kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Политическая борьба » Николай Толстых. КУРГАН – ПАРИЖ – ВЕНА, или ПЕРЕХВАЧЕННОЕ ПИСЬМО

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Николай Толстых. КУРГАН – ПАРИЖ – ВЕНА, или ПЕРЕХВАЧЕННОЕ ПИСЬМО

ПО КОНСПИРАТИВНЫМ КАНАЛАМ

В начале ноября1908 г. в руководящий, центральный орган борьбы с революционным движением в Российской империи – в особый отдел департамента полиции в Петербурге – попало письмо, написанное в Кургане и предназначенное к доставке заграничному адресату. Вряд ли это письмо перехватили на почте. Скорее всего, из Кургана его доставляли окольным путем, передавая по цепочке. В каком-то звене сработал внедренный агент, который либо сам вскрыл и переписал текст, либо, что более вероятно, передал при встрече его своему «куратору». И уже в том же особом отделе специалисты аккуратно вскрыли, скопировали письмо. Потом подлинник вернулся агенту и был отправлен дальше по назначению, а вот копию особый отдел послал из Петербурга в Тобольское губернское жандармское управление (ГЖУ).

Как предусматривалось установленным порядком, заведующий особым отделом Е.К.Климович в своем отношении под грифом «Лично. Совершенно секретно» сообщал начальнику Тобольского ГЖУ полковнику А.К.Вельку следующее: «Препровождая при сем, совершенно доверительно, исключительно для личных соображений при производстве Вами розыска, копию полученного агентурным путем письма с неразборчивой подписью из Кургана Тобольской губернии к Сверчкову в Париж, имею честь уведомить Ваше Высокоблагородие, что означенное письмо отнюдь не может быть предъявлено посторонним лицам, не взирая на занимаемое ими служебное положение, и, естественно, не должно быть приобщаемо к дознаниям или перепискам, производящимся в порядке  Положения о государственной охране. В случае же, если содержание письма вызывает необходимость приступить к производству следственных действий, то таковые могут быть осуществлены, но при непременном условии сохранения в тайне источника, который послужил основанием к принятию тех или других мер».

Спрашивается: что же такое содержало письмо от неизвестного лица, что в случае официального расследования упоминать его, допустим, на допросе или ссылаться на него было ни под каким видом нельзя? Собственно, вот теперь настал черед ознакомиться с текстом этого письма.

«Курган Тобольской губернии от 26 октября1908 г. к Сверчкову в Париж.

Получил я недавно от Троицкого «Правду» и страшно обрадовался. Своим содержанием и тоном «Правда» меня удовлетворила, но было бы весьма желательно, если бы она уделяла некоторое внимание армии и ссыльным. Мне думается, что нас, ссыльных, без внимания оставлять нельзя, ведь теперь у громадного большинства выходит срок, они идут обратно в Россию, не имея понятия ни о партийной жизни, ни о настроении рабочих масс. Кроме того, в ссылке очень много массовиков, которым далеко не лишне была бы «Правда» и вообще соответствующая литература. Нравится газета и товарищам, из которых не все «паиньки социалисты», но люди разных фракций».

Надо отметить, что подлинное письмо написано было автором от руки, а в Тобольском  ГЖУ получили его машинописную копию. Очевидно, из-за особенностей почерка в оригинале появилась ошибка или опечатка в копии: в ней Троцкий поименован как Троицкий, а ведь именно Лев Давидович Троцкий в это самое время стал издавать за границей  упомянутую газету «Правда». Но об этом позже.

 

А АВТОР КТО?

Разумеется, наибольшее любопытство вызывает сам автор письма, чью подпись при копировании так и не смогли разобрать. Что это была за личность? Одно хорошо ясно: писавший не являлся коренным курганцем или жителем Курганского уезда, а находился в городе на положении политического ссыльного. Это, конечно, была существенная зацепка для жандармов, так как суживала круг лиц, среди которых следовало искать автора послания в Париж.

К сожалению, о дальнейших действиях жандармских чинов точных документальных сведений еще не обнаружено. Без сомнения, такие действия были предприняты, и начальник Тобольского ГЖУ полковник Вельк послал в Курган своему помощнику ротмистру В.В.Желябужскому соответствующее распоряжение. Что именно выяснил ротмистр и удалось ли ему установить личность писавшего в Париж, неизвестно. Однако даже при том, что теперь весь персональный состав курганской ссылки в1908 г. тоже неизвестен, все-таки можно с уверенностью назвать человека, который как никто более другой годится в авторы письма. Это уроженец деревни Орановки Степановской волости Елецкого уезда Орловской губернии Петр Александрович Злыднев. Подкреплением нашей уверенности являются факты его биографии, а период его курганской ссылки надежно документирован. Именно Злыднев был лично знаком как с Дмитрием Федоровичем Сверчковым, которому адресовалось письмо в Париж, так и с Львом Троцким, о газете которого говорилось в письме. И не только был лично знаком, но ему довелось близко общаться с обоими на протяжении ряда лет.

1

Знакомство Злыднева со Сверчковым и Троцким произошло в разгар первой русской революции. Их связала деятельность в Петербургском общегородском совете рабочих депутатов в1905 г. Петр Александрович являлся выборным представителем от Обуховского завода. Он вошел в состав исполнительного комитета совета. А после ареста 26 ноября его председателя Г.С. Хрусталева-Носаря было выбрано председательское бюро в числе 3 человек. Эту руководящую тройку как раз составили Троцкий, Сверчков и Злыднев. Но уже 3 декабря1905 г. последовал арест совета, затем для его членов потянулись долгие дни тюремного заключения, жандармского дознания, и только осенью1906 г. состоялся судебный процесс. В результате по обвинению в посягательстве на насильственную смену монархии демократической республикой одних депутатов приговорили к бессрочной ссылке в Сибирь, а других к заключению в крепости на разные сроки. Члены председательской «тройки» как раз подлежали в числе 15 человек отправке в ссылку – на крайний север Тобольской губернии.

 

ПОБЕГИ И ВОДВОРЕНИЯ

Собственно, Троцкий не собирался засиживаться в ссылке даже короткий срок. Еще за пятьсот верст до конечного пункта, назначенного ссыльным – Обдорска, во время остановки в Березове он весьма правдоподобно симулировал болезнь (ишиас). Его поместили в больницу. «Режим в ней, - вспоминал Троцкий, - был совершенно свободный. Я уходил на целые часы, когда мне становилось «легче». Врач поощрял мои прогулки». Как раз во время отлучек из больницы деятельно велась подготовка к побегу. Троцкому помогал отбывавший в Березове ссылку Ф.Н.Рошковский (осужденный, кстати, по одному делу с бывшим тобольским губернским агрономом Н.Л.Скалозубовым, скончавшимся и похороненным в1915 г. в Кургане), а также Сверчков, которому было разрешено дожидаться приезда жены, чтобы потом уже вместе отправиться в Обдорск. «После долгих обдумываний, - поведал в своей книге воспоминаний «На заре революции» Сверчков, - остановились на плане отъезда Троцкого прямо на запад, через Урал, на Сосьвинские юрты, а дальше до Богословского завода, соединенного узкоколейной веткой железной дороги с пермской линией. Путь этот был выбран Троцким потому, что являлся наименее удобным, и таким образом гарантировал, что полиция ошибется и начнет розыски в направлении по Большому Тобольскому тракту, по которому мы приехали». Вскоре представился случай осуществить этот план. В результате Троцкий смог даже принять участие в V партийном съезде, состоявшемся в Лондоне весной1907 г.

А вот Сверчков смог совершить свой удачный побег из Обдорска лишь спустя год с небольшим, где-то на стыке лета и осени1908 г. Только после перехода русско-австрийской границы он почувствовал себя в безопасности. «Я вырвался, наконец, на свободу. Меня никто больше не мог арестовать. Далеко сзади остались и тюрьма, и ссылка, и долгое тяжелое путешествие. Я написал несколько открыток в Москву и Петербург родным и друзьям, послав им привет и не подписавшись». Сверчков держал путь в швейцарскую Лозанну, где находилась его сестра. Ехал он по железной дороге через Австрию. «Промелькнула Вена, которую я проехал, остановившись только для пересадки в поезд на Цюрих. Я не подозревал, что этот город избрал своей резиденцией Л.Д.Троцкий…».

Но из-за отсутствия заграничного паспорта Сверчкову надолго задержаться в Швейцарии не дали. Под давлением тамошних властей ему пришлось искать другое пристанище. «Местом своего нового жительства я выбрал Париж». В воспоминаниях Сверчкова вынужденный отъезд датирован декабрем1908 г. Однако о перехваченном и перлюстрированном письме из Кургана в Париж на имя Сверчкова особый отдел департамента полиции сообщил в Тобольское ГЖУ еще в ноябре1908 г. К тому же само письмо датировано 26 октября. Стало быть, Сверчковым-мемуаристом допущена неточность. Она вполне понятна: ведь воспоминания писались по прошествии лет 15. Следовательно, даже с учетом расхождения между европейским и тогдашним российским календарями в 13 дней, Сверчков перебрался в Париж не в декабре, а еще, видимо, в октябре1908 г. Ведь в Кургане должны были узнать как о его побеге за границу, так и о его нахождении в Париже. Эти известия могли достичь Кургана в разное время. О переезде же Сверчкова в Париж, возможно, и стало известно вместе с получением в Кургане венской «Правды».

Если даже Петр Злыднев и обдумывал способ своего побега, то все равно никаких сведений о подготовке и попытке осуществить не имеется. К тому же еще до удачного побега Сверчкова он оставил место их водворения – Обдорск, прожив в нем полгода. Северный климат не лучшим образом отразился на и так не отличавшемся крепким здоровьем Злыдневе. И тут уж никакой симуляцией не пахло. Сначала в сентябре1907 г.  было удовлетворено его ходатайство о переводе с севера на юг Тобольской губернии -  в г. Ишим, а потом на его же ходатайство о разрешении ему жить в Тюмени или в Кургане последовало согласие губернатора с возможностью выбора между этими городами. Ссыльнопоселенец Злыднев выбрал Курган, куда и был водворен 8 июня1908 г. Надо полагать, обо всех этих перемещениях своего соратника Дмитрий Сверчков знал и, оказавшись в эмиграции, поставил в известность Льва Троцкого, если последний еще ранее из какого-то иного источника не узнал об отбывании Злыдневым ссылки уже в Кургане.

 

В СРЕДЕ «НЕБЛАГОНАДЕЖНЫХ ЛИЦ»

К сожалению, останавливаясь на своем парижском периоде жизни, Сверчков ни разу не упомянул о получении писем из России, в том числе от Злыднева. Но раз «Правда» Троцкого достигала Кургана, то, скорее всего, при транспортировке и доставке ее в Россию тот же Троцкий знал определенно о проживании в нем хорошо ему известного П.А.Злыднева. Поэтому отправлялась газета не «на деревню дедушке», а в расчете на Злыднева и тех, кому он безусловно доверял. А среди последних вскоре оказались не одни только политические ссыльные, о которых упоминалось в письме к Сверчкову. Это были и курганцы – участники революции 1905-1907 гг., причастные к социал-демократии и имевшие отношение к деятельности Курганской группы Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). В этой связи возникают имена лиц, входивших в состав редакции газеты «Курганские известия» и их ближний круг.

В ноябре1907 г. курганский купец 2-й гильдии А.И.Кочешев получил разрешение на издание собственной газеты, в которой он изначально обязался нести и обязанности редактора. Однако такая нагрузка оказалась обременительной и летом1908 г. он официально, через губернские власти, оформил передачу ответственного редакторства Георгию Васильевичу Корсакову. Приписанный к курганскому мещанскому обществу Корсаков был достаточно известной фигурой в городе. Полиция прекрасно знала о его прошлом и теперь не упускала из виду, но наибольшую подозрительность проявляла к нему жандармерия.

2

Корсаков Г.В.

В самом начале января1909 г. случился инцидент, который на время поссорил тогдашних «силовиков» - курганское полицейское начальство из уездного управления (общая полиция) и жандармскую полицию на ст. Курган. Масла в огонь подлила еще и заметка в «Курганских известиях». Вот тогда жандармский ротмистр М.В.Заглухинский в рапорте тобольскому губернатору сообщил: «Считаю не лишним доложить Вашему Превосходительству, что как редактор местной газеты курганский мещанин Георгий Васильев Корсаков, так и все без исключения его сотрудники – лица, безусловно, крайне неблагонадежные. Корсаков до1906 г. служил на ст. Курган надсмотрщиком телеграфа, во время забастовки на Сибирской железной дороге состоял членом забастовочного комитета, во всех политических беспорядках принимал самое деятельное, активное участие, за свою крайнюю неблагонадежность был уволен со службы дороги постановлением Особого Комитета и некоторое время содержался в тюрьме». В приступе подозрительности Заглухинский посчитал Корсакова даже главой якобы возродившейся в Кургане группы социалистов-революционеров, тогда как по своим воззрениям он являлся социал-демократом. «С занятием должности редактора, - убеждал губернатора жандармский ротмистр, - газета приняла крайне левое направление и заполняется статьями исключительно тенденциозного и революционного направлений».

10 января1909 г. в редакции «Курганских известий» был произведен обыск, который ничего особенно крамольного не выявил, кроме изъятого у Корсакова письма. Содержание его Заглухинский воспринял как программную установку, которой старались следовать члены якобы возглавляемой Корсаковым «революционной организации», сплотившиеся в придачу под его началом в редакции «Курганских известий» и использующих эту газету как свою трибуну. Для них она, по словам ротмистра, «должна служить исключительно для распропагандирования населения».

Но кого же именно зачислял в подпольную организацию Заглухинский? Не скрывая своего торжества и ставя себе в заслугу, он докладывал губернатору об обыске в редакции: «Там помимо самого Корсакова были застигнуты мною следующие лица: 1. Далматский (т. е. из г. Далматова тогда еще Пермской губернии – Н.Т.) мещанин Михаил Лаврентьев Кудряшев, сосланный по суду за политическое преступление, состоит корректором. 2. Крестьянин Кустанайского уезда Тургайской области Семен Семенов Ужгин, административно сосланный за политическую неблагонадежность, сотрудник. 3. Мещанин гор. Сингелея Иван Дмитриев Красильников, стоявший  в 1905-1907 годах в гор. Петропавловске во главе всего революционного движения, неоднократно отбывавший тюремное заключение; по только что полученным сведениям бежал из места ссылки – из Усть-Каменогорского уезда, об аресте и отправлении его в место ссылки сообщено исправнику за №42». Явно стараясь скомпрометировать в глазах губернского начальства того же курганского уездного исправника, стоявшего во главе общей полиции (и напрямую, кстати, подчиненного губернатору), ротмистр вопрошал: «Почему заведомо неблагонадежное лицо, Корсаков, был допущен к должности редактора, мне неизвестно».

Приведенные данные относятся к январю1909 г. Значит, упомянутые лица проживали и действовали в Кургане также и осенью1908 г., когда с утверждением Корсакова редактором образовался тесный круг сотрудников «Курганских известий» и когда из Кургана отправилось письмо в Париж к Сверчкову. Можно предположить, что между сотрудниками газеты и упомянутыми в письме, пусть анонимно, «людьми разных фракций» из среды ссыльных революционеров есть прямая связь. Ведь в числе тех, кто познакомился с венской «Правдой», могли быть, несомненно, и перечисленные Заглухинским политические ссыльные.

А вот познакомил их с газетой Троцкого никто иной как П.А.Злыднев. Кстати, ротмистр Заглухинский и его персону не обошел вниманием в своем рапорте. Считая издателя Кочешева покровителем неблагонадежных лиц, он в числе доказательств сообщает, что «у него состоит на службе в конторе типографии  Петр Александров Злыднев, бывший член совета рабочих депутатов». В этой типографии печатались «Курганские известия». Без сомнения, будучи конторщиком типографии, ссыльный Злыднев был хорошо знаком со всеми сотрудниками газеты, включая редактора Корсакова.

Среди перечисленных ссыльных наиболее известен Семен Семенович Ужгин по своей деятельности в Кургане на посту редактора газеты «Юг Тобола» в1912 г. Но к тому времени срок его ссылки закончился. И теперь благодаря вновь обнаруженным сведениям выясняется, что он познакомился с Курганом гораздо ранее, еще будучи ссыльным. Семен Ужгин был одним из организаторов и руководителей социал-демократической группы в г. Кустанае Тургайской области (ныне территория Казахстана). Собственно, за принадлежность и деятельность в этой группе его и выслали под гласный надзор полиции в Тобольскую губернию. Сначала он отбывал ссылку в Тюмени, но вскоре, как выясняется, добился своего перевода в Курган. Нет никакого резона считать, что Ужгин переменил свои политические убеждения и встал под эсеровское партийное знамя. Поэтому знакомство и близкое общение его с бывшим депутатом Петербургского совета социал-демократом Злыдневым более чем вероятно.

Кроме того, имеется еще веское подтверждение, исходящее лично от Георгия Корсакова. Оно относится к1923 г., когда ему, арестованному уже в советское время, пришлось отвечать на допросе у чекистов. Касаясь своего редакторства в «Курганских известиях», он, в частности, отметил первым среди постоянных сотрудников Ужгина, назвав его ссыльным социал-демократом. В числе писавших в газету Корсаков назвал и Петра Злыднева.

 

ТРОЦКИЙ – «ПРАВДА» - ЛЕНИН

(НЕЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ)

В добавлении к отношению заведующего особым отделом Климовича еще сообщалось о том, что «упоминаемая в прилагаемом письме «Правда» есть издающаяся в Вене газета – орган Украинской социал-демократической партии «Спилка» с большевистским оттенком».

Действительно, сначала «Правда» была печатным органом Украинского социал-демократического союза «Спилка» и издавалась в Львове (находился тогда в составе Австро-Венгрии). «Спилка» образовалась в1904 г. в результате раскола и размежевания с националистами из Революционной украинской партии. Она на правах автономной организации вошла в РСДРП и придерживалась меньшевистских позиций. Эмигрировавшие после поражения революции 1905-1907 гг. члены «Спилки» взялись за восстановление организации, пережившей провалы и аресты в России. Именно они возобновили свое издание под названием «Правда».

Тогда последовало приглашение Л.Д.Троцкому войти в состав редакции. Он, в свою очередь, привлек в качестве сотрудников своих единомышленников, оказавшихся в эмиграции. Появление Троцкого внесло перемены. Уже с третьего номера газета перестала быть органом «Спилки». К тому же печатание ее наладили уже не в Львове, а в Вене. Троцкий стремился представить газету как общепартийную и независимую от всех имевшихся на тот момент внутри РСДРП фракций и течений. Ставший сотрудником «Правды» Сверчков, подтверждая это стремление, в своих воспоминаниях отмечал: «Л.Д.Троцкий, давно вышедший из фракции меньшевиков, стремился объединить все, что есть здорового и в большевизме, и в меньшевизме, и поставить в порядок дня единство пролетарского революционного движения без посторонних наслоений. В этой газете он по-прежнему настойчиво и упорно проводил мысль о «перманентности» русской революции, т.е. доказывал, что, раз начавшись, она не может закончиться до тех пор, пока не приведет к ниспровержению капитализма и водворению социалистического строя во всем мире. Над ним смеялись, его обвиняли в романтизме и в семи смертных грехах как большевики, так и меньшевики, но он упорно и твердо проводил свою точку зрения, не смущаясь нападками.

Я глубоко сочувствовал ему, хотя принадлежал сам к меньшевикам. Мне ценнее всего было в его деятельности стремление сохранить партию на высоте ее задач и отмести в сторону все чуждые ей наслоения».

Троцкий иногда из Вены наведывался в Париж. Помимо всяческих встреч и собраний он проводил вечера в беседах со Сверчковым. Касаясь периода своего редакторства, Троцкий много позже вспоминал: «В октябре1908 г. я начал издавать в Вене газету «Правда», предназначенную для широких рабочих кругов... Газета выходила в течение трех с половиной лет, не чаще двух раз в месяц, но издание ее требовало большого и кропотливого труда. Конспиративная переписка с Россией поглощала много времени». Вероятно, в беседах Троцкого и Сверчкова поминались товарищи по процессу Петербургского совета, остававшиеся в ссылке, включая Злыднева. Не исключено, что доставка ему «Правды» преследовала цель завязать контакт с расчетом на дальнейшую доставку газеты в Курган и постоянную конспиративную переписку.

В департаменте полиции, как видно, венская «Правда» представлялась газетой «с большевистским оттенком, но отнюдь не собственно большевистской, т.е. издаваемой непосредственно фракцией большевиков. А такая газета, кстати, этой партийной фракцией выпускалась и называлась она «Пролетарий». Тут не помешает немного задержаться на весьма непростых взаимоотношениях Троцкого с большевиками и в особенности с их главой В.И.Лениным в межреволюционный период.

Ленин в письме к Горькому признавался: «У меня, например, лично с Троцким большая баталия, драка была отчаянная в 1903-5 годах, когда он был меньшевиком». Стычки и разногласия произошли и на Лондонском съезде в мае1907 г., на который  после побега был делегирован Троцкий.

После первой революции занятую Троцким позицию в эмиграции Ленин характеризовал так: он хочет стоять «выше борющихся фракций» в российской социал-демократии. Сам же Троцкий считал себя стоящим «вне фракций» и одновременно понимал свою позицию как центристскую и объединительную.

При всей резкости тона и высказываний Ленина (особенно в частной переписке) о Троцком эмигрантского периода он все же время от времени пытался наладить контакт с ним, выдвигая, естественно, определенные условия для сотрудничества. Такая попытка состоялась в пору издания Троцким «Правды» в Вене. Она относится к лету 1909 г. Тогда велись переговоры Лениным от лица большевиков об участии их в редактировании «Правды» на равных условиях. Однако добиться согласия у Троцкого большевикам не удалось. Вот как об этом в письме из Парижа к М.П.Томскому рассказал Ленин: «Насчет Троцкого, к сожалению, дело не выходит. Мы ему предложили идеально выгодные условия, самым искренним образом желая блока с ним: содержание ему, покрытие дефицита «Правды», равенство в редакции, переезд сюда; он не соглашается, требуя большинства в редакции (два троцкиста и один большевик!) Понятно, что содержать не партийную, а троцкистскую газету в другом городе мы не в состоянии. Троцкий хочет не партию строить вместе с большевиками, а создавать с в о ю фракцию. Что ж, пусть попробует! «Своей» фракцией он отобьет кое-кого у меньшевиков, немного у нас, а в конце концов неизбежно приведет рабочих к большевизму» (везде курсив и разрядка Ленина). Таким образом, Ленин пришел к твердому убеждению: союз большевиков с Троцким стал невозможен.

И все же в январе1910 г. большевики-эмигранты, так называемые примиренцы, вопреки Ленину согласились ввести в редакцию венской «Правды» своего товарища – члена ЦК РСДРП Л.Б.Каменева. Однако опыт его сотрудничества лишь подтвердил дальновидность и правоту Ленина. Затея эта оказалась провальной. Уладить возникшие разногласия не удалось, и Каменеву пришлось покинуть Вену, выйдя из редакции.

 

«ПРОШУ ПЕРЕДАТЬ…»

Разумеется, обо всех этих перипетиях ссыльный Злыднев в далеком уездном Кургане не ведал. Его радовал сам факт выпуска социал-демократической газеты, издаваемой пусть и за границей, но без оглядки на цензуру. Можно только предполагать, что канал доставки газеты был отлажен надежно и дело не ограничилось одним лишь номером. Очевидно, ознакомившийся с курганским письмом Троцкий учел пожелания, высказанные в нем в адрес «Правды».

Письмо к Сверчкову в начале данной статьи было воспроизведено почти полностью, за исключением только выпущенных двух самых последних предложений. Теперь пора их тоже процитировать. Сначала автор письма сообщает адресату  важную информацию: «Прошу передать кому следует: Немцов, Тобольск, Архангельская ул., д. Плахих». И автору письма (а таковым мы считаем именно П.А.Злыднева), и Д.Ф.Сверчкову названный человек был хорошо известен. Это Николай Михайлович Немцов.

3

 

Немцов Н.М.

Уроженец  Тулы, он сначала трудился на оружейном, затем на патронном заводах в родном городе. Там же включился в революционное движение, став социал-демократом. В1905 г. ему пришлось под угрозой ареста перебраться в Петербург, где он устроился на металлическом заводе. Как раз от этого предприятия он был избран депутатом и вошел в состав исполкома Петербургского совета. Далее последовали арест, суд и ссылка на поселение. За этот период он имел возможность близко общаться с Троцким, Сверчковым и Злыдневым. Как и у последнего, пребывание в Обдорске длилось для него недолго. И если Злыднев выхлопотал себе перемещение в Курган, то Немцов добился перевода непосредственно в Тобольск. Проживая в куда более цивилизованных условиях, они оставались ссыльными и состояли под гласным надзором полиции. Николаю Немцову суждено было провести в Тобольске десять лет. Известно, что он руководил подпольным кружком, в котором велась подготовка молодого поколения социал-демократов. А час избавления от бессрочной, «вечной» ссылки пробил для него сразу после Февральской революции.

Думается, на вопрос, кому следовало передать адрес Немцова и для какой цели, ответ не представляет затруднения. Конечно, этот адрес Сверчков сообщил потом Троцкому. Его стали учитывать при дальнейшем распространении и доставке газеты в России. А транспортировка «Правды» из Вены в Россию была налажена, по словам Троцкого, «контробандными путями, либо через галицийскую границу, либо по Черному морю». Морским путем доставку обеспечивали черноморские моряки, нелегальный союз которых при помощи Троцкого издавал собственную газету.

Последняя фраза в письме к Сверчкову является вопросом: «Как живет наша публика?» Человек, интересующийся жизнью революционной эмиграции и в первую очередь известиями о своих бывших соратниках из среды социал-демократов. Надеялся получить ответную весточку из Парижа. Надо полагать, Сверчков с ответом в Курган не замедлил. Каким образом он был доставлен, можно только строить предположения. Если на сей раз этот ответ не попал в руки агентуры, то осторожный Злыднев, разумеется, по прочтении его уничтожил.

 

ЯВНОЕ И СКРЫТОЕ ПОДНЕВОЛЬНОГО ЖИТЕЛЯ

По прошествии 5-летнего срока ссылки, 27 апреля1912 г., Петр Александрович сделал попытку изменить свой социально-правовой статус, подав прошение на имя губернатора. Им двигало стремление получить свободу передвижения по Сибири. «Во время проживания моего в г. Ишиме, а также в городе Кургане, - писал в прошении Злыднев, - я состою на службе в торговых фирмах в качестве бухгалтера и исполняю поручения некоторых фирм по продаже и покупке товара… Во время пребывания своего в Сибири я ни в чем предосудительном замечен не был и уверен, что курганская администрация даст вполне обо мне одобрительные отзывы… В интересах своих верителей и, желая более активно заняться коммерческим делом, мне необходимо иметь право свободного проживания по всей Сибири…

Прилагая референции (характеристики, отзывы – Н.Т.) курганского купца Алексея Иванова Кочешева, Союза сибирских маслодельных артелей, товарищества «Перминов и Радионов» в Ишиме и копию приговора, имею честь просить Ваше Превосходительство признать за мною право на сокращение и окончание срока поселения и разрешить мне приписаться к Курганскому мещанскому обществу или к Мало-Чаусовскому сельскому обществу без земельного надела, от которых я имел бы возможность получить паспорт на свободное проживание по всей Сибири».

Прошение рассматривалось в тюремном отделении (инспекции) губернского управления, в чьем ведении находились ссыльнопоселенцы. В результате ходатайство  было отклонено «как преждевременное».

Находясь на поселении в Кургане, Злыднев вынужден был вести себя весьма осторожно, не допуская на людях каких-либо публичных суждений политического свойства и создавая о себе благоприятное впечатление в глазах представителей власти как о человеке, целиком погруженном в частную жизнь и занятым службой в торговых конторах, затем работой в типографии Кочешева. В тесном же кругу более близких ему людей Злыднев позволял себе быть откровеннее. К числу таковых принадлежал, в частности, поэт-самоучка Иван Петрович Малютин, добывавший пропитание службой в маслодельном Союзе. В своих воспоминаниях (в газетном, так и рукописном вариантах) о курганском поэте Кондратии Худякове Малютин упомянул о Петре Александровиче, с которым познакомился и сошелся в период их совместной службы в Союзе.

4

Малютин И.П.

В1911 гв связи с сильной засухой закрывались маслодельные заводы. В Союзе сокращался штат служащих и рабочих. После увольнения семье Малютина пришлось сменить квартиру. «Ко мне переселился и союзный бухгалтер П.А.Злыднев… Это был замечательный оратор, много рассказывал о 1905 годе, прекрасно читал произведения Гоголя». В рукописном варианте Малютин уточнял, что из курганской конторы «союзный бухгалтер в знак протеста уволился по собственному желанию и перешел к нам на квартиру и на хлебы, а работать поступил в типографию к Кочешеву». Следовательно,  состоялось повторное возвращение на работу к Кочешеву. Вероятно, эта квартира находилась «по Береговой улице, в доме протоиерея Волкова». Именно такой адрес Злыднев указал в своем прошении о перечислении себя в крестьяне в апреле1912 г. (ныне это ул. Климова). Но нельзя исключить, что в связи с отъездом семьи Малютиных Злыдневу и пришлось перебраться в дом Волкова.

Только в связи с подписанием 21 февраля1913 г. царского указа по случаю 300-летия Дома Романовых произошел желанный им перевод  «из ссыльнопоселенцев в крестьяне из ссыльных с 1 июля 1911 года», т.е. задним числом. Однако Злыднева причислили не к сельскому обществу в Курганском уезде, а к той местности, где он начинал отбывать ссылку на поселение – «к Обдорской инородческой волости Березовского уезда». Причем это делалось «для одного лишь счета и ему должны быть выдаваемы годичные паспорта на свободное проживание по Сибири». Увы, хотя Злыднев еще воспользовался дарованной милостью на это свободное перемещение, тем не менее, переехав из Кургана в Читу, он вскоре, 25 декабря1913 г, скончался там «от разрыва сердца». Смерть настигла его в возрасте 32-х лет.

До Обдорска Березовского уезда, где формально числился Злыднев и откуда ему выдавался годовой паспорт, весть о его кончине дошла лишь через год. Березовский исправник, в свою, очередь, секретной бумагой донес о факте смерти «для сведения» в тюремное отделение Тобольского губернского управления. Там в январе1915 г. донесение приняли к сведению, но удивились, сделав на нем пометку: «Что же тут секретного?»

 

СМЕНА «ПРАВД»

Впрочем, Злыднев еще был жив и находился в Кургане, когда произошло знаменательное событие – смена «Правд». 23 апреля (6 мая)1912 г. вышел последний, по счету 25-й, номер заграничной и нелегальной «Правды» Троцкого. А накануне, 22 апреля (5 мая) в Петербурге появился первый номер другой «Правды», которая стала издаваться по инициативе Ленина как массовая рабочая газета большевистской части РСДРП. Она выходила легально и ежедневно. Троцкий выпуск этой «Правды» принял в штыки. Резко протестовал он и протии ее названия, обвинив большевиков в присвоении названия у его венской газеты. Он даже пожаловался вожакам германской социал-демократии, пытаясь привлечь их как третейских судей и надавить их авторитетом на большевиков во главе с Лениным. Но тщетно. В напечатанном в последнем номере заграничной «Правды» официальном обращении от лица ее редакции содержался призыв к редакции петербургской  «Правды» отказаться от этого названия.

Ленин, как и Троцкий, находился тогда в эмиграции на территории Австро-Венгерской империи, но не в столичной Вене, а в польском Кракове. Там он и получал пересылаемую ему из России «Правду», оттуда посылал свои статьи и письма в редакцию. В письме от 19 июля 1912 г. все предпринятые Троцким действия Ленин назвал «гнусной кампанией» и как совет редакции в Петербурге дал два варианта ответа Троцкому со сходным смыслом. Последний, приведенный в постскриптуме, гласил: «Троцкому (Вена). Напрасно трудитесь посылать склочные и кляузные письма. Ответа не будет».

Неизвестно, получил ли Злыднев возможность ознакомиться с последним номером венской «Правды». Если да, то нельзя уверенно предположить, чью сторону он на сей раз занял. Ведь за несколько лет вполне могла претерпеть изменения его позиция в отношении различных фракций и групп в российской социал-демократии. А вот новую и притом легальную «Правду» он при желании мог получать по подписке. Другое дело, что в таком случае все равно существовал риск навлечь подозрения властей (почтовая корреспонденция ссыльных подвергалась контролю), а это помешало бы его планам-надеждам на обретение свободного передвижения в пределах Сибири.

Как сложилась бы дальнейшая биография Петра Злыднева, не оборви его жизнь столь ранняя смерть и доживи он до падения монархии? Тут остается только фантазировать. И возникает вопрос: влился бы он, подобно Троцкому и его соратникам, в ряды большевиков? Исключить этого нельзя. Ведь и сам Троцкий, уже изгнанный из Советского Союза в новую эмиграцию, признавался в ошибочности своей позиции времен венской «Правды».  Ошибку он связал со своими тогдашними иллюзиями в отношении меньшевиков и меньшевистского течения в партии. «В оценке дальнейшей судьбы меньшевизма и организационных задач партии «Правда» далеко не достигла ленинской ясности. Я все еще надеялся, что новая революция вынудит меньшевиков, как и в1905 г., встать на революционный путь».

Кстати, большинство сотрудников Троцкого по редакции его «Правды» в1917 г. присоединились к большевикам (Д.Ф.Сверчков, А.А.Иоффе, В.Л.Копп). Только М.И.Скобелев остался правоверным меньшевиком, заняв пост министра труда в правительстве Керенского. «С ним в1917 г. мы встретились врагами», - заметил Троцкий в своих мемуарах.

Как знать, на крутых поворотах истории, чреватых резкими переменами и таящими нередко опасности в жизни людей, не вспомнил бы Злыднев с теплотой и затаенной грустью о том ряде лет, что довелось ему, пусть и подневольно, прожить в далеком уездном городе Кургане?

Николай Толстых

Бумажная публикация с сокращениями: Зауралье. – 2014. – 24 сент. и 1 окт.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites