kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Поляки в Зауралье » Тершукова Екатерина. Мятежники царства Польского в г. Кургане

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Тершукова Екатерина. Мятежники царства Польского в г. Кургане

Тершукова Екатерина. Мятежники царства Польского в г. Кургане

Статья впервые была опубликована в декабре 2003 года в журнале «Сибирский край».

Уездный город Курган Тобольской губернии на протяжении XIX в. являлся местом политической ссылки. В исторической литературе стали хрестоматийными имена декабристов, которые жили на поселении в Кургане. Однако участники декабристского движения не единственные ссыльные, пребывавшие в городе I половины XIX в. В 1832 г. В Курган были определены солдаты, высланные за восстание против военных поселений в Старой Руссе. Своеобразный колорит в провинциальную городскую жизнь внесли и «мятежники Царства Польского».

Польская ссылка в Сибирь началась в XVIII в. Правительство выделяло неблагонадежных поляков в особую группу ссыльных – «политических преступников», отличную от «государственных преступников», в которую первую очередь относились декабристы.

Пионеры польской ссылки

За исключением единичных случаев мы не можем обозначить фамилии неблагонадежных поляков, отбывавших наказание в уездных городах Тобольской губернии до 1830 г. Первым ссыльным польского происхождения в Кургане следует считать Ивана Соколова. О дружбе с ним в 1800 г. упоминает опальный немецкий драматург Август Коцебу в автобиографической книге «Достопамятный год моей жизни». По словам Коцебу И. Соколов не служил и неучаствовал в «польском восстании», (по-видимому, речь идет о восстании 1794 г. под руководством Т. Костюшко) был сослан невинно. В его глазах этот ссыльный поляк был самой значительной личностью в городе.

С 1814 г. в Кургане поселился Игнатий Осипович Ольшевский. До этого он жил в Ялуторовске. И. О. Ольшевский происходил из малороссийских шляхтичей. Еще в Ялуторовске он нашел для себя занятие, которое приносило ему небольшой доход. Он занялся обучением детей. Частные уроки Ольшевский продолжал давать и в Кургане. К тому же до 1817 г. в городе не было ни одного учебного заведения. Не случайно, что надобность в преподавательском опыте и знаниях Ольшевского возникло с открытием уездного училища. При нем был организован приготовительный класс с сорока учениками. Ольшевскому доверили обучать детей чтению, письму, краткому катехизису, священной истории, грамматики и арифметики. Одновременно он обучал детей частным образом. Частная школа «крестьянина из поселенцев» И. Ольшевского была закрыта в начале 1824 г.

Князь, «достойный жалости»

Массовая ссылка поляков в Сибирь начинается после ноябрьского восстания в Польше 1830 г. К этому времени в Сибири уже находились декабристы. Сложилась их колония и в Кургане. Потребность в общении, общность судьбы изгнанников сблизили декабристов с польскими ссыльными.

Князь Киприан Воронецкий, участник польского восстания, был поселен в Кургане в 1833 г. Н. И. Лорер описывает занятный случай из его боевой биографии. Воронецкий, будучи раненым, был оставлен на поле боя. Один из русских офицеров решил его изрубить до смерти, несмотря на мольбу о пощаде. Офицер не унимался, тогда поляк пистолетным выстрелом убил его. Убитый русский офицер оказался племянником генерала. Плененного Воронецкого ожидала смертная казнь. Но в последний момент, когда на шее пленника висела петля, казнь отменили. Н. И. Лорер объясняет быструю перемену в решении генерала полученной депешей, в которой приказывалось оставлять пленных поляков в живых. Таким образом, Воронецкий остался жив и был отправлен в Сибирь. Насколько эта история правдива не известно. Вполне вероятно, это – вымышленная бравада, которую ссыльный князь рассказывал своим товарищам по изгнанию. Документально зафиксировано, что князь К. Воронецкий, раненный в Подолии, 10 декабря 1831 г. был приговорен на житие в Сибирь с лишением всех прав состояния и титула, а также наследства. 12 октября 1832 г. официальным местом поселения была определена Падеринская волость Курганского округа.

В Сибири К. Воронецкий ожидали трудности и материальные лишения. Н. И. Лорер называет его «бедняком, достойным жалости». Более снисходителен к нему А. Е. Розен. В своих «Записках декабриста» он дает такую характеристику поляку: «Старец 80 лет с глубокими сабельными ударами на голове, но пользовался завидным здоровьем, румянец играл на изрубленных ланитах; каждый день ужин его состоял из десятка круто сваренных яиц». Чтобы хоть как-нибудь облегчить жизнь бывшего князя семья декабриста М. М. Нарышкина приглашала его «разделять с ними трапезу, а Воронецкий вызывался в знак благодарности ходить ежедневно на базар для закупок к их общему столу». После отъезда семьи А. Е. Розена из Кургана в 1837 г. Воронецкий поселился в их курганском доме на улице Дворянской. Однако прожил он в нем недолго. 14 января 1837 г. был подписан документ об отпуске денег для казака, «имеющего командироваться за препровождением возвращающегося на Родину бывшего князя Воронецкого до города Тобольска». Выделялось 44 рубля 95 копеек. Он покинул Курган в 1838 г.

«Ностальжи» по-польски

Одиноко без семьи, как Воронецкий, жил в Кургане Людвиг Францевич Савицкий. Он родился в Белостоке, порисходил из шляхтичей, был адвокатом. В 1833 г. его арестовали за связь с заговорщиками. 10 августа 1834 г. местом поселения был назначен г. Курган. По рассказам самого Савицкого его преступление состояло в том, что у него попросил ночлега незнакомец, который оказался эмиссаром польских мятежников. Не желая участвовать в опасных делах, Савицкий отказал ему. Но по доносу был арестован и осужден на жительство в Сибирь. Его жена Юзефа и девять детей остались в Польше. Ностальгия Савицкого по Родине была настолько сильна, что «постоянно грустный и задумчивый, ходил он ежедневно в один и тот же час по одному и тому же направлению за город по большой дороге, которая вела в Россию, в милую Польшу…» В 1845 г. Л. Савицкий получил разрешение вернуться домой. В январе этого года на прогоны от Кургана до Тобольска им было получено 13 рублей 48 ½ копейки серебром из экстраординарных сумм курганского окружного казначейства.

Святое семейство

Более чем на десятилетие Курган стал местом ссылки для помещика Гродненской губернии Эразма Клечковского. 13 июня 1834 г. Э. Клечковский был определен в Смолинскую волость Курганского округа Анеля Клечковская решила разделить участь мужа и добровольно последовала за ним в Сибирь. В мае 1837 г. в Кургане Клечковские купили у купца Д. Шушарина на Средней улице (Троицкой). В августе 1841 г. на имя А. С. Клечковской был приобретен еще один дом по Дворянской улице. В октябре 1842 г. Клечковские продали дом на Средней улице за 400 рублей серебром.

В исповедных росписях Богородице-Рождественского собора с 1836 по 1849 гг. среди посельщиков проходит Клечковский Герасим Каэтанович и его семейство. Помимо жены Анели Станиславовны упоминаются дочери Елисавета, Юлия, Валерия, Софья, дворовые люди: Семен Кудин, Емельян Кордимонов с женой Натальей Филипповной. В 1836 г. крестным отцом Юлии Клечковской стал А. Ф. Бригген, имевший дружеские отношения со многими поляками. В 1849 г. Клечковкие продали последнее недвижимое имущество в Кургане и навсегда покинули город.

Страсти по Магдалине

В начале 1840-х годов на поселение Курган под надзор полиции была определена политическая преступница, шляхтенка Магдалина Саковская. Она была родом с Волыни. Была сослана в Сибирь за распространение патриотических стихов брата. Первоначальным местом ссылки М. Саковской был г. Березов. В Кургане участие в ее судьбе приняла А. С. Клечковская, которая приютила юную соотечественницу в своем доме. А. Ф. Бригген очень трогательно описывает ее в письме к дочери Марии 25 мая 1943 г.: «Эта бедная девушка едва старше 20 лет, довольна хороша лицом, нежная и очень порядочная, была игрушкой злой судьбы, которая сделав ей гримасу, захотела, наконец, улыбнуться». Счастливый поворот в жизни Магдалины Саковской Бригген связывает с событием, которое произошло накануне. 21 мая 1843 г. в Богородице-Рождественском соборе она заключила брак с Иосифом Федоровичем Боярским 35 лет, римско-католического вероисповедания. Жених имел чин коллежского регистратора и служил в Петропавловской таможне. Поручителем по жениху были декабрист Н. В. Басаргин и чиновник В. Пасек, по невесте – декабрист Ф. М. Башмаков и ссыльный поляк Э. Клечковский. Смеем предположить, что после бракосочетания М. Саковская последовала за своим мужем в Петропавловск.

Дяди честных правил

Шляхтичи Плоцкой губернии Евстафий и Роман Хельмицкие были переведены из Ишима в 1835 г. В Кургане находился их племянник Ю. Росцишевский. Перевод Хельмицких был необходим «для поддержания последнего по бедному состоянию и слабости здоровья». Хельмицкие поселились в пустующем доме Розена на улице Дворянской. Евстафий Хельмицкий в 1840 г. покинул Сибирь и вернулся в Царство Польское. Однако сохранились его связи с оставшимся на поселении в Кургане Бриггеном. Е. Хельмицкий пообещал справить ссыльному декабристу енотовую шубу по очень сходной цене и выслать ее в имение отца жены Бриггена Софьи Михайловны.

Заметной фигурой среди ссыльных поляков был шляхтич Юлиан Росцишевский. Антиправительственные выступления 1830 г. в Польше прервали его учебу в Варшавском университете. В 1833 г. 21-летний студент был арестован за то, что в своем доме принимал заговорщиков. Его поместили в Варшавскую цитадель, а в 1834 г. в кандалах отправили в Сибирь. В Тобольской губернии он, как и многие его товарищи по несчастью, сменил несколько мест ссылки. Жил в Таре, Ялуторовске.

«Жива еще ,Польша…»

Вдалеке от привычного окружения, поляки сохраняли национальные традиции и даже поддерживали патриотические настроения. Подтверждение тому находим в воспоминаниях А. Е. Розена: «По безлюдным улицам Кургана часто слышны были пение или насвистывание национальной польской песни. 3 мая собрались они у себя торжественно и праздновали память Костюшки». Последний год пребывания первых курганских декабристов М. М. Нарышкина, А. Е. Розена, Н. И. Лорера, М. А. Назимова, В. Н. Лихарев ознаменовался грандиозным по курганским меркам рождественским сочельником накануне 1837 г. в доме Нарышкиных. На ужин были приглашены также курганские чиновники и ссыльные поляки. Н. И. Лорер в своих мемуарах это праздничное событие описывает следующим образом: «Был ужин персон на двадцать. После ужина Нарышкина села к роялю, и восхитительные звуки национальных польских песен и гимнов полились по зале. Поляки были тронуты до слез, а бедный Савицкий более всех… Нарышкина перешла к веселым мотивам, заиграла мазурки, краковяки, и мало-помалу горесть этих патриотов дала место разгулу, и мы весело провели этот вечер и поздно разошлись по квартирам».

Поляки не имея возможность посещать в Кургане костел, ходили на службу сначала в православную Троицкую церковь, а с открытием нового храма и в Богородице-Рождественский собор. Наиболее часто церковь посещали Людвиг Савицкий, Клечковские, Воротынские, Врублевские.

Бедность – не порок…

Многие ссыльные не получали материальную помощь от родных и близких и не имели достаточных средств к существованию. Случайные заработки, как правило, - работа по найму в огородах, на строительстве – не давали большого дохода. На содержание «государственных преступников» и «польских мятежников» власти отпускали определенные денежные суммы. Так, 9 октября 1838 г. на «вспомоществование» декабристам и полякам было выдано 730 рублей 70 копеек. Но все-таки приятные исключения были. В 1834 г. возможность заработать 100 рублей ассигнациями получил ссыльный Франц Чернецкий. Для города «на большом листе александрийской бумаги» им был выполнен план и фасад Богородице-Рождественского собора.

Часть «польских мятежников» (солдаты и разжалованные офицеры) направлялись для службы в сибирские военные полки. В отличие от шляхтичей они не получали государственных пособий. Некоторые их них, чтобы каким-нибудь образом поправить свое материальное положение и обрести семейную поддержку, вступили в брак с местными женщинами. Для шляхтичей же подобное поведение по наблюдению исследователя сибирской ссылки С. Максимова приравнивались к измене отчизне.

Так, в 1835 г. в курганской Троицкой церкви состоялись обряды венчания рядовых Курганской инвалидной команды Франца Ковальского и Якова Мелещука на дочерях мелких чиновников. При этом женихи давали подписку: «Сим обязуюсь детей, имеющих произойти от брака нашего, крестить в православную греко-римскую веру».

Адъютант мятежных войск

С 26 апреля 1843 г. в г. Курган под надзор полиции был поселен Непомуцен Рещинский. В «Ведомостях о государственных и политических преступниках, находящихся в Тобольской губернии» за 1849 г. дается его характеристика: 48 лет, бывший подпоручик, был адьютантом «мятежных войск» Дверницкого, лишен чинов и дворянства. В середине 1840-х Н. Рещинский был единственным из сосланных в Кургане поляков военным. А. Ф. Бригген, увлеченный переводом «Записок Цезаря», нашел в Рещинском полезного помощника. Рещинский сделал копии карт Галии для иллюстрации походов Цезаря. Этой работой Бригген остался очень доволен.

Под тайным надзором

Одновременно с Рещинским в Кургане на поселении находился шляхтич Ковенской губернии Адольф Монстович. Первым его местом заключения был Шлиссельбург. В феврале 1836 г. политический преступник Монстович был выслан в Тобольскую губернию под тайный надзор полиции. В 1849 г. Монстовичу было отведено 15 десятин пахотной и покосной земли «из дачи прежде отводимой таковым же преступникам Розену со товарищи…». Однако, не имея возможности обзавестись земледельческими орудиями труда и пр., Монстович от земельного надела отказался.

7 июля 1857 г. курганский городничий А. Бучковский просил окружное казначейство выделить под его расписку деньги на прогоны возвращающимся на Родину политическим преступникам А. Монстовичу до г. Ковно 143 рубля 89 ½ копейки и Н. Рещинскому до г. Варшавы 154 рубля 21 копейки. Заметим, что Адам Бучковский в Кургане долгое время был единственным среди чиновников католиком. Вероятно, просьба городничего была отклонена. Деньги на отъезд Н. Рещинский занял у курганского купца Федора Шишкина, который впоследствии получил за него пособие 100 рублей. А. Монстович выехал из Кургана 21 августа 1857 г.

Многочисленные примеры свидетельствуют о том, что ссыльные поляки, в отличие от декабристов, не оказали заметного влияния на развитие курганского общества. В конце 40-х – начале 50-х годов XIX в. получив возможность покинуть Сибирь, они навсегда расстаются с городом Курганом.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites