kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Закон и порядок » Николай Толстых. Проект организации политического розыска в Тобольской губернии

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Николай Толстых. Проект организации политического розыска в Тобольской губернии

С ростом оппозиционного и революционного движения на рубеже 19 – 20 вв., увенчавшегося первой русской революцией, в Российской империи развивалась и совершенствовалась вся система, призванная подавлять это движение и бороться с ним, в первую очередь сеть органов политической полиции, политического розыска (сыска). И хотя общая полиция тоже была активно задействована в борьбе с противниками российского самодержавия и их организациями, все же основная, ведущая роль здесь отводилась другим структурам. Прежде всего, это были Департамент полиции МВД и Корпус жандармов с их местными подразделениями на всей территории империи.

Наряду с уже имевшимися местными учреждениями жандармской полиции: в пределах губернии – губернские жандармские управления (ГЖУ)  и по линии железных дорог – жандармско-полицейские управления железных дорог (ЖПУ ж.д.) возникла и начала разрастаться сеть еще одних органов политического сыска – розыскных пунктов и охранных отделений. В отличие от жандармских управлений они находились в подчинении и были подотчетны исключительно Департаменту полиции МВД.

С появлением этих новых органов произошло разделение функций в системе государственно-политического сыска. Если выявление и розыск политических преступников и организаций непосредственно возлагались на охранные отделения (розыскные пункты), то производство дознаний по политическим делам осталось за жандармскими управлениями. В 1902 году, помимо уже существовавших охранных отделений в обеих столицах и в Варшаве, образовались розыскные отделения (пункты) в целом ряде губернских центров: в Вильно, Екатеринославе, Казани, Киеве, Одессе, Саратове, Тифлисе, Харькове, Перми, Симферополе, Нижнем Новгороде (1). В дальнейшем часть розыскных пунктов получила наименование охранных отделений. Таковых к концу 1907 г. насчитывалось уже 27, в числе прочих они появились в Красноярске, Иркутске и Риге. Тогда же во многих городах стали образовываться охранные пункты. Будучи более мелкими подразделениями политического сыска, «они создавались циркулярами с большой легкостью и также быстро ликвидировались» (2).

Усложнение и разветвление структуры политического розыска потребовало объединяющего и руководящего начала. В этом качестве, по замыслу царского правительства и его главы П.А.Столыпина, должны были выступить районные охранные отделения, положение о которых было утверждено 14 декабря 1906 г. Районные охранные отделения (РОО) мыслились как «центральные розыскные учреждения» в пределах крупных регионов, охватывавших сразу несколько губерний. Изначально их было образовано 8, а позже их стало 15. «Основной задачей РОО являлись организация внутренней агентуры для «разработки» всех местных партийных организаций и руководство деятельностью агентуры и розыска в границах района… Требования начальника РОО о производстве обысков и арестов были обязательными для железнодорожных управлений, охранных отделений и органов общей полиции. Офицеры РОО могли пользоваться всеми следственными и агентурными материалами жандармских управлений и охранных отделений (3).

Тобольская губерния не относилась к числу тех местностей, где в течение 1902 – 1907 гг. появились учреждения политического розыска, будь то в виде охранного отделения либо в каком-то ином. Действовали, как и прежде, Тобольское ГЖУ в границах губернии, а в полосе отчуждения железной дороги два отделения ЖПУ в Тюмени и Кургане. С момента же образования районных охранных отделений губерния, очевидно, находилась сначала в ведении Сибирского РОО и только чуть позже оказалась в сфере действия Пермского РОО. Именно с того момента возникает проект организации политического розыска в Тобольской губернии. Направляя 6 июня 1908 г. его копию, начальник Иркутского ГЖУ секретным отношением извещал начальника Тобольского ГЖУ, что данный проект был составлен по его поручению «прикомандированным  к управлению Отдельного корпуса жандармов корнетом Шатковским». Вероятно, работа над проектом началась в самом конце 1907 г. или в начале 1908 г. Одновременно «на основании изложенных в проэкте мотивов» начальник Иркутского ГЖУ сделал собственное представление в Департамент полиции «о необходимости устройства в г. Тюмени особого розыскного пункта, причем к занятию должности заведывающего этим пунктом, отдельной или связанной с должностью местного помощника начальника Тобольского ГЖУ, намечен корнет Шатковский, обнаруживший основательное знакомство с политическим положением Тобольской губернии и условиями розыска в таковой» (4).

Действительно, присланный в Тобольск под грифом «совершенно секретно» «Проэкт организации политического розыска в Тобольской губернии» свидетельствует, что автор его показал себя человеком весьма компетентным и сведущим в освещении общественно-политической обстановки в губернии. Он постарался обосновать свою позицию и привести веские доводы в пользу разработанного проекта. Но прежде Шатковский, имея в виду потенциальных оппонентов, стремился уверить, что установившееся политическое спокойствие в губернии обманчиво и таит в себе скрытые угрозы. «Существует достаточно утвердившееся, основанное на поверхностном взгляде на положение вещей мнение, что Тобольская губерния в политическом отношении является настолько спокойной, что при интенсивности событий в других губерниях империи, ею можно совершенно игнорировать. Действительно, при рассмотрении дел губернского жандармского управления их малочисленное количество можно принять за весьма успокоительный симптом, и этот взгляд будет правильным, если упустить из виду одно обстоятельство, с которым свыклись и не считаются, но которое имеет весьма серьезное значение».

Обстоятельство это для Шатковского заключалось в наличии в Тобольской губернии большого числа ссыльных: «на 11 человек жителей приходится один ссыльнопоселенец». Однако из дальнейшего изложения становится ясно, что автора проекта заботит в первую очередь не «вредное и деморализующее влияние ссыльного элемента на местное население» из числа уголовных. Его волнует влияние совсем другой категории ссыльных. «Политические ссыльные, будучи расселены по уездам губернии, в большинстве случаев ничем не занимаясь, ведут агитационную деятельность среди крестьянства, которое, в силу своей обеспеченности, наружно относясь индифферентно к их учениям, тем не менее, воспринимает их, и если волна освободительного движения, перебравшись через Урал, хлынула бы на Сибирь, то она именно в Тобольской губернии встретила бы тот горючий материал, который не опасен только тогда, когда далек от него огонь». Развернувшиеся в ходе недавней революции события оставались еще свежи в памяти, и, казалось, должны были подтвердить правоту Шатковского. Вот почему в напоминании сугубой опасности проживания политссыльных среди местного населения он особенно настойчив. «Подобное распределение политических ссыльных среди населения представляет собою крупное зло для населения и тяжелую миссию для администрации, призванной парализовать вредную агитационную деятельность политических в губернии» (5).

Кроме того, по мнению жандарма, в серьезную проблему для властей превратилось бегство политссыльных из мест водворения и, следовательно, борьба с ним должна стать главной задачей администрации. А это бегство «в последнее время приняло какой-то эпидемический характер и колоссальные размеры», чему также способствовали «огромная территория губернии, малочисленный и несоответствующий своему назначению состав как уездной, так и городской полиции». Власти, по уверению Шатковского, обнаружили свое бессилие и лишь констатировали массовое бегство политссыльных, не предлагая действенных мер борьбы с ним. «Подобный образ действий совершенно подрывает авторитет местных властей, этим же совершенно не достигается желание правительства избавить Европейскую Россию от опасного элемента, который пересылается с большими затратами в Тобольскую губернию, ведет там агитационную деятельность, устанавливаются и упрочиваются  партийные связи и, пробыв в ссылке некоторое время, согласованное лишь со своими желаниями и планами, получив в большинстве случаев нелегальный вид на жительство, политические снова возвращаются в Россию…».

Что же могло, согласно замыслу Шатковского, изменить создавшееся положение к выгоде самодержавия и явиться на смену пассивности  местных властей? Ответ для него был очевиден: «Хорошо поставленная агентура в губернии и необходимое наружное наблюдение в скором времени могли бы дать положительные результаты. Подобные функции могут быть выполнены только при наличности в губернии учреждения, ведающего исключительно делом политического розыска» (6).

Обосновав необходимость подобного учреждения, автор проекта перешел затем к рассмотрению вопроса о выборе места для него, а именно того города, где он должен был находиться. Казалось бы, по примеру других губерний, такое учреждение политического сыска следовало разместить именно в губернском центре. Но как раз шансы Тобольска Шатковский оценивал негативно. «В данном случае Тобольская губерния должна быть рассмотрена с особой точки зрения ввиду исключительного положения губернского города среди других городов губернии. Будучи удален от конечного пункта железной дороги (город Тюмень) на 257 верст, при невозможном состоянии дороги весною и осенью, Тобольск с населением в 20 т. человек  обречен на медленное вымирание, и деятельность розыскного учреждения здесь совершенно не мыслима ввиду того, что каждый новый человек в городе является объектом исключительного внимания публики, а наружное наблюдение здесь возможно только во время навигации от пароходной пристани и до дома, в котором остановится наблюдаемое лицо, в дальнейшем же оно грозит полнейшим провалом».

И все же неподходящий в качестве руководящего центра политического розыска в губернии Тобольск представлялся перспективным для жандарма в смысле разработки и проведения розыскных мероприятий. «Но здесь возможна хорошая агентура, как среди партийных кружков, так и профессионально-политических организаций и далеко не безынтересная в тюрьме, т.к. местная каторжная тюрьма переполнена, было несколько серьезных попыток к бегству с капитальными подкопами и убийством тюремной стражи, имеется, безусловно, связь с городом и поддержка со стороны политических, находящихся на свободе, отомстивших за режим в тюрьме убийством смотрителя тюрьмы» (имеется в виду убийство А. Г. Богоявленского, которое 26 июля 1907 г. осуществил по приговору политических ссыльных И. Ф. Рогожин) (7).

Зато, напротив, преимущество Тюмени в качестве претендента на центр политического розыска в Тобольской губернии не вызывало у Шатковского сомнения и представлялось бесспорным. «Представляя собою конечный пункт железнодорожных ветвей «Пермь – Тюмень» и «Тюмень – Челябинск» - во всех отношениях этот город имеет первенствующее значение в губернии. Население его доходит до 40 т. человек, т.е. вдвое больше губернского города; имеются железнодорожные мастерские и летом – масса рабочих на пароходных пристанях и верфях». Важное социально-экономическое значение Тюмени сочеталось с политическим фактором. Несмотря на поражение революции 1905-1907 гг. в городе сохранялась активность революционного подполья. «Относительно революционных организаций нельзя утверждать, - отмечалось в проекте, - что они находятся исключительно в Тюмени, но с достоверностью можно полагать, что в каждом из трех городов губернии (Тобольск, Тюмень, Курган) находятся маленькие кружки, связь между которыми поддерживается отдельными лицами, преимущественно нелегальными и перепиской. В Тюмени, безусловно, существует военная организация, выпускающая в свет через некоторые промежутки времени свои листки (8). Как известно из исторической литературы, военная организация существовала и действовала под руководством Тюменского комитета РСДРП. Именно в подпольной типографии тюменских социал-демократов издавались упомянутые листки (прокламации) (9).

В городе, продолжал Шатковский, «имелась в конце минувшего года ученическая организация, издавшая несколько номеров своего журнала и неизвестно, прекратившая ли в настоящее время свое существование». Он напоминал, что при выдворении из Пермской губернии и, особенно из Екатеринбурга политически неблагонадежных лиц те стремились обосноваться в Тюмени. Кроме того, автор проекта указывал на важность Тюмени в осуществлении планов побегов политссыльными. «При особенном развитии революционного движения в Пермской губернии и преимущественно в г. Екатеринбурге, Тюмень, как ближайший к Екатеринбургу город, дает у себя убежище массе опасных лиц. При побеге политических из мест водворения их мечтой является желание добраться до Тюмени, где имеются группы лиц, способствующих побегам политических, и на тюменском вокзале они уже чувствуют себя в полнейшей безопасности» (10).

Присутствие в Тюмени военных (местной воинской команды и пехотного полка) оценивалось Шатковским двояко, поскольку наряду с уверенностью оно порождало опасения. «Единственным оплотом Тюмени являются войска ввиду малочисленности и плохого качественного состава полиции, но войска слишком тронуты пропагандой, и потому главной задачей в области движения среди войск должно быть препятствование возможными мерами сформированию тайных организаций; своевременное расстройство этих организаций возможно только при наличности правильно организованной и хорошо поставленной агентуры, которая слишком слаба у помощников (начальника Тобольского ГЖУ – Н.Т.) в  уездах».

Наконец, центральное положение  Тюмени в губернии и удобство расположения по отношению к Кургану, Ялуторовску и Ишиму создавали ей выигрышное преимущество  перед Тобольском. Особо подчеркивалась в проекте близость Тюмени к Кургану. «Близость к Кургану весьма важна в том отношении, что Курган имеет большое железнодорожное депо, где идет постоянное и опасное брожение среди железнодорожных мастерских, имеется группа Российской социаль-демократической рабочей партии, выпускающая сравнительно часто прокламации с печатью «Курганская группа РСДРП». К тому же наибольшее число политических дел заводилось в Тюменском и Курганском пунктах помощниками начальника Тобольского ГЖУ и наименьшее число заводилось в Тобольске.

В совокупности все приведенные в проекте доводы и соображения призваны были подвести «к выводу, что исключительная необходимость учреждения розыскного пункта является именно в Тюмени». Тут же следом Шатковский дал понять, как практически надлежало поставить политический розыск в Тобольской губернии. «Дело розыска может быть поставлено следующим образом. Начальник ГЖУ имеет в своем распоряжении достаточное количество унтер-офицеров, чтобы использовать их для целей розыска в гор. Тобольске, самом спокойном из всех городов губернии. Лично заведя агентуру по гор. Тобольску, он, как лицо, ведающее всем делом розыска в губернии, начальнику розыскного учреждения будет сообщать как своему помощнику все данные, добытые агентурой. Начальник же розыскного учреждения, имея достаточный штат наружного наблюдения, имея надлежащую агентуру в Тюмени и Кургане и получая агентурные сведения из Тобольска, будет находиться всегда в курсе положения дел в губернии».

Заключительные строки проекта преисполнены оптимизма и уверенности в успехе организации политического розыска в губернии. «При бдительности полиции, регистрации политических ссыльных, помощи со стороны помощников в уездах, явится возможность главным образом парализовать то крупное зло, которое представляют собою побеги политических, а затем в зародыше убивать деятельность нарождающихся организаций, имея возможность легко ликвидировать ныне существующие» (11).

Вполне очевидно, что корнет Шатковский с разработкой проекта связывал собственный карьерный рост. Однако Департамент полиции представленный проект организации политического розыска в Тобольской губернии не утвердил. Возникает вопрос: почему же он не осуществился? Ответ, на наш взгляд, можно свести к следующему. Поражение первой русской революции и усиление реакции существенно ослабило рабочее и революционное движение как в стране в целом, так и в Тобольской губернии в частности. В конце 1907 г. политическая полиция нанесла тяжелейший удар по Курганской группе РСДРП, а в 1908 г. расправилась с помощью агентуры с курганскими эсерами и вступившими с ними в блок уцелевшими членами Курганской группы. Из социал-демократических организаций в губернии в условиях подполья оставался дееспособным только Тюменский комитет. Несмотря на неоднократно предпринимавшиеся властями попытки его разгрома, комитет восстанавливался и действовал на протяжении всего периода реакции. Ликвидация организации тюменских социал-демократов произошла лишь в 1912 г. К этому времени уже было покончено и с эсеровской организацией в Тюмени.

В деле постановки политического розыска, как нетрудно заметить, начальнику розыскного учреждения, на должность которого метил непосредственно сам Шатковский, отводилась ключевая роль, тогда как начальник Тобольского ГЖУ оставался лишь номинальным главой. Это обстоятельство вряд ли могло устроить последнего, так как ставило его в зависимость от младшего по званию. Как раз в период, когда появлялись все новые розыскные учреждения (охранные отделения, районные охранные отделения и проч.) обострился их конфликт со старыми территориальными учреждениями политического сыска – жандармскими управлениями губерний и железных дорог. Конфликт, по сути, перерастал в ведомственное противостояние Департамента полиции и Корпуса жандармов (12). Нежелание столкнуться с подобной проблемой в Тобольской губернии могло повлиять на принятие отрицательного решения по проекту.

Представляется все же, что этот проект, пусть и косвенно, но оказал воздействие на принятие другого решения. Ведь вместо учреждения розыскного пункта в Тюмени местные жандармы получили подкрепление в виде небольшого отряда (команды) филеров – агентов наружного наблюдения. Приказ о его создании появился в январе 1909 г. Он действовал при Тюменском пункте Тобольского ГЖУ под руководством помощника начальника этого ГЖУ в Тюменском, Туринском и Ялуторовском уездах (13).

Таким образом, не обретя собственного центра политического розыска в Тюмени, Тобольская губерния оставалась в сфере действия Пермского районного охранного отделения вплоть до упразднения его в 1914 г.

Н. Ю. Толстых, МУК «Межпоселенческая центральная библиотека Варгашинского района» Курганской области.

Примечания

  1. Перегудова З. И. Политический сыск России (1880 – 1917 гг.). – М., 2000. – С. 112, 115 – 116, 118.
  2. Там же. – С. 120 – 121.
  3. Там же. – С. 123.
  4. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 159. Оп. 1. Д. 48. Л. 4 – 4 об.
  5. Там же. Л. 190.
  6. Там же. Л. 190 об.
  7. Там же. Л. 190 об. – 191; Михеев А. П. Тобольская каторга. – Омск, 2007. – С. 219.
  8. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 159. Оп. 1. Д. 48. Л. 191.
  9. Копылов Д. И. Тюменская организация РСДРП в годы столыпинской реакции // Тюменская партийная организация в период строительства социализма и коммунизма: сб. ст. – Тюмень, 1969. – Вып. 6. – С. 19, 21.
  10. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 159. Оп. 1. Д. 48. Л. 191 – 191 об.
  11. Там же. Л. 191 об – 192.
  12. Перегудова З. И. Политический сыск России (1880 – 1917 гг.). – М., 2000. – С. 124, 126; Жандармерия и охранка в правление Николая II // Ист. архив. – 2009. - № 4. – С. 84, 90 – 93.
  13. Филатов С. Спецслужбы в Тобольской губернии // Город Тобольск. – 2010. -  № 10. – С. 36 – 37.


Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites