kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Природа Зауралья » ПРИРОДА И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ЗАУРАЛЬЕ

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




ПРИРОДА И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ЗАУРАЛЬЕ

(из книги А.М. Васильевой: Курган. Времена минувшие. Куртамыш: ГУП «Куртамышская типография», 2013г. – 221 с.)

На заре своего существования и своей трудовой деятельности человек осознавал себя частью природы, на дальнейшем этапе развития человек начал обожествлять природу, затем стал понимать, что природа дает ему возможность существовать. Сначала человек брал от природы только необходимое, потом стал брать с избытком, потом стал забывать о своей зависимости от природы и, наконец, стал просто грабить природу, тем самым, уничтожая ее, а затем и себя. Неудивительно, что природа порой мстит человеку засухами, наводнениями и другими стихийными бедствиями. Проследим взаимоотношения с окружающей средой наших предков в Курганском округе.

Западная Сибирь во многих отношениях территория уникальная. Она почти целиком лежит на идеальной равнине с классическим расположением природных поясов. В Курганской области представлены зоны степи, лесостепи и леса. Одной из особенностей степной и лесостепной зон Западной Сибири и нашей области, в том числе является усыхание и возобновление местных озер. Во время экспедиций 1862-1864 годов, предпринятых для открытия сухопутного и водного сообщения в Сибири от реки Енисея через Уральский хребет до реки Печоры, были записаны сведения о том, что в окрестностях села  Кривинского Курганского округа до1854 г. было лишь шесть озер, а после1854 г. их стало 30. Ипполит  Завалишин в своем «Описании Западной Сибири» тоже указывает, что некоторые из озер замечательны особым физическим явлением. Они то исчезают, то наполняются вновь. Иной год они глубоки и обильны рыбой, а потом исчезают, и на днище являются великолепные покосы с высокою сочною травою.

В30 кмот Куртамыша расположено озеро Большое Косулинское, которое в XIX веке называлось просто Большое. Диаметр его составлял 14 верст. В1899 г. в газете давалось описание озера, перекликающееся со сведениями Завалишина и других исследователей – «озеро хотя и обмелело, но в нем ловят рыбу. На мелких местах – камыш. Около середины озера, с южной стороны на северо-восток тянется через все озеро чистая полоса воды. Эту ленту народ называет дорогою. Старики рассказывают, что 50 лет назад это озеро совершенно высыхало, и здесь проходила дорога на сенокос, т.к. на всем пространстве, занимаемом озером, косили сено, которого собирали ежегодно до 14.000 копен».

У озер селились еще древние племена, а после освоения Сибири русскими на каждом большом озере стояла деревня, а то и две-три. Вся грязь, все нечистоты стекали в озеро, скот заходил на водопой по брюхо, а лошади плавали во время купания, отчего летом озера цвели и заражали воздух зловонием. Примером того могло служить озеро Становое, на котором стояло одноименное село. Вокруг озер и вдоль рек вырубались леса, что привело к обмелению водоемов уже в конце XIX века. Газета писала в 1902 году про местные озера: «Исчезновение лесов в природе резко отразилось на измельчении озер. С каждым годом они покрываются плесенью и в лучшем случае зарастают камышом. Когда-то славившиеся обилием рыбы, карасей и окуней, озера служат теперь только притоном для водяной птицы. Недалеко то время, когда на месте озер появится безжизненная песчано-илистая пустыня». И тут же автор добавляет: «Старожилы уверяют, что многие озера периодически, через 40 лет исчезают и вновь появляются».

Расширение производственной деятельности человека ухудшало водоемы с каждым годом. Но одновременно стали появляться протесты против бездумного загрязнения рек и озер. В августе 1908 года тобольскому губернатору поступило прошение от мещан Ульяновых, в котором указывалось: «Строения наши расположены в районе Малочаусовской волости на берегу Сотникова озера, которое служит водопоем для нашего скота, также необходимо и в домашнем быту… Соседи наши братья Мякинины устраивают мукомольную мельницу, и стек всех мельничных нечистот намерены пустить в это же озеро, чем самым и лишат нас возможности пользоваться водою». На это прошение совещательное присутствие техников потребовало от Мякининых воду с мельницы сначала спускать в поглощательные колодцы, коих, и выстроено было два.

Местные власти постоянно обращали внимание на чистоту реки Тобол, потому что вплоть до 1940-х годов многие горожане пили речную воду. Еще в 1880 году курганская дума приняла обязательное постановление, согласно которому городским жителям строго воспрещалось вывозить и сваливать на берегах Тобола, его притоках и заливах навоз, мусор и другие нечистоты, а зимой на лед запрещалось сваливать даже снег с улиц. Всем владельцам паточных, салотопенных, кожевенных и других заводов строго запрещалось проводить в реку сточные канавы или трубы со своего производства и настоятельно требовалось для этого строить отстойники. На плотах и мостках, с которых бралась вода для питья, воспрещалось полоскать белье, мочить кожи, промывать шерсть, а также бросать в реку ядовитые или сильно действующие и вредные для здоровья вещества. Особо оговаривалось, что запрещается бросать в Тобол мелких домашних животных – собак, кошек, кур и прочее. Еще в1860 г. жители Кургана возмущались тем, что мельники завладели Тоболом, перепрудив его мертвыми плотинами, состоящими из навозу и всяких нечистот. А в1893 г. «Тобольские губернские ведомости» публикуют статью под инициалами «С.К.», где прямо указывается на купца Шветова, который перегородил Тобол «плотиною своей мельницы, отстоящей в семи верстах выше города, совершенно задержал воду, так что смирный Тобол местами стал представлять из себя лишь жалкие ручейки. В более глубоких местах реки образовались небольшие озерки, в которых от застоя и жары вода покрылась плесенью и издает зловоние». Проблема чистой воды уже 100 лет назад вставала перед жителями Курганского округа и обострялась с каждым годом из-за холерных эпидемий, бушевавших в крае. Вода в Тоболе была уже настолько мутна и грязна, что ею было запрещено пользоваться. В городе спешно были устроены два общественных колодца, но воды для всех не хватало; частных же колодцев было немного, а с водою, годною для употребления в пищу, и того меньше. Так что часть горожан продолжала пить речную воду. Не в лучшем положении находились и малые реки. Например, на реке Утяк у деревни Увальной имел паточное заведение Фаддей Колташев. Для производства на заводе промывался мерзлый гниющий картофель водами речки, а все негодные отбросы поступали в тот же Утяк, загрязняя воду на 8 верст по течению. Жители деревни Увальской и села Шкодинского вынуждены были ездить за водой на Тобол, куда поступала и вода из Утяка.

Большой вред экологическому состоянию природы приносили кожевенные заводы, которых в конце XIX века в Шадринском уезде было 90, в Курганском округе – 65, в том числе в пригородной деревне Мало-Чаусово – 7 заводов. В1886 г. было проведено обследование санитарного состояния этих заведений, которое показало, что мочка кож в известковом молоке для удаления шерсти производилась в, так называемых, мертвых колодцах, зловонием заражавших воздух; промывали после этого кожи в реках и озерах, вода которых употреблялась для питья, отбросы производства гнили на территории заводов и вывозились за околицу без всякой дезинфекции. А ведь владельцы кожевенных заводов не брезговали собирать кожи павшего скота, в том числе и от сибирской язвы, и пускали их в переработку. Неудивительно поэтому, что в крае свирепствовали холера, оспа, сибирская язва, сыпной, брюшной и возвратный тиф. Также загрязняли водоемы своими нечистотами овчинно-шубные мастерские, которые сливали в реки и озера отработанное содержимое красильных чанов. В селе Шатрово три богатых крестьянина в начале ХХ века нанимали до 400 сезонных рабочих, которые перерабатывали в сезон до 150 тыс. шкур. Помещения, где обрабатывались овчины, назывались «овчинницами», их обычно ставили подальше от жилья, поскольку от них шел очень неприятный запах, пропитывающий одежду, кожу, волосы работников. В овчинницах стояли огромные чаны для квашения и дубления. Можно себе представить, что делалось с водоемом, куда попадали отходы из чанов.

Были промыслы, которые помогли исчезнуть густым зарослям с берегов водоемов. А ведь лес вдоль реки и вокруг озера сохранял их от измельчания или даже от высыхания. Например, только в Шадринском уезде было 119 хозяйств, которые занимались плетением ездовых коробков, для которых использовались прутья черемухи и ивняка, для остова коробка дуги делались из осины или березы. Все это заготавливалось по берегам Исети и Миассу. Миасс был когда-то окаймлен кустами черемухи, боярки, тальника, смородины, с далеко расстилающимися по берегам лугами, озерами, заводями, он изобиловал рыбой. А в1903 г. газета уже констатировала: «В настоящее время рыба в реке ловится только весной, летом же встречается в заводинах и мельничных прудах. Обмеление Миасса – больной вопрос для жителей поселений, расположенных на этой реке, т.к. в летнее время она во многих местах течет небольшой, едва заметной змейкой, чего прежде не бывало».

Уничтожению лесов способствовало и смолокурение из хвойных пород и «сидка», как называли прежде выгонку дегтя из коры березы, углежжение и получение древесной золы. При огневой сидке дегтя в ямах из кубической сажени бересты выходило 28 ведер чистого дегтя, но сколько нужно было спилить берез, чтобы набрать достаточное количество бересты. При смолокурении сначала велась подсочка сосны, а так как в нашем климате сосна дает мало смолы, то сразу обнажается большая поверхность ствола и дерево уже через несколько лет погибает. С одной десятины соснового бора собирали ежегодно от 8,5 до 10 пудов живицы, из которой при смолокурении получали канифоль и серный скипидар. Для одной выгонки в печь загружалось до 60 пудов смолы, это означало, что 6-8 десятин бора источало смолу год, чтобы выгнать 30 пудов канифоли и 5 пудов скипидара. Распространено было и бондарное ремесло, например, в деревне Передергиной из 85 хозяйств в 64-х занимались бондарным делом. Так как лес для этих ремесел вырубался сплошь вблизи деревень, в результате получились большие безлесные пространства, притом большей частью у водоемов, в округе появились сыпучие пески, ухудшались почвы.

Словно в отместку, природа насылала на край стихийные бедствия: пожары от молнии, наводнения, засухи, бури, град, холеру. 13 июля 1860 года через Ялымскую волость прошла с северо-западной стороны при холодном и сильном ветре громовая туча с градом величиной с голубиное яйцо. Град покрыл землю на4,5 см(один вершок). Этим градом выбило 101,5 десятин хлеба, разметало 1000 копен сена (это 10 тыс. пудов), в деревенских огородах избило овощи и сильным ветром сорвало крыши с некоторых домов, поломало до 10 мукомольных мельниц, побило много домашней птицы. Через пять лет такая же ужасная буря пронеслась над Курганом. В 3 часа пополудни 21 мая1865 г. внезапно поднялась буря с молнией, громом, проливным дождем и крупным градом. Моментально улицы города покрылись стремительными потоками воды, не прошло и 10 минут, как все стекла с западной стороны зданий были выбиты градом. Буря началась так неожиданно, что жители не успели запереть ставни.

Но самыми страшными бедствиями были засухи. Известно, что сильнейшая засуха была в 1826 году, которая повторилась в 1891 году. Между этими датами, конечно, были неурожаи, местами хлеба выгорали, но 1891 год стал настоящим бедствием. В этот год весна наступила рано, уже 7 марта ездили на колесах. Озимые хлеба из-за малоснежности вымерзли. Пшеница и овес на всходах были хороши, но от жары погибли. Вследствие небывалого бездождия и засухи реки пересохли и многие озера высохли. Появившаяся в несметном количестве кобылка начисто истребила травы и хлеба, так что на лугах совсем не видно было зелени, а на пашнях нельзя было отличить засеянного поля от паров. Для истребления кобылки из каждого дома должен был выходить один человек. Чтобы поощрить ловцов, было издано постановление кормить в открытых бесплатных столовых только тех, кто набрал не менее 3-х фунтов кобылки.

В1892 г. засуха несколько уменьшилась, нашествие кобылки тоже ослабло. В1893 г. весна снова была засушливой, урожаи плохими, и бедные крестьяне решили уповать только на Бога. 5 сентября1893 г. в слободе Иковской состоялся церковно-приходской сход, на котором прихожане Васильевской церкви постановили приговор следующего содержания: «Как христиане, мы ясно сознаем, что в минувшие три года Господь Бог посетил нас голодом со всеми его ужасами, в видах нашего наказания и нравственного исправления… Чтобы не оказаться глухими к вразумляющим призывам Всеправедного судьи Бога и не быть безблагодарными перед Ним премилосердным, единогласно постановили: в пределах нашего прихода впредь 3 года не открывать питейных заведений, как неблагоприятно влияющих на нравственность, здравие народное и благосостояние». Под постановлением стояло 343 подписи.

Но обращений к Богу было недостаточно. Нужен был регулярный надзор за санитарным состоянием населенных пунктов, за чистотой водоемов, за правильной рубкой лесов и за производственной деятельностью человека. Надзор этот был возложен на уездного исправника, без разрешения которого не вступал в строй ни завод, ни мельница, ни баня. В1909 г. мещанка Рябинина выстроила на берегу Битевки торговую баню, в которой отработанные воды по деревянным трубам поступали в отстойный колодец, но комиссия усмотрела, что воды из колодца просачиваются в Тобол. Владелицу обязали в трехнедельный срок исправить положение, или баня будет закрыта.

 IMG_4457

В здании Рябининской бани сегодня кафе «Рябинка».

В1912 г. владелец пивоваренного завода Гампль на запрос курганского исправника отвечает, что с его завода ежедневно будет спускаться в Битевку из бродильни 300 ведер воды, из мойки и разливочного отделения - 400 ведер, из варочного отделения – 300 ведер, из солодовни и мочильных чанов – 1200 ведер, а всего 2200 ведер. Исправник разрешает устроить стоки в старицу Битевку, но только после устройства рациональной канализации с биологической очисткой вод.

 IMG_4461

Административное здание пивзвода Гампля сегодня.

В те времена предприниматели были законопослушны, и распоряжения исправника исполнялись неукоснительно. Тем не менее, Зауралье, как и вся Сибирь, уже в ХХ веке было окончательно разорено: это территория экологических катастроф, отравленной воды, вырубленных лесов, распроданной нефти. Словно глядя в сегодняшний день, курганский купец Федор Васильевич Шишкин написал о Сибири в 1880 году: «Материк Сибирь, столь богатый неисчерпаемыми естественными богатствами, остается вовсе непочатым в научном отношении. Если же в настоящее время и черпаем золото… то где же оно? Мы в последние 50 лет добыли его многие тысячи пудов, но что же, спрашивается, приобрели мы капитального для нашей отечественной промышленности взамен этих опустошенных богатых россыпей? Ровно – ничего. Все это громадное богатство прошло как туча без благодетельного дождя, доставшегося в удел лишь чуждым нам народностям, нам же по нашей неумелости и непростительной беспечности, остались только опустошенные места и, если этот горький опыт не научит нас более созидательной осмысленной жизни в будущем, то и остатки богатств наших пройдут для нас бесследно и непроизводительно». Слова его сбылись.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites