kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Сибирское маслоделие » Николай Толстых. ХРОНИКА КАБАНСКОЙ АРТЕЛИ

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана и его жители
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Николай Толстых. ХРОНИКА КАБАНСКОЙ АРТЕЛИ

Пионеры артельного маслоделия

Стремительными темпами на рубеже 19-20 столетий в нашем крае развивалось промышленное маслоделие. Если на первых порах подавляющее число маслодельных заводов  являлись частными, то год от года создавалось все больше кооперативных заводов, принадлежавших крестьянам – членам маслодельных кооперативов (товариществ, артелей). К 1901 г. на территории южных уездов Тобольской губернии – Курганского, Ялуторовского и Ишимского – с правительственной помощью под руководством инструктора маслоделия В. Ф. Сокульского были созданы и действовали 15 артельных маслодельных заводов. Они стали образцовыми не только потому, что вырабатывавшееся на них масло отличалось лучшим качеством по сравнению со многими частными маслодельнями и его охотно скупали представители заграничных экспортных фирм и контор. Они стали образцовыми еще в том смысле, что как пионеры артельного маслоделия они показывали местному крестьянству убедительный пример  для подражания, служили отличной рекламой в процессе создания собственных маслодельных кооперативов. Кстати, в число этих 15 «образцовых» заводов входил и Большедубровский, располагавшийся в волостном селе Дубровском (сейчас это село Дубровное Варгашинского района).

Уже в 1903 г. к ранее созданным артелям добавилось еще свыше трех десятков. Главную роль в их появлении и открытии сыграла организация по устройству кооперативных маслодельных товариществ (артельных маслоделен). Учрежденная в 1902 г. при поддержке правительства в лице министерства земледелия и государственных имуществ, эта организация действовала в течение 6 лет. Возглавил ее Александр Николаевич Балакшин, соединивший в своей личности энергию предпринимателя с талантом общественного деятеля. Во многом именно благодаря руководителю и сотрудникам организации за небольшой срок в нашем крае совершился поворот от частного маслоделия к кооперативно-артельному. За шестилетие деятельности организации было устроено 270 артельных маслоделен.

Среди первенцев, открытых в начальный период деятельности организации, оказалась маслодельня Песьянской артели. Она появилась в декабре 1902 г. в деревне Песьяной (с 1903 г. село Песьянское) Арлагульской волости. Это селение вошло позднее в состав Варгашинского района и более известно как Старопесьяное. С января по май 1903 г., т. е. 115 лет тому назад, в границах нашего современного района образовалось 6 маслодельных артелей и, соответственно, столько же открылось принадлежавших им маслодельных заводов: в Щучье, Кабанье и Лихачах Моревской волости, Дундино Саломатовской волости, в Шмаково – центре Шмаковской волости и Заложном Марайской волости.

Рассказать обо всех перечисленных артелях в равной степени подробно не получится, да и вряд ли уместно  в ограниченных  пределах газетной статьи. Но среди старых документов, к примеру, наполненных разной цифирью артельных отчетов, сохранился  в архиве один весьма любопытный источник – не менее, а подчас и более информативно насыщенный, представляющий собой оригинальный отпечаток давнего времени, эпохи наших предков.

Первые шаги

Кабанская маслодельная артель начала действовать с 1 (14) марта 1903 г. Мастером-маслоделом, нанятым членами этой артели, был Егор Ефимович Зверев. Несколько письменных донесений, посланных им в 1904 г. к А. Н. Балакшину, к счастью, сохранились и теперь доступны для изучения. Вероятно, общее образование Зверева ограничилось только начальной школой, а специальное – школой маслоделия. В составленных донесениях, которые автор именовал то «объяснениями», то «сведениями», то «заявлениями», отсутствуют какие-либо знаки препинания (точки и запятые), а слог их порой невнятен и коряв. Но даже несмотря на все эти затруднения для понимания сообщения мастера Зверева конкретно показывают ход становления маслодельной кооперации на примере одной артели, одного завода. При этом на первый план выступают проблемы и сложности живого дела и пути их разрешения.

В 1903 г. в Кабанье насчитывалось 78 дворов с 501 жителем. Однако далеко не все крестьянские дворы при создании артели сразу же в нее вступали. У части крестьян еще сохранялось недоверие и даже предрассудки в отношении маслодельных заводов – «молоканок». Как правило, основной костяк артелей поначалу создавался из хозяйств довольно зажиточных, с большим числом коров, и лишь позднее к ним присоединялись хозяйства менее зажиточные. К тому же в Кабанскую артель, как станет ясно из дальнейшего изложения, постепенно вовлекались отнюдь не только крестьяне д. Кабанье, но также д. Василки и даже волостного села Сычево (в сумме в 1903 г. на три селения приходилось 285 дворов и 1656 человек).

При основании каждой артели между ее членами составлялся договор, или «условие». Правительственной организацией под началом Балакшина был разработан его образец, как, впрочем, и образцы других необходимых для деятельности артельных маслоделен документов. Без сомнения, все свои первые шаги Кабанская артель совершала при помощи и с ведома организации. В договоре артельщики, в частности, обязывались поставлять молоко от своих коров только на свой завод, в противном случае  нарушителями в пользу артели уплачивался штраф (неустойка). Размер его зависел от количества дойных коров, с которыми члены-нарушители входили в состав артели. Вообще в договоре при перечислении всех членов артели указывалось и число коров, принадлежавших каждому артельщику.

В крупных артелях избирались для ведения артельных дел советы. Однако Кабанская артель даже с учетом ее последующего расширения за счет включения новых членов оставалась все-таки не очень большой, хотя исключить его наличия полностью нельзя. Ведь в одном из сообщений Зверева слово «совет» встречается. Зато там часто упоминался доверенный артели – фигура весьма важная по своей роли и значению в артели. Доверенный выбирался из среды артельщиков. Его обязанности для краткости обрисуем словами знающего специалиста того времени, а именно старшего инструктора Курганского отдела Московского общества сельского хозяйства С. М. Косарева: «Доверенному вверяется вся хозяйственная часть завода, покупка припасов, ведение построек, ремонта, найма рабочих и проч. Кроме хозяйственного ведения и надзора над заводом доверенный обязан ездить и продавать в Кургане масло, получать деньги и рассчитывать артельщиков за молоко и выдавать всем жалованье».

А вот мастер-маслодел, не являясь полноправным членом артели, был подобно рабочим лицом наемным. Обычно с мастером заключалось условие (договор) на один год. В договоре наряду с размером годового жалованья оговаривались и доплаты за изготовление первосортного масла, а также пользование молочными продуктами, квартирой, отоплением, освещением – бесплатно за счет артели либо за плату. Вероятно, при найме мастера Егора Зверева на завод не обошлось без рекомендации организации по устройству артелей и даже самого заведующего Балакшина. Зверев, скорее всего, был по счету вторым мастером, имя же первого неизвестно.

Помимо доверенного из числа артельщиков могли избираться 2-3 учетчика, которые следили за правильностью ведения счетоводства, записей в кассовых и расчетных книгах, за расследованием артельных средств доверенным и мастером.

При открытии завода первоочередной заботой артельщиков являлось его размещение. Изначально, до постройки собственного здания, подыскивалось подходящее помещение. У Кабанской артели завод размещался в наемном помещении, а год спустя был куплен дом, который, правда, еще требовал ремонта и приспособления специально для маслодельного завода.

Необходимые для производства масла оборудование, инвентарь, материалы и прочее – все это хотя бы по минимуму следовало приобрести Кабанской артели. Но встал вопрос: на какие средства? При вступлении в артель с его членов взимался определенный взнос за каждую корову. Но сумма этих вступительных взносов или еще какого-нибудь дополнительного сбора не могла покрыть всех расходов, даже с учетом того, что поначалу в артель объединялись наиболее зажиточные крестьяне. Поэтому артель сталкивалась с неизбежностью займа денег из другого источника. Как раз правительственная организация выступала посредником в предоставлении казенных ссуд артелям через Тобольский комитет по выдаче таких ссуд. Размер их зависел от числа артельщиков и их домашнего скота. Ссуды получили, например, Дундинское (2750 руб.), Щучинское (1450 руб.) и Лихачевское (2000 руб.) товарищества. Зато кабанские артельщики «ссуды не брали», как отмечено в отчете А. Н. Балакшина за 1903 г. Однако по какой причине не стали брать, не разъяснялось. Согласно тому же отчету, в Песьянском товариществе «от ссуды отказались», а вот в Шмаковском и Заложинском «ссуды не получали», что, впрочем, не исключает того предположения, что о выдаче их все же с ходатайством обращались.

Тем не менее, кабанские артельщики взяли кредит, вероятнее всего, в одной из экспортных фирм в Кургане, которые были заинтересованы в покупке масла у артелей и охотно кредитовали их, делая это быстрее, чем казенное учреждение. В этих фирмах торговали оборудованием и инвентарем для маслодельного производства. На их приобретение, очевидно, и взяла кредит Кабанская артель. На 1 октября 1903 г. за ней числился невыплаченный кредит в 429 руб. 88 коп. Кстати, не получившие казенной ссуды Шмаковская и Заложинская артели также воспользовались кредитом у частных фирм.  Не обошлось здесь, думается, без помощи Балакшина и его организации, в поддержке деятельности которой экспортные фирмы видели прямую выгоду для себя. Ведь в подведомственных организации артелях вырабатывалось более высокое по качеству масло. «А. Н. Балакшин в деятельности руководимой им организации, - подтверждал осведомленный современник С. М. Косарев, - нашел сильную поддержку и материальную помощь со стороны иностранцев-экспортеров, финансировавших артельное дело на самых льготных условиях».

За 7 месяцев 1903 г., с марта по сентябрь включительно, завод Кабанской артели переработал 10074 пуда молока в 522 пуда масла (в пуде 16 кг). К сожалению, именно по Кабанской артели отсутствуют данные о том, сколько крестьянских дворов изначально входило в ее состав и сколько дойных коров у них имелось. Зато такие данные есть, к примеру, по Лихачевской артели, чей завод заработал практически одновременно с Кабанским. За те же 7 месяцев там от переработки 18654 пудов молока получили 954 пуда масла; при этом в артель входило 80 дворов с 552 головами рогатого скота (по 6,9 на двор).

«Переходят к нам в артель»

Имел ли какое-то отношение к первым результатам деятельности Кабанской артели Егор Зверев или он сменил самого первого мастера этой артели, в точности неизвестно. Из всей же его сохранившейся корреспонденции к Балакшину первое письмо-«сведение» написано 13 февраля 1904 г. Оно содержит хорошие новости, о которых кабанский мастер спешит сообщить: «Имею честь объяснить организации о наших текущих обстоятельствах по маслодельному заводу и товариществу. Слава богу, начинаем оживать, наша Артель увеличивается, молоко прибывает каждый день. Присоединили деревню Василки, хотя и не всю, но каждый день понемногу прибывает, переходят к нам в артель». Переход начался с 3 февраля и за несколько дней с 7 человек и 55 коров достиг 25 человек и 146 коров. До этого на Кабанский завод поставлялось из Василков  молоко только от 80 коров.

Но откуда, спрашивается, перешли те василковцы, кто решил вступить в Кабанскую артель? К тому же мастер Зверев выразил надежду, что из Василков еще «прибудет артельщиков». Вряд ли ошибемся, если скажем, что василковские крестьяне переходили от поставки молока частному заводчику. Ведь как раз в Василках находилось одно из отделений Варгашинского маслодельного завода, принадлежавшего Науму Михайловичу Мякинину и открытом еще в 1896 г. Кстати, и в самом Кабанье до и даже после появления артели сдавали молоко этому заводчику. Однако Зверев сообщает приятную для артели весть: «В деревне Кабанье перешло в артель от Мякинина 70 коров». Конечно, коровы перешли не сами по себе, а так решили их хозяева. После такого перехода число сдатчиков из Кабанья на частный завод и количество их коров сократились до минимума.  

Зверев в донесении Балакшину уже хлопочет о заключении с новыми артельщиками договора («условия») и просит совета, как поступить: сейчас заключить договор или «еще обождать» в расчете на скорый прирост числа желающих присоединиться к Кабанской артели. Он надеется, что ответ Балакшина будет передан через доверенного артели Шумилова.

Между тем Мякинин пытался вернуть своих прежних сдатчиков. 12 февраля он прибыл в Василки и, по словам Зверева, «старался расстроить вновь поступивших артельщиков». В этом ему помогал и его оставшийся не у дел бывший заведующий отделением в Василках, «высказывал разные глупости», в том числе «врал» про организацию во главе с Балакшиным. Чтобы вновь переманить василковцев и восстановить отделение в Василках, Мякинин с бывшим отделенщиком пообещали «сделать подвозку молока, которой у них раньше не было». Заводчик просил василковского старосту собрать сход. «Староста схода не собрал, время ему не позволило». А Зверев опять же хотел узнать мнение Балакшина, стоит ли поспешить с открытием собственного отделения Кабанской артели в Василках. При этом сам Зверев склонялся в сторону его скорого открытия, что помогло бы покончить с поползновениями заводчика Мякинина и закрепить успех артели.

Очевидно, Балакшин поддержал Зверева и высказался за открытие отделения в Василках. Уже 18 февраля 1904 г. мастер вместе с доверенным Шумиловым побывал в Василках, где состоялось подписание договора с новыми членами артели. Опять же по условиям договора нарушители его обязывались платить неустойку по 5 руб. с коровы. Василковцы избрали из своей среды представителей в артельный совет («членов для совета») и учетчика. Для открытия отделения арендовали здание, наняли «рабочего с квартирой». Должен был осуществляться подвоз молока в отделение с последующей доставкой сливок на артельный маслозавод. На отопление, освещение и ремонт здания отделения решено было выделять ежемесячно по 26 руб.

Обо всем этом Зверев уведомил Балакшина в своем письме-«объяснении» от 20 февраля. В нем он также высказал озабоченность по поводу заготовки льда для завода на летний сезон: «…у нас ледника нет, и прошу доверенного понаправить о постройке ледника». Мастер просил послать от организации сотрудника в Кабанье или составить чертеж погреба (ледника) и выслать его. При этом он надеялся авторитетом организации убедить артельщиков в необходимости устройства ледника, чтобы они не стали противиться, а иначе, мол, «с ними не сообразить».

Если в 1903 г. Кабанская артель казенной ссуды не брала, то в 1904 г., вероятно, на ее получение рассчитывала. Иначе как расценить обращенную к Балакшину просьбу, чтобы тот уведомил Зверева насчет ссуды, затребована она была или нет. Но вряд ли Кабанская артель дождалась предоставления ссуды. Из-за начавшейся русско-японской войны их выдача была приостановлена.

Отделение в Василках составили 27 хозяев со 158 коровами. Остальные хозяева не вступили в артель и заняли выжидательную позицию. По выражению Зверева, они «находятся в недоверчивости… ожидают обмана в расчете за молоко». А выжидали они 1-го марта, когда с артельщиками по окончании месяца производили расчет за сданное молоко. Их волновало, будет ли этот расчет для «всех вравне или с вычетом». Надо полагать, последовавший расчет все-таки растопил недоверие скептиков и поспособствовал присоединению их в скором времени к артельщикам.

«Скверный» выход, ледник, ремонт

Хорошим известием начиналось следующее «объяснение» Зверева от 26 марта. «Имею честь вам сообщить, - писал он Балакшину, - пока в нашем заводе дела идут в нормальном виде… Льда запасли, кроме ледника, 100 возов, должно бы хватить. В настоящее время молока собирается до 90 пуд. в сутки…». Однако затем обозначилась проблема выхода молока на 1 пуд масла, т. е. с расходом молока на приготовление 1 пуда масла. На Кабанском заводе выход составил почти 22 пуда молока, отчего мастер назвал его «скверным». Не устраивал такой выход не одного мастера Зверева, но и артельщиков. «Наша артель желает выхода не выше 20 пудов, а этому выходу недовольны. Я не могу сработать из двадцати пудов». Причину мастер видел в отсутствии необходимых приборов, не купленных артелью, включая прибор для измерения жирности молока (ареометр).

Но требовались не только приборы. «Прошу помочь купить сепаратор для отделения в Сычевой», т. е. в волостном селе Сычево. В этом отделении работал старый сепаратор «Корона», детали которого выходили из строя и ломались. Собственно, выбор в пользу определенной модели был уже сделан. «А цена машине 140 руб. Артель решила купить новую «Альфу», потому у нас (на заводе в Кабанье – Н. Т.) работает «Альфа» другой год… и работает очень легко и правильно отделяет сливки». Для этого и предназначался сепаратор. Кстати, при открытии отделения в Василках Зверев просил Балакшина посоветовать, где для него купить сепаратор – явно уже не новый в Лихачах или новый в экспортной конторе в Кургане.

16 апреля мастер вновь вернулся к проблеме больших затрат молока в расчете на пуд масла. «Скверный» выход теперь стал еще хуже, чем в марте и превысил 22 пуда молока. Мастер терялся в догадках: «Не знаю, на что положиться: или молоко жидкое, или его портят», разбавляя водой перед сдачей. А установить это доподлинно, без специального прибора, не было возможности. Поэтому  при отправке очередной партии масла в Курган Зверев попросил доверенного купить ареометр. Но он до конца не был уверен, что эта просьба будет выполнена. Поэтому мастер решил, что воздействие Балакшина на доверенного артели будет убедительнее и просил, чтобы глава организации при встрече с ним настоял на покупке прибора.

С приходом весеннего тепла запасенный лед оказался под угрозой. «Хотя мы запасли льда, - объяснял мастер, - но сохранить не могли, заблаговременно не покрыли ледник как следует… отливаем воду каждый день, и не знаю, что будет, долго пролежит или к 1-му июля растает». Следовало, как считал мастер, нанять рабочих за деньги, чтобы они надежно скрыли ледник под большим слоем земли. Но «нанять денег жалко», вот поэтому обошлись «натурой» (надо понимать, алкоголем), а «из натуры ничего не выходит». А далее Зверев сообщал: «Когда начал водить людей в подвал и показывать воду, тогда зашевелились. Сего 15-го апреля завалили землей, а вода течет здорово».

Еще в конце марта 1904 г. по поручению Балакшина Кабанский завод посетил инструктор организации. В ходе осмотра он обратил внимание на недостатки, которые требовалось устранить в интересах производства (переслать пол, сделать сточные желоба и вентиляцию). Напомним, Кабанская артель не строила специально здание завода, а приобрела под него строение, нуждавшееся в ремонте.

Как ни старался мастер на сходе убедить артельщиков сразу приступить к ремонту, устранив отмеченные инструктором недостатки, этого ему добиться не удалось. Артельщики «отложили до апреля, прошло 15 апреля, откладывают далее. А тут подходит такое положение, что скоро будет нельзя работать». Дело в том, что у прежнего владельца дома в подполье содержались телята и там скопился слой навоза. Из-за худого пола, особенно возле машины (сепаратора), туда проникали вода и обрат. Поэтому мастер просит не предъявлять к нему претензий, «если окажется зловоние и что-нибудь повлияет на качество масла». Ведь он старался как мог, убеждал членов артели, но закончить письмо вынужден признанием: «Я не могу усилиться против артели». Иными словами, для влияния на артель его авторитета недостаточно.

Мастер и доверенный (коса и камень)

Но обращаться напрямую к артели мастеру доводилось нечасто. Зато с доверенным он контактировал постоянно и практически каждый день. По этой линии только возрастало напряжение, а взаимопонимание падало, отношения обострялись. Подтверждением служит письмо-«заявление» Зверева от 20 апреля. В нем он рассказал, что 12 бочек масла Кабанской артели в контору заграничного экспортера Эмиля Йорда были проданы как 3-й сорт по 10 руб. 40 коп за пуд, тогда как за масло 1-го сорта платили не выше 10 руб. 60 коп. Это по возвращении из Кургана объяснил доверенный Шумилов, в обязанности которого входила продажа масла. Но мастера Зверева такая оценка его трудов сильно задела и показалась несправедливо заниженной. Ведь за 1-й сорт, как известно, мастеру доплачивали сверх годового жалованья, словом, премировали. Зверев еще допускал, что изготовленная им партия масла могла быть понижена до 2-го сорта. К тому же небольшая разница между 1-м и 3-м сортом, всего на 20 коп., породила в нем сомнение. А главное – он заподозрил в недобросовестности доверенного. По всей вероятности, полагал мастер, доверенный настоял на оценке масла 3-м сортом, «потому как со стороны Артели ему была нажимка из-за ледника, пробрали его, что не заботится следить за порядком».

В пылу неприязни доверенный, по утверждению Зверева, заявлял намерение отказаться от своей должности или убрать мастера. Но «сам не сменился и мастера не убирает, а постарался мастеру сделать вред». Чтобы разобраться и внести ясность в инцидент с проданной партией масла, Зверев попросил Балакшина «назначить комиссию на эту партию», т. е. сделать переоценку.

К нерасторопности доверенного в деле сохранности льда в леднике добавилось еще его сопротивление ремонту заводского помещения даже вопреки настояниям артельщиков. Доверенный гнул свою линию: «Он соберет сход, начнет отговаривать, что получим лишнюю копейку за молоко, если не израсходуем» на ремонт. А меж тем из подполья, не очищенного от навоза, уже доносится сквозь дырявый пол зловоние. Кажется, и артельщики начинают осознавать свою промашку с выбором доверенного. По уверению Зверева, они говорят: «На что такого нерачителя избрали, у него свое хозяйство не правится, как следует, в ограде не метется, в дому не моется, подобно инородцу, а теперь он с нами и говорить не хочет».

С наступлением лета проблем не уменьшилось, но к летней поре относится всего одно письмо от 24 июня. На приглашение Балакшина представить масло  Кабанского завода для выставки мастер, как бы этого ни желал, обещать не мог. Причиной тому был недостаток льда, так что мастер не знал, хватит ли его до 1 июля. «Когда лед кончим, то не знаю, чем будем поддерживать температуру в баках», где охлаждались сливки. «Когда лед совсем кончим, - завершал свое письмо Зверев, - то думаю работать некипяченой закваской, потому кипяченую охлаждать нечем. И прошу вас: посоветуйте, как мне при недостатках вести дело. Остаюсь в ожидании вашего разъяснения».

Но что именно ответил и присоветовал Балакшин, узнать теперь не представляется возможным. Неизвестно, сколько всего отправил Зверев сообщений Балакшину. Только последнее из сохранившихся относится уже к середине декабря 1904 г. Правда, чуть ранее, 7 декабря, он отправил письмо одному из помощников Балакшина – инструктору Е. А. Козловскому. Это письмо интересно тем, что в нем Зверев просит у Козловского содействия  в урегулировании  разногласий между Кабанской артелью и новообразованной Варгашинской артелью, сразу составившей конкуренцию частному заводу Мякинина. Стремясь к расширению, эта артель попыталась привлечь к себе крестьян из соседних Василков. Но там уже действовало отделение Кабанской артели. На этой почве возник конфликт. Кабанцы восприняли действия варгашинцев как подрыв своей артели. Представляя Козловскому некие «возражения варгашевского мастера и доверенного» Варгашинской артели, Зверев надеялся на то, что инструктор добьется от них согласия «от Василков отступить». «Просим вас, - обращался он за посредничеством, - посодействовать, чтобы они делали по совести, не лезли против Кабанской Артели».

А закончил мастер свое письмо к инструктору приятным известием: 5 декабря 1904 г. Кабанская артель присоединила «в товарищество деревню Максимкову совокупным взносом  по 1 руб. с коровы». Этим же известием делился он в своем последнем письме-«донесении» к Балакшину. В артель кроме Максимково вступила «остальная половина Василков». Следовательно, наиболее упорная часть василковцев смогла побороть свой скептицизм и поверить  в силу артельного единения. Зверев сообщил, что для заключения договора артель попросила вместе со своими представителями съездить и моревского волостного старшину. «Он не отказался поехать, у нас дело вышло хорошо». Загвоздка вышла только с заверкой договора из-за отлучки сельского старосты. Поэтому договор пришлось оставить в Максимково, и потом мастер каждый день напоминал доверенному Шумилову о необходимости его забрать. Но тщетно: сдвинуть с места доверенного не удалось. «Его сшевеливать все равно как корову на баню садить, не могу сшевелить», - с едкой насмешкой сообщает мастер. Выясняется к тому же, что на доверенного оказывает влияние его жена. Она, мол, противилась расширению артели и открыто заявляла артельщикам: «На какой вам черт принимать их в артель, себе лишней работы и хлопот» создавать. Понятно, что жена тут больше беспокоилась за мужа: ведь хлопот бы прибавилось у доверенного в первую очередь.

Между тем заводчик Мякинин поспешил воспользоваться замешкой и свое поражение в Василках компенсировать за счет Максимково. Приехав туда 14 декабря, он пообещал на сходе на более выгодных против артели условиях принимать молоко и в подкрепление обещания выставил выпивку «на угощение обществу». Мастер опасался, чтобы от таких посулов с явным подкупом мужики в Максимково не отступили от своего решения войти в артель. 

Под конец года заканчивался срок договоров у мастера и доверенного. По словам Зверева, артель приглашала его на новый срок, а вот к доверенному имела немало претензий. «Поэтому к будущему году желают его сменить», но, как оказалось, подходящей кандидатуры еще не подыскали, «некого выбрать». И вот 15 декабря 1904 г. Зверев обращается в организацию с просьбой выслать бланки «для выбора доверенного и наемки мастера». Причем он просит выслать их в пакете на свое имя, отнюдь не ставя в известность доверенного Шумилова.

«Дела идут превосходно»

Увы, на этом интригующем моменте завершается переписка мастера Зверева. Но узнать, какой оборот приняли ближайшие события, все же удается с помощью письма инструктора организации Н. Малошийченко к сыну А. Н Балакшина Андрею Александровичу, помогавшему отцу в руководстве правительственной организацией. 29 января 1905 г. инструктор, описывая  впечатления от своих обследований ряда артелей, сообщил: «Проездом заезжал в Кабанью, где составил отчет за три месяца (видимо, соктября по декабрь 1904 г. – Н. Т.), дела идут превосходно». Выход составил 20 пудов. Следовательно, мастеру Звереву удалось снизить расход молока на приготовление 1 пуда масла. Не от того ли, что жалобы на отсутствие ареометра прекратились и наладился контроль  качества молока? Тем не менее, выясняется, что с января 1905 г. «доверенный оговорен тот же, а мастер новый». Им стал Иван Иванович Руманов, который до этого трудился на Лихачевском артельном заводе. Как видно, Зверев не пожелал при прежнем доверенном оставаться в Кабанье и не возобновил договора с артельщиками, предпочтя наняться на другой завод.

Шло время. Правительственная организация по устройству  артелей, проработав 6 лет, была закрыта. Но возникла на смену уже не казенная организация, а кооперативное объединение – Союз Сибирских маслодельных артелей (ССМА) во главе  с тем же А. Н. Балакшиным. Не сразу, но Кабанская артель вошла в ССМА. В отчете за 1910 г. значилось, что молоко на завод поступало от 3 селений, из которых в двух имелись отделения завода. Конкретно селения не назывались. Так что если Максимково все-таки присоединилось к Кабанской артели, то какое-то покинуло ее. Скорее всего, это были  не Василки, а Сычево, поскольку рядом с ним в Пестерево открылась своя артель. Всего в отчетном году было принято 64410 пудов молока. В день порой доставлялось до 400 пудов. Выработанное масло (3129 пудов) было продано за 44440 руб. Так маслоделие превращалось в основной источник дохода для многих крестьян.

На заводе и в отделениях работали 3 сепаратора и 7 наемных рабочих. Лед, как отмечено в отчете, ранился хорошо, а закваска приготовлялась «культурная». Доверенным артели являлся теперь Г. А. Лушников, а мастером Петр Розин. Кстати, доверенный выступал еще как уполномоченный Кабанской артели. В связи с годовым отчетом ССМА он участвовал в общем собрании уполномоченных 23 ноября 1910 г. в Кургане. Еще Лушников входил в состав ревизионной комиссии, которая проверяла деятельность правления (дирекции) Союза, и его переизбрали в эту комиссию на следующий годовой срок. Надо думать, в отличие от Шумилова он вполне устраивал артельщиков и не вызывал нареканий по своей деятельности.

Настоящая публикация освещает лишь небольшой период в деятельности Кабанской артели. При всех особенностях и нюансах, присущих только этой артели, оставалось и немало общего, характерного для всех артелей. Вот почему представляет интерес дополнить настоящую хронику Кабанской артели новыми сведениями. Тогда будут вписаны новые страницы не только в историю одной конкретной артели, но и в историю нашего района в целом.

Николай Толстых

 konkurs-maslodelov

Конкурс маслоделов в Кургане.

Публикация: Варгашинский маяк. – 2018. – 14 июня, 12 июля и 9 авг. – С.9.

Размещено на сайте «Зауральская генеалогия» с разрешения автора 10.01.2019.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites