу, красные солдаты руки поднимают кверху, сдаваться хотят... Мы было к ним, а тут как раз из леса выбежали комиссары и давай красноармейцам грозить револьвертами... ох...

Помолчи лучше, голубчик, тебе нельзя говорить, — остановил егеря доктор».

Наиболее тяжелые раненные были отправлены в тыл в госпиталь. На станции Токуши, по дороге, от полученных ран скончались и были похоронены егеря Семен Игнатюк и Тимофей Гладков. К вечеру, красные 238-й Брянский и 240-й Тверской полки занимали д.Светлое, протянув  свою позицию до д.Крысье (Урожайная). Их правый фланг охранял 27-й кавалерийский дивизион (273 человека, в том числе 159 сабель). Красный 239-й Курский полк занимал одним батальоном и командой пешей разведки д.Налимово, еще один батальон расположился на позиции от д.Налимово до тракта на д.Крысье, а третий батальон стоял в резерве в д.Крысье.

По плану начдива, белые 12-й Икский полк (90 штыков и 10 пулеметов) при поддержке двух артиллерийских орудий должен был наступать на Налимово, а 11-й Сенгилеевский полк (90 штыков и 3 пулемета) с сотней пешего казачьего дивизиона и двумя орудиями, должен был наступать на д.Крысье (Урожайная). Из-за продвижения красных к с.Головное, планируемая атака так и не состоялась, хотя красноармейцы взяли в этот день у д.Налимово в плен 19 белых солдат, а у д.Крысье – еще 1 солдата.

В полдень, красный батальон 239-го Курского полка, густыми цепями двинулся по тракту на с.Моршиха. Пройдя3 километра, красноармейцыи натолкнулись на занявших оборону стрелков белого 45-го Урало-Сибирского полка, раскинувшихся в цепь на позиции по линии изгороди поскотины у с.Моршихи. Начался бой. Белые упорно сопротивлялись. Два орудия 3-й батареи 12-го Уральского артдивизиона, в упор обстреливали красную цепь, нанося потери наступающим. Для усиления удара, из стоявшего в д.Налимово красного батальона 239-го полка, была выслана на помощь одна рота и команда пешей разведки. Зайдя во фланг, они сбили белый 45-й Урало-Сибирский полк с позиции между дорогами от с.Моршиха на Крысье и Головное.

Белые стрелки-уральцы стали отходить к озеру лежащему южнее с.Моршихи. Преследуя их, красный батальон 239-го Курского полка двинулся вперед. Чтобы остановить его продвижение, 12-му Уральскому конному дивизиону было приказано ударить с юго-запада в тыл красным. Но на пути конницы оказалось болото. Лишь преодолев его, дивизион мог пересечь дорогу из с.Моршиха в д.Крысье. Здесь, уральские кавалеристы были замечены красными и обстреляны из пулемета, после чего вернулись на опушку леса в3 километрахюжнее с.Моршиха. Посланная ротмистром Гавриленко разведка, была так же обстреляна из д.Налимово. К вечеру, белый 45-й Урало-Сибирский полк отошел по дороге на станцию Макушино, а 12-й Уральский кавдивизион, ведя перестрелку с красными, остановился на перекрестке дорог Моршиха – Налимово и Налимово – Макушино.

Между тем, не доходя4 километровдо с.Моршихи, батальон 239-го Курского полка остановился и отошел обратно, узнав об отходе действовавшего по соседству 237-го полка. По докладу полкового комиссара, красноармейцы на позиции у д.Крысье, целые сутки проводят в сырых окопах под проливным дождем, босые, в дырявых гимнастерках, многие без шинелей, несмотря на стоящую холодную сырую погоду. Прибывшее в полк последнее пополнение – 256 человек, состояло из татар и было неудовлетворительно в боевом и политическом отношении. Хуже того, в течении трех дней, практически все прибывшее пополнение выбыло из строя, так как во время боя, бойцы в страхе сбивались в кучу, не слушая команд и плохо понимая по русски.

147

Схема: положение 45-го Урало-Сибирского полка южнее с.Моршиха на утро 18.09.1919г., рисунок полковника Капитонова.

Но основные события, как и накануне, развернулись на центральном участке 1-й бригады Хаханьяна. С утра, красный 237-й Минский полк при поддержке огня 1-го взвода 1-й Особой батареи, начал наступать на с.Моршиху по дороге из с.Дубровное. Оборону здесь, в окопах у поскотины села, занимал белый 46-й Исетско-Златоустовский полк, который поддерживала огнем 2-я батарея 6-го Уральского артдивизиона.

Вскоре показались густые цепи красных, с визгом начали проносится гранаты, а в небе стали таять облачка шрапнели. Бой постепенно принимал все более ожесточенный характер. Под давлением красных, белые стрелки-исетцы стали отходить от поскотины к мельнице. В этом бою, они потеряли раненными – 3 офицеров и 32 солдата, контуженными – 1 офицера, пропавшими без вести – 4 солдат. Теперь, в полку оставалось всего лишь 85 штыков и он представлял из себя, по сути роту.

Кстати, как минимум один из пропавших без вести солдат, башкир по национальности, был захвачен красными в плен. Его под конвоем отправили в штаб бригады в с.Дубровное. Проходя по улице села, боец внезапно оттолкнул конвоира и бросился бежать по переулку к озеру, где бросился прямо в воду. Однако, как оказалось, это был не способ спасения, а самоубийство. Белый боец не умел плавать и едва попав в воду, тут же утонул.

Тем временем, наступавшие красноармейцы удачно сгруппировались против правого фланга 46-го Исетско-Златоустовского полка у опушки леса. Удар здесь, мог прорвать всю белую оборону. Но в этот решительный момент, командир красного полка Гришкин ушел с командного пункта в полковой околоток, никого не предупредив об этом и не передав командование. Потерявшие командира красноармейцы растерялись. Оставив позиции, они с потерями стали отходить от с.Моршихи, уступив белым поле боя. При этом, 237-й Минский полк буквально разбрелся в разные стороны. Часть его, вместе со штабом полка, даже пришла в д.Козлово.

Если бы белые в этот момент, используя сложившуюся ситуацию, стали наступать, они могли бы легко выйти во фланг и уничтожить весь соседний 235-й Невельский полк. Однако и силы дивизии Бангерского были на исходе. Собрав наконец-то воедино 237-й Минский полк, в котором после прошедших тяжелых боев, осталось лишь 200 штыков, командование бригады направило его на перекресток дорог, чтобы обеспечить левый фланг 235-го Невельского полка. За самовольный уход с поля боя, комполка Гришкин был отдан под суд.

Перегруппировав свои силы, красный комбриг Шеломенцев бросил в наступление на с.Моршиху свой 235-й Невельский полк. Его густые цепи, при поддержке огня 2-го взвода 1-й Особой батареи, двинулись в наступление на село, по дороге из д.Полой. Здесь, оборону держал белый 48-й Туринский полк с 1-й батареей 12-го Уральского артдивизиона. Удар превосходящих сил красных, истощенные в боях белые стрелки-туринцы выдержать конечно не могли, но и уступать без боя они не собирались. Разгорелась ожесточенная перестрелка. Два орудия красной 1-й Особой батареи, своим огнем поддерживали наступающих. В ответ, по ним вела огонь белая батарея. Одним из ее удачных разрывов шрапнели, был ранен в левую руку командир красной батареи Мшар. Его временно заменил начальник связи батареи Голованов Герасим Николаевич. Находясь на НП батареи, он под огнем белой артиллерии, продолжал корректировать огонь вместо своего раненного командира.

148

Схема: положение 47-го Тагильско-Челябинского и 48-го Туринского полков восточнее с.Моршиха к вечеру 17.09.1919г, рисунок капитана Самойловича.

Постепенно, красноармейцы стали обходить белых с правого фланга. Выдвинутая туда Челябинская казачья сотня задержала красных, взяв в плен 3 бойцов с 2 винтовками. Но красные продолжали накапливаться на правом фланге и под угрозой окружения, потеряв раненными 2 офицеров и 30 солдат, белый 48-й Туринский полк стал отходить и к вечеру, оставив с.Моршиху, занял позицию по дороге на д.Куликово. Рядом, в1,5 километрахвосточнее села Моршиха, расположился отступивший белый 47-й Тагильско-Челябинский полк с 1-й батареей 6-го Уральского артдивизиона. Белые 3-я батарея 6-го Уральского и 4-я гаубичная батарея 12-го Уральского артдивизионов, находились при штабе дивизии.

Таким образом, после ожесточенных трехдневных боев, задача поставленная перед 1-й бригадой комбрига Хаханьяна была выполнена – село Моршиха было занято. Узнав об этом отходе, угрожавшем прорывов всего белого фронта, командарм Сахаров приказал начдиву 4-й Уфимской дивизии, срочно направить один полк и конно-партизанский отряд во фланг красным, наступающим на участке уральцев. Так же, на помощь Бангерскому, должен был прибыть 12-й Оренбургский казачий полк.

Однако, из-за наступления красных на д.Стенниково, из состава 4-й Уфимской дивизии, на помощь был выслан не полк, а всего лишь одна казачья сотня в 120 сабель с 1 пулеметом. Она двинулась по дороге из д.Киларино в с.Моршиху, для удара с тыла по красным.

Белый 12-й Оренбургский казачий полк, так же почему то не повернул на помощь уральцам, а ушел севернее, из д.Киларино в д.Сливное. Возможно, приказ о переброске в него вообще не дошел. Таким образом, белые стрелки-уральцы остались один на один с их многочисленным противником. Подойдя к околице села Моршиха, наступавшие красноармейцы 235-го Невельского полка стали обходить его с востока, по лесу до поскотины, что восточнее села. Двигаясь вдоль опушки, красные наткнулись на отступивший белый 1-й батальон 47-го Тагильско-Челябинского полка, правый фланг которого упирался в озеро. Красноармейцы стали обходить озеро справа, грозя выйти в тыл белым. Командовавший тагильцами капитан Самойлов, срочно выдвинул им навстречу две своих роты.

Как только красные цепи вышли из леса, две роты белой пехоты с пулеметом, обстреляли их с фланга и тыла, заставив левый фланг красной цепи в беспорядке разбежаться и отойти в лес. Остаток дня на участке полка прошел спокойно. Красные больше не наступали. В этом бою, был ранен командир 235-го Невельского полка Асарит и командир 2-го батальона Дягилев. Всего же, за последние дни, полк понес колоссальные потери. В строю в нем осталось буквально 250 штыков. С такими силами, красные командиры даже не рискнули занимать село, отведя к вечеру своих бойцов на позицию в4 километрахсеверо-западнее с.Моршиха. Тем временем, на левом фланге 1-й бригады, части белой 4-й Уфимской дивизии начали операцию по восстановлению утраченных накануне позиций. На оборонявшийся в д.Стенниково красный батальон 236-го Оршанского полка, из д.Келарино начал наступать белый 14-й Уфимский полк (19 рот, 104 офицера, 694 штыка, 480 человек в командах, 40 сабель и 27 пулеметов) с 4-м Уфимским конным дивизионом войскового старшины Кулешова (2 эскадрона, 11 офицеров, 130 сабель, 5 пулеметов) и Челябинским конно-партизанским отрядом (2 эскадрона, 15 офицеров, 58 штыков, 250 сабель).  Последним командовал лысый и весьма добродушного вида полковник Сорочинский, под миролюбивой внешностью которого, скрывался бывший начальник контрразведки г.Челябинска и весьма жесткий профессионал. Их атаку поддерживала своим огнем гаубичная (две 48-линейных гаубицы) и одно орудие 1-й легкой батареи.

Одновременно, со стороны д.Покровка должен был наступать белый 13-й Уфимский полк (500 штыков), при поддержке огня двух орудий 1-й батареи. Фланг дивизии, со стороны дд.Бол.Каменное и Кривое, по прежнему прикрывал 16-й Татарский полк (20 рот, 85 офицеров, 370 штыков, 218 солдат в командах, 24 сабли и 16 пулеметов), с  двумя ротами 13-го полка и 2-й батареей. Еще одна легкая батарея находилась в резерве начдива. Всего, 4-й Уфимский артдивизион насчитывал в это время в своих рядах 52 офицера и 1006 солдат-артиллеристов.

Белые стрелки-уфимцы наступали, взбодренные грозной телеграммой командарма Сахарова, что он находит действия «славного 13-го полка» оставившего д.Стенниково, «… совсем не отвечающими его прежней боевой работе» и с упреком, что «последние три дня, 4-я Уфимская дивизия только перегруппировывается». Перед такой грозной, наступающей на него силой, красный батальон 236-го Оршанского полка оставил д.Стенниково и начал отходить. На помощь ему, от перекрестка дорог выступил 237-й Минский полк с 1-м взводом 1-й Особой батареи, а из д.Полой – остальные два батальона 236-го Оршанского полка с 3-й Крестьянской батареей и 1-м Отдельным артвзводом. Штаб комбрига Хаханьяна с 1-й саперной ротой находился в с.Дубровное.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, с утра17 сентября 1919 года, красные полки занимали свои прежние позиции: два батальона красного 243-го Петроградского полка – д.Бол.Каменное и еще один батальон стоял на перешейке озер Каменное и Кривое, 241-й Крестьянский полк расположился одним батальоном на позиции юго-восточнее с.Могильное, еще один батальон занимал окопы восточнее села, 2 роты находились в резерве и 1 рота была выдвинута к штабу бригады в д.Утичье, а так же выставлена застава в д.Парахино (Татарская). 242-й Волжский полк занимал двумя батальонами перешеек озер к северу от с.Могильного до оз.Песчаное, выдвинув еще один батальон в д.Бол.Каменная.

С утра, высланную разведку из 242-го полка, белые обстреляли с опушки леса северо-восточнее тракта. Вслед за этим, белые батареи 8-го Камского артдивизиона открыли огонь по позициям 241-го Крестьянского полка и селу Могильному из тяжелых и легких орудий. Земля вздрагивала. Тела орудий, круто задрав кверху дула, коротко и быстро метали желтые, сверкающие снопы огня. С шумным треском и грохотом, широко по полям и перелескам разносился гул выстрелов. К этому дню, 8-й Камский артдивизион состоял из 7 батарей, имел на вооружении 13 трехдюймовых и одно 48-линейное орудие, насчитывал в своих рядах 57 офицеров и 1158 солдат-артиллеристов. Кроме того, ему временно была придана одна тяжелая батарея ТАОН из двух 6-дюймовых орудий. Долго, визгливо и раскатисто звенели стальным воем снаряды, лопавшиеся на улицах, в огородах и над крышами села. За всем этим хаосом, в бинокль наблюдала, появившаяся по дороге из д.Шелепово белая разведка. Подъезжать ближе разведчики не рисковали – красные еще могли свирепо огрызнуться. Почти час гремели орудия, а затем, белый 29-й Бирский полк двинулся в атаку. Главный его удар, пришелся на позиции красного 243-го Петроградского полка у д.Бол.Каменная.

149

Фото: боец 29-го Бирского полка Константин Алексеевич Блинов, крестьянин с.Байки Бирского уезда Уфимской губернии, фото 1915г. (из семейного архива Блиновых).

Одновременно, 31-й Стерлитамакский и только что прибывший 15-й Михайловский полк полковника Егорова (600 штыков и 9 пулеметов) стали наступать на участок красного 241-го Крестьянского полка у с.Могильное. Вновь, как и накануне, на протяжении нескольких дней, под непрекращающимся дождем, превращающим вспаханные поля в грязное месиво, белые атаковали в лоб, упрямо перли на пулеметы. Остановившись на опушке леса, серо-зеленая цепь белых стрелков-бирцев, вела частую стрельбу из винтовок. Четко стучали длинные очереди пулеметов. Когда белые попытались продвинуться к деревне, то красноармейцы 243-го Петроградского полка и стоявшего здесь же 2-го батальона 242-го Волжского полка поднялись в контратаку. Они легко отбросили малочисленную белую пехоту, преследуя ее3 километраи взяв 30 пленных, а так же захватив 1 пулемет с треногой и запасным стволом.

В этом бою, был ранен командир красного 2-го батальона 242-го Волжского полка Михаил Вишников(?). Наносившим главный удар белым стрелкам-михайловцам и стерлитамакцам, при поддержке артиллерийского огня, удалось потеснить красноармейцев 241-го Крестьянского полка с позиции восточнее села. Однако дальше продвинуться вперед, у них так и не получилось. Красная 4-я Вяземская батарея, встав на позицию за селом, открыла ураганный огонь по белым цепям, вышедшим с опушки леса на поле перед с.Могильным (Рассвет).

Из-за околицы мигали зарницы, рычали орудия, небо буравили, рыча и ревя снаряды. Почти час непрерывно били орудия, заставив белую пехоту отойти обратно в лес, в сторону д.Шелепово. Перейдя вслед за ними в контратаку, красный 241-й Крестьянский полк быстро восстановил утраченное положение. Цепи белых залегли по опушке леса восточнее с.Могильное, а их артиллерия, до самого вечера вела огонь по красным позициям. Полкам 3-й красной бригады Блажевича, опять удалось удержать занимаемые ими позиции. Эти неудачные в течении нескольких бои, вызвали раздражение командующего белой армией. Вечером того же дня, в специальном приказе он указал, что «семь полков 4-й Уфимской и 8-й Камской дивизий, в течении двух дней не могут прорвать фронт красных на участке МогильнаяКаменная…».

В их оправдание, назначенный в те дни начальником дивизии генерал Петров писал: «…последние дни шли дожди, почва распустилась, грязь была невероятная. Продвижение как-то застопорилось; даже сведения о красных были недостаточно выясненными: по одним данным, перед нами только передовые части, а главные силы на переходе; по другим, красные всеми силами укрепляются».

Оценив ситуацию, командарм Сахаров приказал генералу Мамаеву, с его 3-м Уфимо-Самарским, 6-м Исетско-Ставропольским и 18-м Оренбургским казачьими полками, оказать содействие в наступлении на с.Могильное. Одновременно, Отдельный учебный морской батальон, 30-й Сибирский Чернореченский и один из полков 8-й Камской дивизии с батареей ТАОН, было приказано отвести в резерв в д.Чистое, а 15-й Михайловский полк с одной батареей ТАОН, должен был выступить на присоединение к своей дивизии. По воспоминаниям Мейрера, 17 сентября 1919 года, моряки выступили в деревню Чистое (167).

18 сентября 1919 года, на всем фронте красной 27-й дивизии продолжались ожесточенные бои. С утра, на участке 2-й бригады Шеломенцева, приданные ее полкам 1-я гаубичная (1 орудие) и 2-я Оршанская батареи, находились на позиции у д.Светлое. Утро началось тихо, но уже в полдень, шесть орудий белого 3-го Симбирского артдивизиона, открыли огонь по деревне и по красным цепям. Повсюду стали рваться снаряды, сея хаос и разрушение. Однако, прежнего напора белые уже не проявляли. Их основная ударная сила – Егерский батальон штаба 3-й армии, был накануне переброшен на другой участок. Ослабленный его уходом, 3-й Симбирский егерский батальон стал наступать очень нерешительно. Цепь его стрелков передвигалась по фронту сначала вправо, затем влево и наконец вообще скрылась в сторону с.Головное.

Выдвинутые вперед конные разведчики 238-го Брянского и 240-го Тверского полков, обнаружили окопавшихся егерей в нескольких километрах от д.Светлое на опушке леса. Тогда, оба красных полка сами перешли в наступление. Вскоре, начался упорный бой. Белые егеря-симбирцы, оборонялись при поддержке артиллерийского огня. Пули со свистом, сочно впивались в деревья, зарывались в черные бугорки окопов, тысячами визгливо буравили воздух. Красные бойцы наступали сосредоточенно, спокойно. Глубокие складки залегли у каждого между бровей и только глаза, потемнев, резко чернели на напряженных, чуть побледневших лицах. Когда в цепи пуля задевала кого-нибудь и слышался стон или крик, то все молча оборачивались в сторону раненного и быстрыми, тревожными взглядами следили, как возились с ним санитары. Постепенно, егеря были сбиты с позиции и отошли на с.Головное.

В свою очередь красноармейцы, не развивая дальше наступление, так же отошли обратно к д.Светлое. К вечеру, южнее деревни подошли и остановились части белой 3-й Симбирской дивизии. За день, красноармейцами 238-го полка были взяты в плен 5 белых солдат, а бойцами 240-го полка - 7 солдат противника. К 5-му отряду особого назначения, стоявшему в д.Чаешное, в этот день прибыла на усиление учебная команда 2-й бригады. Комбриг поставил им задачу оборонять тракт, идущий из с.Елошное на стан.Лебяжье. Одновременно с юга, на некоторое время появился батальон красноармейцев 185-го Шуйского полка, но вскоре ушел обратно. Следом за ним, показалась конница противника. Впрочем, все уже давно привыкли к этим мелькающим по опушке перелесков всадникам.

На левом фланге бригады, два батальона красного 239-го Курского полка, выступили на рассвете из д.Крысье (Урожайное) по дороге на с.Моршиху. В 1-1,5 километрахвосточнее деревни, они натолкнулись на белый 45-й Урало-Сибирский полк полковника Капитонова, занявший оборону на позиции от озера северо-восточнее д.Крысье и влево до леса что в1,5 километрахюжнее.

К этому дню, в нем оставалось всего лишь 126 штыков, в том числе: 1-й батальон – 70 штыков, 2-й батальон – 40 штыков, 3 батальон – 16 штыков. После короткого боя, обстрелянные ружейно-пулеметным огнем, белые стрелки-уральцы стали отходить. Однако, примчавший в это время нарочный сообщил, что белые наступают со стороны с.Головное и заняли уже д.Налимово, выбив стоявший там красный батальон 239-го полка. Это были белые 11-й Сенгилеевский (70 штыков, 5 пулеметов) и 12-й Икский (90 штыков, 10 пулеметов) полки. Развивая наступление, они заняли д.Крысье.

Вышедший на тракт 12-й Уральский конный дивизион, наткнулся на красный разъезд, убив в ходе перестрелки 3 красноармейцев и взяв 1 в плен, а так же захватил 10 винтовок, пулеметные ленты и 2 ящика патронов. Спасшиеся красноармейцы примчались в штаб полка с известием, что тракт уже перерезан противником. У страха, как известно, глаза велики. Командир 239-го Курского полка решил, что они уже отрезаны от своих. Тем более, что пропала связь и со штабом бригады. Из-за неясности общей ситуации, комполка остановил наступление красноармейцев на с.Моршиху и опасаясь окружения, отвел все батальоны к д.Балакуль. Здесь, собрав воедино все свои батальоны, красный 239-й Курский полк вновь двинулся на д.Крысье (Урожайное). Занимавший ее белый 12-й Икский полк, ввиду малочисленности своих сил, с приближением красных отошел на километр южнее деревни. Красноармейцы без боя вновь заняли д.Крысье. Здесь же, ими было взято в плен 6 белых солдат. Тем временем, видя, что красные их не только не преследуют, но даже куда-то отошли, белый 45-й Урало-Сибирский полк, вновь двинулся вперед на д.Крысье (Урожайное). К вечеру, он остановился в1,5 километрахвосточнее деревни, встреченный с ее окраины несколькими выстрелами. Здесь же на тракте стоял и 12-й Уральский конный дивизион. Его командир штаб-ротмистр Гавриленко, трижды высылал разъезды в д.Налимово, но всякий раз, они упорно обстреливались, стоявшим на окраине деревни красным конным разъездом из 20-25 всадников.

150

Фото: Боеприпасы к 6-дюймовым(152-мм) полевым гаубицам:

1 – стальная диафрагменная шрапнель, масса шрапнели – 4,1кг, число пуль – 680, 30-сек., дистанционная трубка двойного действия,

4 метров

3 – осветительный снаряд,

4 – гильза снарядная латунная.

На центральном участке 1-й бригады Хаханьяна, красные 235-й Невельский и батальон 237-го Минского полков, по прежнему занимали позиции в3 километрахсеверо-западнее с.Моршиха. Части белой 12-й Уральской дивизии, располагались в5 километрахюжнее села (45-й Урало-Сибирский полк с 3-й батареей 12-го Уральского артдивизиона) по дороге на станцию Макушино и в 1-1,5 километрахвосточнее села по дороге на Куликово (47-й Тагильско-Челябинский полк). Утро началось спокойно, но вскоре, на левом фланге красного 235-го полка, появилась белая разведка в 50-60 сабель, рассеянная огнем.

Едва утренняя серая заря проступила над дымами костров бивака, как у дерева, под которым вповалку спал штаб красного 235-го Невельского полка соскочил верхоконный. Красноармеец передал пакет с приказом об отходе. Видимых причин для такого отступления, казалось не было, но неделя боев дорого далась полкам 1-й бригады. Пять дней, красноармейцы находились в поле под дождем у с.Моршиха, понеся большую убыль не только раненными в боях, но и больными. Так, через перевязочный отряд 1-й бригады, с 12 по 18 сентября 1919 года, прошло: раненных – 25 командиров и 429 солдат, больных – 7 командиров и 210 солдат. В красных 237-м Минском и 235-м Невельском полках, осталось лишь по 250-300 штыков. Впрочем, по сообщению политотдела дивизии, настроение красноармейцев продолжало оставаться удовлетворительным в боевом и политическом отношениях.

Для сохранения боеспособности, полки необходимо было срочно отвести на отдых и пополнить. Тем более, что как раз из запасных частей, прибыла очередная партия пополнения. Вскоре, наблюдатели из белого 48-го Туринского полка заметили, что красные стали спешно оставлять свои окопы у с.Моршиха. Узнав об их отходе, начдив Бангерский распорядился открыть по отступающим артогонь, направил в преследование 47-й Тагильско-Челябинский полк и одновременно, бросил всю дивизионную конницу в обход левого фланга красных. С боем, красноармейцы 235-го Невельского полка стали отходить от с.Моршиха на перекресток дорог Моршиха – Дубровное и Стенниково – Балакуль. Там стояли в резерве еще два батальона 237-го Минского полка. Раненных и больных сложили на телеги и вскоре на них, уже некуда было приткнуться. За повозками, спотыкаясь шли легко раненные и сестры. Отступление прикрывала огнем красная 1-я Особая батарея, стоявшая на позиции по дороге из с.Моршихи в с.Дубровное.

Высланная на д.Балакуль, конная разведка 237-го полка, к удивлению всех, не доезжая деревни, была обстреляна ружейно-артиллерийским огнем. Тем временем, сбив оставленный в арьергарде красный батальон (100-120 штыков с 2 пулеметами), белый 48-й Туринский полк занял без особого труда с.Моршиху. Развивая наступление, 47-й Тагильско-Челябинский полк выступил по дороге на с.Дубровное, а 45-й Урало-Сибирский полк двинулся на д.Крысье (Урожайное).

Вскоре, наткнувшиеся на отступавших красных, белые стрелки-тагильцы уже продвигались вперед с перестрелкой. Когда они подошли к перекрестку дорог, то разведчики  доложили, что красноармейцы заняли бывшие окопы белых по опушке леса, в6 километрахот с.Дубровное. Весь 47-й Тагильско-Челябинский полк остановился в 3\4 версты от красных и также стали окапываться, одновременно ведя с ними перестрелку. Тут же выяснилась и неприятная деталь – красная артиллерия хорошо пристрелялась по опушкам окрестных лесов. Тем не менее, основная задача была выполнена – фронт удалось удержать и село Моршиха было отбито обратно.

Эти бои весьма дорого стоили частям белой 12-й Уральской дивизии. Так, за период с 14 по 18 сентября 1919 года, только 48-й Туринский полк потерял убитыми – 3 офицеров и 19 солдат, раненными – 13 офицеров (в том числе 2 комбата, 5 комрот) и 96 солдат. За эти трехдневные бои, ее начдив генерал-майор Бангерский, был награжден Георгиевским крестом. Одновременно, в тылу, в с.Моршиху, к вечеру стали стягиваться части предназначенные для прорыва красного фронта. Первым из д.Слевное, подошел 12-й Оренбургский казачий полк подъесаула Антонова (3 сотни, 12 офицеров, 260 сабель, 42 казака в командах и 3 пулемета). Все казаки в шинелях, все при шашках и винтовках, через грудь – патронташи. Башлыки за плечами. Хороший суровый воинский вид. За ними, из д.Чистое уже подтягивались небольшие колонны 30-го Сибирского Чернореченского (324 штыка), 32-го Прикамского (247 штыка, 27 пеших разведчиков и 6 пулеметов) полков и Отдельного учебного морского батальона (5 рот, 400-450 человек, в том числе 300 штыков, 8 пулеметов, 40 сабель, 2 орудия). Из 8-й Камской дивизии, прибыла 2-я тяжелая батарея Уфимского отдельного тяжелого артдивизиона, в составе трех 6-дюймовых орудий, имевшая правда всего 62 снаряда.

Село Моршиха приобретала вид военного лагеря. Дул холодный восточный ветер. Было серо-серо и неютно кругом. По улицам двигались отходящие в тыл длинные транспорты с раненными. У помещения штаба стояли грузовики, тянулись провода телефонных аппаратов, стояли поседланные кони конвойных казаков и ординарцев. По последним данным, на фронт обещали присласть из тыла 29-й Сибирский полк, так впрочем и не прибывший. Ставший совсем маленьким белый 46-й Исетско-Златоустовский полк, вместе с Челябинской казачьей сотней, был отведен в резерв в д.Хохлы, а 12-й Уральский инженерный дивизион находился в с.Островное. На левом фланге красной бригады, два батальона 236-го Оршанского полка выступили по дороге на д.Стенниково, но услыхав о многочисленном противнике, занимавшем впереди оборону, без боя повернули обратно в д.Полой. Еще один батальон 236-го полка, вместе с 1-м Отдельным артиллерийским взводом, с утра стоял у перекрестка дорог Полой – Моршиха и Стенниково – Балакуль.

На рассвете, его красноармейцы заметили, как на опушке леса, одновременно, молнией вспыхнули обнажившиеся шашки. Около 200 сабель из 4-го Уфимского конного дивизиона, внезапно бросились на них в атаку. Сосредоточенным ружейно-пулеметным огнем, наступавшие были рассеяны и отхлынув, скрылись обратно в лесу. Но вскоре поступил приказ об отходе. Оставив позиции, красный батальон стал вытягиваться по дороге на с.Дубровное. Заметив его отступление, белая конница вновь бросилась на красный батальон, но была отбита огнем.

Всю дорогу, 4-й Уфимский конный дивизион преследовал отступающих. То с одной, то с другой опушки, внезапно раздавались выстрелы и, подняв коней, на смешавшийся обоз налетали конные, в расчете на легкую поживу. Однако, они так же легко и отскакивали, когда с каждой телеги начинали по ним стрелять. К полудню, батальон 236-го Оршанского полка занял позицию у с.Дубровное. Преследовавшая его белая конница, у самого села была вновь рассеяна ружейно-пулеметным огнем и скрылась в лесу. После полудня, с востока показались подходившие части белых 13-го и 14-го Уфимских полков, с двумя орудиями 1-й батареи, мортирной батареей и 4-м Уфимским конным дивизионом. Началась артиллерийская перестрелка. В д.Стенниково, в резерве начдива оставались Челябинский конно-партизанский отряд Сорочинского, батальон 13-го Уфимского полка и одно орудие 1-й легкой батареи.

А на левом фланге 27-й дивизии, на участке 3-й бригады, комбригом Блажевичем был задуман контрудар. С утра, красный батальон 242-го Волжского полка, сменил весь 243-й Петроградский полк на перешейке озер Каменное и Кривое. Еще два батальона 242-го полка, находились на перешейке озер восточнее с.Могильное, протянув свои позиции к северу до оз.Песчаное. Красный 241-й Крестьянский полк, занимал свои позиции от д.Кривое до перешейка южнее озера у с.Могильное. Как свидетельствовал генерал Константин Сахаров, опираясь флангами на озера, красные полки создали в этом районе сплошную линию прочной обороны, заставив части белой Уфимской группы, вести тяжелые, часто безуспешные бои.

Сдав свой участок, красный 243-й Петроградский полк скрытно выступил из д.Бол.Каменное, к лесу вправо от д.Кривое, двигаясь в обход на д.Слевное, для выхода во фланг и тыл белым. В случае его успеха, остальные два красных полка, должны были развивать наступление. Штаб комбрига Блажевича, по прежнему оставался в д.Утичье. Внезапно, совершавшие маневр красноармейцы, наткнулись на белый 16-й Уфимский полк (250 штыков, 9 пулеметов системы «кольт» и команда конной разведки в 10 человек), скапливающийся в лесу у д.Кривое.

Белые стрелки-уфимцы, ожидали прибытия к ним 15-го Михайловского полка, вместе с которым, они должны были атаковать д.Бол.Каменное. Пока полки сосредотачивались, белые 2-я и 3-я батареи из 4-го Уфимского, а так же 3-я батарея из 8-го Камского артдивизионов, уже встали на позиции и открыли огонь по деревне. Прислуга на батарее, молодые краснощекие, скуластые солдаты, работали с буднично спокойными лицами, изредка равнодушно ругались, перебрасываясь грубой шуткой. Сидевший на наблюдательном пункте поручик, в бинокль, не отрываясь, следил за попаданиями и часто кричал в трубку телефона короткие, холодные слова команды. Такая вот картина, открылась взорам вышедших на опушку леса красноармейцам. Не раздумывая, они остановили свое обходное движение и атаковали врага. Бой вспыхнул на опушке леса у д.Бол.Каменная. Ошеломленные внезапным нападением, белые стрелки-уфимцы спешно отошли на д.Мал.Каменное, откуда к вечеру, вместе с наконец-то подошедшим 15-м Михайловским полком перешли в д.Слевное. Преследуя отходящих белых, красноармеец из команды пеших разведчиков А.Ф.Расторгуев был ранен, но захватил в плен одного из белых солдат. Всего было взято 26 пленных.

После боя, говорить о скрытности маневра уже не приходилось. Оставив один из своих батальонов в д.Кривое, весь 243-й Петроградский полк отошел обратно к д.Бол.Каменное. К вечеру, на опушке леса в1,5 километрахвосточнее с.Могильное появились белая разведка, но огнем красноармейцев 241-го полка была рассеяна. После ее отхода, на поле боя было подобрано 8 винтовок и 2000 патрон. В свою очередь, разведчики 241-го полка, пройдя5 километровв сторону д.Шелепово встретили белый разъезд, который отступая бросил еще 6000 патрон и 30 винтовок.

Обеспокоенный задержкой в наступлении, генерал Сахаров повторно потребовал от генерала Мамаева, оказать 8-й Камской дивизии поддержку своими казачьими полками. Главным по мысли командарма, было удержать этот участок, пока 4-я Уфимская и 12-я Уральская дивизии, сосредоточившись в единый кулак, не нанесут удар из района д.Стенниково и с.Моршиха. Именно для организации такого удара и стягивались в с.Моршиху белые части.

Штаб красного начдива Павлова, в этот день перешел из с.Арлагуль в д.Новопершино, что в1,5 километрахсевернее д.Михайловка. Склады дивизионного артиллерийского снабжения, были перебазированы из Кургана дальше в тыл на станцию Мишкино, оставив в городе лишь головной артсклад. В тылу дивизии, полным ходом шла мобилизация по Марайской и Иковской волостям. По сообщению комиссаров настроение крестьян было хорошим. По двум волостям, добровольцами записалось около 400 человек. Вообще, крестьянская секция Политотдела 27-й дивизии, вела весьма активную организационную и пропагандистскую работу. Только за неделю с 26 августа по 2 сентября 1919 года, ею было организовано 9 волостных и 24 сельских ревкомов. Результаты этого упорного труда, давали сейчас о себе знать (168).

151

Фото: свидетельница гражданской войны – церковь в селе Елошное.

19 сентября 1919 года, началось решительное наступление белой Уфимской группы на участке 27-й красной дивизии. С утра, прикрывающие правый фланг дивизии 5-й отряд особого назначения и учебная команда находились в д.Чаешное, красные 238-й Брянский и 240-й Тверской полки стояли в д.Светлое, а 239-й Курский полк оборонялся в д.Крысье (Урожайное). Чтобы сломить противника, части белой 12-й Уральской дивизии, разделились на две колонны, которые двинулись на с.Дубровное и д.Крысье. Последнюю из них, ударом с фланга должна была поддержать белая 3-я Симбирская дивизия. В ее авангарде на д.Светлое, выступил 12-й Икский полк подполковника Бочкарева (90 штыков и 10 пулеметов). За ним, двигались главные силы дивизии – 11-й Сенгилеевский полк полковника Алышевского (150 человек, в том числе 90 штыков и 3 пулемета), 3-й Симбирский егерский батальон капитана Ермолова, Егерский батальон штаба 3-й армии и две пешие казачьи сотни. Поддерживая их атаку, огонь по красным позициям открыли батареи 3-го Симбирского артдивизиона. Бой разгорелся на северной окраине деревни. С наблюдательного пункта неслись команды:

– Прицел!.. Трубка!..

По тонкому стальному проводу телефона бежали отрывистые фразы, слова, цифры, полные скрытого смысла.

– Прицел!.. Трубка!.. – повторяли телефонисты на батареях.

– Прицел!..Трубка!.. – кричали бегающие у орудий солдаты в грязных гимнастерках с погонами и расстегнутыми воротами.

– Готово!

– Первое!.. Второе!.. Третье!..

Орудия судорожно подпрыгивали, давясь, оглушающе плевались длинными кусками огня и раскаленными, воющими сгустками стали. В ответ, по ним били орудия красных 2-й Оршанской и 1-й гаубичной батарей. Под огненным ураганом, красноармейцы медленно с боем начали отход к с.Елошное. При этом, 238-й Брянский полк отступил на позицию от оз.Гагарье до с.Елошное, не занимая последнее. За день, на его участке было взято в плен 9 белых солдат. Красный 240-й Тверской полк, отошел от д.Светлое на2 километрапо дороге на с.Елошное, а к вечеру отступил к самому селу.

Белые стрелки-симбирцы их преследовали, их артиллерия вскоре открыла огонь по с.Елошному. Белые облачка шрапнели клубились над селом и тяжелый град картечи, с треском пронизывал дощатые крыши, дырявил заборы, ворота, звенел осколками выбитых стекол. На пустынных улицах, в прыгающих, крутящихся облаках черной пыли, огненно-красными лоскутами рвались гранаты. Дома молча смотрели черными слепыми дырами выбитых окон. Крестьяне сидели с семьями в подпольях.

Вскоре, по селу поползли черные клубы дыма. Оставив село Елошное, красный 240-й Тверской полк отошел на д.Кузнецово. За ним, в село ворвался 11-й Сенгилеевский полк. Тем временем, из с.Моршихи, по тракту на запад выступила левая колонна белой 12-й Уральской дивизии. В ее авангарде двигался 32-й Прикамский полк с 2-й и 3-й батареями 6-го Уральского артдивизиона. Развернувшись в цепи, белые стрелки-камцы атаковали д.Крысье(Урожайное) с юго-запада, наступая лесом вдоль тракта. Одновременно с востока, с позиции  в километре восточнее д.Крысье, на деревню начал наступать белый 45-й Урало-Сибирский полк с 1-й батареей 6-го Уральского артдивизиона. Поддерживая атаку, все батареи открыли огонь по деревне.

– Прицел!.. Трубка!.. – кричала натянутая жила телефонного провода. Спокойно поблескивали черные бинокли офицеров. Послушно, с точностью заведенного механизма, солдаты щелкали замками, совали в орудия снаряды, стреляли. Оставив в д.Крысье, в прикрытие команду разведчиков, комполка Пышкалло стал отводить свой 239-й Курский полк на опушку леса в 1,5-2 километрахзападнее деревни. За ним откатились и разведчики. В результате, наступающие белые стрелки, фактически без боя вступили на окраины деревни и свернули на дорогу ведущую в д.Балакуль.

Их небольшой отряд с обозом, сразу же заметили красные наблюдатели. Не укрылся он, и от глаз пилотов, пролетавшего мимо самолета белой воздушной разведки. Узнав о том, что белые по каким-то причинам не стали преследовать его бойцов, комполка Пышкало воспрял духом. Силы белых были невелики и более того – подставляли себя под удар с тыла.

Оценив ситуацию, Пышкало двинул свой 239-й Курский полк, обратно в наступление на д.Крысье. При этом, одна из стрелковых рот с командой конной разведки, была им направлена вдогонку за ушедшими на д.Балакуль белыми. Сложилось чрезвычайно опасное положение. Необходимо было срочно отбросить красных, не допустить их удара в тыл, ушедшим на д.Балакуль белым полкам. Правда, сил для такого противодействия практически не было. В д.Крысье, оставался лишь малочисленный резервный батальон 45-го Урало-Сибирского полка, да с востока, из с.Моршихи подошел 12-й Уральский конный дивизион штаб-ротмистра Гавриленко, в несколько десятков сабель. Где-то за ним, позади, двигался 30-й Сибирский Чернореченский полк, но его еще даже не было видно. Правда на своих позициях, еще оставались три легких батареи 6-го Уральского артдивизиона. Им были срочно указаны новые цели. Взглянув в бинокль на наступающих красных, офицеры-наблюдатель уронил в трубку:

– Прицел!.. Трубка!.. Два патрона!.. Беглый – огонь!..

Бах-бах! Бах-бах! – быстро бросили батареи с десяток снарядов. Клочья огня вспыхивали и тухли вокруг идущих по полю неровно-ломанных красных цепей. Прицел был взят верно и шрапнель рвалась прямо над рядами бойцов, сыпавшись им сверху на головы и плечи. Под этим смертоносным дождем, красноармейцы остановились. Используя этот момент замешательства, с окраины деревни, навстречу им устремилась в контратаку редкая цепь белых стрелков-уральцев.

Наступал решительный момент. Уловив это, ротмистр Гавриленко отрывисто выкрикнул команду и его бойцы торопливо вскочили на коней. Выхватив шашки, они на рысях, а затем галопом пошли лавой вперед. Лежа над гривами лошадей, бойцы скакали по вязкой пашне. В воздух летели комья грязи с копыт, виднелся водяной блеск кривых клинков. Навстречу им понеслись снопы пулеметных очередей. Вдруг, скакавший впереди Гавриленко опрокинулся с лошади и несколько секунд продолжал волочится за ней, зацепившись ногой за стремя, потом упал, а лошадь понеслась дальше. Это создало психологический перелом и весь дивизион, смешав строй отхлынул назад. Казалось, победа клонится на сторону красных.

И вот тут-то, внезапно, с фланга показались наступавшие цепи, подошедшего к месту боя белого 12-го Икского полка. Одновременно, интенсивный артиллерийский огонь открыли все белые батареи. Снаряды рвались над поскотиной. Белые цепи, усиленно треща винтовками и пулеметами подвигались вперед. И хотя они были весьма малочисленны, но после упорного боя, красный 239-й Курский полк был сбит с опушки леса и начал отходить на с.Елошное.

По дороге,  красноармейцы попытались было задержаться, но с севера, появились три сотни 12-го Оренбургского казачьего полка. Развернувшись в лаву, они атаковали отходящих из д.Крысье по дороге на с.Елошное красных во фланг и тыл. Но густой лес задержал движение лавы. Красноармейцы успели перестроится и пулеметным огнем отбили казаков, ранив у них при этом трех лошадей. К вечеру, 239-й Курский полк занял позицию от левого фланга 240-го полка, пересекая дорогу ведущую на д.Кабаково и протянув свою линию влево на д.Бочагово на4 километраот с.Елошного.

Преследовавший их белый 12-й Оренбургский казачий полк, получил приказ перехватить дорогу из с.Дубровное в с.Елошное и ударить во фланг красным у с.Дубровного. К ночи, выйдя на эту дорогу, авангардная сотня встретила и обстреляла отходящие красные обозы. Другие две сотни, с командиром полка, ожидали когда село атакует белая пехота, чтобы поддержать ее. Правда подъесаул Антонов, сомневался, что его конные казаки смогут принести пользу ночью действуя верхом.

Пока шел бой за д.Крысье, белые 45-й Урало-Сибирский и 32-й Прикамский полки,  двигаясь по дороге на д.Балакуль. Сбив стоявшую там в заставе красную роту, они легко заняли деревню, заставив красноармейцев отойти по дороге на с.Елошное. Вскоре сюда же, с севера, в обход озера Сухой Балакуль, подошли 12-й Оренбургский казачий полк и Отдельный учебный морской батальон. Они использовали прорыв, образовавшийся между 1-й и 2-й красными бригадами, после отхода от с.Моршихи. С тыла, в д.Крысье подходил 30-й Сибирский Чернореченский полк. Собралась немалая сила. Уже в сумерках, белые 32-й Прикамский и 45-й Урало-Сибирский полки, а так же Отдельный учебный морской батальон, выступили из д.Балакуль (Старухино) по дороге на с.Дубровное.

Совсем стемнело. Предметы приняли таинственные облики, в тишине прорывался лишь легкий шум от двигающихся подвод и людей. Глубокой ночью, измученные усталостью, полки добрались до маленькой деревушки Козлово. Красных не видно. Черная темень кое-где озарялась яркими огнями, освещающими заборы и хаты. Злой, глухой лай собак.

Позади, из д.Крысье к д.Балакуль, подходил 30-й Сибирский Чернореченский полк. Вместе с двумя сотнями дожидавшегося его 12-го Оренбургского казачьего полка, стрелки-сибиряки выдвинулись по дороге на с.Елошное, оберегая белые части от удара во фланг. Заметив их движение, а может быть и просто для профилактики, уже поздно ночью в темноте, по этой дороге открыла огонь из с.Дубровное красная артиллерия. В течении часа грохотали орудия. Потом все стихло. Ночная тьма окутала людей, коней и орудия.

Тем временем, на центральном участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, правая колонна белой 12-й Уральской дивизии – 47-й Тагильско-Челябинский и 48-й Туринский полки, с Челябинской сотней, выступили из с.Моршиха на перекресток дорог Дубровное – Моршиха и Стенниково – Балакуль. Их атаку, ударом от  д.Стенниково, должен был поддержать белый 14-й Уфимский полк с мортирной батареей и одной сотней 4-го Уфимского конного дивизиона. За ним, из д.Покровка двигался белый 15-й Михайловский полк с 1-й и 3-й батареями 8-го Камского артдивизиона и 3-й батареей ТАОН. Пройдя южнее оз.Травыкуль, он должен был нанести удар на север на д.Полой.

В этот день, в 4-ю Уфимскую дивизию прибыл ее новый начдив Павел Петрович Петров (прим.34). Родившись 26 января 1882 года в Псковской губернии, он окончил Санкт-Петербургское юнкерское училище (1906) и Академию Генерального Штаба (1913). Служба молодого офицера проходила в 3-м Финляндском стрелковом полку, а затем в штабе 1-й армии. Он равным образом, сочетал в себе способности к строевой и штабной работе. Вступив в июне 1918 года в белые войска Восточного фронта, Петров сразу же занимает ответственные должности начальника оперативного отдела штаба Народной армии, начальника штаба 6-го Уральского стрелкового корпуса, а с июня 1919 года – дежурного генерала штаба Западной (3-й) армии. Это был блестящий военный с аналитическими способностями. Прибыв в дивизию, он тут же осмотрел ее и дал оценку части: «…штыков около 2400, хорошая артиллерия, хорошие полковые команды в двух полках. Два полка вполне боеспособны, два очень слабы и по количеству штыков, и по командному составу. Большой тыл, при обозах 2-го разряда много семейств. Хорошая санитарная часть. Слабая сторона управления — постоянные запаздывания при выполнении боевых задач, при выступлениях с ночлегов. Наступают хорошо, но при контратаках красных скоро сдают, нет большой выдержки. В общем, все же, одна из лучших дивизий армии».

На рассвете, белый 48-й Туринский полк с легкой батареей собрался у мельницы в с.Моршиха. Вскоре, сюда же подтянулись 12-й Оренбургский казачий полк и Отдельный учебный морской батальон. Колонны построились и выступили вперед, по дороге на с.Дубровное. Раздались звуки песни. Звонкие, молодые голоса весело проносились в свежем воздухе утра, вливая бодрящие настроения в души. Стрелки шли по четверо в ряд, над их головами колыхались штыки, то вспыхивая на солнце, то потухая. И чувствовалось в бодром виде, в загрубелых темно-бронзовых лицах, и сила молодости, и ее отвага. В5,5 километрахот с.Дубровного, при подходе к перекрестку, наступавшие встретили окопавшийся у перелеска красный 235-й Невельский полк, в котором оставалось 375 штыков. Понесший накануне наиболее большие потери 237-й Минский полк, в котором осталось 325 штыков, был на рассвете отведен на отдых в с.Дубровное. Не доходя800 метровдо противника, белые стрелки-туринцы стали занимать исходные позиции, присоединяясь к стоявшим здесь с вечера и уже окопавшимся бойцам из 47-го Тагильско-Челябинского полка. Все готовились к одной общей атаке. В обход правого фланга красной позиции, была пущена Челябинская казачья сотня. Однако, прорыв между 4-й Уфимской и 12-й Уральской дивизиями оказался настолько занят красными, что пробраться им в тыл, казакам так и не удалось. Встав на позицию, батареи 12-го Уральского артдивизиона открыли огонь по красным. После первых залпов, белые 47-й Тагильско-Челябинский, 48-й Туринский полки и Отдельный учебный морской батальон двинулись в атаку с фронта. Командовавший красноармейцами комполка Крейцберг, решил в свою очередь, обойти правый фланг наступавшей на него белой пехоты. Однако, это движение, быстро заметила Челябинская сотня. Развернувшись в лаву и выхватив шашки, станичники с криком «ура», на карьере в конном строю бросились в атаку. Но до рубки дело не дошло. Заметив атакующих и не допустив их огнем ближе300 метров, красноармейцы снялись с позиции и начали отход от перекрестка к с.Дубровное. При этом отступлении, без вести пропал командир 2-го батальона 235-го полка, бывший офицер. Комиссар полка опасался, что тот мог перейти к противнику.

152

Рисунок полковника Егорова.

К вечеру, красные 237-й Минский полк занимал д.Бочагово, а 235-й Невельский полк оборонял с.Дубровное. 1-й Отдельный артвзвод занял позицию на северной, а 1-я Особая батарея – на северо-западной окраинах села. Появившийся над с.Дубровное белый самолет воздушной разведки, заметил вытягивающиеся по дороге на с.Елошное огромные, до 300 повозок, обозы 1-й бригады. По аэроплану с земли открыли ураганный винтовочный огонь. Уже на аэродроме, летчики насчитали в фюзеляже и крыльях три пробоины.

Заняв перекресток дорог Моршиха – Дубровное и Стенниково – Балакуль, наступавшие части белых разделились. 12-й Оренбургский казачий полк и Отдельный учебный морской батальон, приняли левее и ушли в сторону д.Балакуль. Остальные начали преследовать отходящих на с.Дубровное красных.

В авангарде шла Челябинская казачья сотня. Вскоре подошли к селу. Белый 47-й Тагильско-Челябинский полк занял позицию правее дороги в с.Дубровное. Еще правее его, расположился подошедший 14-й Уфимский полк. Влево от дороги, позицию занял 48-й Туринский полк. А с тыла подходил 15-й Михайловский полк.

По донесению разведки, красные занимали перед селом две линии окопов. К вечеру, со стороны д.Балакуль показался 30-й Сибирский Чернореченский полк. Попытка 47-го и 30-го полков с двух сторон атаковать село, сразу же наткнулась на мощную стену встречного огня, не менее чем 10-12 пулеметов. В бою были ранены 1 командир роты и 6 солдат-тагильцев. Цепи белых под сильным огнем остановились и отошли на полтора километра от села, где и окопались. Севернее, красный 236-й Оршанский полк (630 штыков) с 3-й Крестьянской батареей продолжал занимать д.Полой.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, красный 243-й Петроградский полк с двумя орудиями 4-й Вяземской  батареи, занимал одним батальоном участок у д.Бол.Каменное и по опушке леса северо-западнее д.Кривое. Другие два батальона, расположились в резерве у южной опушки леса против д.Кривое. Красный 241-й Крестьянский полк с 3 орудиями 5-й Смоленской батареи, занимал позицию от левого фланга 243-го полка у д.Кривое, до перешейка озер у южной окраины с.Могильное. А 242-й Волжский полк с 1 орудием 4-й Вяземской батареи, держал оборону между перешейками озер Глубокое и Песчаное, уделяя особое внимание перешеку к югу от дороги на д.Шелепово. День на участке бригады прошел спокойно. Разведка 243-го полка двинулась в сторону д.Сливное, но не доходя опушки леса напротив д.Бол.Каменной, была обстреляна ружейно-пулеметным огнем. Красная 4-я Вяземская батарея открыла огонь по обнаруженной белой цепи, заставив ее отойти. Продолжив свой путь, разведчики вскоре обнаружили две роты белого 16-го Уфимского полка, две легкие батареи 4-го Уфимского артдивизиона и Челябинский конно-партизанский отряд. Потеряв в перестрелке 4 красноармейцев раненными, они вернулись обратно. Разведка 241-го полка, обнаружила заставы Сводной оренбургской казачьей дивизии на опушке леса севернее тракта на д.Шелепово. Пулеметным огнем казаки были сбиты.

По докладу штаба 27-й дивизии, за прошедшую неделю, с 13 по 19 сентября 1919 года, ее части взяли в плен 340 солдат, 2 офицеров (один из них - прапорщик Захаров), захватили 5000 патронов, 12 пулеметов, 145 винтовок и самокат. В этот же день, в дивизию прибыло подкрепление. Это было как нельзя вовремя. Ведь за последний месяц с 20 августа по 21 сентября 1919 года, только через этапный пункт на ст.Варгаши, из 27-й дивизии прошло 1740 раненных и 310 больных. Состав полков катастрофически уменьшился. Для их пополнения, 5 сентября 1919 года, из 1-го армейского запасного полка в г.Челябинске, в дивизию были направлены две команды: в 1219 человек (17 командиров) и 812 человек (3 командира). 19 сентября 1919 года, из их числа, в 1-ю бригаду были направлены: 83-я (118 человек), 69-я (283 человека) и 113-я (183 человека) маршевые роты, во 2-ю бригаду – 114-я (181 человек) маршевая рота, в 3-ю бригаду – 79-я (90 человек), 110-я (155 человек), 125-я (85 человек) и 115-я (208 человек) маршевые роты. По докладам комиссаров, большинство прибывших было из числа перебежавших от белых солдат. Настроение их было боевое, все одеты и обмундированы. Влившись в поредевшие ряды полков, прибывшее пополнение сразу внесло в них оживление, подняло боевой дух. Одновременно, в дивизию прибыли завершившие свое формирование 7-й (175 человек) и 8-й (219 человек) отряды особого назначения (169).

153

Рисунок: 152-мм гаубица.

20 сентября 1919 года, должен был стать решающим днем наступления Уфимской группы на участке 27-й красной дивизии. С рассветом, 238-й Брянский полк снялся с позиции у оз.Гагарье и начал отходить к д.Суерское. Здесь, к нему присоединились 5-й отряд особого назначения и бригадная учебная команда. После совещания командиров, 5-й отряд особого назначения был выдвинут в д.Верхнеглубокое, для обеспечения связи с частями соседней красной 26-й дивизии. Правда, не имея пулеметов, отряд мог полноценно обороняться. Стоявший в д.Кузнецово красный 240-й Тверской полк с эскадроном 27-го кавдивизиона, после полудня выступил вперед, по дороге на с.Елошное. Не доходя села, полк внезапно попал под ураганный огонь батарей 3-го Симбирского артдивизиона. Разрывами снарядов были ранены командиры взводов 7-й роты Василий Ражев и Ахмат султан Пурашин (?). Одновременно, впереди были замечены идущие в атаку цепи белых стрелков-симбирцев. Попав под этот внезапный удар, 240-й Тверской полк начал отходить обратно к д.Кузнецово.

Стоявший в д.Мал.Кабаково (Золотово) красный 239-й Курский полк, на рассвете так же двинулся вперед, но не доходя6 километровдо с.Елошного, узнал о неудаче других полков бригады. После этого, полк вернулся обратно на исходные позиции в д.Мал.Кабаково. Здесь же, находилась и приданная 2-й бригаде саперная рота.

Тем временем, продолжая наступление, части белой 3-й Симбирской дивизии стали наступать на д.Суерское. Как и прежде, основную роль в атаке сыграли батареи 3-го Симбирского артдивизиона. Снаряды с визгом и воем летели через головы пехоты, глухо лопаясь над красными противника. У красных же, после первого выстрела, в стволе единственного орудия 1-й гаубичной батареи разорвался снаряд, выведя пушку из строя. Снявшись с позиции, красные артиллеристы стали отходить в д.Михайловку, оставив свою пехоту без всякой поддержки. Под ураганным артиллерийским огнем, красный 2-й батальон 238-го Брянского полка оставил свои позиции и отошел за деревню Суерское, где выйдя из-под обстрела, окопался в100 метрахот околицы. И вот, на окраину деревни вылетел всадник, осадил коня и взмахнул шашкой. Тотчас, из-за домов, на цепи залегших красноармейцев вылетела лава белой кавалерии. Низенькие злые лошаденки стлались по земле, слышался свист клинков, вой, топот. И тут же, навстречу им кнутами захлопали выстрелы. Атака конницы была отбита. Пока шел этот бой, 1-й батальон 238-го Брянского полка находился в д.Меньшиково. За день, красноармейцами 238-го полка взяты в плен 8 белых солдат, а всего, на участке бригады, были захвачены 34 солдата. Штаб комбрига Шеломенцева остановился в д.Песьяное. К вечеру, у дома где он располагался, соскочил с коня вестовой. Начдив, чей штаб с 6-м особым отрядом стоял в с.Михайловка, приказывал комбригу Шеломенцеву оборонять со своими полками линию деревень Нижнеглубокое, Суерское и с.Елошное.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, у с.Дубровное, утро началось спокойно. По донесению комиссаров, настроение красноармейцев в полках было удовлетворительное, они успели отдохнуть и привести себя в порядок. 237-й Минский полк, выступив из д.Бочагово, даже попытался наступать по дороге на д.Козлово, но под огнем моряков Отдельного учебного батальона, красноармейцы вернулись обратно на свои позиции.

В полдень, белая 1-я батарея 6-го Уральского артдивизиона с юга начала обстрел д.Бочагово. Клочья огня вспыхивали и тухли спереди и сзади десятка запоздалых подвод, спешивших к северному концу села. Подводы, тяжело скрипя, медленно ползли между домов, трещавших от взрывов. Шрапнель рвалась слишком высоко и ее пули, ослабев, сыпались на обоз, никому не причиняя вреда. Тяжелая артиллерия белых, из-за плохих дорог отстала. Тем временем, с юго-востока, показались наступавшие цепи белой пехоты 47-го Тагильско-Челябинского и 48-го Туринского полков, при поддержке Челябинской казачьей сотни. Сбив ряд караулов красных, они вышли на исходные рубежи для атаки в 1-1,5 километрахот села. С юго-запада, село должны были атаковать 32-й Прикамский и 45-й Урало-Сибирский полки, а так же Отдельный учебный морской батальон. В резерве начдива Бангерского, были оставлены 30-й Сибирский Чернореченский полк и 12-й Уральский конный дивизион. Белый 12-й Оренбургский казачий полк, выступив с утра, обошел полукругом с.Дубровное и перерезал подступы к нему с запада и северо-запада. При этом, с западной околицы по станичникам ударил пулемет, ранив одного казака и двух лошадей. Вскоре, огонь белых по селу принял характер перекрестного. Оно практически было окружено. При приближении атакующих белых цепей 47-го и 48-го полков к околице села, занявшие оборону в окопах красноармейцы 235-го Невельского полка открыли по ним сильный огонь. Поддерживая их, где-то позади в Дубровном громыхнуло, и легкое облачко шрапнели, крутясь, со свистом, серым кудрявым барашком повисло над белыми цепями. Под сильным шрапнельным огнем, белая пехота отхлынула назад. Поднявшись из окопов, красноармейцы двинулись вслед за ней. Наблюдавший за полем боя в сильный морской бинокль кавторанг Степанов, бросил во фланг контратакующим красным свою 4-ю резервную роту лейтенанта Иподиматопуло. Пройдя сквозь лесок и через болото по пояс в воде, моряки дружно ударили в правый фланг красных и, несмотря на убийственный огонь, лихим наскоком, на «ура», сбили их фланг и смешали ряды.

Ободрившись, белые 47-й Тагильско-Челябинский и 48-й Туринский полки перешли в контратаку с фронта. Вскоре, стрелки-туринцы лихим набегом ворвались в с.Дубровное, проникнув по улицам сразу в центр села. Поддерживавшая их атаку Челябинская казачья сотня захватила 1 пленного с несколькими гранатами, винтовками и телеграфным проводом. На участке 32-го Прикамского полка, первым бросился в атаку и увлек за собой остальных солдат ефрейтор 12-й роты Никифор Афанасьевич Михайлов, уроженец Уфимской губернии, Бирского уезда, с.Старопетровское. Красным командирам стало ясно, что село им не удержать. Сохраняя порядок, красные 235-й Невельский и 237-й Минский полки, а так же батальон 236-го Оршанского полка, начали отходить цепью по дороге на д.Кабаково. Как отмечали комиссары, в бригаде чувствовалась «…большая физическая усталость полков» от непрерывных боев. Растянувшись в единую непрерывную цепь, белые стрелки трех полков двинулись за ними, с боем, по перелескам западнее с.Дубровного. Чтобы отбить преследователей и обеспечить отход, красные попытались перейти в контратаку из леса северо-западнее села, поддерживая себя огнем 1-й Особой батареи. Их удар, пришелся на белый 45-й Урало-Сибирский полк и морской батальон. Но дружный огонь моряков, расстрелял наступающих красноармейцев на открытой позиции. Затем, была отбита еще одна попытка красной пехоты контратаковать. Полтора километра преследовали красных за с.Дубровное. Белые батареи беспрерывно стреляли им вслед, а конница все время стремилась обойти справа. При этом, один из разъездов 12-го Оренбургского казачьего полка, из-за кустов и тумана, выехал прямо в цепь красных, где казаков сразу же окружили и захватили в плен.

Вскоре, отступавшие красные цепи скрылись за перелесками. Преследовавший их белый 45-й Урало-Сибирский полк с одной батареей, остановился в2 километрахсеверо-западнее села Дубровное, левее проходящей южнее оз.Топорково дороги на д.Кабаково (Золотово), в400 метрахот опушки леса. Рядом стоял 32-й Прикамский полк с двумя батареями. Отдельный учебный морской батальон, занял позицию по обоим сторонам дороги идущей из с.Дубровное на оз.Кизак. Белый 47-й Тагильско-Челябинский полк остановился в резерве в с.Дубровное, а 48-й Туринский полк выдвинулся в д.Козлово. Через д.Балакуль на с.Елошное, направился 30-й Сибирский Чернореченский полк. Лишь 12-й Оренбургский казачий полк еще продолжал преследовать отходящих красных, но в4 километрахот с.Дубровного, казачья лава наткнулась на занявшую оборону на опушке леса красную цепь, с которой и начала перестрелку.

К вечеру, красный 237-й Минский полк отошел от с.Дубровное по дороге на д.Золотово на3 километра, 235-й Невельский полк отступил на перекресток дорог Дубровное – Лапушки – Полой – Черная, а батальон 236-го Оршанского полка отошел на5 километровпо дороге на д.Межумное. 1-я Особая батарея, в которой в этот день вышло из строя одно из орудий и 1-й Отдельный артвзвод ушли в д.Золотово. Начдив Павлов требовал от бригады, во что бы то ни стало, оборонять линию д.д.Один и Черная. Несмотря на сильный бой, потери красных в этот день были относительно небольшими. Правда, много выбыло командиров. Были ранены командир 235-го Невельского полка Волков и командир 237-го Минского полка Чичиланов, двое командиров батальонов и двое командиров рот, командир взвода 237-го полка Иван Серебров и инструктор 237-го полка Михаил Кен. С началом отхода, была потеряна связь с оставшимися в д.Полой двумя батальонами 236-го Оршанского полка и 3-й Крестьянской батареей. Уже позднее стало известно, что в этот день, в деревню Полой прибыл отходивший из с.Могильное взвод 4-й Вяземской батареи. Усиление пришло кстати.

К вечеру, белые попытались наступать на д.Полой, но согласованным артиллерийским огнем двух батарей были отбиты. При этом, из строя вышло одно из двух орудий 4-й Вяземской батареи. Едва стемнело, как взвод 4-й Вяземской батареи засобирался и выступил через дд.Межумная и Утичье в д.Бол.Сунгурово, на присоединение к своей бригаде. Таким образом, задача поставленная белым командованием была выполнена – село Дубровное взято. Эти бои, буквально обескровили части белой 12-й Уральской дивизии. А потому, после взятия села, в нее прибыло наконец-то, долгожданное пополнение. Еще неделю назад, из Петропавловска в с.Обутское, пришел эшелон с 800 мобилизованными и 200 офицерами, произведенными из унтер-офицеров, а так же эшелон конницы и батарея. Все они, теперь были влиты в части. После пополнения, полки 12-й Уральской дивизии стали насчитывать:

1) 45-й Урало-Сибирский полк – 16 рот, 62 офицера, 10 юнкеров, 2 врачей, 4 чиновников, 1 священика, 507 солдат и 308 нестроевых,

2) 46-й Исетско-Златоустовский полк – 73 офицера, 5 юнкеров, 2 врачей, 6 чиновников, 1 священника, 1037 солдат и 440 нестроевых,

3) 47-й Тагильско-Челябинский полк – 8 рот, 108 офицеров, 10 юнкеров, 4 врачей, 8 чиновников, 1 священника, 1 муллу, 844 солдата, 541 нестроевой,

4) 48-й Туринский полк – 44 офицера, 7 юнкеров, 2 врачей, 1 священника, 4 чиновников, 608 солдат, 221 нестроевой,

5) 12-й Уральский конный дивизион – 6 офицеров, 1 чиновник, 178 сабель и 33 нестроевых,

6) Челябинская казачья сотня – 151 сабля,

7) 12-й Уральский инженерный дивизион – 30 офицеров, 2 чиновника, 270 солдат и 82 нестроевых,

8)12-й Уральский артдивизион – 39 офицеров, 2 врачей, 7 чиновников, 1 священника, 823 солдата и 312 нестроевых.

Кроме того, в дивизию прибыла Отдельная горная батарея (3 горных орудия, 4 офицера, 1 чиновник и 130 солдат), бывшая раньше при штабе 3-й армии. Заново был сформирован 12-й Уральский егерский батальон под командованием капитана Лагунова. Теперь он насчитывал 36 офицеров, 5 юнкеров, 1 врача, 5 чиновников, 406 солдат и 144 нестроевых. Его бойцы были одеты частью в штатские пальто, частью в русские и английские шинели, а некоторые – даже в выданные им суконные одеяла. Кроме того, при штабе дивизии был сформирован Маршевый батальон (30 офицеров, 2 чиновника, 270 солдат, 82 нестроевых) и Учебная пулеметная команда (6 офицеров, 105 солдат, 15 нестроевых). Дивизия была вновь готова к боям, став едва ли не самой сильной частью во всей 3-й армии.

154

Рисунок: горная пушка.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, красные части занимали свои прежние позиции. С утра, один из батальонов 243-го Петроградского полка располагался у южной окраины д.Бол.Каменная, другой батальон находился в окопах на опушке леса северо-западнее д.Кривое. Еще одна рота стояла в резерве за левым флангом и две роты находились в резерве в д.Бол.Каменное. Красный 241-й Крестьянский полк располагался на позиции от левого фланга 243-го полка и до озера, что юго-восточнее с.Могильное. Два батальона 242-го Волжского полка стояли на перешейке от озера юго-восточнее с.Могильное до оз.Сычево (Займище), еще один батальон находился в резерве в с.Могильное.

После полудня, разведка 242-го Волжского полка двинулась в сторону д.Шелепово, рассеяв огнем по пути конную заставу белых, но затем сама попала под артиллерийский огонь со стороны д.Шелепово и отошла потеряв 4 раненных. Разведчики 241-го Крестьянского полка, обнаружили южнее дороги на д.Шелепово, идущий в сторону с.Могильное белый кавэскадрон. День на участке бригады проходил тихо. Под вечер, в связи с отходом 1-й и 2-й бригад, в штаб комбрига Блажевича пришел приказ начдива об отступлении. Как только стемнело, под покровом ночи, 243-й Петроградский полк с 2 орудиями 4-й Вяземской батареи и 2-м Отдельным легким артвзводом (два 37-мм орудия) снялся с занимаемых позиций и выступил через д.Утичье к д.Бол.Сунгурово. При этом, отходивший первым взвод 4-й Вяземской батареи, успел даже принять участие в бою у д.Полой. Красный 241-й Крестьянский полк с тремя орудиями 5-й Смоленской батареи начал отходить к д.Песчаное, а 242-й Волжский полк с одним орудием 4-й Вяземской батареи, начал отходить через д.Утичье к д.Лапушки. Штаб бригады перешел в д.Пивишное. За прошедшую неделю, на участке бригады было принято 10 белых солдат-перебежчиков из Екатеринбургской дивизии (170).

155

Фото: братская могила у д.Меньшиково.

21 сентября 1919 года, отступление на всем фронте 27-й красной дивизии продолжалось. С утра, на правом фланге дивизии, на участке 2-й бригады Шеломенцева, красный 5-й отряд особого назначения оставил д.Верхнеглубокое и отошел на д.Прудки (Прилогино), откуда двинулся к штабу бригады в д.Бол.Моховое. Красный 2-й батальон 238-го Брянского полка оборонял д.Суерское. Бойцы всю ночь пролежали в цепи в3 километрахот деревни и замерзли так сильно, что один из красноармейцев даже умер от переохлаждения. Вероятно, это был тот самый пулеметчик Василий Иванович Пугачев, родом из Подмосковья, что со слов Прасковьи Тимофеевны Карповой, похоронен в поле у д.Меншиково, где до сих пор стоит безымянный памятник. Позднее, здесь же хоронили местных сельских коммунистов.

С утра, батальон двинулся вперед и совместно с эскадроном 27-го кавдивизиона, с боем занял д.Суерское. 1-й батальон 238-го Брянского полка стоял в д.Меньшиково. Днем, из-за отхода частей соседней красной 26-й дивизии, 238-й Брянский полк так же оставил д.Суерское и начал отходить через д.Прудки (Прилогино) на д.Камышное. Телеги шли ось к оси, тесными рядами. Степь была глуха и непроглядна, ветер гнал низкие, растрепанные облака. Красный 240-й Тверской полк, встретил рассвет на позиции в3 километрахвосточнее д.Кузнецово. Получив приказ, он отошел двумя батальонами на позицию от д.Прудки (Прилогино) до д.Высоково, а его резервный батальон, остановился в с.Бол.Арлагуль. Красный 239-й Курский полк, к утру, занимал двумя батальонами д.Меньшиково. Еще один батальон стоял в д.Кабаково. Днем, полк отошел на позицию от д.Высоково до д.Михайловка. Весь день на участке бригады прошел спокойно. Двигавшийся в авангарде белых 30-й Сибирский Чернореченский полк, с 4-й гаубичной и горной батареями, с утра выступил из с.Елошное и выбил небольшой арьергард красных из д.Кузнецово. Высланная вперед разведка без боя заняла д.Меньшиково. К вечеру, в с.Елошное прибыл Отдельный учебный морской батальон с батареей ТАОН и 12-м Уральским конным дивизионом. На следующий день, он должен был наступать на д.Суерское, где по донесению разведки, стояла красная застава в 30 человек.

На центральном участке 1-й бригады Хаханьяна, все красные полки отходили от дд.Кабакова и Черная. При этом, 236-й Оршанский полк с 3-й Крестьянской батареей отступил в д.Песьяное, выставив заставу в д.Худорыбное, 237-й Минский полк с 1-й Особой батареей и 1-м Отдельным артвзводом отошел в д.Крошино, выставив заставу по дороге на д.Кузнецово, а 235-й Невельский полк и штаб бригады сосредоточились в д.Михайловка. Все было тихо.

Двигавшийся в авангарде белых частей 47-й Тагильско-Челябинский полк, без боя занял д.Бол.Кабаково. Развивая наступление, три роты белой пехоты сбили заслон красных и заняли д.Черная, где расположились на позиции за околицей, фронтом в сторону д.Худорыбное. Местные жители рассказали, что красноармейцы отступавших 237-го Минского и 235-го Невельского полков были настроены скверно. Челябинская казачья сотня и полусотня Челябинского конно-партизанского отряда Сорочинского, двинулись на разведку в сторону д.Худорыбное. Вскоре, взвод Челябинской сотни обнаружил красных в12 километрахот с.Дубровное по дороге на д.Песьяное. Заехав с правого фланга, казаки обстреляли красную роту со взводом конницы и пулеметной командой. Оставив позиции, красноармейцы бросились отходить на д.Худорыбное. За ними двинулась казачья полусотня. А к д.Бол.Кабаково, с востока уже подходил белый 32-й Прикамский полк. Вскоре, его стрелки заняли позицию в2 километрахзападнее деревни. Прибывший сюда же 12-й Оренбургский казачий полк, сразу же двинулся преследовать отступавших красных. Вечером, его разъезды уже подошли к деревням Худорыбное и Песьяное, откуда были обстреляны. Белый 48-й Туринский полк, к вечеру занял деревни Одино и Мал.Кабаково. Оставленные здесь в заслоне 75-100 штыков красноармейцев при 2 пулеметах, отошли на д.Песьяное. В резерве начдива в д.Козлово находился 45-й Урало-Сибирский полк, а 12-й Уральский инженерный дивизион прибыл в с.Моршиху.

156

Схема: боевых действий на участке 27-й дивизии с 15 по 22 сентября 1919 года (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923г.).

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, красный 243-й Петроградский полк занимал позицию от д.Бол.Сунгурово до оз.Полошное. 241-й Крестьянский полк расположился одним батальоном на опушке леса восточнее д.Песчаной, а двумя другими батальонами оборонял перешеек между озерами Полошное и Спирино. 242-й Волжский полк, стоял двумя батальонами на северной окраине д.Лапушки, протянув их позицию до тракта на д.Утичье. Еще один его батальон, занимал позицию к северу от оз.Спирино, выставив полторы роты в заставу с пулеметом в д.Белая.

В этот день, в перестрелке с белым разъездом, был ранен помощник начальника пулеметной команды 242-го полка Михаил Верхов. Севернее, в5 километрахот д.Лапушки, уже находился красный 2-й Уральский кавалерийский дивизион из состава соседней 30-й дивизии. Штаб комбрига Блажевича стоял в д.Новопершино, а штаб 27-й дивизии перешел в д.Рямово.

С отходом 236-го полка из д.Полой, вперед наконец-то двинулись и белые части 4-й Уфимской дивизии, чьи медленные действия у д.Полой, даже отметил в своем приказе командарм. Пройдя днем с.Дубровное, белые 14-й Уфимский и 15-й Михайловский полки с 1-й и 3-й батареями 8-го Камского артдивизиона, мортирной батареей и двумя сотнями Челябинского конно-партизанского отряда, выступили по дороге на д.Песьяное, выходя к оз.Каракуль. Белый 13-й Уфимский полк с одним взводом 2-й батареи и одной сотней Челябинского конно-партизанского отряда, выступил из д.Полой по дороге на д.Межумное, где остановился на перекрестке дорог Каменная – Песьяное. В резерве дивизии в д.Полой, сосредоточился подошедший сюда от д.Бол.Каменное, белый 16-й Татарский полк с одним орудием 2-й батареи и 4-м Уфимским конным дивизионом. При штабе дивизии находилась саперная рота (45 человек), а 4-й Уфимский артдивизион насчитывал к этому времени четыре 3-дюймовых, два 48-линейных и два 6-дюймовых орудия. Белая 8-я Камская дивизия, отойдя от с.Могильное, прошла через д.Полой в с.Дубровное. Отсюда, двигавшиеся в авангарде дивизии 29-й Бирский полк с 8-м Камским егерским батальоном, легкой и гаубичной батареями, а так же сотней Уфимского конно-партизанского отряда Щеголихина, начали преследовали красных, выходя между озерами Юдино и Кызак. По соседству наступал белый 31-й Стерлитамакский полк, выходя на перешеек озер Юдино и Каракуль (171).

22 сентября 1919 года, красные части спешно получали свежее пополнение, стремясь задержаться на своих новых позициях. С утра, на участке 2-й бригады Шеломенцева, два батальона 239-го Курского полка занимали позицию у д.Высоково. Третий батальон стоял в резерве в д.Щетниково. В полку оставалось всего 140 штыков. Красный 240-й Тверской полк с 1-м Отдельным легким артвзводом, оборонял двумя батальонами д.Прудок (Прилогино), а еще один батальон находился в резерве в с.Арлагуль. В строю в нем, оставалось всего 90 штыков. Красный 238-й Брянский полк с 2-й Оршанской батареей и эскадроном 27-го кавдивизиона находился в д.Камышное, а штаб бригады остановился в д.Рямово. Весь день, на участке бригады прошел относительно спокойно, полки принимали прибывшее пополнение. В перестрелке с разведкой противника, был ранен командир роты 240-го полка Дмитрий Казанский. Тем временем, белый Отдельный учебный морской батальон с батареей ТАОН и 12-м Уральским конным дивизионом, прошел без боя д.Суерское и выступил на д.Прудки (Прилогино). К этому дню, батальон состоял из 4 рот, насчитывающих: 1-я рота – 49 штыков, 2-я – 70 штыков, 3-я – 75 штыков, 4-я – 57 штыков. Непривычные к большим пешим переходам моряки, двигались крайне медленно. Многие бойцы сбили себе ноги и отстали, много было больных. После полудня, батальон остановился не доходя3 километровдо д.Прудки (Прилогино). Высланная вперед разведка донесла, что вокруг деревни красные вырыли окопы и приготовились к обороне.

Вскоре, из д.Одино через дд.Кузнецово и Суерское, к морякам подошел 12-й Оренбургский казачий полк подъесаула Антонова. Правее, белый 30-й Сибирский Чернореченский полк капитана Четырбина (около 400 штыков, 5 пулеметов), с 4-й гаубичной и горной батареями, ближе к вечеру подошел к поскотине в километре от д.Высоково. Встав на позиции, белые орудия открыли огонь по деревне. В вечернем небе был слышен острый свистящий звук и видно, как снаряд тяжело падает в стороне, поднимая черный столб пыли. Одним из первых же разрывов, был ранен красный комбат 239-го Курского полка Михаил Смирнов. К вечеру, сюда на помощь прибыла одна из сотен 12-го Оренбургского казачьего полка. В полосе железной дороги, белая 3-я Симбирская дивизия наступала из д.Перволебяжье, севернее железной дороги на раз.Кравцово и д.Слободчиково. Ее конница – Отдельный конно-егерский дивизион (2 эскадрона, 158 сабель) и Отдельный башкирский эскадрон (100 сабель), появились у д.Камышное. Чтобы парировать прорыв красного фронта в полосе железной дороги, командарм приказал 27-й дивизии, нанести своим правым флангом удар на деревни Моховое (Кукушкино) и Чаешное, для оказания помощи левому флангу 26-й дивизии.

На центральном участке 1-й бригады Хаханьяна, утром, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк с Челябинской казачьей сотней, одной тяжелой (два 6-дюймовых орудия) и одной легкой (три 3-дюймовых орудия) батареями, выступил из д.Черная. Вскоре, следовавшие в авангарде казаки подошли к д.Худорыбное, где открыли огонь по занимавшему ее красному разъезду. Не принимая боя, красноармейцы вскочили на коней и спешно ускакали в сторону д.Михайловки. Пройдя деревню, 47-й Тагильско-Челябинский полк занял позицию фронтом на д.Сунгурово. Наиболее пострадавшие в боях белые 45-й Урало-Сибирский и 46-й Исетско-Златоустовский полки, начдив Бангерский отвел в с.Моршиху, для приема прибывшего пополнения. Белый 48-й Туринский полк капитана Овчинникова (400 штыков), а так же 32-й Прикамский полк Туркова (3 роты, около 300 штыков, маршевая рота с учебной командой – 56 штыков, 6 пулеметов), с 1-й и 3-й легкими батареями (пять 3-дюймовых орудий), с рассветом выступили из дд.Бол. и Мал.Кабаково (Золотово) на д.Мал.Песьяное.

Открыв по всей линии артиллерийско-пулеметный и ружейный огонь, белая пехота атаковала позиции оборонявшегося здесь красного 236-го Оршанского полка. Наступали шагом, часто стреляя на ходу и распостраняясь влево по фронту.  Постепенно, огненная петля стала охватывать деревню. Вот наступавшие стрелки закричали «ура» и побежали уже у самой поскотины. Шумно топая, паля из винтовок, они с ревом ворвались на тихие улицы. После короткого боя, оставив в окопах убитых, красноармейцы отступили на1,5 километразападнее деревни на опушку леса. К концу боя, левый фланг 32-го Прикамского полка примыкал к озеру, что западнее д.Мал.Песьяное, а правый фланг 48-го Туринского полка упирался в то же озеро с другой стороны. Но бой на этом еще не закончился. После полудня, со стороны д.Крошино, красная 1-я Особая батарея открыла ураганный огонь по позициям белых. Одновременно, собравшие силы в кулак красные 235-й Невельский и 237-й Минский полки, начали наступать из леса западнее д.Мал.Песьяное. Основной их удар пришелся на белый 32-й Прикамский полк. Не выдержав натиска, потеряв всех офицеров в одной из рот, его стрелки начали отходить.

Вскоре, красные цепи 235-го Невельского полка уже ворвались обратно в деревню. Казалось, что бой проигран. В это время, во фланг и тыл красным вышла Челябинская казачья сотня. Возникшие, словно призраки из клубов порохового угара, станичники обнажили мерцающие шашки. Рассыпавшись в лаву, они бросились в конном строю под ружейно-пулеметным огнем прямо во фланг наступавшим красным. И хотя довести дело до рубки так и не удалось, красные были задержаны, а 32-й Прикамский полк смог оправится и занять позицию. В этой атаке был ранен, а затем и скончался 28-летний казак Иван Федорович Шадрин, уроженец ст.Кочердыкской, а так же была убита одна лошадь.

Одновременно, капитан Овчинников выдвинул одну из рот своего 48-го полка, в тыл наступавшим красным. Появление белых стрелков-туринцев, атаковавших во фланг и тыл, было неожиданным для красных. Они смешались. Используя этот момент, Турков поднял свой 32-й Прикамский полк в контратаку. Поддерживая атаку, усилили огонь обе белых батареи. Не выдержав натиска со всех сторон, красноармейцы отхлынули обратно на опушку леса в1,5 километрахсеверо-западнее д.Мал.Песьяной, откуда затем отошли к дд.Крошино и Махайловка. Здесь, в их полки, было влито прибывшее свежее пополнение. Здесь же стояла и приданная бригаде саперная рота. Штаб начдива Павлова перешел в этот день в д.Носково. Бой закончился.  Белый 48-й Туринский полк, потерял в нем 5 солдат убитыми, в том числе погиб фельдфебель роты зашедшей в тыл красным, а 3 офицера и 8 солдат было ранено. Потери камцев точно не известны. В красном 235-м Невельском полку были ранены: помощник командира 2-й роты Дмитрий Дроздов, командир взвода Николай Киров, помощник командира полка Эльшер Семенов, командир батальона Георгий Дягелов. Красный 237-й Минский полк потерял раненными комиссара Аркадия Емельянова и командира батальона Илью Гусева.

На левом фланге дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, красный 243-й Петроградский полк занимал д.Нов.Сунгурово, протянув свои позиции до оз.Полошное. На перешейке озер Полошное-Спирино и восточнее д.Бол.Песьяное, оборону держал 241-й Крестьянский полк. Красный 242-й Волжский полк стоял в д.Лапушки, а штаб 3-й бригады находился в д.Новопершино. С утра, белая разведка появилась у д.Кокорино. Ближе к полудню, два белых 3-дюймовых орудия открыли огонь по д.Нов.Сунгурово. Под прикрытием их огня, подошедший из д.Черная белый 16-й Татарский полк капитана Недосносова (1-й батальон – 102 штыка, 2-й батальон – 100 штыков, 3-й батальон – 40 штыков, 10 пулеметов), начал наступать на участок 243-го Петроградского (400 штыков, 30 сабель) полка у д.Кокорино.

О том, как проходили подобные атаки, ярко описывает в своих воспоминаниях, начдив уфимцев генерал Петров: «Несколько дней наступления с частями дивизии … дали мне полную картину практиковавшихся приемов наступления, приемов самых примитивных и неустойчивых. … Гораздо труднее было упорядочить разведку и работу передовых частей при завязке боя. Часто достаточно было нескольких выстрелов впереди, чтобы вся колонна остановилась на несколько часов. Бои завязывались не так, как мы видели раньше в Великую войну и как считали правильным. После того, как разведка более или менее определяла расположение красных, наступавшая пехота обыкновенно растягивалась на широком фронте в одну цепочку, часто без резервов, и занимала исходное положение. На флангах располагались конница или конные команды. Артиллерия открывала огонь, и почти всегда это было сигналом для движения. Цепи вставали и начинали двигаться скорым шагом, конница скакала в обход. Красные открывали на большом расстоянии огонь, затем этот огонь делался беспорядочным, и они, примерно в 1500 шагах, не выдерживали и начинали уходить. Наши кричали во все горло «ура!» и «кавалерия вперед!». … Если красные выдерживали и наступающие ложились, то поднять их было уже трудно. Резервов большей частью не было, так как части были очень малочисленны. … Стоило противнику перейти небольшими силами в контратаку — все поворачивало назад в исходное положение. Красные наступали большею частью так же, и только там, где они хотели устроить прорыв, можно было наблюдать более глубокие боевые порядки. При такой неустойчивости боевого порядка, попадала в тяжелое положение артиллерия. Чтобы помогать своей пехоте, она должна была сопутствовать наступающим, а между тем при колебаниях цепей она не могла быть уверенной в том, что обеспечена от захвата противником. Наши артиллеристы облегчали свое положение тем, что каждая батарея имела свои пулеметы для обеспечения. По своему командному составу, количеству офицеров, дивизия была в наиболее благоприятных условиях сравнительно с другими. Но как трудно было найти одного, двух человек для командования «полками» — по числу людей — батальонами. В дивизии два хороших командира полка, остальные еле терпимы за отсутствием более подходящих кандидатов. … Среди младшего командного состава было много хороших начальников разных команд — связи, разведки, пулеметных, они часто делали многое».

Несмотря на неравенство сил, белым стрелкам удалось потеснить красных западнее деревни, оказалась вторая оборонительная позиция. Здесь, приведя себя в порядок, красный 243-й Петроградский полк перешел в контратаку. Теперь, уже 16-й Татарский полк отошел и окопался на опушке леса южнее д.Кокорино, по окраине поскотины и несколько часов вел перестрелку. В бою, красноармейцы захватили в плен 12 белых солдат, взяли 3 седла, 2 хомута, 1 повозку, 6 лошадей и пулеметный станок. После полудня, к месту боя подошли белые 13-й Уфимский (400-450 штыков, 7 пулеметов) и 15-й Михайловский (450-500 штыков, 8 пулеметов) полки. При поддержке артиллерийского огня, они начали наступать на д.Бол.Песьяное. Основной удар наносили белые стрелки-михайловцы. За их левым флангом, двигался 14-й Уфимский полк (400 штыков, 6 пулеметов). Таким образом, в бой были втянуты все силы 4-й Уфимской дивизии. Дружным ударом, белые 13-й Уфимский и 15-й Михайловский полки, оттеснили стоявший восточнее д.Бол.Песьяное красный батальон 242-го Волжского полка на опушку леса западнее деревни. В этом бою, был ранен командир роты 242-го полка Виктор Манкас и командир взвода 5-й Смоленской батареи Лев Муленков. У белых, погиб 25-летний подпрапорщик 13-го Уфимского полка Григорий Крылов. На помощь, спешно прибыл красный батальон из 243-го Петроградского полка. Обсудив ситуацию и осмотрев местность, красные комбаты решили не испытывать военное счастье и приказали своим бойцам, занять для обороны перешеек озер Полошное и Спирино. До самого вечера, белая артиллерия вела огонь по их позициям. Еще два батальона 242-го Волжского полка, занимали позицию севернее оз.Спирино протянув свою линию до д.Лапушки. Для усиления правого фланга 27-й дивизии, где предполагалось нанести контрудар, красный 241-й Крестьянский полк с 2 орудиями 2-го Отдельного легкого артвзвода, получил приказ сниматься с участка бригады и двигаться на юг. После полудня, выступив из д.Бол.Песьяное, он через д.Мал.Песьяное, двинулся пешим порядком на юг, в д.Попово. Переход был очень трудным, дорога тяжелая. Многие бойцы отстали и затем всю ночь подтягивались к вставшему на бивак полку. В этот день, в полку, в перестрелке с разведкой противника, был ранен помощник командира роты Дмитрий Савоськин. В резерве Уфимской группы, двигались части белой 8-й Камской дивизии, чьи полки остановились в районе между д.Полой и оз.Каракуль (172).

Пополнившись, части красной 27-й дивизии, 23 сентября 1919 года, делают попытку снова перейти в наступление, как того от них требовал штаб армии. Его целью, было оказание помощи соседней красной 26-й дивизии, на фронте которой, белые неотступно наседали. По плану начдива, основной удар на правом фланге дивизии на д.Перволебяжье, должен был наносить красный 241-й Крестьянский полк Гусева с приданным ему 2-м Отдельным легким артвзводом. Двигаясь форсированным маршем, он к вечеру сосредоточился в д.Камышное. Правда боеспособность полка, из-за отсутствия комсостава и малочисленности, оценивалась политработниками весьма низко. Видимо потому, позади него в д.Попово, был поставлен вновь прибывший на фронт 7-й отряд особого назначения. Здесь же, в д.Камышное, находился и красный 238-й Брянский полк Зубова, с  эскадроном 27-го кавдивизиона и 2-й Оршанской батареей. По плану комбрига, они должны были наступать через д.Верхнеглубокое на д.Чаешное.

С утра, у д.Камышное была замечена редкая цепь белых стрелков-симбирцев, наступавших на деревню. Легко отбив их атаку, две роты красноармейцев 238-го полка вышли на позиции в3 километрахюго-восточнее д.Камышное, по дороге на д.Перволебяжье, где остановились. В этом бою, в плен был захвачен 1 белый солдат. Днем, на участке стояла тишина. Лишь 2-я Оршанская батарея, обстреляла появившийся в окрестностях д.Камышное белый разъезд. Красный 240-й Тверской полк Рослова с 1-м Отдельным легкий артвзводом, с утра находился в д.Прудки (Прилогино). По плану комбрига, он должен был содействовать общему наступлению, нанося удар на дд.Суерское и Кузнецово.

С утра, колонна красноармейцев выступила по дороге на д.Суерское. Однако, в2 километрахот д.Прудки, занимал позиции белый Отдельный учебный морской батальон. Приданная ему тяжелая батарея ТАОН и собственный артвзвод, открыли огонь по замеченной ими красной колонне, сразу же парализовав любое ее движение. Больше попыток наступать, комполка Рослов не предпринимал и день на участке его полка так же прошел спокойно. Моряки же, отбив попытки красных к продвижению, к вечеру снялись с позиции и оставив вместо себя 12-й Оренбургский казачий полк, двинулись колонной через д.Суерское на д.Высоково, где было решено нанести главный удар.

Красный 239-й Курский полк Пышкалло, занимал оборону в3 километрахвосточнее д.Высоково, поперек тракта. Ему ставилась задача, наступать на д.Кузнецово. Исполняя приказ, один из батальонов полка двинулся вперед. Удачным маневром, красноармейцам удалось зайти в тыл, оборонявшемуся здесь белому 30-му Сибирскому Чернореченскому полку, взяв в плен 2 солдат. Успеху атаки, во многом способствовало то, что в приданной белым стрелкам горной батареи, оказались негодные снаряды. Орудия не смогли поддержать полк своим огнем и снявшись с позиции, белая пехота отступила на5 километровк востоку от д.Высоково к озеру Приезжее.

Сюда, к ней на помощь был двинут Отдельный учебный морской батальон. Таким образом, в течении дня, замысел начдива Павлова о решительном ударе на правом фланге дивизии и выходе на налинию д.Перволебяжье – с.Елошное, был фактически сорван. Энергии в наступлении, ни комбриг Шеломенцев, ни его полки 2-й бригады, явно не проявили. При этом, части даже не понесли за день, каких-либо ощутимых потерь. Люди просто устали от беспрерывных боев. Им требовался элементарный отдых. Штаб комбрига Шеломенцева с 5-м отрядом особого назначения, перешел в этот день из д.Бол.Моховое в д.Рямово (Забегалово). Штаб 27-й дивизии, с охранявшим его 6-м отрядом особого назначения, оставался по прежнему в д.Носково. 8-й отряд особого назначения стоял в г.Кургане, где ожидал выдачи обмундирования, а 7-й особый отряд двигался к д.Попово.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, красным 235-му Невельскому и 236-му Оршанскому полкам, была поставлена задача наступать и занять обратно дд.Мал.Песьяное и Худорыбное. Перед началом боя, 2-й батальон 236-го полка с командой конной разведки, был направлен в обход белых с правого фланга. Удар с фронта наносил 1-й батальон 236-го полка (250 штыков). Его атаку поддерживала своим огнем 3-я Крестьянская батарея, вставшая на позицию в4 километрахот д.Михайловка по дороге на д.Мал.Песьяное. Она открыла сильную стрельбу по перелескам восточнее д.Мал.Песьяное и по дорогам на д.М.Кабаково и с.Елошное.

В течении полутора часов, белый 48-й Туринский полк, на который пришелся основной удар, стойко оборонялся, успешно отбивая атаку. В это время, обходная колонна красных уже вышла на левый фланг белой позиции юго-западнее д.Мал.Песьяное. Комиссар батальона Иван Максимович Сурков, выхватил шашку и первым поскакал с тыла, на обороняющиеся цепи 48-го Туринского полка. За ним, в атаку развернулись 75-100 всадников из команды конной разведки. Удар оказался неожиданным. Белым стрелкам были хорошо видны поблескивающие в руках кавалеристов обнаженные шашки, да развевающиеся по ветру шинели старого русского образца. Миг, и кавалерийская лава обрушилась на левый фланг белого 48-го Туринского полка. Ловкими взмахами клинков, сшибаются на землю, все пытающиеся оказать сопротивление. Изрублено 3 офицера и до 10 солдат, взято 35 пленных, а так же захвачено 4 пулемета «максим», два из которых правда, оказались неисправными.

Вся ситуация на поле боя резко меняется. Теперь, об удержании д.Мал.Песьяное, уже не идет и речи. Угроза окружения нависла над всем белым 48-м Туринским полком. Оставив свои позиции, он начинает с боем пробиваться, мимо вышедшего ему во фланг 2-го батальона красного 236-го полка. В этом бою, ранение получил командир красного батальона Беззубиков, но белым стрелкам удалось отойти на2,5 километра. Вскоре, со стороны оставленной белыми деревни, показались и цепи наступавшего в лоб 1-го батальона. Разделив поровну захваченные пулеметы, оба батальона красного 236-го Оршанского полка атаковали с юга соседнюю д.Худорыбное. Начав сразу же обходить ее, красноармейцы стали выходить в тыл белому 32-му Прикамскому полку, находившемуся на позиции правее озера раскинувшегося западнее деревни. Вскоре, красные цепи уже перехватили дорогу из д.Худорыбное на д.Кабаково. Под угрозой окружения с левого фланга, оборонявшиеся у деревни белые 32-й Прикамский и 47-й Тагильско-Челябинский полки с Челябинской казачьей сотней, прорвались с боем через цепи красных и отошли на позиции в3 километрахк западу от д.Мал.Кабаково (Золотово).

Удача окрылила командиров красных полков. Приказ комбрига был ими выполнен, потери небольшие, успех достигнут. Вновь влитое пополнение из трех рот бывших белых перебежчиков, отлично проявило себя в бою, было хорошо принято старыми красноармейцами и показало свой боевой дух. Вскоре, был получен приказ развивать наступление на д.Черное и к вечеру, выйти на линию с.Дубровное – д.Полой. К этому времени, два батальона красного 235-го Невельского полка занимали д.Худорыбное, еще один его батальон с 1-й Особой батареей стоял в резерве в д.Михайловка. Красный 236-й Оршанский полк отошел из занятой им д.Худорыбное обратно в д.Мал.Песьяное, где занял позицию фронтом на д.Кузнецово и с.Дубровное.

Тем временем, на помощь отступившим белым полкам, с тыла, по дороге из д.Бол.Кабаково, стали подходить части 8-й Камской дивизии, выступившие с утра из с.Дубровное. Им было приказано восстановить утраченное положение. К этому времени, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк находился на позиции в3 километрахот д.Худорыбное, имея вправо разрыв на2 километрас 48-м Туринским и влево на1,5 километрас 32-м Прикамским полками. По дороге из д.Черная, к нему подходил Уфимский конно-партизанский отряд Щеголихина. После полудня, белый 47-й Тагильско-Челябинский полк капитана Самойлова, при поддержке огня тяжелой батареи (два 6-дюймовых орудия) и легкой батареи (три 3-дюймовых орудия), начал наступать на д.Худорыбное. В атаке так же, должен был принять участие белый 31-й Стерлитамакский полк есаула Котляревского (6 рот, 400 штыков, 80 солдат в командах, 7-8 пулеметов) и Уфимский конно-партизанский отряд Щеголихина. Поддерживая их, огонь по красным открыла 4-я гаубичная батарея (две 48-линейных гаубицы) 8-го Камского артдивизиона. Вскоре, под огнем, белые стрелки-тагильцы продвинулись к поскотине у д.Худорыбное.

В это время, с их левого фланга, стали разворачиваться для атаки цепи 31-го Стерлитамакского полка. По нелепой ошибке, готовящиеся атаковать красных цепи стрелков-стерлитамакцев, открыли огонь по левому флангу своего же 47-го Тагильско-Челябинского полка. И хотя ошибка вскоре разрешилась, в бою был ранен командир 4-й роты подпоручик Зубарев. В целом же, бой оказался на удивление короток. Когда белые стрелки 47-го Тагильско-Челябинского полка подошли к худорыбинской поскотине со стороны дороги на д.Черная, оборонявшие деревню красноармейцы 235-го Невельского полка, попытались обойти их с фланга. Вскоре, обходная группа красных, вышла на1,5 километравосточнее д.Худорыбное.

Вот здесь то, используя удобный момент, с криком «ура», в атаку в конном строю, на них бросилась Челябинская казачья сотня. Выскочив во фланг обходившим красноармейцам, казачья лава рассыпалась по поскотине. Махая сверкающими шашками, стреляя на ходу из винтовок, казаки с ходу ворвались в цепи красных, рубя направо и налево. Стальные лезвия звенели и свистели в воздухе. Бегущих в панике красноармейцев преследовали2 километра, захватив 2 пленных. Потери казаков были на удивление маленькими – 1 казак ранен и 1 лошадь убита. После этого, красные отхлынули и цепи 47-го Тагильско-Челябинского полка, без труда заняли оставленную д.Худорыбное.

За деревней, в общую линию атаки уже вошел и белый 31-й Стерлитамакский полк. Тем временем, по соседству, белый 48-й Туринский полк капитана Овчинникова атаковал с юго-востока д.Мал.Песьяное. Удар по ней с востока, правее дороги из д.Кабаково, наносил белый 32-й Прикамский полк Туркова. С северо-востока, деревню атаковали подошедшие 30-й Аскинский полк подполковника Старова (250-300 штыков, 45 солдат в командах, 12 пулеметов) с 2-й легкой батареей и 29-й Бирский полк подполковника Сотникова (3 роты, 150-200 штыков, 100 солдат в командах, 12 пулеметов). Наступающих поддерживали огнем 1-я и 3-я батареи (всего 5 орудий) 8-го Камского артдивизиона. Таким образом, все силы 8-й Камской дивизии были брошены в бой. В резерве начдива в д.Одино, оставался лишь 8-й Камский егерский батальон (100 штыков).

Из-за отхода соседей, оборонявшийся в д.Мал.Песьяное красный 236-й Оршанский полк, так же уступил и отошел на позиции в1,5 километрахсеверо-западнее деревни. Таким образом, утраченное было белыми положение, было восстановлено. За день в бою, 48-й Туринский полк потерял убитыми 2 офицеров и еще 3 офицера были ранены, потери среди солдат составили 27 человек убитых и раненных. В 32-м Прикамском полку выбыло из строя 40% личного состава. В 47-м Тагильско-Челябинском полку был убит 1 офицер, 5 офицеров ранено, убито и ранено до 30 солдат. В 30-м Аскинском полку, от ран полученных в бою скончался 25-летний подпрапорщик Петр Галанов. Потери красных 235-го Невельского и 236-го Оршанского полков, по докладу штаба бригады составили 45 раненных, в том числе 3 командира, 2 пропавших без вести и 1 попавший в плен. К вечеру, белые 47-й Тагильско-Челябинский и 48-й Туринский полки с Челябинской сотней, а так же 32-й Прикамский полк, были сменены частями 8-й Камской дивизии и отошли на отдых в деревни Кузнецово и Меньшиково. Сюда же, из с.Елошного двигался 12-й Уральский конный дивизион.

На левом фланге 27-й дивизии, на участке 3-й бригады Блажевича, красные полки должны были развивать наступление на с.Могильное (Рассвет). Исполняя приказ, с утра 23 сентября 1919 года, батальон красного 243-го Петроградского полка выступил в обход д.Бол.Песьяное, заходя правым флангом в тыл белому 16-му Татарскому полку. Белые стрелки оборонялись на опушке леса к югу от деревни, по дороге на д.Худорыбное. Вскоре, красноармейцам удалось зайти глубоко им в тыл и перерезать дорогу на с.Дубровное, захватив в плен 13 белых солдат из 16-го Татарского полка и 6 лошадей с седлами. Для белых сложилось чрезвычайно опасное положение. Развернув орудия, их артиллерия открыла огонь из 5-6 пушек, по обошедшему красному батальону.

– Б-у-у-у-х! – басисто булькая и визжа, пролетели снаряды и глухо рявкнув, лопнули, подняв облака черного дыма и пыли. Одновременно, на помощь из д.Бол.Песьяное выступили белые 14-й Уфимский и 15-й Михайловский полки с 4-м Уфимским конным дивизионом. При поддержке артиллерийского огня, они атаковали зашедший к ним в тыл красный батальон 243-го Петроградского полка. Кроме того, белый Челябинский конно-партизанский отряд Сорочинского (60-70 сабель), отрезал пути отхода, ударил во фланг и тыл красных. Оказавшись в окружении, красный батальон был буквально разгромлен. Обратно к своим, удалось выбраться лишь 20 бойцам и командирам, а еще 115 красноармейцев по отчету штаба, значились пропавшими без вести. При этом, по донесению белых, ими было взято в плен от 30 до 60 красноармейцев и захвачено 1-2 пулемета. Одновременно, пока гремел этот бой, красный батальон 242-го Волжского полка, с позиции между оз.Полошное и оз.Спирино, начал наступать на д.Бол.Песьяное. Красноармейцам удалось подойти к самой деревне, но из-за прорыва между 242-м и 243-м полками, расширенного артиллерийским огнем белых, батальон был вынужден отойти обратно. Развивая успех, полки белой 4-й Уфимской дивизии атаковали д.Старосунгурово. Здесь оборонялся весь красный 243-й Петроградский полк. Поддерживая его, огонь по наступающей белой пехоте открыла 4-я Вяземская батарея. Белые цепи медленно, но упорно приближались, часто и нервно строчили пулеметы. Под их натиском красноармейцы попятились и вскоре, белые стрелки-уфимцы уже ворвались в их окопы у деревни. Здесь повсюду виднелись побуревшие пятна крови, валялись гильзы и патроны. Сбитые с позиций красные бегут. Перед ними появляются на лошадях командиры и комиссары, что-то кричат. Блеснули револьверы, красная цепь остановилась и повернула обратно. На помощь ей, из с.Михайловки спешно двигались два батальона 237-го Минского полка. Но еще до их подхода, приведя себя в порядок и собрав все силы в кулак, красный 243-й Петроградский полк контратаковал д.Старосунгурово. Медленно, одиночными перебежками ползли вперед красные цепи. Поддерживая наступающих, красная батарея била не переставая, посылая одну за другой очереди шрапнели. Белые стрелки-уфимцы вели по ним частый огонь. Их пулеметы трещали без умолку и первая красная цепь была расстреляна. Но следующая, под огнем, среди трупов, раненных, падающих, ворвалась в д.Сунгурово. И тогда, напряжение сразу сломилось. Больше не хватило сил, не хватило страсти. Белые стрелки-уфимцы были выбиты и оставив окопы, спешно отошли на южную опушку леса против д.Кокорино, где и окопались. По докладу штаба бригады, на поле боя было обнаружено более 50 трупов белых солдат, в том числе несколько офицеров, а так же подобрано около 100 брошенных винтовок.

После полудня, в д.Старосунгурово прибыл из д.Михайловки, красный батальон 235-го Невельского полка. Сдав ему позиции, 243-й Петроградский полк отошел и к вечеру занимал д.Старосунгурово (батальон), д.Кокорино (две роты), перешеек к северу от д.Сунгурово (рота), перешеек озер Спирино и Лапушное (батальон). Красный 242-й Волжский полк занимал одним батальоном перешеек озер Полошное и Спирино, а остальные два батальона протянули свои позиции севернее до д.Лапушки, выставив заставу в д.Белая. Здесь, против левого фланга полка, скапливались части белого 13-го Уфимского полка, с двумя сотнями 6-го Исетско-Ставропольского казачьего полка, которые вели артиллерийско-ружейно-пулеметный огонь по красным позициям.

Для усиления участка Уфимской группы, генерал Войцеховский отдал приказ Сводной казачьей дивизии генерала Мамаева (3-й Уфимо-Самарский и 18-й Оренбургский казачьи полки), срочно двигаться из д.Семискуль, через с.Могильное (Рассвет) в с.Дубровное. Непрерывные бои тяжело сказывались на артиллерии обоих сторон. Орудия часто ломались, особенно тяжелые, техника не выдерживала. К этому времени, по отчету штаба 27-й дивизии, в ее 1-й, 3-й, 4-й и 5-й легких батареях выбыло из строя по одному орудию, еще два друдия сломались во 2-й батарее. Полностью вышли из строя орудия в 1-й и 2-й гаубичных батареях, в связи с чем, обе батареи даже пришлось отвести в тыл. 23 сентября 1919 года, в 27-ю дивизию были высланы 4 трехдюймовых орудия, из числа захваченных ранее у белых. Их распределили по 1-й, 2-й, 3-й и 4-й батареям. Так же, в дивизию была направлена 2-я тяжелая батарея из двух 42-линейных гаубиц (173).

24 сентября 1919 года, основной удар белой 12-й Уральской дивизии, был перенесен на правый фланг красной 27-й дивизии, на участок 2-й бригады Шеломенцева. Словно интуитивно, белое командование почувствовало готовящийся здесь красный контрудар. С утра, здесь на правом фланге, красный 241-й Крестьянский полк, должен был нанести удар из д.Камышное во фланг белым, наступающим на участке соседней 26-й дивизии. Одновременно, поддерживая его, другой красный полк – 238-й Брянский с 2-й Оршанской батареей, должен был наступать на д.Перволебяжье. Однако, задуманная атака не состоялась. Оба изготовящихся к наступлению красных полка, сами оказались под встречным ударом.

Едва рассвело, как со стороны д.Моховое (Кукушкино), показались наступающие цепи 9-го Симбирского полка полковника Ивановского (150 штыков и 7 пулеметов). Их поддерживал Отдельный оренбургский казачий дивизион (2 сотни, 120-150 сабель). Разумеется, наступление столь ничтожных сил против целых двух красных полков, не могло быть успешным. Тем не менее бой, по сообщению красных источников, носил упорный характер. В нем были ранены командир взвода 241-го полка Иван Новиков и командир роты Алексей Старков. Тяжелая батарея белых из д.Моховой (Кукушкино) обстреляла позицию красной 2-й Оршанской батареи, заставив ту сняться и перейти на северную окраину д.Камышное. Тем не менее, атака белых стрелков-симбирцев была отбита.

Одержав победу, красный 241-й Крестьянский полк перешел в задуманное наступление и выступил из д.Камышное по дороге на д.Моховое (Кукушкино). Однако пройдя6 километров, полк был вынужден остановиться, узнав об отходе частей 26-й дивизии из д.Щучье. Теперь, белые могли легко сами выйти в тыл наступавшим. Как отмечал военный исследователь Вольпе, в условиях маневренной гражданской войны, необычайная растянутость фронта создавала необыкновенно редкие боевые порядки, в результате чего, войска как правило, разбивались на ряд мелких самостоятельных колонн. Это предоставляло возможность широко маневрировать частями и проявлять полную инициативу командирам, особенно полкового и бригадного уровней. Недаром, общеизвестными героями гражданской войны, стали именно командиры этого звена, смелые, инициативные, верящие в свои части, не боящиеся рискованных маневров и окружений.

Но не все были такими. Большиство же боялось смелых шагов с заранее неизвестным. Непредсказуемым результатом. Вот и теперь, обдумав положение, командир 241-го Крестьянского полка не стал атаковать белых во фланг и тыл, а повернул своих красноармейцев обратно. Точно так же, отойдя на3 километрапо дороге на д.Верхнеглубокое, вернулся обратно в д.Камышное и 238-й Брянский полк. Штаб комбрига Шеломенцева стоял в д.Рямово (Забегалово), а 5-й отряд особого назначения и учебная команда, были выдвинуты в цепь в2 километрахюго-восточнее д.Бол.Моховая.

Таким образом, задуманный красным командованием контрудар на правом фланге 27-й дивизии, фактически провалился. При чем без всякого сопротивления со стороны белых. Но одновременно, красные части сами попали под удар. С рассветом, белый 45-й Урало-Сибирский полк выступил на подводах из с.Елошное. Несколько дней назад, он получил пополнение и теперь представлял из себя внушительную силу.

Накануне, в районе д.Крысье, идущий на фронт полк заметили с самолета «Сопвич» летчик штабс-капитан Муромцев и летчик-наблюдатель Вощило. От глаз опытных пилотов, не скрылась огромная колонна, более чем из трех сотен подвод и около 700 человек. Пройдя вскоре д.Суерское, полк вышел на дорогу ведущую на д.Верхнеглубокое. Здесь, белые стрелки спешились с подвод в 3-4 километрахот д.Прудки (Прилогино).

Предстояла атака. Для многих новобранцев, это был их первый в жизни бой. По команде офицеров полк развернулся в цепи и двинулся в атаку вдоль дороги. Наступали осторожно, нащупывая противника и стараясь обнаружить его слабые места. Под огнем оборонявшихся здесь красноармейцев 240-го Тверского полка, белая пехота достигла позиции в километре от деревенской поскотины. До красных окопов, тянувшихся по обеим сторонам дороги оставалось не более600 метров. Наступал самый решающий момент атаки – выход на дистанцию прямого броска. Пулеметы красных непрерывно выпускали короткие очереди. Еще рывок – и белые стрелки-уральцы, достигли позиций в500 метрахот поскотины. Теперь, их разделяло с красными всего лишь несколько сотен шагов. Это была самая трудная дистанция, когда несколько минут надо было бежать в упор на стреляющие винтовки и пулеметы. Но и для красных, требовалось величайшее мужество и стойкость, чтобы устоять перед бегущей на тебя лавиной пехоты, зная, что в следущее мгновение, в тебя может вонзиться граненый штык.1

В это время, к стоявшей в резерве позади позиции роте красноармейцев, подъехал ординарец с приказанием от командира батальона. Ротный быстро прочел небольшой клочек бумаги и молча кивнул головой. Красноармейцы беспокойно завозились, с тревогой глядя на командира. Все угадывали, что получен боевой приказ. И действительно, рота вскоре, змейкой поползла в обход наступавших белых, выходя на опушку леса.

Маневр получился чрезвычайно удачным. Наступая по лесистой местности с южной стороны от деревни Прудки (Прилогино), белые стрелки-уральцы сами подставили свой левый фланг. Именно на него-то и вышла маневром резервная красная рота. Открытый ею жесткий огонь оказался для белых внезапным. Их цепи заколебались, смешались, малодушные побежали назад и вскоре весь белый 45-й Урало-Сибирский полк, был вынужден отойти обратно. Атака не удалась. Тем временем, с юга, д.Прудки (Прилогино) обошел белый 12-й Оренбургский казачий полк. Казаки спешили. На рысях проходили колышущиеся колонны их конных сотен, пулеметные двуколки. Вскоре, голова конной колонны вышла на дорогу, ведущую из д.Прудки (Прилогино) в д.Камышное. Стоявшая здесь красная застава была сбита и отстреливаясь, отошла на западную окраину деревни.

Развернувшись в лаву, две казачьи сотни бросились вдоль дороги в атаку на д.Прудки. Вымотанные постоянными переходами, покрытые пеной и грязью, с мокрыми боками, храпящие кони двинулись мелкой рысью. Никакими силами нельзя было понудить их к быстрому аллюру, поднять в галоп или карьер. Слышался злобный храп, ржание, лязг удил, стремян и оружия. Плотный ружейно-пулеметный огонь, без труда остановил эту катящуюся, но так и взявшую разбег лавину. Потеряв убитыми 44-летнего Михаила Алексеевича Троегубова и 24-летнего Павла Ивановича Голова, казаки 12-го Оренбургского полка откатились назад. Казалось, что бой полностью проигран. Тогда на помощь, из д.Меньшиково двинулся белый 32-й Прикамский полк, а из д.Суерское, к месту боя спешил Отдельный учебный морской батальон. Вскоре, белые стрелки-камцы уже заняли позицию по поскотине, в километре восточнее д.Прудки, уперев свой правый фланг в озеро Арлагуль. Левее их, с юго-востока от деревни, развернулись цепи моряков. В резерве начдива Бангерского, в д.Кузнецово стоял белый 47-й Тагильско-Челябинский полк. Все было готово к повторной атаке.

Ударили батареи и цепи белой пехоты двинулись вперед. Одновременно, по дороге на д.Камышное, раскинувшись цепью и окружая деревню с запада, двинулась спешенная сотня 12-го Оренбургского казачьего полка. После получасового боя, опасаясь, что белые окончательно окружат деревню, красный 240-й Тверской полк снялся с позиции у д.Прудки (Прилогино) и начал отходить в сторону с.Арлагуль. Казаки ворвались в деревню, взяв в плен 3 красноармейцев, в том числе Ивана Богдановского. На помощь отступившему красному полку, был направлен 5-й отряд особого назначения. Комбриг Шеломенцев, приказал им немедленно восстановить утраченное положение. Приведя своих бойцов в порядок, комполка Шрайер тот час двинул их обратно. Красноармейцы вступили в д.Прудки (Прилогино), когда белая пехота, еще не успела ее занять, выбив из деревни казаков. Уже подходившие к ней моряки, внезапно столкнулись с высыпавшими им навстречу в контратаку красными. В тот же миг, воздух наполнился резким свистом и жужжанием пуль. Валясь стонали раненные:

– Братцы, не оставьте! Не оставьте! Санитар! Санитар!

Трижды бросались красноармейцы на моряков в атаку, но были отбиваемы огнем. Морской батальон потерял 1 убитым и 5 раненными, но были вынуждены отступить за окраину деревни. Красные заняли свои старые окопы, откуда открыли сильный огонь, но в атаку больше не пошли. К вечеру, видя что белые находятся в лесу, охватывая д.Прудки (Прилогино) с трех сторон, комполка Шрайер стал опасаться, что с темнотой, его полк будет отрезан от своих. Он отдал приказ сниматься с позиции и отходить на с.Арлагуль. Отступление прошло без потерь. На участке 239-го Курского полка, занимавшего позицию восточнее д.Высоково, с утра, красноармейцы потеснили 12-й Уральский конный дивизион, вышедший на них по тракту в8 километрахот д.Кузнецово. В полдень, деревню атаковал с северо-востока, белый 48-й Туринский полк с Челябинской казачьей сотней. При этом командир последней, настоятельно просил о предоставлении его казакам и их коням, хотя бы небольшого отдыха, так как они уже месяц не выходили из боев. Развернувшись цепями, белые стрелки-туринцы двинулись в атаку правее дороги из д.Кузнецово в д.Высокова. Их поддерживали огнем два легких и одно тяжелое орудия. Первая атака 48-го Туринского полка была отбита красными пулеметным огнем. Тогда, левее дороги развернулись цепи подошедшего к месту боя 30-го Сибирского Чернореченского полка с гаубичной батареей. Теперь, атаковали обновременно сразу два белых полка. Бой развернулся в километре восточнее деревни Высоково, где по поскотине лентою тянулись окопы красных. Лохматая голова их командира, с вьющимися черными волосами, в фуражке набок поднялась над окопчиком.

– Товарищи, без моей команды не стрелять! – отчетливо и резко прозвенел голос.

Его глаза быстро и внимательно скользнули по цепи. Бойцы повозились немного, осматривая затворы у винтовок. Белые быстро продвигались вперед. Офицеры с большими черными кольтами в руках, шагали впереди цепей во весь рост и командовали. Вот уже белые батареи перестали стрелять, боясь задеть своих. До красных позиций оставалось несколько сотен шагов. Бросив быстрый взгляд на клочек луговой поскотины, еще разделявший противников, красный командир коротко бросил:

– Бей!

Четко щелкнули затворы, мягко хрустнули курки.

– Тр-рр-а-а-а-х! Ба-ба-бааах! Рррах! – разноголосо и гулко хлестнул залп.

Рвущий визг свинца стеганул атакующих. Колыхающаяся над брустверами зубчатая линия штыков ударила вновь, после чего красный 2-й батальон 239-го Курского полка, поднявшись из окопов пошел в контратаку. Под его натиском, белые 32-й Прикамский и 48-й Туринский полки смешались и откатились на6 километровпо дороге на д.Кузнецово. Красноармейцами был захвачен 1 пленный. Бой был выигран.

157

Фото: братская могила в д.Лапушки (снимок автора).

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, красный 236-й Оршанский полк при поддержке 3-й Крестьянской батареи, начал наступать на д.Мал.Песьяное, где оборонялся белый 29-й Бирский полк. По соседству, два батальона 235-го Невельского полка наступали на белый 31-й Стерлитамакский полк оборонявший д.Худорыбное. Еще один батальон 235-го полка находился на участке 3-й бригады. В резерве комбрига, в д.Михайловке стоял красный 237-й Минский полк с 1-й Особой батареей. Начался бой.

– Виужжж!П!П!П! Виуу! – лопалась шрапнель.

3-я Крестьянская батарея вела непрерывный огонь по позициям белых, выпустив за день 83 снаряда.

– Сиу! Сиу! Сиу! Сиу! – сплошной массой летели пулеметные пули.

– Дзиу! Дзиу! Диу! Диу! – прорезали их свист винтовочные выстрелы.

По рассыпавшимся напротив друг друга цепям свистело, визжало, гремело, острой сталью рвало беззащитные тела. Вот один из бойцов, схватившись за рану, низко уронил голову, а изо рта у него полилась кровавая пена; вот у другого, осталась от головы сплюснутая кровавая масса, словно разможженная огромным кулаком; вот у третьего на боку зияет огромная распоротая дыра, а у того хрустнули кости, лопнули жилы и кровь ручейками потекла на траву. Оставив под этим натиском д.Мал.Песьяное, белый 29-й Бирский полк отошел. Наступавшие на него красноармейцы-оршанцы, захватили в плен 46 белых солдат, взяли 4 пулемета, 12 пулеметных лент, 7 винтовок, 2 повозки, 1 седло, 7 лошадей. Однако, у дравшегося по соседству красного 235-го Невельского полка, дела шли не так хорошо. Взять д.Худорыбное не удавалось. Дважды, красноармейцы-невельцы атаковали, но оба раза, белый 31-й Стерлитамакский полк дрался со злобным упорством. Энергичный, горячий натиск красных вызвал ответный сплоченный отпор. Двинутая в обход белых позиций красная рота, смогла выйти прямо к белой батарее. Стремительной атакой, красноармейцы захватили два ее орудия. Однако, не давая им вывезти ценный трофей, белая конница сразу же перешла в контратаку. Под ее натиском, рота красной пехоты бросив пушки отошла. Обходя правый фланг наступавших красных со стороны д.Мал.Песьяное, развивая ураганный артиллерийский огонь, белый 31-й Стерлитамакский полк все же сумел в итоге, отбросить противника на позицию в2 километрахсеверо-западнее д.Худорыбное. Теперь, необходимо было ликвидировать красный прорыв у д.Мал.Песьяное.

Отступивший от нее белый 29-й Бирский полк, был направлен обратно. Белые стрелки-бирцы, стали наступать правее озер перед д.Мал.Песьяное, примыкая левым флангом к дороге на с.Михайловку и атакуя северную окраину деревни. Левее их, двигаясь южнее озер перед деревней, в атаку шли цепи двух батальонов подошедшего к месту боя 30-го Аскинского полка. Со стороны д.Худорыбное, удар наносил белый 31-й Стерлитамакский полк. Не выдержав их совместного натиска, красный 236-й Оршанский полк оставил д.Мал.Песьяное и отошел на1,5 километрасеверо-западнее нее.

Штаб комбрига Хаханьяна оставался весь день в с.Михайловка, направляя свои обозы по дороге через д.Лапушки на с.Мокроусово. За день, красные части потеряли убитыми 1 и раненными 9 красноармейцев и командира роты 236-го полка Дмитрия Курицына. Другой командир роты Петр Новиков, уроженец г.Рогачева Могилевской губернии, бросив своих бойцов дезертировал, прихватив имеющиеся деньги и револьвер. За день, на участке бригады было принято 14 перебежчиков из 1-го Екатеринбургского полка. Погибшие в боях у дд.Мал.Песьяное и Худорыбное два красноармейца, были похоронены в д.Лапушки. Позднее, в этой могиле так же погребли убитых в мятеж 1921 года сельских активистов.

На участке 3-й бригады Блажевича, весь день прошел в целом спокойно. Батальон 235-го Невельского полка занимал д.Ново-Сунгурово, 243-й Петроградский полк стоял в д.Кокорино, выставив один батальон на позицию на  перешейке озер Полошное и Спирино. Красный 242-й Волжский полк находился на позиции к северу от оз.Спирино до д.Лапушки. Штаб бригады остановился в д.Пивишное. По соседству в д.Белая, уже находились части красной 30-й дивизии. Разведчики 242-го полка, выступив по дороге на д.Утичье, наткнулись на белые заставы с которыми вступили в перестрелку. Весь день, белый 4-й Уфимский артдивизион, вел перекрестный обстрел месторасположения полков 3-й бригады из тяжелых и легких орудий. Белая пехота попыталась наступать на участке 243-го Петроградского полка на д.Кокорино, но была отбита.

Перестрелка здесь шла до самого вечера. После полудня, была замечена белая конница в 200 сабель с обозом, идущая из д.Бол.Песьяное по дороге на д.Худорыбное. Огнем красной артиллерии она была рассеяна. За день, потери в частях 3-й бригады составили 2 раненных, в том числе командир взвода 242-го Волжского полка Иван Карпов. Временное затишье, установившиеся на участке бригады, объяснялось тем, что белая пехота ожидала прибытия своей конницы, для возобновления наступления. В этот день, белые 3-й Уфимо-Самарский, 6-й Исетско-Ставропольский казачьи полки и 2-й Оренбургский казачий артдивизион, под общим командованием генерала Мамаева, прошли д.д.Тетерья, Утичье, Межумная, с.Дубровное, прибыв к вечеру в д.Меньшиково. Штаб командующего Уфимской группой генерала Войцеховского остановился в с.Дубровном (174).

На следующий день 25 сентября 1919 года, на участке 2-й бригады Шеломенцева, красный 240-й Тверской полк с 5-м отрядом особого назначения, с утра выступил из с.Арлагуль на д.Прудки. По приказу комбрига, они должны были восстановить утраченное накануне положение. К удивлению всех, красный авангард занял деревню без боя. Выяснилось, что белые так и ночевали в поле, не занимая ее. Едва красноармейцы рассыпались по деревенской улице, как с востока, показались атакующие цепи 32-го Прикамского полка. Белые стрелки наступали стремительно.

– От середины в цепь!

Голос комполка Туркова звучал уверенно и властно. Полк послушно развернулся и длинной цепочкой опоясал луг у края деревни. Навстречу им застучали выстрелы. То тут, то там, по белой цепи раздавались возгласы:

– Патроны! Патроны кончились!

Бросившись назад, рядовые-камцы Сергей Ионович Сальников, уроженец Петропавловского уезда, с.Екатериновка, Андрей Павлович Бодагов из д.Токарево, Кислянской волости, Челябинского уезда и Андрей Ларионович Южанин родом из Пермской губернии, Осинского уезда, Шармеевской волости, д.Зазелки, под сильным огнем принесли ящики с цинками прямо в цепь. Обоймы стали спешно расходится по рукам стрелков. Почувствовав момент, младшие унтер-офицеры Трофим Григорьевич Лукьяненко, уроженец Кокчетавского уезда, Федоровской волости, д.Князевка, Фома Дмитриевич Абрамов, родом из Уфимской губернии, Бирского уезда, Старопетропавловской волости, с.Кашинки и рядовой Иван Федорович Сухоставский, из с.Новочеркасское Акмолинской области, первыми бросились вперед, увлекая всю цепь за собой. Решающую роль в этой атаке сыграл ефрейтор 3-й пулеметной роты Павел Константинович Бутаков, житель д.Токарево, Кислянской волости, Челябинского уезда. По своей инициативе, он выдвинул свой пулемет вперед, на близкую к красным дистанцию и огнем заставил их бежать с позиций. После короткой перестрелки, красноармейцы отступили и деревня Прудки (Прилогино) была занята белыми. Вот к Туркову, подталкивая прикладами, уже провели 2 пленных красноармейцев из 240-го Тверского полка. Потери самих стрелков-прикамцев, составили 2 раненных и 1 пропавший без вести. А с востока, к деревне уже подходили роты Отдельного учебного морского батальона и 45-й Урало-Сибирский полк.

158

Карта местности на участке 27-й красной дивизии.

Одновременно с ними, со стороны с.Арлагуль, приближались и основные силы красного 240-го Тверского полка. Что произошло дальше, из документов не вполне ясно. То ли белые так искустно спланировали маневр, то ли красный комполка Шрайер сплоховал, но около 200 сабель 12-го Оренбургского казачьего полка вышли наступавшим красноармейцам прямо с правого фланга. Что здесь случилось, документы умалчивают. Лишь в одном из донесений, комиссар соседней 26-й дивизии, упомянул о массовой сдаче бойцов 240-го Тверского полка в плен. Видимо, в основном это были недавно прибывшие в полк с пополнением мусульмане, плохо владеющие русским языком, неудовлетворительными в боевом и политическом отношении. На них особенно тяжело действовали бытовые трудности – отсутствие обуви, теплой одежды и нательного белья. Боевой дух новобранцев был подорван, многие из них, мечтали лишь о том, как сбежать с фронта. Вероятно, именно эти мобилизованные, увидев выход белой конницы им во фланг, растерялись, допустили конную лаву прямо в свои ряды, еще издали побросав винтовки. Впрочем, по свидетельству комиссара, это не спасло перебежчиков. Едва они, в ответ на крики приближающихся казаков, сложили свои винтовки, как станичники набросились на безоружных и стали их рубить, отрубая многим из закрывавших голову и лицо, прямо кисти рук. Потери 240-го полка, враз составили до 140 человек. Оставшиеся, бросились отходить по дороге на с.Арлагуль. Казачья лава все время висела на правом фланге бежавших, но оставшиеся в полку старые опытные красноармейцы, сдерживали ее натиск огнем, давая возможность отступить молодым солдатам.

Когда до с.Арлагуль оставалось буквально3 километра, казачьей коннице с пулеметом удалось перерезать путь отхода 240-го Тверского полка, открыв по нему ружейно-пулеметный огонь. Многим казалось, что спасения уже нет, но отчаяние придало силы. Красные цепи бросились вперед и ураганным огнем сбили белую конницу. Не выдержав несущейся на них стальной лавины, казаки ускакали. Это был, один из самых тяжелых боев в истории полка. Из него, спаслось лишь около 150 штыков. По донесениям белых, от 100 до 250 красноармейцев попали в плен. Полк фактически перестал существовать и его остатки, заняли оборону у д.Щетниково, в окопах идущих вдоль тракта. Подскакавшие сюда разъезды белого 12-го Оренбургского казачьего полка были отогнаны огнем.

Однако уже в полдень, в атаку на деревню двинулись Отдельный учебный морской батальон и 32-й Прикамский полк. Основной удар наносили моряки. По свидетельству Мейрера, в течении часа, ведя огонь ротными залпами, цепи матросов упорно продвигались вперед, потеряв в бою 3 раненных и 2 пропавшими без вести. Не выдержав их натиска, ослабленный численно и морально 240-й Тверской полк, оставил свои позиции и начал отходить на с.Арлагуль. Здесь, сопротивление красные уже не оказывали. Вылетевший вперед 12-й Оренбургский казачий полк обнаружил, что колонна красноармейцев 240-го Тверского полка, всего около 300-400 человек и до 100 конных, уже выходит из с.Арлагуль по дороге на д.Лихачево. Рассыпавшись в цепь, казаки обстреляли красных. Под их огнем, красноармейцы остановились, залегли, наскоро окопались и начали отстреливаться, пропуская позади себя подводы, двигавшиеся со стороны д.Камышной на д.Щетниково. К вечеру, 240-й Тверской полк, в котором осталось менее 100 штыков, половина из которых были к тому же больны, отошел в д.Старопесьяное. Фронт на правом фланге 27-й красной дивизии оказался фактически прорван.

159

Схема: положение 45-го Урало-Сибирского полка у д.Прудки(Прилогино) 25.09.1919г, рисунок командира полка полковника Капитонова.

Развивая удар, белый 45-й Урало-Сибирский полк выступил из д.Прудки (Прилогино) по дороге на д.Камышное. За ним из д.Щетниково двинулся 12-й Оренбургский казачий полк. Здесь сосредоточились главные силы красной бригады Шеломенцева. На позиции в2 километрахзападнее д.Камышное, находился 241-й Крестьянский полк развернув свой фронт на юг. Рядом с ним, фронтом в сторону д.Прудки (Прилогино) стоял красный 238-й Брянский полк. После полудня, показались наступающие белые. Приданная красным полкам 2-я Оршанская батарея открыла огонь, по наступавшему со стороны д.Прудки белому 45-му Урало-Сибирскому полку. Однако, не оказывая особого сопротивления, оба красных полка снялись с позиций и отошли на2,5 километраот деревни, а к вечеру прибыли в д.Попово (241-й полк) и в д.Лихачево (238-й полк). При отходе красноармейцев-брянцев через д.Попово, ими был взят 1 пленный. К ночи, арьергард прикрывавший отход красных полков расположился цепью от северной окраины д.Камышной на 3-4 километрак северу. Белый 45-й Урало-Сибирский полк остановился биваком прямо в поле, между Прудками и Камышной. А 12-й Оренбургский казачий полк, вместе с Отдельным учебным морским батальоном занял окраину деревни Щетниково, в сторону д.Камышной.

Казаки и солдаты разбили биваки. Огни костров, повсеместно разведенных, отражались на стволах ружей, на гранях и лезвиях штыков. И если часть сил бригады Шеломенцева успела выйти из-под ударов белых, то 239-й Курский полк потерпел настоящий разгром. С утра, он занимал позицию поперек тракта, в3 километрахвосточнее не существующей ныне деревни Высоково. С рассветом, в четверть версты от его позиции, развернулась для атаки цепь белой пехоты 30-го Сибирского Чернореченского полка, с эскадроном 12-го Уральского конного дивизиона на левом фланге. Поддерживая наступавших, белая батарея из 3 орудий, открыла огонь по красным цепям.

– Бах! Бах! Бах! – ухнули орудия.

Завязался огневой бой. В это время, из д.Кузнецово подошел белый 47-й Тагильско-Челябинский полк с Челябинской казачьей сотней. Он развернулся правее сибиряков и начал наступать на левый фланг красных. Белые цепи наступали вперед, вспыхивая острыми язычками огня. Под этим натиском, левый фланг 239-го Курского полка не выдержал и начал отступать. За ним отошел и весь полк, заняв позиции в4 километрахзападнее д.Высоково. Вскоре, сюда подошли выступившие рано утром из дд.Кузнецово и Меньшиково, белые 3-й Уфимо-Самарский и 6-й Исетско-Ставропольский казачьи полки генерала Мамаева, а так же 48-й Туринский полк. Не зная о столь серьезном увеличении белых сил, приведя себя в порядок и оправившись, красный 239-й Курский полк перешел обратно в контрнаступление на д.Высоково, чтобы восстановить утраченные позиции. Ожесточенный бой разгорелся у перелесков западнее деревни. Медленно, змейками цепей, красные окружали деревню и теснили противника. Генерал Мамаев, в длиннополой шинели с мягкими генеральскими погонами, с биноклем и планшеткой карты, двигался на коне, впереди своего штаба. Дождавшись, пока противник увязнет в бою, он отдал приказ и ординарец в вихре поднимаемых из луж брызг, помчал на лошади. Вскоре, около 300 казаков, обошли левый фланг наступавших красных, в1,5 километрахсевернее деревни. Развернувшись в лаву и размахивая кривыми саблями, конница бросилась в атаку. И здесь, произошло то же самое, что и у соседей на участке 240-го полка. Только что прибывшее и впервые попавшее в бой пополнение, в основном из плохо понимающих русский язык татар, растерялось. Большинство из них настолько не знало русского языка, что команды, подаваемые им по цепи в бою, немногими знающими русский язык передавались по татарски, значительно перевираясь при этом. Некоторые, стремились уклониться от боя, отставая от своей цепи. Бойцы были плохо обучены, не организованны, малосознательны и попав в сложную ситуацию конной атаки, не проявили большой выдержки. С каждой секундой, к ним приближалась конная лава. Вот уже виден был водяной блеск кривых сабель, слышны истошные крики: «Сдавайтесь! Бросай оружие!». Серые шинели стали подниматься с пашни, пятиться, бросать винтовки. Комиссар в кожаной куртке заметался, наскочил, ударил одного в спину, грозит револьвером. Но большинство бойцов, белые с лица, разинув рты смотрели на подлетающую смерть. Казаки все ближе, вырастают вместе с конями. Кони стелются опустив морды, всадники стоят в стременах, разлетаются полы шинелей. И хотя бойцы уже сложили оружие и подняли вверх руки, кривые шашки начали полосовать по шинелям и курткам, целясь отрубать закрывавшие головы кисти рук. Конная лава обрушилась на цепь, дунуло горячим лошадиным потом. Потери враз составили свыше 150 человек, из которых около сотни было ранено. Проскочив и разметав цепи на левом фланге 239-го полка, казаки бросились отрезать путь отхода остальной его части. Однако, уже сгруппировавшись, красные цепи стали отходить, яростно отстреливаясь и не допуская себя окружить. Всего лишь 250 штыков вышло из того неудачного боя. Выбыл весь командный состав, все коммунисты и сочувствующие. На весь полк остался один батальонный комиссар.

Преследуя красных, после короткого боя, белые 48-й Туринский и 30-й Сибирский Чернореченский полки заняли с.Арлагуль. За ними, туда же вошла казачья бригада генерала Мамаева, сразу же повернувшая на с.Михайловку. Казаки имели секретный приказ командарма выйти в тыл красных и совершить налет на их штаб в д.Старопершино. Потрепанные остатки 239-го Курского полка отходили по дороге на д.Бол.Моховое, где их удалось остановить. По докладу комиссара, настроение красноармейцев было подавленным, а в бригаде стали появляться случаи заболевания тифом и испанкой. К вечеру, пришедшая из-под Михайловки Челябинская казачья сотня, обнаружила красные цепи 239-го Курского полка, залегшими в поле в2 километрахот д.Мал.Моховое. Вскоре, красноармейцы начали наступать и обошли деревню Мал.Моховое с трех сторон, повсюду натыкаясь на казачьи дозоры.

В наступившей темноте, Челябинской сотне удалось лесом выйти из намечающегося окружения. Впрочем заняв деревню, 239-й Курский полк развивать удар не стал, а сославшись на неудобство позиции, оставил обе деревни – Бол. и Мал.Моховое. Уже ночью, он отошел на половину дороги между дд.Рямово и Одино (Рыбина), где цепь красноармейцев залегла поперек дороги, отбивая ружейно-пулеметным огнем преследующих их казаков-челябинцев. В резерве начдива Бангерского, оставался 46-й Исетско-Златоустовский полк, все еще принимавший пополнение в с.Моршихе. По докладу штаба Шеломенцева, за день полки бригады захватили 8 пленных (в том числе 2 портупей-юнкера), взяли 1 пулемет, 4 винтовки, 180 патронов, 1 седло. В свою очередь, их потери составили 15 убитых, 220 раненных и контуженных, примерно 6 пропавших без вести. Где были похоронены эти погибшие точно не известно. Комбриг был вынужден срочно затребовать в бригаду новое пополнение и командный состав.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, красный 236-й Оршанский полк с 1-й Особой батареей занимал позицию у с.Михайловка, а 3-я Крестьянская батарея находилась на позиции в районе д.Крошино. С рассветом, белые 29-й Бирский и 30-й Аскинский полки, выступив из д.Мал.Песьяное, начали наступать на д.Крошино и с.Михайловку. Правее их, двигался 31-й Стерлитамакский полк (250-300 штыков, 6-7 пулеметов, 4 легких орудия), чтобы перехватить дорогу из д.Сунгурово в д.Крошино.

Не успели части развернуть боевые порядки, как красные сами их атаковали. Разгорелся ожесточенный бой. Первая атака красных по всему фронту была отбита. Тогда, красноармейцы попытались обойти правый фланг белых стрелков-стерлитамакцев, но резервным батальоном, все их атаки были отбиты. Однако затем, красным удалось потеснить левый фланг 30-го Аскинского полка, заставив отступить весь полк. Развивая удар, красноармейцы заняли д.Мал.Песьяное, образовав прорыв между 29-м Бирским и 31-м Стерлитамакским полками. Используя этот промежуток, красные обошли левый фланг 29-го Бирского полка, заставив и тот отойти.

Положение надо было срочно восстанавливать. Ближе к вечеру, собравшись с силами и приведя себя в порядок, белый 30-й Аскинский полк начал наступать на д.Мал.Песьяное, двигаясь правым флангом вдоль южной окраины деревни и озера, что западнее нее. Вместе с ним наступал 29-й Бирский полк, прижимаясь левым флангом своей цепи к дороге на с.Михайловку. Белый 31-й Стерлитамакский полк, должен был атаковать красных во фланг. К удивлению солдат и офицеров, по наступавшим никто не стрелял. Все продвижение шло без боя и уже через час, 30-й Аскинский полк занял д.Мал.Песьяное и вышел за озеро. Красных в ней не оказалось. Развивая удар, белые 31-й Стерлитамакский и 29-й Бирский полки начали наступать на опушку леса, где ранее находились окопы красных. Их так же встретила тишина. Пройдя3 километрапо дороге на с.Михайловку, белые стрелки так и не встретили противника. Вскоре с юга, сюда же подошли казачьи полки генерала Мамаева и Челябинская сотня. Выступив вперед, они обнаружили красных у с.Михайловка. Один из батальонов 237-го Минского полка, занимал здесь позицию в окопах южнее села, а другой батальон остановился в лесу. Развернувшись в лаву, белые 3-й Уфимо-Самарский и 6-й Исетско-Ставропольский полки двинулись вперед.

К удивлению станичников, едва их заметив, красноармейцы оставили окопы и начали отступать по дороге на д.Барнаул. Обследовавший этот район в наши дни Е.Усачев, на бывшей южной окраине села, на берегу речки Суерь, обнаружил небольшие россыпи гильз Мосина, Кайнок, Питерского патронного завода, а так же ведущий поясок от 3-дюймового снаряда. Заняв с.Михайловку, Челябинская сотня сразу же повернула обратно на участок своей дивизии, а 3-я Оренбургская казачья бригада Мамаева двинулась по дороге на д.Барнаул, стремясь выйти на д.Старопершино. Здесь, одну из казачьих сотен заметили бойцы 237-го Минского полка, обстрелявшие казаков. Причиной столь стремительного отхода полков 1-й бригады Хаханьяна, стало отступление на соседних участках дивизии. Кроме того, неимоверно тяжелым было положение рядовых красноармейцев. По донесениям комиссаров, они были практически раздеты, в связи с чем, полушубки и сапоги стали реквизироваться за плату у населения. С отправляемых в тыл раненных и заболевших снималась вся обувь, особенно сапоги. Только в 236-м Оршанском полку, около 300 бойцов и командиров, были совершенно босые. Несмотря на это, настроение в полках бригады было революционным и по донесениям комиссаров, все бойцы «…жаждут скорейшей гибели белых».

160

Фото: экспонаты школьного музеч в селе Михайловка.

На участке 3-й бригады Блажевича, ночью, белые разведчики подходили к дд.Лапушки и Сунгурова, где вели перестрелку. Разведка 242-го Волжского полка, в свою очередь двинулась севернее тракта на с.Дубровное, но была обстреляна заставами белых и после перестрелки отошла. Тогда, еще одна разведывательная партия, была выслана вправо от тракта на с.Дубровное, но так же наткнулась на сильные пехотные заставы белых. К утру, 2-й батальон 235-го Невельского полка находился на позиции юго-восточнее д.Нов.Сунгурово. Красный 243-й Петроградский полк, располагался одним батальоном восточнее д.Кокорино, а другой батальон находился на позиции от северного берега оз.Кокорино вдоль дороги идущей из д.Старосунгурово на д.Бол.Песьяное. Третий батальон, занимал перешеек озер Полошное и Спирино.

С утра, 243-й полк перешел в наступление. Пройдя между флангами белых 16-го и 31-го полков, он зашел им в тыл, вынудив 14-й Уфимский и 16-й Татарский полки, оставить позиции и отойти к оз.Каракуль. На помощь им, сюда прибыл 15-й Михайловский полк. Положение надо было срочно восстанавливать. Вскоре, 6 легких и 2 тяжелых орудия 4-го Уфимского артдивизиона, открыли огонь по правому флангу красного 243-го Петроградского полка. Весь день продолжался обстрел. Ближе к вечеру, развив ураганный артиллерийский огонь, белые 14-й Уфимский, 15-й Михайловский и 16-й Татарский полки, начали наступать цепями с южной опушки леса, на позиции красного 243-го Петроградского полка у д.Кокорино.

Поток расплавленного, огненного металла залил все поле. Тяжело дыша, задыхаясь от напряжения и усталости, белые стрелки-уфимцы перебегали от кочки к кочке, от бугорка к бугорку, падали, зарываясь в землю. Все их атаки, отбивались красными сильным ружейно-пулеметным огнем. Особое упорство в бою проявлял состоявший практически весь из добровольцев 15-й Михайловский полк. Лица людей запылились, стали совсем черными, пот расчертил их грязными, длинными полосами. Наткнувшись на упорную оборону, офицеры изменили направление атаки. Коротким ударом, они выбили красный батальон 235-го Невельского полка из д.Нов.Сунгурово, заставив красноармейцев отойти на1,5 километразападнее нее. Из-за их отхода, весь 243-й Петроградский полк был так же вынужден оставить деревни Старосунгурово и Кокорино, и отойти на1,5 километразападнее их, развернувшись фронтом на юго-восток. К вечеру, весь 243-й Петроградский и батальон 235-го Невельского полка, по приказу комбрига отошли к д.Новотроицкое. Здесь же, в4 километрахот деревни, в лесу, в сторону д.Дмитриевка, в братской могиле похоронили 6 убитых за день красноармейцев. Их могила до настоящего времени не сохранилась. Еще 50 бойцов было ранено. Красный 242-й Волжский полк, занимал оборону по линии деревень Старопершино, Баженово, Дмитриевка, Богданова, а штаб бригады остановился в д.Молотово. По донесению комиссаров, настроение бойцов сильно упало из-за отсутствия теплого белья и больших потерь (175).

Утро и день 26 сентября 1919 года, на участке 2-й бригады Шеломенцева, после разгрома накануне двух ее полков, прошел на удивление спокойно. Остановившимся в д.Попово 241-м Крестьянским полком было принято 2 перебежчика, а вечером, подошедший по линии железной дороги белый бронепоезд, обстрелял расположение полка артогнем, да  красные заставы, заметили конные разъезды противника, рассеяв их огнем. Красный 238-й Брянский полк с 2-й Оршанской батареей, располагался в д.Лихачево со штабом бригады, выставив заставы в 2-3 километрахв сторону дд.Камышное и Щетниково. 239-й Курский полк занимал позиции в3 километрахзападнее д.Бол.Моховое, прикрывая дорогу на дд.Одино (Рыбина) и Рямово. Остатки 240-го Тверского полка располагались в д.Старопесьяное в резерве. Вдобавок к понесенным накануне большим потерям, в полку вспыхнула эпидемия сыпного тифа и его, было решено вывести из боевой линии в тыл. Как писал комиссар бригады, в связи с понесенными потерями, отвратительной погодой и неудачными боями, настроение бойцов во всех полках 2-й бригады было сильно подавленное. Для оздоровления частей, требовалось свежее, здоровое, обученное и обмундированное пополнение. Штаб 27-й дивизии с охранявшим его 6-м отрядом особого назначения остановился в с.Иковском. За прошедшие с 11 по 26 сентября 1919 года, две недели боев, части 2-й бригады захватили 276 пленных, взяли 166 винтовок, 4 пулемета, 100 патрон, 1 седло. Белые так же перегруппировывали и сосредотачивали силы. 30-й Сибирский Чернореченский полк (120-150 штыков), был отведен в резерв на стан.Лебяжье. Бывшая при нем пулеметная команда 29-го Бирского полка возвращалась в свой полк. Днем, двигавшийся в авангарде 12-й Оренбургский казачий полк (180 сабель) занял д.Камышное, захватив в плен одного, не успевшего эвакуироваться красноармейца. У следующей д.Попово, казаки наткнулись на окопы красных у мельницы, откуда по шедшему впереди разъезду, был открыт огонь из 2 пулеметов. Станичники остановились в4 километрахвосточнее деревни, ожидая подхода своей пехоты. Вскоре прибыли Отдельный морской учебный батальон с одной легкой и гаубичной батареями, а так же 32-й Прикамский полк с двумя батареями 6-го Уральского артдивизиона. Следом за ними, к вечеру, в д.Камышное из с.Арлагуль, подошли главные силы 12-й Уральской дивизии – 45-й Урало-Сибирский полк, 47-й Тагильско-Челябинский и 48-й Туринский полки, с одной батареей 6-го Уральского, 2-й и 3-й батареями 12-го Уральского артдивизионов, а так же 12-м Уральским конным дивизионом. В с.Арлагуль, была оставлена для отдыха лошадей, лишь сделавшая накануне многоверстные переходы Челябинская казачья сотня. Еще утром, ее разъезды заметили, как красные обозы начали отходить из д.Старопесьяное на д.Лихачево. При этом подобравшись, казаки сумели захватить в плен одного из красноармейцев.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, не успели красные полки еще занять позиции у д.Новотроицкое, как на них, из с.Михайловка, уже стали наступать белые 29-й Бирский и 30-й Аскинский полки при поддержке огня артиллерии.

– У-у-у! У-у-у! У-у-у! – глухо и раскатисто вздыхали тяжелые орудия.

Одним из разрывов, был сильно контужен комиссар 3-го батальона 237-го Минского полка Андриевский, был ранен командир 3-го батальона 235-го Невельского полка Альшевский. Красная 1-я Особая батарея, встав на позицию по дороге из д.Новопершино на д.Барнаул, в лесу к северу от дороги, в свою очередь, открыла огонь по наступающей белой пехоте. Однако, не принимая боя, красноармейцы уже начали отступать по дороге на д.Барнаул, держа фронт на юго-восток. С ними, отходила и 3-я Крестьянская батарея, периодически ведя огонь по преследующей их белой пехоте. По воспоминаниям служившего в ней Крылова Степана Петровича, на подходе к д.Барнаул, позади красной колонны, с тыла, внезапно показалась казачья сотня. Командир батареи Шиманский не растерялся. По его команде, орудия развернули и беглым огнем отогнали казаков.

Заняв д.Новотроицкое, белый 30-й Аскинский полк продолжил наступление на дд.Бол.Моховое и Старопесьяное, а 31-й Стерлитамакский полк (6 рот, 300 штыков, 6-7 пулеметов) выступил по дороге на д.Рямово. В это время, белые 3-й Уфимо-Самарский и 6-й Исетско-Ставропольский казачьи полки Мамаева с одной конной батареей, пройдя западнее с.Михайловки, обошли отступающие красные полки и вышли к д.Барнаул. Здесь, казаки сосредоточились юго-восточнее деревни, перехватив дорогу, по которой отходили основные силы бригады Хаханьяна.

Вскоре, показались первые отдельные люди и одиночные повозки патронного обоза, которые были захвачены, а некоторые обозники казаками порублены. Затем, к месту казачьей засады, в полуверсте от деревни Барнаул, вышел отходящий обоз штаба 1-й бригады, с частью комендантской команды и саперной ротой. Встреча с противником произошла внезапно. Тишину разорвал испуганный выстрел, и все остановились. Другой… третий… Это следящая за дорогой казачья застава, открыла огонь из винтовок. Треск выстрелов ширится. Все бойцы приподнялись с подвод, глядя как впереди, мелькают огненные вспышки, нервная дрожь бежит по телу, стучат зубы…

От внезапного нападения с тыла, в штабной колонне началась паника. Под угрозой разгрома оказался весь штаб бригады Хаханьяна. Ситуацию спасли, служившие в нем бывшие офицеры. Видя, что казачья застава уже движется к дороге, стремясь перерезать путь отступления, сотрудник штаба Владимир Николаевич Роганов, открыл по ней огонь из ручного пулемета. Другие сотрудники штаба – Адольф Карлович Вернер, Вильгельм Иванович Руллис и Стефан Александрович Венцковский, достав оружие быстро навели порядок среди красноармейцев. Выстроив цепь из комендантской команды и саперной роты, они двинулись вперед в атаку и отбросили казачью заставу, уже пересекавшую дорогу. Это спасло положение. Едва, нахлестывая лошадей, штабная колонна сумела миновать опасное место, как через три минуты показался, шедший рысью конный полк белых с легкой батареей. Развернувшись в лаву, казаки двинулись в атаку. Одновременно, сбитая с дороги застава противника, стоя в150 метрах, вела по красной колонне огонь из винтовок и пулемета. Но, штабная колонна уже входила в д.Барнаул, откуда навстречу спешили на помощь красноармейцы стоявшего здесь батальона 237-го Минского полка. Пулеметчики-минцы быстро спешились с повозок и заняли позиции, после чего усилившаяся цепь красноармейцев, стала сдерживать огнем наступление казачьего полка. Все попытки казаков атаковать деревню были отбиты. Красная цепь прикрыла отход обоза и штаба бригады из д.Барнаул на с.Морай. В бою красноармейцами 237-го полка был взят 1 пулемет. К вечеру, красный 237-й Минский полк остановился в д.Носково, а 235-й Невельский и 236-й Оршанский полки с 3-й Крестьянской батареей, расположились в д.Бол.Заложное. Просочившись в промежуток между 1-й и 2-й бригадами, сюда уже выходили белые разъезды. Всего, за прошедшие с 11 по 26 сентября 1919 года, две недели, части 1-й бригады приняли 32 перебежчика.

Но наиболее трагические события, произошли в этот день, на участке 3-й бригады Блажевича. Ее штаб стоял в д.Старопершино. Здесь же, за околицей находился красный 242-й Волжский полк, выставивший заставу в д.Дмитриевка. В стороне д.Новотроицкое, занимал позиции 243-й Петроградский полк. Действовавший с ним батальон 235-го полка, ушел к своему полку. Условия для обороны, в окрестностях деревни Старопершино, были далеко не благоприятные. Совершенно ровная местность перед фронтом позиции, была повсюду доступна для движения противника. Множество разбросанных в разных местах небольших перелесков, создавали закрытые для обзора и обстрела подступы, где наступавшие белые могли безопасно сосредоточится. Но главное – в тылу позиции красных, имелась непроходимая вброд река, отделявшая боевые части от обоза. Учитывая все это, белое командование решило одновременно с фронтальной атакой, произвести налет казачьей бригадой в тыл оборонявшимся красным полкам на д.Старопершино. Тем более, что условия для такого рейда, были более чем благоприятные. Между частями 1-й (д.Барнаул) и 3-й (д.Старопершино) красных бригад образовался 15-верстный, фактически никем не наблюдаемый промежуток. Ни разведки, ни охранения, штабом 3-й бригады в ту сторону выставлено не было. Эти ошибки в разведке, охранении и связи, создали благоприятные условия для кавалерийского набега в тыл красных, что должно было привести к окружению всей 3-й бригады.

Белое командование правильно оценило сложившуюся обстановку и приняло верное решение. Действовавшие днем у д.Барнаул, белые 3-й Уфимо-Самарский (400-500 сабель) и 6-й Исетско-Ставропольский (350-400 сабель) казачьи полки генерала Мамаева, к вечеру двинулись на восток. Казаки весело едут, лихо заломив фуражки. Кони помахивают головами и просят повода. Звенит оружие, блестит в вечерних лучах заката. Около полуночи, пройдя по степной дороге западнее с.Михайловки, казачьи полки подошли к д.Старопершино. На ее западной окраине стоял перевязочный отряд из 80 повозок, который буквально случайно, не успел уйти из деревни. Повозки уже вытягивались по дороге на д.Бол.Заложное, когда высланные вперед два конных квартириера, наткнулись в лесу на разъезд из 6 казаков, которые стали их преследовать. С километр продолжалась бешенная скачка, пока не встретив свой обоз, квартириеры не вернули его обратно в д.Старопершино. В это время, из леса и выехали отряды казаков. Поправив фуражки, станичники выдернули блеснувшие при лунном свете шашки и пригнувшись к лукам седел полетели вперед. Атака! Казачий конный полк рассыпавшись в лаву, бросился на деревню из леса. Завидев их, все санитары и обозные имеющие оружие, были рассыпаны в цепь. Началась перестрелка. К месту боя, спешно бросилась охранявшая штаб комендантская команда. В это время с другой стороны от деревни появился еще один отряд казаков. Он беспрепятственно вошел в деревню. Часть казаков разделившись, бросилась к штабу 3-й бригады, а другие, атаковали с тыла обоз перевязочного отряда. Стреляя на скаку, лавина всадников с диким воем и свистом неслась по улицам деревни. Поскольку все, кто имел оружие находились в цепи, то сопротивления этой группе казаков оказано не было. По докладу комиссара санчасти, перевязочный отряд потерял 3 повозки с медикаментами, 5 повозок с продовольствием и 1 кухню В помещении штаба бригады был захвачен начальник штаба Рашке и его помощник по административной части Красиков. На улице были схвачены старший врач Леск, доктора Дабнен и Сгибнев. Всего, из перевязочного отряда пропали 11 человек, в том числе лекарский помощник Смирнов. Из роты связи, без вести исчезли казначей Поспелов и 34 бойца. Врач Васильевский спасся случайно, спрятавшись в сарае. Попали в плен учитель школы грамоты Маневич Зусья, квартирмейстер Станкевич, комендант 242-го полка Агафонов, казначей Поспелов, Мартаков, пропал без вести развозчик литературы Максимов Сергей. Всего, казаками было захвачено 4 пулемета, 210 пленных, 2 командира, 2 врача, 2 аптеки, 300 повозок, 80 тыс. патронов. Впоследствии, все пленные были переведены в с.Меньшиково, где им предложили вступить в белую армию. Все согласились и были зачислены в маршевый батальон 8-й Камской дивизии: Сгибнев – врачом маршевого батальона, Поспелов – писарем батальона, Литвак – командиром взвода в макленовскую батарею. Квартирмейстер Станкевич выдал белым начальника штаба Рашке, который вместе с комендантом 242-го полка Агафоновым, были расстреляны белыми в с.Моршиха.

Захватив обоз и штаб бригады, комбриг Мамаев счел на этом свою задачу исполненной и начал отводить свою бригаду назад. Как оценивали позже военные исследователи, это была роковая непоправимая ошибка, позволившая спастись окруженным красным полкам. В этом деле, белый комбриг не проявил качеств настоящего кавалерийского начальника. Ведь целью рейда, было отнюдь не желание нашкодить противнику, разогнав десяток-другой обозников да захватив несколько повозок. Необходимо было направить полки, для удара по красным войскам, находившимся на восточной окраине д.Старопершино. Уход назад, в этой ситуации ничем не объясним. Даже, если генерал Мамаев опасался за свой тыл, тохорошая, совершающая набег конница, не должна иметь тыла вовсе, иначе подвижность ее сведется к нулю. Да и для опасения за положение бригады, в данном случае совсем не было причин, так как даже при неудачном исходе набега, казачья бригада совершенно безопасно могла обойти д.Старопершино с севера и соединиться с своими войсками. С таким решением, штаб белых согласиться не мог и отдал новое приказание бригаде, немедленно вернуться назад к д.Старопершино и перехватить дорогу на д.Бол.Заложная.

На измотанных ночным пробегом лошадях, бригада снова двинулась по уже раз пройдениому пути. Казаки подошли к д.Старопершино под утро, когда красные полки 3-й бригады уже начали отход. На них с рассветом, из д.Новотроицкое, стали наступать с юго-востока, части белой 4-й Уфимской дивизии с 18-м Оренбургским казачьим полком. С фланга, красные цепи обстреливала огнем белая артиллерия из д.Новотроицкое. После 6 часовой перестрелки, открыв ураганный ружейно-пулеметный огонь, белые стрелки-уфимцы начали наступать густыми цепями.

Как вспоминал впоследствии генерал Петров: «Красные бежали. Они оборонялись на восточном возвышенном берегу реки Суер. Западный берег представлял собой громадную луговую, с перелесками, равнину, и потому, когда мы подошли к речке, было как на ладони все, что спешно отходило. Наша артиллерия с открытых позиций преследовала отходящих и бегущих. За отступающими цепями и группами, видны были скачущие всадники, пытавшиеся водворить порядок. Путь отступления одной колонны красных, кажется на село Морайское, проходил по лесу. Широкая дорога с сибирским черноземом была превращена дождями в сплошную грязь, по которой можно было тащиться с большим трудом. Пешеходы еле вытаскивали ноги; двигаться ночью по лесу вне дорог было невозможно. Вечером, наш конный дивизион пробрался в лес и, не выходя на дорогу, выпустил несколько пулеметных лент. На другое утро мы имели возможность судить о результатах. Поломанные телеги, брошенные повозки с раненными, забытые лошади были на всем пути. Видимо, паника была страшная».

При этом, для сбережения сил красноармейцев, при отходе были мобилизованы обывательские подводы. Вот на эти то отходящие колонны и наткнулись двинувшиеся в обратный путь казаки. В этой ситуации, комбриг Мамаев сделал худшее, что только можно было предпринять. Казачьи сотни, почему-то каждая отдельно, начали производить ряд последовательных атак в конном строю. При этом каждая сотня, доходя до сферы действия, ведущегося прямо на ходу с повозок пулеметного огня, малодейственного в таких условиях, тем не менее немедленно поворачивала вспять. Таким образом, вся деятельность казачьей бригады, свелась к роли зрителя, на глазах у которого спокойно уходил противник. В этой ситуации, необходимо было сразу атаковать всеми полками. Но такое решение, так и не было принято. Впрочем, даже атака в спешенном строю, хотя медленнее, но тем не менее, все равно привела бы к остановке отступающих красных, снова поставив их, под удар наступавшей с востока белой пехоты. Но генерал Мамаев, не додумался спешить хотя бы часть своих казаков и открыть ружейный огонь но повозкам. Фактически ничего для остановки отступающих красных полков сделано не было. В результате, хорошо задуманная операция не дала никаких выгод. Не оказалось необходимого для ее исполнения кавалерийского начальника, обладающего военным глазомером, лихостью и способностью в нужную минуту рискнуть всем.

Днем, к бригаде присоединился 18-й Оренбургский казачий полк и она получила задачу, вновь двигаться в тыл отходящим красным на с.Морайское. Штаб белой Уфимской группы расположился в д.Меньшиково. Всего, за прошедшие с 11 по 26 сентября 1919 года, две недели боев, части 3-й бригады взяли 64 пленных, приняли 11 перебежчиков, захватили 1 пулемет, 4 ленты, канцелярию учебной команды 72-го Сибирского полка. Вместе с тем, они понесли и тяжелые потери. По подсчету штаба 3-й бригады, ее полки только с 20 по 26 сентября 1919 года, потеряли 18 убитых, 123 раненных, в том числе командира роты 243-го полка Василия Розова и 115 пропавших без вести. Часть этих погибших, была похоронена в с.Михайловка, на площади возле церкви в братской могиле, где позднее хоронили и сельских коммунистов (176).

161

Фото: братская могила в с.Михайловка с табличкой, с фамилиями жителей невернувшихся с Великой Отечественной войны (снимок автора).

27 сентября 1919 года, несмотря на разгром двух полков, отход и потери, начдив 27-й дивизии Павлов, продолжал требовать от комбрига Шеломенцева наступления на правом фланге дивизии, на дд.Кукушкино (Моховая) и Щучье, для оказания поддержки соседним частям 26-й дивизии. Однако сил для такого удара, у частей 2-й бригады просто не оставалось. К утру, красный 241-й Крестьянский полк и взвод 5-й Смоленской батареи находился в д.Попово. С самого рассвета, на их участке появлялись сильные разъезды 12-го Уральского конного дивизиона, один из которых был даже обстрелян у д.Морево. На заре громыхнуло. Снаряд приближаясь провизжал в свежем туманном воздухе и ткулся в землю не разорвавшись. Вскоре, сразу 8 легких и 2 тяжелых орудия, обрушили град снарядов на позиции красного 241-го Крестьянского полка. Тучи шрапнели словно зависли над позициями, одна за другой брызгая на красных свинцовым дождем. Два часа продолжалась канонада, после чего Отдельный учебный морской батальон атаковал деревню. С левого фланга, моряков должен был поддержать 32-й Прикамский полк, но он так и не смог развернуть цепи из-за мешавшего озера. Окопы красных тянулись по западной окраине деревни Попово. Моряки атаковали с позиции в4 километрахпо дорогам на дд.Камышное и Щучье. Поддерживая их, белый 12-й Оренбургский казачий полк обошел деревню со стороны д.Лихачи. Здесь, в лесу восточнее д.Попово по дороге на д.Лихачи, казаки наткнулись на две сотни красноармейцев, державших оборону. Нападение было внезапным и побросав в панике позиции, красноармейцы отошли. После этого, весь красный 241-й Крестьянский полк оставил д.Попово и отошел на километр севернее нее, где рассыпавшись цепью по опушке леса, красноармейцы стали вести перестрелку с преследующей их цепью моряков. Казалось, до победы уже недалеко, но в это время, внезапно прекратился подвоз патронов к цепи морского батальона. Повозки с боеприпасами не могли приблизиться, так как на совершенно открытом месте, два орудия красной 5-й Смоленской батареи, метким огнем выбивали одну повозку за другой, словно по выбору. Вскоре, огонь залегших цепей морского батальона значительно ослаб. Моряки докладывали, что у них осталось по одной обойме. Почувствовав ослабление огня, красноармейцы приободрились. Все время крича «Ура!», они пошли в атаку на залегший батальон. Командовавший им кавторанг Степанов оглядел окрестности. Было видно, как на правом фланге галопом отходил 12-й Оренбургский казачий полк, а слева, где-то вдалеке стоял белый 32-й Прикамский полк, не имея с батальоном даже связи. Красные подходили тремя густыми цепями, по своей численности, примерно в пять раз превосходя моряков. Подпустив их на 500 шагов, роты сделали несколько залпов и поднялись отходить. Матросы рвались ударить в штыки и офицерам пришлось силой заставлять их отступать. Появись в это время красная кавалерия, и батальон был бы истреблен. Без патронов, неся потери, с преследующим их по пятам противником, моряки ускоряли шаг. Вскоре оставили д.Попово. Отступление продолжалось. Красные преследовали. Лишь отдельные матросы, кто имел еще один-два патрона, поворачивались, чтобы с проклятием послать их в красных. остальные же, все ускоряли и ускоряли шаг. Положение казалось критическим, и кавторанг Степанов подумывал уже о том, не броситься ли всем батальоном в штыки, для того чтобы со славой умереть. Но в это время, выручая попавших в беду «братишек», на открытую позицию галопом выехала приданная батальону артиллерийская батарея. Развернувшись, она быстро снялась с передков и начала изготовляться к стрельбе. Стрелки радостно махали шапками, приветствуя ее. Огонь открыли прямой наводкой. Удивительно метко легли первые снаряды, заставив красных остановиться, а после — и отступить. Все кричали: «Кавалерию, кавалерию!» — но казаки уже отошли. Батальону, повернувшему было вслед за красными, было приказано отойти.

В этом бою, выбыло из строя около 50 стрелков, был убит младший офицер 4-й роты инженер-механик мичман Грум-Гржимайло и ранен еще один ротный офицер – мичман Батюшков. По сообщениям красных, на поле боя, ими были обнаружены трупы двух убитых офицеров и нескольких солдат. Морской батальон отошел на опушку леса в километре восточнее д.Попово. На помощь ему, был направлен белый 47-й Тагильско-Челябинский полк. К вечеру, он прошел д.Старопесьяное и занял позицию на перекрестке дорог Старопесьяное – Станишное и Старопесьяное – Максимовка. Действовавшая при полку Челябинская сотня, очень просила заменить себя 2-й Долгодеревенской сотней, которая все наступление проводила в конвое командующего Уфимской группой и не была измотана. 12-й Оренбургский казачий полк, оставаясь до вечера на фланге красных, раскинулся своими сотнями впереди дороги из д.Попово в д.Лихачи, находясь правым флангом в километре от д.Морево. Казаки лениво обстреливали красных. К вечеру, красноармейцы двинулись фронтом на север и вышли в лесу на рассыпавшуюся цепью казачью сотню. Коротко вспыхнули и зашумели выстрелы.

Тра! Трах! Та! Та!

Трах! Бух! Бах!

Красные обошли левый фланг казаков, заставив тех отойти. При этом, были окружены две сотни, находившиеся на правом фланге полка, у дороги из д.Морево в д.Лихачи. Однако офицерам, удалось благополучно вывести станичников из кольца врагов. Полк раскинувшись цепью, огнем сдерживал продвижение красных, которые залегли от них в 600-800 метрахи окопались. Между казаками и моряками был промежуток в 2-3 километра. Потери 12-го Оренбургского казачьего полка за день, составили 10 лошадей раненными, 2 лошади убитые, 4 казака ранены и 1 казак убит. Красный 238-й Брянский полк и 2-я Оршанская батарея, находились с утра в д.Лихачи. Около полудня, вместе с эскадроном 27-го кавдивизиона, полк выступил по дороге на д.Попово, для участия в наступлении на д.Щучье. Но почти сразу же, красноармейцы вынуждены были повернуть обратно, так как от д.Старопесьяное показалась белая конница в 200 сабель. Батарея снялась с передков и вскоре несколько разрывов взметнулось на поле, вблизи съезжающихся сотен. Рассеянные огнем, кавалеристы отскочили на опушку леса в4 километрахот деревни. За ними туда двинулся батальон 238-го полка, но был остановлен ружейно-пулеметным огнем. Красный 239-й Курский полк, на рассвете занимал оборону у д.Одино (Рыбина). Высланная утром по дороге на д.Барнаул разведка наткнулась на белых, которые ее обстреляли. Обойдя кругом засаду, разведчики вышли к д.Барнаул, где увидели, что на деревню наступало около 150 сабель конницы и 40 штыков вражеской пехоты. При этом, заметив разведчиков, белая конница преследовала их около4 километров, так и не дав зайти в деревню.

Вскоре, белая батарея из 3 орудий начала обстрел участка 239-го Курского полка с фланга, плотно накрыв дорогу на дд.Старопесьяное и Рямово. Сюда же, на дорогу, стала выходить белая конница, но ее удалось отбить огнем. Под угрозой окружения, весь 239-й Курский полк снялся с позиции и теснимый показавшимися цепями белой пехоты 31-го Стерлитамакского полка, отошел на д.Рямово, где занял позицию в километре западнее нее. Белые остановились в д.Рямово.

Красный 240-й Тверской полк, в котором оставалось всего 140 штыков, половина из которых, были к тому же больны, стоял с утра в д.Старопесьяное, а затем, вместе с 239-м полком отступил в д.Травное. Комполка Пышкалло заболел и передал командование полком Сыченко. Опустевшую д.Старопесьяное занял белый 29-й Бирский полк, подошедший туда из д.Бол.Моховое.

К этому времени, усталость в полках красной 2-й бригады достигла того предела, когда командование впервые столкнулось с открытым массовым неповиновением. И произошло это в части, которую трудно было заподозрить в нелояльности. 5-й отряд особого назначения, сформированный в г.Самаре из рабочих трубочного завода, встретил утро находясь в д.Мал.Песьяное. Вскоре, прискакавший нарочный передал приказ двигаться к штабу бригады в д.Камышное. Прибыв поздно вечером, отряд тут же получил новый приказ, возвращаться обратно на свою старую позицию. Бесцельное мотание взад-вперед озлобило бойцов. Сделав переход в12 километровпешком, при чем многие были вынуждены идти в дождь, без обуви по колено в грязи, они стали просить хотя бы пару часов отдыха перед новым переходом. Однако комбриг, им в этом категорически отказал, придав для усиления, бригадную учебную команду, которая так же, только что пришла с фронта из д.Рямово. На общей встречи, бойцы двух отрядов выразили свое возмущение бессмысленными мотаниями туда-обратно и в один голос отказались выступать обратно на позицию без предварительного отдыха, а так же потребовали выдать им для усиления отряда пулеметы. Впрочем, командирам вскоре удалось убедить красноармейцев подчиниться приказу, но едва выступив, 5-й отряд особого назначения был тут же возвращен комбригом Шеломенцевым обратно с дороги. Командир и комиссар отряда были сразу же арестованы и преданы суду Ревтрибунала. Красноармейцам было объявлено о расформировании их части, за отказ подчиняться приказам. Всех бойцов небольшими группами раскидали по разным полкам, а 5-й отряд особого назначения было решено формировать заново. Учебная команда бригады была выдвинута в сторону д.Рямово, а стоявший в д.Станичное 7-й отряд особого назначения Мизина, получил приказ выдвигаться в д.Лихачи.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, красный 237-й Минский полк выступил из д.Носково и занял д.Обменово, где сразу же попал под удар, наступавшего на деревню белого 16-го Татарского полка. Одновременно, со стороны д.Бол.Моховое, красных стал обходить Челябинский конно-партизанский отряд Сорочинского. Не принимая боя, красноармейцы отошли обратно в д.Носково. Красный 236-й Оршанский полк, держал оборону у д.Бол.Заложное, на позициях в2 километрахзападнее деревни. Здесь же стояла 3-я Крестьянская батарея и находился 243-й Петроградский полк. Красный 235-й Невельский полк, был отправлен в д.Носково, к штабу бригады, для охраны правого фланга и тыла. По докладу комиссара, последние бои под с.Михайловское и д.Барнаул сильно растрепали части. Сырая погода, грязь, далекие переходы и постоянные казачьи набеги, очень утомили красноармейцев. Весь день на участке бригады прошел спокойно. Лишь в полдень, у д.Бол.Заложное показались первые разъезды белых. Ближе к вечеру, белая артиллерия открыла огонь по деревне и со стороны д.Барнаул, показались наступающие белые цепи. Встреченные огнем, они сразу же отошли. Тем не менее, на усиление оборонявшегося здесь красного 236-го Оршанского полка, из д.Носково был выслан батальон 235-го Невельского полка.

На участке 3-й бригады Блажевича, с утра, 242-й Волжский полк занимал двумя батальонами позиции восточнее с.Марайское. Еще один батальон расположился к юго-востоку от д.Молотово, соприкасаясь в последней, с 263-м Красноуфимским полком соседней 30-й дивизии. После полудня, у с.Марайское со стороны д.Старопершино показалась разведка белых, отогнанная огнем. Ближе к вечеру, белая артиллерия открыла огонь по селу. Стало известно, что сюда подходят 15-й Михайловский полк и казачья бригада Мамаева. Однако, части соседней 30-й красной дивизии заняли д.Молотово и сорвали планы белых, по окружению частей 27-й дивизии у с.Морай. Белая разведка вновь появилась со стороны д.Старопершино, но отогнанная огнем скрылась в лес. Тем не менее, комиссар бригады опасался, что новых боев его полки могут просто не выдержать. Он писал: «…красноармейцы сильно устали и в бой идут неохотно, из писем убитого офицера видно, что за взятие д.Могильное и Каменское всем солдатам выдано по 100 рублей награды». За последнии две недели боев, в период с 11 по 27 сентября 1919 года, полки потеряли: 1-я бригада – 3 убитых, 74 раненных (в том числе 2 командира), 31 (?) пропавший без вести, 2-я бригада – 22 убито, 225 ранено, 23 контужено, 6 пропали без вести, 191 больных, 9 лошадей убито, 5 лошадей ранено, утерян 1 пулемет, 2 седла, 10 ящиков с пулеметными лентами, 3-я бригада – 68 ранено, 5 контужено, 67 больных, 1 лошадь убита, 1 лошадь ранена (177).

162

Схема положения частей 27-й дивизии на 26-27 сентября 1919 года (из книги «Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923, с.77).

28 сентября 1919 года, убедившись в бесплодности всех попыток наступления, начдив Павлов приказал, хотя бы удержать занимаемые позиции: комбригу Шеломенцеву – по линии дд.Барашково – Камышное, Хаханьяну – дд.Травное – Носково, Блажевичу – дд.Акатьево-Боровское.

На участке 2-й бригады, с утра, красный 239-й Курский полк занимал д.Травное. Ближе к полудню, у дома где располагался штаб полка, соскочил с коня верховой. Красноармеец привез пакет с приказом комбрига отвести полк к д.Камышное, для выравнивания линии фронта, с отступившими по соседству частями 26-й дивизии. После полудня, 239-й Курский полк выступил из деревни. К вечеру, он занял линию обороны у д.Камышное, повернувшись фронтом в сторону д.Травное, не доходя до последней4 километра. Этим, были надежно прикрыты дороги на д.Акатьево и с.Иковское, в последней из которых стоял штаб дивизии.

Красный 238-й Брянский полк с 2-й Оршанской батареей и подошедшим 7-м отрядом особого назначения, с утра находился в д.Лихачи. Едва рассвело, как два батальона красноармейцев и 2-я Оршанская батарея выступили по дороге на д.Попово. Бесконечно идущие дожди развели ужасную грязь. От дороги – ни следа. Глубокие выбоины затянуты липкой жижей, в которой застревают повозки и зарядные ящики, барахтаются лошади и люди. Измученные, они едва бредут.

Как только, красная колонна отошла на 3-4 километраот деревни, как против нее выскочила лава из 200 казаков белого 12-го Оренбургского казачьего полка. Рассыпавшись в цепь красноармейцы залегли. Сбросив передки, 2-я Оршанская батарея встала на позицию. Огнем прямой наводкой, казачья конница была рассеяна. Оценив обстановку, комполка Зубов повернул оба своих батальона обратно в д.Лихачи. И вовремя. Белые уже атаковали деревню. На остававшиеся в ней красный батальон 238-го Брянского полка и 7-й особый отряд, по дороге из д.Старопесьяное, стал наступать белый 30-й Аскинский полк. С подходом двух батальонов, красноармейцы бросились в контратаку. Сильным контрударом, они оттеснили белых на3 километра, но продвинуться следом так и не смогли, были остановлены сильным ружейно-пулеметным огнем и отошли назад.

После небольшого перерыва, в полдень началась решающая атака. Белый 30-й Аскинский полк подполковника Старова и 8-й Камский егерский батальон (150 штыков), развернулись цепями и перешли в наступление. В ответ, по ним ударила красная 2-я Оршанская батарея. Метким огнем, ей удалось сбить НП белых, парализовав стрельбу их 7-8 легких орудий. Но цепь белой пехоты катилась по лугу. Шрапнель визгливо кувыркалась над головами бойцов. Не выдержав их натиска, после часового боя, красный 238-й Брянский полк оставил свои позиции и начал отходить по дороге на д.Малопесьяное. При этом, 2-я Оршанская батарея прикрывала отход своей пехоты, стреляя по наступающим белым прямой наводкой. Обходя отступавших красноармейцев с левого фланга, 12-й Оренбургский казачий полк перерезал им дорогу на д.Камышное. Попытка сбить казаков с дороги не увенчалась успехом. К вечеру, 238-й Брянский полк занял позиции у д.Станишное. Один из его батальонов, был направлен на д.Камышное. Белый 30-й Аскинский полк остановился в д.Мал.Песьяное. С севера, к д.Камышное двигались три казачьих полка генерала Мамаева. В тишине были слышны лишь удары копыт, да глуховатый перестук двигающихся орудий. Иногда звякали стремена или раздавалась команда. Сотни текли по дороге, похожие на гигантского змея. Свежий ветер плескал знамена над головами. К вечеру, они остановились в2 километрахвосточнее д.Камышное. Приказом командарма, казакам была поставлена задача захватить переправы на реке Тобол у д.Галкино и города Кургана.

Красный 241-й Крестьянский полк, на рассвете раскинулся цепями параллельно дороге из д.Попово в д.Лихачи. С утра, выдвинувшаяся вперед казачья разведка донесла, что д.Попово красными оставлена. Развернувшись лавой, две сотни 12-го Оренбургского казачьего двинулись по лесу северо-восточнее д.Попово, выходя на д.Морево. На подходе к д.Морево, казаки были обстреляны с ее окраины. Свернув в сторону, они ушли на д.Лихачи. Здесь, в д.Морево сосредоточились красные 234-й Маловишерский и 241-й Крестьянский полки. Это был стык двух дивизий, оборонять который следовало особенно упорно. А по тракту из д.Попово, уже подходили Отдельный учебный морской батальон и 45-й Урало-Сибирский полк. На правом их фланге, раскинулся цепями 48-й Туринский полк, а на левом, должен был наступать 32-й Прикамский полк. Вскоре, белые стрелки заняли исходные позиции для атаки. Открыв ураганный огонь из 8 легких и 2 тяжелых орудий, цепи всех полков двинулись вперед. Шли смело, уверенно, под сильным ружейным и пулеметным огнем. Тонко пели пули, падали с верхушек деревьев сбитые ветки и листья, сыпалась кора. Вскоре, под огнем, белые стрелки вышли к поскотине у деревни. Сильный огонь красных преграждал дальнейшее движение. Впереди было открытая местность и стрелки замешкались. Видя это, доброволец пулеметной  роты 1-го батальона Алексей Петрович Икский, уроженец Вятской губернии, Елабужского уезда, Трехсвятской волости, с.Татарские Челны, по своей инициативе, под сильным огнем выехал на подводе с пулеметом вперед цепей, на простреливаемое во все стороны поле, и открыл меткий огонь. Стрельба красных немного ослабла. Тут же, рядовой 11-й роты Котельников Николай Федорович, уроженец г.Сарапуль, первым бросился в атаку, увлекая за собой остальных солдат. Перед их приближающимися цепями, 234-й Маловишерский и 241-й Крестьянский полки не выдержали. Оставив позиции, красноармейцы отошли на опушку леса западнее д.Морево, где попытались  оказать сопротивление. Но развивая атаку, за ними сразу же бросились стрелки 48-го Туринского полка и Отдельного учебного морского батальона. Красные были окончательно сбиты и в беспорядке, отстреливаясь, начали отходить на д.Максимково. Их бросился преследовать 12-й Оренбургский казачьий полк. Следом, двигались части белой 12-й Уральской дивизии.

По старинному тракту быстро лился широкий живой поток. Над головами бойцов чернели длинные стволы винтовок, щетинились острые стрелки штыков. После полудня, белые 32-й Прикамский, 45-й Урало-Сибирский, 48-й Туринский полки, а так же Отдельный учебный морской батальон уже подошли к д.Максимково и остановились на опушке леса в2 километрахвосточнее нее. Офицеры в бинокли осмотрели лежащее перед ними пустое пространство. Было видно, как красные спешно укрепляют окраины деревни с востока, юго-востока и северо-востока. Около 300-400 красноармейцев острыми железными лопатами рыли окопы, накладывая длинным, черным валом вырытую землю. Стоявшая на западной окраине деревни красная батарея, заметив мелькающих по опушке леса казаков 12-го Оренбургского полка, открыла по ним огонь. Одновременно, с юго-востока показались подходившие со стороны железной дороги части белой 3-й Симбирской дивизии. На общем совещании, офицеры решили нанести совместный удар. Вскоре, все батареи 12-го Уральского артдивизиона открыли огонь по деревне. Шрапнель стала рваться над красными окопами белыми клубами таявших высоко облачков. Одновременно, белые 48-й Туринский полк и Отдельный учебный морской батальон, начали наступать на северо-западную часть деревни. С юго-востока, атаковали 11-й Сенгилеевский и 12-й Икский полки, каждый из которых не превышал 100 штыков.

– Цепь, вперед!

Офицеры с наганами в руках, вели солдат навстречу выстрелам. После трехчасового боя, оба красных полка оставили окопы и начали отходить широкой цепью по дороге на д.Барашково. Красноармейцы попытались задержаться у перелесков западнее д.Максимково, но были сбиты атакой белых 45-го Урало-Сибирского и 32-го Прикамского полков. Когда до д.Барашково оставалось уже не более 2-3 километров, показались идущие карьером сотни 12-го Оренбургского казачьего полка. Развернувшись лавой, одна из сотен в конном строю зашла во фланг отходящим красным полкам, готовясь атакой смять их цепи. Но в это время, своя же артиллерия, по ошибке ударила по станичникам. Одновременно, от командиров сотен стали поступать доклады, что заканчиваются патроны. Оценив обстановку, подъесаул Антонов отменил атаку, свернул сотни и отвел их обратно на д.Максимовку. За день, потери казаков составили 4 раненных и 6 лошадей.

Дойдя до д.Барашково, красный 234-й Маловишерский полк повернул на юг и двинулся в с.Сычево, для присоединения к своей бригаде. 241-й Крестьянский полк остановился на ночь в деревне. В темноте, на его участке появлялись конные разъезды белых, которые отогонялись огнем охранения. Части белой 12-й Уральской дивизии остановились в д.Максимково, а резервный 47-й Тагильско-Челябинский полк с 12-м Уральским кавдивизионом, перешел из д.Попово в д.Мал.Песьяное. Отдельный учебный морской батальон, потерявший за день тяжело раненным в живот командира 3-й роты лейтенанта Секерина и 15 стрелков, был отведен в д.Морево в резерв. Красный 240-й Тверской полк, с утра стоял в д.Станишное, куда был выведен из-за вспыхнувшего в нем тифа. Полк предполагалось отправить на карантин в с.Иковское. Штаб комбрига Шеломенцева, перешел в этот день из д.Камышное в с.Падеринское. День завершился. Сквозь сон, уставшие командиры прислушивались к стукам капель лившего всю ночь дождя. Дороги становились просто ужасными и любое маневрирование пехотных частей на следующий день, грозило превратиться в самую настоящую пытку.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, красный 237-й Минский полк Колесникова занимал д.Травное. Против него, в д.Обменово стоял белый 31-й Стерлитамакский полк и здесь же, находился штаб 4-й Уфимской дивизии. Восточнее д.Бол.Заложное, занимали позиции красные 236-й Оршанский Степанова и 243-й Петроградский полки. Днем, на них начали наступать со стороны д.Барнаул, белый 16-й Татарский полк и Челябинский конно-партизанский отряд Сорочинского, при поддержке огня белой батареи из 3 орудий. К этому времени, ежедневные бои и переходы притупили чувства людей, приучили не рассуждая идти в огонь и воду, обходится без бани, без чистого белья, без теплого ночлега. Люди привыкли спать днем и бодрствовать ночью, обедать утром на заре, не замечать копошащихся в белье насекомых. Вот и в этой атаке, офицеры спокойно шли позади цепей своих рот. В голове мыслей не было, думать не хотелось, лишь какое-то тупое равнодушие, покорность скотины, которую гонят на убой. Все шли заранее зная, что через несколько минут произойдет встреча с противником, заблестят огоньки выстрелов, засвистят пули. Люди будут со злобной яростью кидаться друг на друга, кто-нибудь кого-нибудь погонит, разобьет, бой утихнет, а потом разбитый получит подкрепление и снова кинется на победителя, снова загорится перестрелка. Так уже было каждый день, так будет и сегодня.

– Хоть бы скорее стукнуло и баста, – мечтал каждый получить ранение и уехать в тыл отдохнуть.

Все так и произошло. С приближением противника, красные 236-й Оршанский и 243-й Петроградский красные полки прекратили огонь, оставили позиции и отошли на2 километразападнее деревни. К ним на помощь, из д.Носково был направлен батальон 235-го Невельского полка. Однако, атаковать обратно д.Бол.Заложное красноармейцы не стали. К вечеру, 236-й Оршанский полк отошел через д.Носково на д.Крутиху (7 километроввосточнее с.Иковское), 243-й Петроградский полк начал отступать на д.Глубокое. Снявшись с позиции, на д.Акатьево ушли 1-я Особая и 3-я Крестьянская батареи. Красный 235-й Невельский полк Крейцберга, весь день простоял в д.Носково (Сибирская). Штаб комбрига Хаханьяна, перешел из д.Носково в д.Крутиху.

На участке 3-й бригады Блажевича, с утра, 242-й Волжский полк занимал позиции восточнее с.Марайское, протянув свои позиции к северу до д.Молотово. В последней, стоял 263-й Красноуфимский полк и кавдивизион из состава соседней 30-й красной дивизии. С рассветом, белая артиллерия из 6 орудий открыла огонь по с.Марай и вскоре, показались наступавшие цепи белого 15-го Михайловского полка. Одновременно, соседнюю д.Молотово атаковал белый 14-й Уфимский полк и части 1-й Екатеринбургской дивизии. Красноармейцы открыли огонь по наступающей белой пехоте, но из-за прорыва между полками, белая конница охватила фланги и стала прорываться в тыл 242-го полка. Это сильно отразилось на настроении бойцов. Кроме того, белая артиллерия выехала прямо к передовой линии и стала вести обстрел красных цепей с близкой дистанции. У противостоящей ей красной артиллерии отсутствовали снаряды и ответить на огонь противника было нечем. Стоявшие по соседству части 1-й бригады 30-й дивизии, хотя и были более многочисленны, но помощи не оказали. Наоборот, снявшись с позиции, 263-й Красноуфимский полк начал отступать на северо-запад по дороге на с.Шмаковское. Тогда и 242-й Волжский полк, в котором осталось не более 250 штыков, оставил арьергард у д.Нюхалово и стал отходить на с.Боровское, где находился и штаб комбрига Блажевича. За день, потери полков красной 3-й бригады составили 2 убитых и 8 пропавших без вести, а так же был утерян 1 револьвер.

Из числа раненных ранее, умер от огнестрельной раны в живот, 30-летний красноармеец Александр Петрович Крюков, уроженец Нижегородской губернии, Васильевского уезда, Егорьевской волости. Запись об этом, была внесена в метрическую книгу Пророкоильинской церкви с.Боровского. В плен к красным, попал белый ординарец из 16-го Татарского полка. К вечеру, красный 243-й Петроградский полк занимал позицию восточнее д.Глубокая, выставив заставу в д.Акатьево, а 242-й Волжский полк остановился на позиции у с.Боровское, выставив заставу у кордона по дороге на д.Нюхалово. По соседству, в дд.Баютово и Масляная, уже стояли 4 роты и эскадрон из 263-го Красноуфимского полка, еще 2 его роты остановились на дороге из д.Мокино в д.Шмаково, а кавэскадрон остановился на перекрестке Суерское – Молотово – Шмаково. Таким образом, после месяца непрерывных ожесточенных боев, части красной 27-й дивизии смогли удержать свой прежний по протяженности участок линии фронта. Южнее же железной дороги, участки всех красных дивизий, сократились из-за потерь (178).

29 сентября 1919 года, даже для командарма Тухачевского, стала ясна безнадежность попыток удержаться на восточном берегу Тобола. Было принято решение отступать за реку. В тот же день, приказ об этом был отдан по всем дивизиям 5-й армии. Полкам красной 27-й дивизии, была поставлена отдельная задача оборонять предместное укрепление у с.Иковское, построенное 34-м военно-полевым строительством. Укрепленная позиция здесь была еще у белых. Теперь же, белые окопы идущие по берегу Тобола у д.Слобочиково и с.Иковское, с ходами сообщений и козырьками, были зарыты. Взамен них, красные саперы построили предмостное укрепление рассчитанное на батальон, с пулеметными гнездами. Кроме того, в тылу дивизии, саперами 27-го инженерного дивизиона были построены мосты у деревень Шкодинское, Белоярское, Галкино, Пешная, отремонтированы мосты у Меньшиково, Бочанцево, Белозерское. Все они готовились к уничтожению, тотчас же, по отходе последних частей.

На участке сражавшейся на правом фланге дивизии 2-й бригады Шеломенцева, к утру, положение серьезно осложнилось. Белые 45-й Урало-Сибирский и 48-й Туринский полки выступили из д.Максимково и стали с востока подходить к д.Барашково, где занимал оборону красный 241-й Крестьянский полк с двумя орудиями 5-й Смоленской батареи и эскадроном 27-го кавдивизиона. Кроме того, с юга и юго-запада, к деревне подходил белый 32-й Прикамский полк, а с северо-востока подступал 47-й Тагильско-Челябинский полк с 12-м Уральским кавдивизионом. Вскоре, все они атаковали д.Барашково. Действовавший по соседству красный 234-й Маловишерский полк, так и не занял позиции у д.Грачево. Здесь образовался прорыв между красными 26-й и 27-й дивизиями. И белые не замедлили этим воспользоваться. Ближе к полудню, в д.Грачево из д.Максимково, без боя вошел 12-й Оренбургский казачий полк. Со слов местных жителей, накануне через их деревню отходили обозы и лазареты красных. Здесь же, казаками был захвачен в плен один из артиллеристов красной Тверской батареи. Узнав о прорыве противника, 241-й Крестьянский полк опасаясь окружения оставил д.Барашково и начал отступать на д.Кривино. Сюда же, намереваясь перерезать ему пути отхода, из д.Грачево двинулись и казаки. И хотя первоначально, командир 241-го полка планировал переправиться за Тобол у д.Белоярское, теперь, главным было успеть выйти раньше казаков к переправе у д.Галкино. Противники столкнулись у д.Кривино. Рассыпавшись цепью красноармейцы, не прекращая движения, залпами стали отражать удары обошедших их казаков. После полудня, красный 241-й Крестьянский полк достиг д.Беляково.

И вот здесь то, командовавший казаками подъесаул Антонов совершил досадный промах. Стремясь отрезать красным путь отступления, он повел свой 12-й Оренбургский казачий полк к ближайшей, и как ему показалось самой удобной, переправе через Тобол у д.Костоусово. Но обманув врага, красная колонна повернула на развилке лесных дорог к переправе у д.Галкино. Здесь был мост, пригодный для прохода пехоты и конницы, а в полуверсте от деревни имеется брод. Это была лучшая переправа в окрестностях г.Кургана. По пятам за красноармейцами, пройдя д.Грачево и охватывая их с юга, двигались белые 45-й Урало-Сибирский, 48-й Туринский и 32-й Прикамский полки. От д.Барашково на д.Кривино, шел 47-й Тагильско-Челябинский полк с 12-м Уральским кавдивизионом. Вот и река. Ее серые волны плавно катились среди невысоких берегов. Первыми, на другой берег двинулись орудия 5-й Смоленской батареи. Все с тревогой смотрели на трещавшие под ними доски моста. Но все обошлось благополучно. Следом за ними, через мост спешно двинулись колонны красной пехоты. Едва красноармейцы 241-го Крестьянского полка успели переправиться, как преследующие их  стрелки белых 45-го, 48-го и 32-го полков, уже показались на опушке леса в1,5 километрахвосточнее д.Галкино. Встав на позицию, белая батарея тот час же, открыла огонь по мосту. Под ее обстрелом и сильным ружейно-пулеметным огнем, отступавший последним красный арьергард переправился через Тобол. При этом красноармейцы, фактически бросили без боя, сооруженное красными саперами для прикрытия переправы укрепление.

163

Фото: окоп красных у переправы в районе д.Галкино (снимок Усачева).

Это была траншея полного профиля, длинной около50 метров, чья глубина и сегодня составляет около2 метров. Ее высокий (до2 метров) бруствер, до сих пор хорошо виден даже на спутниковых снимках. От траншеи на берег старичного озера тянулся ход сообщения, продолжавшийся на другом берегу. Ее целью было прикрытие дороги, ведущей к д.Галкино с востока. Заболоченный рельеф местности с востока, на которой практически негде было укрыться, практически не позволял атаковать ее в лоб. Подобное фортификационное сооружение единично на территории Курганской области. И вот такая-то уникальная позиция, была брошена без боя. Лишь невдалеке от нее, на берегу переправы через старицу, были обнаружены следы небольшой перестрелки. К вечеру, красная застава с пулеметом, была поставлена напротив моста на западном берегу. Сам же мост, красные саперы наполовину разрушили, раскидав его настил и оставив лишь одни основания без поперечин. Одновременно, подступивший к д.Костоусово белый 12-й Оренбургский казачий полк, спешился на высоком увале восточнее деревни и цепями атаковал ее. Красных здесь не оказалось и лишь 2 отставших красноармейца из 239-го Курского полка были взяты в плен. Никакой переправы у деревни так же не оказалось. Поняв свою ошибку, комполка отвел казаков на ночлег в лес. К вечеру, красный 241-й Крестьянский полк занял позиции на западном берегу Тобола, напротив д.Шкодинское. Имевшийся здесь через реку мост был сожжен.

164

Фото: следы перестрелки в районе переправы у д.Галкино (снимок Усачева).

Красный 238-й Брянский полк с 7-м отрядом особого назначения и 2-й Оршанской батареей, занимал к утру д.Станишное. По замыслу комбрига, полк должен был днем отходить к переправе у д.Галкино. Однако, отход соседнего 241-го полка, спутал все планы. Узнав об этом, красноармейцы 238-го полка спешно оставили д.Станишное и стали отходить к с.Падеринскому. Следом за ними, деревню заняли белые 30-й Аскинский полк и 8-й Камский егерский батальон, подошедшие из д.Камышное. Тем временем, 47-й Тагильско-Челябинский полк с 12-м Уральским кавдивизионом, обогнав отходившую красную колонну, прошел д.Кривино. Повернув вниз по течению речки Утяк, белая колонна с небольшой перестрелкой миновала деревни Беспалово и Беляково, после чего вошла в д.Новолушниково. Таким образом, 238-й Брянский полк с приданными ему частями, оказался в тылу у врага. Пройдя д.Беспалово, его авангард был внезапно обстрелян у д.Новолушниково. Только тут, стало ясно сложившееся положение. Вырисовывалась картина полного окружения. Очевидно, что белые уже заняли весь восточный берег Тобола. Теперь, надежда оставалась лишь на переправу у с.Иковское, куда комполка Зубов и повернул красную колонну. При этом, двигавшиеся последними 1-я рота 238-го полка (80 штыков) и 7-й отряд особого назначения (235 штыков), отступая несколько позади основной колонны, оказались отрезаными от главных сил. Но и в этой ситуации, командовавший ими командир особого отряда Мизин не растерялся. Куда отошли главные силы полка он не знал, да и выяснять это было некогда. Отважный командир решил прорваться к реке напрямик, разбросав заслон врага. Подойдя к д.Новолушниково, красный отряд наткнулся на белый 6-й Исетско-Ставропольский казачий полк, стовший спешанным на окраине деревни по дороге на д.Беляково. Проявляя железное самообладание, командир красного отряда Мизин, сам смело подошел к казакам, поздоровался с ними и заговорил. Он отвлекал внимание до тех пор, пока приблизившись, красноармейцы внезапно не открыли огонь и бросились в атаку. Сразу же, среди казаков возникла сильная паника. Бросив 10 лошадей, они кинулись врассыпную, смяв 2-й батальон 47-го Тагильско-Челябинского полка, стоявший на окраине деревни в сторону с.Падеринского. При этом красноармейцам удалось захватить 4 пулемета и патронный обоз, в котором каждый из бойцов набрал себе боеприпасов сколько смог, а так же взять в плен 1 казака. Испортив взятые у белых пулеметы, красный отряд рассыпался цепью и вышел на берег реки, где часть бойцов переплыла реку вплавь, а часть переправилась на двух обнаруженных лодках. Некоторые переплыли реку на взятых у белых лошадях. Во время отхода, пришлось оставить тело пулемета «кольт», которое бросили в болото, взяв с собой замок. Лишь к ночи, офицерам удалось собрать разбежавшихся во все стороны своих стрелков.

В этом бою, в 12-м Уральском кавдивизионе был убит 1 солдат и 1 солдат ранен. Белый 47-й Тагильско-Челябинский полк потерял убитыми 4 солдат, раненными – 4 офицеров и 28 солдат. В числе погибших, были 21-летний стрелок 47-го полка Дмитрий Алексеевич Кузьминых, уроженец Пермской губернии, Верхотурского уезда, Туринской волости, с.Флоровского и 21-летний казак 6-го Исетско-Ставропольского полка Михаил Григорьевич Заворухин, родом из ст.Есаульской Челябинского уезда. К вечеру, красный 238-й Брянский полк занял позиции на западном берегу реки у д.Белоярское. Имевшийся здесь мост, был взорван красными саперами. Красный 239-й Курский полк (200 штыков), встретил утро в д.Камышное. Днем, полк начал отходить на опушку леса северо-западнее деревни. Следом, в д.Камышное вошел белый 30-й Аскинский полк и казачьи полки генерала Мамаева. Не преследуя красных, они повернули на юг на дд.Барашково и Станичное. По приказу комбрига, 239-й Курский полк должен был переправится через Тобол у д.Передергино. Однако, из-за отхода соседних частей, красноармейцы повернули к с.Иковскому, где и перешли реку по имевшейся переправе. Предмостное укрепление у с.Иковского, красные занимать не стали, так как из-за позднего начала работ, оно не было еще приведено в боеспособное состояние.

К вечеру, 239-й Курский полк занял позиции по западному берегу реки Тобол напротив д.Галкино. Непонятно почему, но командовавший казаками генерал Мамаев, не стал использовать сложившуюся при отходе красных, благоприятную обстановку для охвата отступавших и захвата переправ в их тылу у с.Иковского. В результате, казачья бригада вновь не сыграла той роли, какую могла бы. Штаб комбрига Шеломенцева, выйдя из с.Падеринское, переправился через реку у д.Передергино и отошел в д.Редькино. После его отхода, мост у д.Передергино был разрушен. От него остались только сваи и часть настила у восточного берега. Штаб начдива Павлова, остановился в с.Введенское.

По донесениям комиссаров, несмотря на отход и большие потери, «…полки дрались упорно, устойчиво, колчаковщину красноармейцы ненавидят и белые газеты не пользуются никаким успехом, крестьяне охотно сдают оружие, в Падеринской волости собрано 14 винтовок».

К вечеру, вышедшие на берега реки Тобол белые части занимали следующие позиции: 45-й Урало-Сибирский и 48-й Туринский полки находились у д.Галкино; 32-й Прикамский (56 штыков, 3 пулемета) и 12-й Оренбургский казачий полки стояли у д.Костоусово; 47-й Тагильско-Челябинский полк и 12-й Уральский кавдивизион (30 сабель без пулеметов) занимали с.Падеринское, где после отступления красных было поймано 2 пленных из 7-го отряда особого назначения; 2-я Долгодеревенская казачья сотня стояла в д.Кривино, откуда она перешла в д.Беспалово, сменив на фронте Челябинскую казачью сотню; Отдельный учебный морской батальон (4 роты, 200-240 штыков, 40-50 сабель конной разведки, 12-15 пулеметов, 2 трехдюймовых орудия) находился у д.Грачево; 3-й Уфимо-Самарский и 6-й Исетско-Ставропольский казачьи полки занимали деревни Беляково и Беспалово, где генерал Наумов приводил полки в порядок после ночной стычки.

С 13 по 29 сентября 1919 года, стрелками 12-й Уральской дивизии были взяты в качестве трофеев 43 винтовки, 1 телефон, 1 тренога от пулемета системы «кольт», 2 мешка с пулеметными лентами и 1 лошадь.

На участке 1-й бригады Хаханьяна, с утра, красный 237-й Минский полк находился на позиции юго-восточнее и восточнее д.Травное. В полдень, полк начал отступать на д.Крутиху (7 километроввосточнее с.Иковское). Здесь, один батальон занял оборону в1,5 километрахвосточнее д.Крутиха, пересекая дорогу на д.Носково, а  два других расположились в деревне.

Комбриг Хаханьян лично переговорил с начдивом Павловым, о необходимости отвода частей его бригады за Тобол и получил на то соответствующее разрешение. После чего, 237-й Минский полк двинулся к мосту у с.Иковское, где вечером начал переправу. К ночи, полк уже располагался по западному берегу р.Тобол у д.Кусакино. Красный 235-й Невельский полк, встретил утро находясь на позиции восточнее и северо-восточнее д.Носково. В полдень, снявшись с позиции, полк отошел одним батальоном в д.Акатьево, а двумя другими батальонами в д.Зюзино, где прикрывал отход 1-й Особой и 3-й Крестьянской батарей. Вскоре, белые при поддержке огня артиллерии, начали  наступать на д.Акатьево по дорогам из дд.Нюхалово и Носково. Оставив свои позиции у дд.Акатьево и Зюзино, красноармейцы с боем стали отходить к мосту через Тобол у д.Меньшиково.

165

Схема положения частей 27-й дивизии на 30 сентября и 1 октября 1919 года («Исторический очерк 27-й Омской стрелковой дивизии», М., 1923, с.77).

Оставив здесь одну роту с пулеметом, на восточном берегу для прикрытия моста, весь остальной полк отошел за реку и занял позицию у д.Козьмина. Переправившиеся с ним 1-я Особая и 3-я Крестьянская батареи остановились в д.Мал.Заполой. Штаб комбрига Хаханьяна, вместе с ротой связи (22 сабли, 59 человек), расположился в д.Бол.Ачикуль. Красный 236-й Оршанский полк, с утра находился в резерве в д.Крутиха, выдвинув один батальон в д.Акатьево. Днем, полк расположился побатальонно на берегу Тобола, в деревушках Лихачевка и Пушкарево, прикрывая переправу у с.Иковского. Это был, один из наименее пострадавших полков бригады. Неудивительно, что именно ему поручили прикрывать отход и охранять переправу. После того, как 237-й и 239-й полки отошли за реку, красноармейцы так же снялись с позиции и двинулись к переправе. Но тут, на взмыленной лошади примчал ординарец из 238-го Брянского полка. Он рассказал, что их полк отрезан у д.Галкино и пробивается сюда к переправе. Красноармейцы-оршанцы решили дождаться товарищей и вновь заняли оборону. Скоро показалась идущая колонна. Это был красный 238-й Брянский полк. Пропустив его, 236-й Оршанский полк последним перешел реку, взорвав за собой мост у с.Иковского и заняв оборону по берегу. Противник не беспокоил, лишь кое-где появлялись его разведки. Вскоре, с отходом красных полков, в д.Крутиха вошел 31-й Стерлитамакский полк, расположившийся затем в деревушках Чунеево и Кустово. Белые 30-й Аскинский полк и 8-й Камский егерский батальон вышли к с.Падеринскому, где сменили части уральцев, а 29-й Бирский полк занял разбросанные по берегу Тобола деревушки Ревино, Борки, Пушкарево.

На участке 3-й бригады Блажевича, с утра, батальон 243-го Петроградского полка занимал позицию северо-восточнее д.Глубокой, выставив конную заставу в д.Акатьево. Дождавшись здесь отхода полков 1-й бригады за Тобол, этот красный батальон выдвинулся восточнее д.Меньшиково, прикрывая дороги на дд.Зюзино и Акатьево, где уже находились белые. Другие два батальона 243-го полка, остались занимать позиции восточнее д.Глубокое. Красный 242-й Волжский полк, с утра занимал оборону у с.Боровское. К полудню, ввиду неудобства позиции, два его батальона отошли в д.Масляная, оставив две роты в с.Боровском.

К вечеру, у деревни стали появляться конные разъезды белых, отгоняемые огнем сторожевого охранения. Затем, показались отступавшие к Боровскому, от перекрестка дорог Нюхалово – Носково – Боровое, красные заставы. Они вели бой с наступавшим на них белым батальоном. Не принимая боя, оставленный в арьергарде батальон 242-го Волжского полка снялся с позиции и покинул с.Боровское, отойдя к д.Масляная. Высланная на рассвете 30 сентября разведка, к своему удивлению противника не обнаружила и батальон 242-го Волжского полка, вернувшись назад, вновь занял с.Боровское. Части 3-й бригады Блажевича, последними из всей дивизии отступили за реку. Днем 30 сентября 1919 года, красный 243-й Петроградский полк отошел за Тобол, где сменил 235-й Невельский полк на позиции у д.Козьмино. Красный 242-й Волжский полк оборонял линию от д.Меньшиково до с.Белозерское. Штаб бригады остановился в с.Шмаково. После их отхода, в д.Глубокое вошли белые 13-й и 14-й Уфимские полки, а д.Слободчиково занял 15-й Михайловский полк. Штаб Уфимской группы остановился в с.Арлагуль. За последнии два дня, 28 и 29 сентября 1919 года, части 27-й дивизии, потеряли: убитыми – 2 командиров и 4 бойцов, раненными – 5 командиров и 42 бойца, пропавшими без вести – 3 командира и 40 бойцов, 72 больных. Было убито 5 лошадей, 20 лошадей пропали без вести, утеряно 3 пулемета, 35 винтовок, 3 револьвера, 9 шашек, 9 повозок.

Итак, сентябрьские бои 1919 года, на участке красной 27-й дивизии завершились. Части понесли в них следующие потери:

1) 235-й Невельский полк – 38 убито, 459 ранено, 8 контужено, 80 пропали без вести, оставлено на поле боя 4 раненных,

2) 236-й Оршанский полк – 19 убитых, 158 ранено, 5 контужено, 8 пропали без вести,

3) 237-й Минский полк – 29 убито, 294 ранено, 14 контужено, 14 пропали без вести, оставлено на поле боя 11 раненных,

4) 238-й Брянский полк – 13 убитых, 215 ранено, 7 контужено, 12 пропали без вести,

5) 239-й Курский полк – 71 убитый, 485 ранено, 156 пропали без вести, 79 попали в плен,

6) 240-й Тверской полк –  31 убит, 224 ранено, 9 контужены,  97 пропали без вести, 162 попали в плен,

7) 1-й легкий артдивизион – 1 убит, 5 ранено,

8) комендантская команда штаба 1-й бригады – 1 убит, 2 пропали без вести,

9) саперная рота – 11 убито, 1 ранен, 2 пропали без вести,

10) команда конных ординарцев штаба 2-й бригады – 3 попали в плен,

11) санитарные учреждения 2-й бригады – 1 убит, 15 пропали без вести,

12) 6-й отряд особого назначения – 1 убит, (?) ранены, 3 контужено, 4 пропали без вести,

Всего, по данным комиссара дивизии, в сентябре 1919 года, части потеряли:

1-я бригада – 88 убитых, 917 раненных, 27 контуженных, 110 пропавших без вести, 15 раненных и оставленных на поле боя,

2-я бригада – 115 убитых, 924 раненных, 16 контуженных, 265 пропавших без вести, 241 попавших в плен,

3-я бригада – 64 убито, 527 ранено, 8 контужено, 173 пропали без вести.

В отрядах особого назначения, действовавших при 27-й дивизии, общие потери составили 176 человек. Таким образом, данные о потерях 27-й дивизии, приводимые в своих работах Эйхе (214 убитых, 1719 раненных, 161 пропавший без вести, 2795 больных), серьезно занижены из-за опоры на один, оказавшийся не совсем точным документ штаба 5-й армии. Еще более занижены и не точны данные приводимые в совей работе Розенбергом. Тем не менее, несмотря на потерю значительного процента своего личного состава, красная 27-я дивизия сохранила свой боевой потенциал. Это далось нелегкой ценой. Прибывшее пополнение, буквально растворилось в боях.

К 1 октября 1919 года, численность частей составила:

1) 235-й полк – 3 батальона, 9 рот, 53-104 командира, 892-970 солдат, в том числе 424-602 штыка, 14 сабель, 21 пулемет

2) 236-й полк – 3 батальона, 9 рот, 77 командиров, 14 писарей и ординарцев, 1162 солдата, в том числе 592 штыка, 149 пулеметчиков, 32 сабли, 18 пулеметов, из которых 2 неисправных,

3) 237-й полк – 3 батальона, 9 рот, 61-127 командиров, 1102-1326 солдата, в том числе 652-833 штыка, 57 сабель, 16 пулеметов,

4) 238-й полк – 2 батальона, 6 рот, 915 солдат, в том числе 408 штыков, 35 сабель,

5) 239-й полк – 3 батальона, 9 рот, 932-981 солдата, в том числе 335 штыков, 37 сабель, 12 пулеметов,

6) 240-й полк – 3 батальона, 9 рот, 1050 солдат, в том числе 320 штыков, 49 сабель, 5 пулеметов,

7) особая пулеметная команда 2-й бригады – 71 солдат, 3 пулемета,

8) 241-й полк – 3 батальона, 9 рот, 54 командира, 642-1088 солдат, в том числе 435-542 штыков, 27-52 сабель, 17 пулеметов,

9) 242-й полк – 3 батальона, 9 рот, 1409 солдат, в том числе 475 штыков, 22 сабли, 27 пулеметов,

10) 243-й полк – 3 батальона, 9 рот, 1419 солдат, в том числе 505 штыков, 39 сабель, 30 пулеметов,

11) 1-я саперная рота – сведений нет,

12) 2-я саперная рота – 79 солдат,

13) 1-я рота связи – 59 солдат,

14) 2-я рота связи – 197 солдат,

15) 3-я рота связи – 108 солдат,

16) 6-й отряд особого назначения – 231 солдат, 3 пулемета,

17) 7-й отряд особого назначения – 235 солдат,

18) 3-й Социалистический автобронеотряд – 1 пушечный и 3 пулеметных бронеавтомобиля, 6 командиров, 57 солдат, 9 пулеметов, 1 орудие, 5 автомобилей,

19) 1-я Особая батарея – 3 орудия,

20) 2-я Оршанская батарея – 4 орудия,

21) 3-я Крестьянская батарея – 3 орудия,

22) 4-я Вяземская батарея – 3 орудия,

23) 5-я Смоленская батарея – 3 орудия,

24) 2-я тяжелая батарея – 2 орудия.

В артиллерийские части дивизии, было передано 4 трехдюймовых орудия захваченных у белых. Из них два оказались неисправны, а два были направлены во 2-ю легкую батарею, вооружив ее до штатного состава. В 1-м Отдельном артвзводе, одно из орудий пришло в негодность, а другое было передано в 5-ю батарею. Поскольку, гаубичные 48-линейные орудия быстро выходили из строя, то было решено перевооружить гаубичные батареи легкими трехдюймовыми орудиями. А потому, прибывшие в начале октября 2 легких орудия, были переданы во 2-ю гаубичную батарею.

Таким образом, несмотря на тяжелейшие бои и потери, полки дивизии были готовы к дальнейшим сражениям и требовали лишь своего пополнения (179).



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites