kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Олег Винокуров. Гражданская война в России. Боевые действия на территории современной Курганской области в августе 1919 года » Планы и силы сторон к августу 1919 года

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана и его жители
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Планы и силы сторон к августу 1919 года

Обстановка, сложившаяся к середине 1919 года на Восточном фронте, была крайне неблагоприятной для белых армий. Проиграв целый ряд сражений, они отошли от Волги и оставили Урал. Военные действия переносились на территорию Западной Сибири.

Назначенный 22 июля, новый главнокомандующий Восточным фронтом генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс, решил спасти положение одним решительным ударом. Это был один из наиболее опытных военачальников Российской Императорской армии, оказавшийся в годы Гражданской войны на территории Сибири, участник двух войн, прошедший боевой путь от младшего офицера в Туркестане до начальника штаба Ставки Верховного Главнокомандующего. В дальнейшем один из лидеров белой эмиграции в Китае, умер в 1937 году в Шанхае. Именно под его руководством, был разработан план решающего наступления, который должен был отбросить красные армии обратно за Урал. Намечалось грандиозное сражение за Западную Сибирь. Надежды на операцию возлагались большие, а потому к ее разработке, были привлечены лучшие военные ученые того времени. Руководил ими, начальник Академии Генерального Штаба, профессор, генерал-майор Александр Иванович Андогский, крупнейший военный ученый-теоретик того времени, ушедший в дальнейшем в эмиграцию в Китай и покончивший жизнь самоубийством в 1931 году в Харбине.

По воспоминаниям военного министра Сибирского правительства барона Будберга, план наступления предусматривал нанесение главного удара на левом фланге Восточного фронта, в районе города Петропавловска, войсками 3-й белой армии, под командованием генерал-майора Константина Вячеславовича Сахарова. Офицер оперативного отдела штаба 3-й армии генерал-майор Павел Петрович Петров, видевший этот план воочию вспоминал, что предполагалось задержать красных сильными арьергардами, пока главные силы белых отошли бы за реку Тобол, в район городов Тобольска, Ялуторовска и Кургана. Здесь армии должны были усилиться, формирующимися в Сибири резервными 11-й, 12-й и 13-й Сибирскими стрелковыми дивизиями, после чего перейти в общее решительное наступление. По свидетельству Петрова, именно этот план был одобрен и утвержден адмиралом Колчаком.

Идея нового наступления была поддержана многими видными представителями белой сибирской военной верхушки – генералами Сахаровым, Волковым, Ивановым-Риновым, самим адмиралом Колчаком. Противников этого замысла возглавил один из наиболее опытнейших и авторитетнейших, из находившихся в Сибири белых генералов, военный министр Временного Сибирского правительства барон Алексей Павлович Будберг. Это был заслуженный 50-летний генерал, чей боевой и служебный путь включил в себя практически все возможные ступени военной карьеры. Участник похода в Китай и двух войн, он имел за плечами опыт планирования операций целых армий, командования корпусами, имел громадный служебный, административный, боевой опыт и пользовался непререкаемым уважением в армейских кругах. В эмиграции жил в США, руководил отделом РОВС, умер в 1945 году Сан-Франциско. Трезвомыслящий реалист по натуре, он предложил отказаться от дальнейшего проведения наступательных операций на фронте. По мысли генерала, после потери Урала следовало незамедлительно перейти к активной обороне на сибирских реках – Тоболе и Ишиме. Дневниковые записи Будберга раскрывают суть его предложений:

«немедленно собрать … генералов, военных инженеров и офицеров, и экстренно направить их, на рекогносцировку рек Тобола и Ишима, и на составление проекта их укрепления. Одновременно, организовать рабочие команды из обывателей и отправить их туда же, для производства фортификационных работ. Если это сделать, то будет, куда отвести наши расстроенные войска и за чем задержаться … Единственные пригодные для обороны рубежи – это линии рек Тобола и Ишима, правда, что они не особенно сильны, но имеют много непроходимых участков, сокращающих линию фронта, затем их надо все же форсировать, что при сохранении у нас, еще довольно сильной артиллерии, дает нам крупные преимущества. При желании за две-три недели, можно удовлетворительно укрепить эту линию, построить наблюдательные пункты, пулеметные и орудийные блиндажи, наладить связь, исправить мосты и дороги, организовать сигнализацию, пристрелять подступы. Затем сейчас же отвести на эту линию, все наиболее потрепанные дивизии и дать им время отоспаться и отдохнуть, поставить их по участкам, что бы они к ним прижились, присмотрелись, а офицеры за то же время, провели необходимые рекогносцировки, изучили слабые стороны. … За готовой линией, при превосходстве в артиллерии, на изученной заблаговременно местности, при содействии военной техники и аэропланов, мы, наверное, задержим красных, не сильных качественно и не способных на штурм укрепленных позиций… Я считаю, что наши войска в их современном состоянии не годны для полевой и маневренной войны и, что для выигрыша необходимого нам времени, необходимо перейти к обороне на укрепленной линии. … Мы потеряли устойчивость и это надо восстановить на время укреплениями, заграждениями и применением военной техники».

Не ясно, обсуждался ли этот план среди высшего военного руководства Белой Сибири, был ли он известен в войсках и каким было мнение адмирала Колчака. Сложно вообще оценить, могла ли белая армия в том ее состоянии, даже опираясь на укрепленную линию устоять под ударами красных. Однако убеждение военного министра о гибельности планируемого наступления, в тот момент разделяли многие белые военноначальники. В их числе, были такие известные генералы как Каппель и Лохвицкий. Непосредственно руководившие боевыми операциями войск, они как никто другой понимали, что после сокрушительного поражения под Челябинском, в корне изменилась вся стратегическая ситуация на фронте. Три резервные сибирские стрелковые дивизии, которые генерал Дитерихс предполагал использовать для наступления от реки Тобол, были уничтожены и бесславно полегли в челябинских предгорьях. Других готовых резервов, у белого командования на тот момент не было.

По сути, это был крах всех планов, как наступательных, так и оборонительных. Необходимо было, срочно принимать новое решение. Военный министр барон Будберг, записал в те дни в своем дневнике: «если бы, вместо преступной авантюры под Челябинском, где … мы уложили наиболее сохранившиеся части и израсходовали последние, резервные дивизии, мы отошли и стояли бы теперь, за укрепленной линией реки Тобол, сохранив все резервы, подняв моральное и материальное состояние отдохнувших войск, и предоставив красным нападать – каково бы было, выгодно наше положение». Его поддержал профессор Академии Генерального Штаба, генерал-лейтенант Дмитрий Владимирович Филатьев. В своих воспоминаниях он отмечал, что «…для Омского правительства, после поражения армии под Челябинском, не было другого выхода, как перейти к обороне, чтобы дать армии возможность переустроиться и отдохнуть…». Даже, служивший при штабе 3-й армии генерал Петров признавал, что в результате боев под Челябинском, был «…сорван весь план главнокомандующего … дальше надо было искать других решений».

Однако, главком Дитерихс решил не отказываться от запланированного наступления, лишь отодвинув его рубеж с реки Тобол на линию реки Ишим. Как пишет в своих мемуарах генерал Филатьев, несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации, «…в Омске все еще носились с мыслью, что все можно поправить одним ударом. Нашелся и человек, который предложил, нанести большевикам, этот удар. Это был, … Иванов-Ринов, к тому времени, интригами и подкупами, сделавшийся атаманом Сибирского казачьего войска. Он заверил адмирала, что если казаков богато снабдить всем необходимым снаряжением, вооружением и одеждой, и отпустить им определенное количество миллионов рублей, то войско поднимется, как один человек, и красным не устоять под его напором, а командование он, Иванов-Ринов, берет на себя. Адмирал, болевший душою за неудачи и горячо отзывавшийся, на проявление всякой активности, ухватился за предложение и приказал выдать казакам все, что требовал Иванов-Ринов». По утверждению Филатьева, Войсковой Атаман Иванов-Ринов, обещал адмиралу Колчаку, в короткий срок, мобилизовать до 18 тысяч казаков – по сути целую конную армию.

Это сразу придало не только новый импульс наступательным планам, но и изменило весь замысел сражения. Теперь, ударный кулак в наступлении должны были составить не пехотные дивизии, а маневренные конные части, костяк которых, состоял бы из вновь формируемого Войскового Сибирского казачьего корпуса. Правда, в отличии от пусть и недоученных, но хотя бы сформированных пехотных дивизий, конные части необходимо было еще в кратчайшие сроки собрать, вооружить и снабдить снаряжением. Правда обучать казаков было уже не нужно, они с детства владели всей воинской наукой.

В итоге, план операции был переработан. Теперь, было предусмотрено скрытно вывести с фронта в тыл, все лучшие и наиболее сохранившиеся части. Их предполагалось сосредоточить, на подходах к реке Ишим, на линии озеро Черное – станция Петухово – село Большегусиное, где белые саперы стали спешно строить полевые позиции. В это же время, остававшиеся на фронте арьергарды должны были, опираясь на спешно построенные по реке Тобол линии фортификации, насколько возможно задержать наступавшие войска Красной армии. Это было важнейшее условие всей операции. Необходимо было выиграть время, для подготовки отведенных в тыл дивизий к переходу в наступление. Таким образом, в районах к западу от реки Тобол предполагалось отступление белых войск с выходом из-под ударов красных. По линии реки Тобол планировалась упорная оборона белых арьергардов, а в районах к востоку от реки Тобол, должны были развернуться основные события встречного сражения.

Главный удар было запланировано нанести на левом фланге Восточного фронта у города Петропавловск, ведя наступление в междуречье Тобола и Ишима. И это не случайно. Приишимские степные просторы неизбежно создавали здесь оголенный фланг наступающих красных. Именно на нем, должны были внезапно появиться части вновь сформированной Отдельной Степной группы и Войсковой Сибирский казачий корпус, нанеся главный удар с юга. Предполагалось создать сильную маневренную ударную группу, в которую первоначально, планировалось включить всю действовавшую на фронте конницу. Ключевым моментом всей операции, должен был стать глубокий рейд Войскового Сибирского казачьего корпуса по тылам советских войск, с отсечением их от переправ на реке Тобол и захватом города Кургана. Замысел был красив. Это были известные в военной науке «клещи», усиленные рейдом крупной конной массы по тылам противника.

Однако, с точки зрения военной науки, это казалось просто невероятным – наступать, не имея резервов! В этот момент, раскол мнений в белом военном руководстве достигает наивысшей точки. Будберг прямо заявляет: «совершенно не понимаю, какое наступление возможно, с остатками наших развалившихся армий и при полном отсутствии, каких-либо резервов… Дитерихс … положение армии учитывает неправильно, но считает себя непогрешимым авторитетом, подчеркивая, что все последнее время, он провел в самой гуще войск, и, отлично знает их состояние и настроение. … Он самым решительным образом, отверг мое мнение, что армии, уже неспособны к наступлению».

Тем не менее, решение о наступлении было принято. Жарким июльским днем 1919 года, в штаб 3-й белой армии под командованием генерала Сахаров был доставлен секретный пакет. За сургучными печатями, хранился приказ об отправке в тыл по железной дороге, не менее четырех стрелковых дивизий. Именно они, отдохнув и пополнившись, должны были нанести мощный удар по наступающим красным войскам, сломить их во встречном сражении и отрезать пути к отступлению. Район для сосредоточения ударных дивизий, выбирался на достаточном удалении от линии фронта. Это давало возможность отведенным в тыл частям спокойно отдохнуть и пополниться. Кроме того, при последующем переходе в наступление, можно было вступить в бой не сразу же с места своей дислокации, а нанести удар в ходе своего движения вперед, что так же в какой-то степени увеличивало ударную мощь дивизий. По мнению участников битвы и исследователя Поляка, с этого момента главным для белого командования стало успеть отвести свои части в тыл, привести их в порядок, подготовить к битве, пополнить и перегруппировать.

Одновременно, после победы под Челябинском, в высшем военно-политическом руководстве Советской Республики разгорелся жаркий спор, относительно дальнейших планов ведения боевых действий. Победы на Волге и Урале привели к коренному изменению общей стратегической обстановки. Как писал военный исследователь Поляк, «решающую роль … приобрел Южный фронт, где продвижение войск Деникина создавало угрозу непосредственно Москве. Восточный фронт с поражением белых на Волге, на тот момент являлся второстепенным». Один из политических руководителей Восточного фронта, член Реввоенсовета и старейший партиец Иван Никитич Смирнов вспоминал, что после захвата Челябинска стал активно обсуждаться вопрос об остановке красных армий на Урале и переброске всех сил на наиболее угрожаемый Южный фронт. Он писал: «для широкого круга военных людей в армии, штабе фронта и в полевом штабе, дальнейшее углубление в сибирские степи, казалось чрезвычайно опасным…». Сторонников этой идеи возглавил бывший полковник и командир полка, а теперь Главнокомандующий Вооруженными Силами Республики Иоаким Иоакимович Вацетис. Его поддержал второй человек в государстве, сам наркомвоенмор Лев Давидович Троцкий. Это были, высшие лица в военном руководстве Советской Республики. Позже, в своих воспоминаниях Троцкий писал:

«…острый спор возник в ЦК летом 1919 года, в связи с обстановкой на Восточном фронте. Вацетис считал, что после первых крупных успехов против Колчака, не следует зарываться слишком далеко на восток, по ту сторону Урала. Он хотел, чтобы Восточный фронт зазимовал на горных хребтах. Это должно было, дать возможность снять с востока несколько дивизий и перебросить их на юг. Я поддержал этот план. Но он встретил решительное сопротивление командующего Восточным фронтом Каменева и членов Военного Совета – Смилги и Лашевича. Они заявили: Колчак настолько разбит, что для его преследования не нужно много сил, главное не давать ему передышки, иначе он за зиму оправится. Весь вопрос, стоял, следовательно, в правильной оценки, состояния армии Колчака и его тыла. Я считал уже тогда Южный фронт неизмеримо более серьезным и опасным чем Восточный. Это подтвердилось впоследствии полностью. Но в оценке армии Колчака, правота оказалась на стороне командования Восточного фронта. ЦК вынес решение против главного командования и тем самым против меня, так как я поддержал Вацетиса. Решение ЦК оказалось правильным. Этот конфликт, привел к смене главного командования. Вацетис был уволен, его место занял Каменев».

Итак, после жарких дискуссий в советском руководстве, было решено безостановочно преследовать разбитые белые армии и овладеть Западной Сибирью. Вместе с тем, уступая требованиям Троцкого, часть сил с Восточного фронта решили перебросить на юг.

Эти решения игнорировали тревожные сообщения советской военной разведки. Ее агенты, действуя в глубоком белом тылу, еще в начале августа 1919 года, докладывали о том, что: «…белые решили сдать Курган без боя, значительные силы группируются в Омске и Петропавловске». В штаб 5-й армии, от зафронтовой агентуры шли непрерывные сведения о строительстве белыми сильных укреплений по реке Ишим и об оставлении противником у Кургана лишь частей заслона. Ценные сведения давали и многочисленные перебежчики. По словам одного из них, первая линия обороны белых будет проходить у станции Петухово. Вторая линия обороны планируется по реке Ишим, куда и оттягиваются войска. В донесениях разведки от 15 и 17 августа 1919 года, подтверждался отвод некоторых белых частей с фронта в тыл «…для борьбы на линии Ишима и пополнения». Интересные сведения сообщили жители села Меньшиково (сейчас Кетовский район Курганской области). В штабе красной 27-й дивизии, они рассказали о том, что 14 августа 1919 года, в их селе побывал сам адмирал Колчак, выступавший перед построенными ради такого случая войсками. Верховный Правитель сказал солдатам, что отход всех войск будет продолжаться только две недели. Возникал естественный вопрос – а что будет потом?

Таким образом, в целом скрыть от красной разведки вывод частей с фронта, белому командованию не удалось. В штабе Восточного фронта имелись четкие сведения, что противник с выходом на реку Тобол, стал спешно снимать с фронта целые дивизии и перебрасывать их в район Петропавловска. Цели этой переброски были до конца не ясны. Однако во фронтовых и армейских штабах, на фоне одержанных побед, преобладало пренебрежительное отношение к врагу. По мнению исследователей Поляка и Воробьева, не учитывалась «… возможность, что белые оправившись, могут вновь создать на востоке главный фронт и поэтому следовало его окончательно разбить, не снимая сил на другие фронты». Ни штаб Восточного фронта, ни штабы его армий, оказались не в состоянии проанализировать обстановку и разгадать истинные намерения белых. Вина за это, лежит целиком на фронтовом и армейском руководстве. На тот момент, штаб фронта «… недостаточно знал группировку войск белых, не сумел раскрыть замыслы противника и организовать энергичное противодействие. Считалось, что противник разгромлен, отступает вглубь Сибири и оказать в дальнейшем серьезного сопротивления не сможет, а его преследование можно будет вести лишь сильными авангардами».

Итак, советские войска продвигались в Сибирь широким фронтом. Целых три общевойсковые армии, словно гигантские волны выплеснулись из горных проходов Урала на западносибирскую равнину. В центре от города Челябинск на Курган и Петропавловск наступала 5-я Красная армия. Именно она должна была выполнить главную задачу по разгрому противника. Севернее от города Екатеринбурга на Тобольск, Тюмень и Ялуторовск, наступали войска 3-й Красной армии. На крайнем правом фланге, на город Орск наступала 1-я Красная армия.

Штаб Восточного фронта, куда сходились нити управления всеми армиями, еще 6 августа 1919 года, за подписью командующего Михаила Васильевича Фрунзе, набросал план наступления войск по западносибирской равнине. Было решено наступать сразу по двум направлениям – вдоль железной дороги Челябинск – Курган и вдоль линии почтового тракта Троицк – Петропавловск. Направлением главного удара, Фрунзе избрал линию Сибирской железной дороги. Направление на Кустанай было признано второстепенным и его следовало обеспечить сильным конным отрядом.

Однако, почти сразу же, М.В.Фрунзе был переброшен в Туркестан, а на его место назначен бывший генерал Владимир Александрович Ольдерогге. Это был типичный строевой офицер, нелегким трудом прошедший все ступени воинской карьеры. Без особых полководческих талантов, но прекрасно разбирающийся в законах военного искусства. После гражданской войны на преподавательских должностях, в 1931 году расстрелян в Харькове по сфабрикованному чекистами делу «Весна», в 1974 году посмертно реабилитирован. Его ближайшим помощником и начальником штаба фронта стал бывший полковник Вильгельм Евгеньевич Гарф, сторонник кропотливой повседневной штабной работы, дослужившийся после гражданской войны в Красной армии до звания комдива, репрессированный и расстрелянный 22 августа 1938 года, реабилитированный в 1955 году. Развивая идеи Фрунзе, 17 августа 1919 года, новый командующий Восточным фронтом отдал войскам 5-й армии приказ о форсировании реки Тобол и наступлении главными силами вдоль линии железной дороги от Кургана на Петропавловск. Южнее, вдоль степного тракта Троицк – Петропавловск, должен был двигаться боковой отряд. Его силы и состав были оставлены на усмотрение командующего 5-й армией. Отдельный удар, должен был наноситься на Кустанай, с целью оказания содействия левому флангу войск 1-й Красной армии. Уступая требованиям Троцкого, приказ предусматривал вывод в резерв в район Кургана одной стрелковой дивизии, с целью ее дальнейшей переброски на Южный фронт. По разъяснению начальника штаба Гарфа, основная идея плана заключалась в том, чтобы сбросить белые войска с линии железной дороги на юг, в безводные казахские степи. Для этого, командование Восточным фронтом решило сосредоточить основную массу своих войск в полосе между железными дорогами Курган – Петропавловск и Тюмень – Омск. Главный удар должен был наноситься в юго-восточном направлении. При хорошем прикрытии правого фланга со стороны приишимских степей, этот план имел все шансы на успех.

Однако командующий 5-й Красной армией Михаил Николаевич Тухачевский, имел свой собственный план операции, отказываться от которого он отнюдь не собирался. Это был высокий, статный, всегда гладко выбритый молодой 26-летний человек. Имея за плечами лишь общее военное образование и боевой опыт младшего офицера на фронте, он по образным отзывам современников, был слеплен из того теста, из которого делали Наполеонов. И доказал это, возглавив войска 5-й Красной армии в дни ее поражений, успешно проведя операции на Волге и Урале. В дальнейшем, он стал одним из первых советских маршалов, первым заместителем наркома обороны, был репрессирован и 12 июня 1937 года расстрелян, в 1957 году реабилитирован.

Идея Тухачевского состояла в нанесении главного удара вдоль полосы почтового тракта от города Троицк через станицу Звериноголовскую на Петропавловск и Омск. Это было несколько южнее того направления, где задумывал нанести удар штаб Восточного фронта. Как писал впоследствии сам Тухачевский, ставший уже маршалом: «для наступления на Петропавловск, 5-я армия избрала два основных направления: тракт Звериноголовская — Петропавловск и железную дорогу Курган – Петропавловск. Учитывая непосредственную обеспеченность левого фланга 5-й армии со стороны наступавшей по соседству 3-й армии, а так же наличие на правом фланге 5-й армии степей, хотя и пустынных, но вполне проходимых, и, исходя из того, что полоса тракта Звериноголовская — Петропавловск и район Кокчетав — Атбасар, заселены враждебным нам казачеством, что всегда могло создать с этой стороны угрозу новых формирований и обтекания нашего фланга, командование 5 армией, считало главным направлением, полосу тракта Звериноголовское — Петропавловск. В этом духе и были отданы соответствующие распоряжения… Главные силы 5-й армии, должны были наступать, вдоль тракта Звериноголовская — Петропавловск, чем обеспечивался постоянный обход, главных сил белых, которые, отступая, были прочно привязаны к железной дороге, и, кроме того, такое движение обеспечивало принятие своевременных мер, к ликвидации казачьих частей, в случае их формирования, вдоль пути наступления правого фланга».

Разногласия между фронтовым и армейским командованием, по вопросу о месте нанесения главного удара, сразу же приняли острый оборот. Михаил Николаевич вспоминал, что «…командование фронтом … вмешалось в деятельность командования 5-й армии и приказало сгруппироватъ главные силы, в районе железной дороги Курган — Петропавловск, оставив на тракте Звериноголовское — Петропавловск, лишь наблюдательно-охраняющие части… Ольдерогге потребовал совершенно иной группировки. Главные силы армии, должны были быть стянуты, к железной дороге и фронтальными боями, должны были теснить противника. Звериноголовский тракт, должен был обеспечиваться, лишь слабыми силами. Произошла крепкая телеграфная перепалка, но Ольдерогге, категорически настоял на перегруппировке…». По свидетельству работавшего в штабе 5-й армии Корицкого «…все, кто работал тогда рядом с Тухачевским, хорошо помнят, как тяжело переживал он. Однако, соблюдая такт и выдержку, Михаил Николаевич старался не уронить, авторитета старшего начальника, в глазах подчиненных». Конфликт усугубляли и личные мотивы. Будучи в старой армии младшим офицером, в чине всего лишь поручика, Тухачевский разделял бытовавшее в те годы в среде младшего и среднего офицерства, недовольство высшими военными кругами армии. Генералитет обвиняли в поражениях, которые несмотря на мужество солдат и офицеров, одно за другим терпела русская армия, на полях русско-японской и Первой мировой войн. Сделав в Красной армии стремительную карьеру, став в рекордно короткий срок командармом, Михаил Николаевич одержал победы над войсками, которыми руководили все те же старые генералы. А потому, в разговоре с Фрунзе, узнав кто именно будет руководить фронтом, Тухачевский еще до знакомства с новым командующим прямо заявляет: «…я очень опечален Вашим уходом, так как в русское генеральство не верю».

В 20-30-е годы, будучи маршалом СССР и одним из высших военных руководителей страны, подводя итог постигшему его на полях западносибирской равнины поражению, Михаил Николаевич всю вину за неудачи возложил исключительно на бывшего командующего Восточным фронтом. Он характеризовал Ольдерогге как «…человека никому не известного, в лучшем случае бездарного, … сделавшего все от него зависящее, чтобы наше неотступное преследование Колчака сорвалось». По мнению командарма, именно вмешательство в его планы со стороны Ольдерогге, произвольное изменение командующим фронтом места нанесения главного удара, и явились главными причинами поражения частей 5-й Красной армии. Анализируя причины неудач, Михаил Николаевич писал: «белые учли эту ошибку. Уже на подступах к Петропавловску они перешли в контрнаступление, нанеся главный удар, именно по ослабленному правому флангу войск 5-й армии». Эта привычка Тухачевского, списывать все свои неудачи на других лиц, сослужила бывшему командарму в конечном итоге плохую службу. Обвиненный в провале «похода за Вислу» Сталин, предъявил маршалу впоследствии свой собственный счет, оказавшийся для Михаила Николаевича роковым.

Тем не менее, вся последующая советская историография слепо следовала тезису о неправоте и недальновидности комфронта Ольдерогге. Так историк В.М.Иванов, в исследовании, посвященном жизненному и боевому пути Тухачевского писал, что «непонимание обстановки, а также противоречивость приказаний нового командующего фронтом, с первых же дней вызвали серьезные разногласия между ним и Тухачевским. Разошлись они и во взглядах о направлении главного удара 5-й армии в Петропавловской операции… Если Тухачевский в истинном духе маневренной войны, стремился выиграть открытый фланг, то командующий фронтом требовал от него примитивного выталкивания противника вдоль железнодорожной магистрали. Попытки Михаила Николаевича отстоять свое решение ссылкой на слабость сил армии и на угрозу ее необеспеченному правому флангу, ничего не дали. В конце концов, он вынужден был подчиниться». В последующем, в сентябре «… основной удар, как и ожидал Тухачевский, белогвардейцы нанесли по правому флангу». Из-за ошибок Ольдерогге «…командованию армии пришлось приложить титанические усилия, чтобы спасти 5-ю армию от разгрома превосходящими силами противника». Схожие оценки давали в своих исследованиях Янгузов, Щетинов и Старков, связывая действия Ольдерогге даже с негласными указаниями его, как они считали, прямого протеже – Льва Давидовича Троцкого, которому советская историография традиционно приписывала особо предательскую роль. В результате, по их мнению, уже за первые полгода управления фронтом, Ольдерогге «…дал много поводов для недовольства своей деятельностью, как со стороны подчиненных, так и московского начальства». При этом, вся ответственность за неподготовленное наступление 5-й армии и всего фронта, возлагалась этими авторами, исключительно на одного Ольдерогге.

Однако, не все были согласны с такой односторонней точкой зрения. Уже в первых работах Полозова и Розенберга, осторожно упоминалось и об ошибках в руководстве войсками со стороны самого Тухачевского. Последующие работы Воробьева и Поляка, были в значительной степени посвящены анализу грубых промахов, допущенных командованием не только фронта, но и армии, в управлении войсками. Так, по мнению Воробьева, план наступления, предложенный Тухачевским, не был вообще пригоден для той обстановки. В случае наступления основными силами вдоль Петропавловского тракта, части 5-й Красной армии не смогли бы максимально использовать железную дорогу для подвоза припасов и переброски войск. Кроме того, основные силы белых были сосредоточены в полосе железной дороги и удар красных войск вдоль тракта, направлялся бы по пустому месту. Это в свою очередь, подставляло главные силы армии под фланговый удар белых со стороны железной дороги. Победу могло принести, лишь одновременное наступление сильными ударными группами сразу по двум направлениям - вдоль железной дороги и тракта.

Источники: РГВА, ф.185, оп.3, д.967, л.67, д.994, л.13, д.994, л.6, д.129, л.15, д.171, л.л.63, 95, д.1334, л.л.29-31, ф.1372, оп.2, д.92, л.366, ф.1324, оп.2, д.155, л.89, ф.1324, оп.1, д.93А, л.720, ф.40837, оп.1, д.1, л.39, ГАКО ф.1600, оп.1, д.140, л.2, Будберг А., «Дневник белогвардейца», Минск-Москва, 2001, с.226, Петров П.П, «От Волги до Тихого океана»// «Восточный фронт адмирала Колчака», Москва, 2004г, с.48, 200-201, 212, 214, 226, Филатьев Д.В., «Катастрофа белого движения в Сибири 1918-1919», Париж, 1985, с.255, ГАРФ ф. 5881, оп.1, д.416, л.л. 1-115, Павловский Б.А., «Боевые действия, отдельной Волжской кавалерийской бригады, полковника Нечаева, 1-го Волжского корпуса генерала Каппеля, в Сибирской армии Колчака, от Урала до реки Иртыш в 1919 г.”, Петров П.П., там же, с.48-49, Сахаров К.В., «Белая Сибирь», Мюнхен, 1923, с.127-128, Гинс Г.К., «Сибирь, союзники и Колчак», Пекин, 1921, с.308, Поляк А., «Действия 5-й Красной Армии от реки Тобол до оз.Байкал»// «Сборник трудов военно-научного общества при Военной Академии», М., 1922, кн.2, с.71,73, 75,78, Смирнов И., «Борьба красной армии за освобождение Сибири» // «Три года борьбы за диктатуру пролетариата», Омск, 1920г., с.33, Троцкий Л.Д, «Моя жизнь», М., 2001г., с.439, Воробьев В.Ф. «Тобольско-Петропавловская операция», М., 1939, с.11, 14, «В боях рожденная», Иркутск, 1985г., л.154, Тухачевский М.Н., «Курган-Омск» // в кн. «Подвиг Пятой красной»., с.39-40, он же «На Восточном фронте» // Избранные произведения, т.2 М., 1964г, с.227, Корницкий, «Маршал Тухачевский», М., 1965г., с.89-90, Иванов В.М, «Маршал Тухачевский», М., 1985г., с.142-144, Янгузов З.Ш., «От Волги до Тихого», Владивосток, с.77., Щетинов Ю.А., Старков Б.А., «Красный маршал», М., 1990г., с.119, Никулин Л., «Тухачевский», М., 1963г., с.84.

Из книги Олега Винокурова «Гражданская война в России. Боевые действия на территории современной Курганской области в августе 1919 года». Курган, 2019.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites