kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Крестьянское восстание 1921 года » Кулацко-эсеровский мятеж в Западной Сибири и Зауралье в 1921-м году

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Кулацко-эсеровский мятеж в Западной Сибири и Зауралье в 1921-м году

Переход от войны к мирному хозяйственному строительству происходил в условиях огромных трудностей. Впоследствии двух длительных войн, грабежа и расхищения богатств страны иностранными интервентами и свергнутыми эксплуататорами, экономика Советской России была отброшена далеко назад, народное хозяйство находилось в состоянии крайней разрухи. Трудящиеся города и деревни переживали тяжелые лишения.

На почве экономических трудностей назрел серьезный политический кризис. Среди крестьянства нарастало недовольство политикой военного коммунизма, особенно продовольственной разверсткой. Если во время войны они мирились с ней, то после окончания её требовали отмены продразверстки, допуска свободной торговли, обеспечения товарами первой необходимости. В Зауралье продразверстка в 1919-м году выполнялась успешно, а осенью 1920 года проходила с большими трудностями. Уездный продкомиссар сообщал, что разверстка проходила болезненно, но выхода иного не было, все продорганы были объявлены на военном положении. Излишки зерна, мяса и др. продуктов у крестьян изымали принудительно через продотряды. Крестьяне прятали хлеб в ямах, в лесах, под стогами соломы. В то время я работал уполномоченным уездного Упродкома в Михайловской волости. В сопровождении вооруженных продотрядников производились обыски, в амбарах, хлевах, в лесах. На собраниях убеждали мужиков, что хлеб нужен для отправки в голодающие столицы, рабочим промышленных центров Урала и страны. Но они не хотели нас понимать.

С нескрываемой ненавистью крестьяне провожали нас из деревень, угрожали лично мне расправой, саботировали сдачу хлеба и чего-то выжидали.

На волостном съезде Михайловской волости я в своем выступлении (январь 1921 года) пытался убеждать выборных подчиниться органам Советской власти и организованно выполнить поставку хлеба, мяса и др. продуктов. Но в ответ было гробовое молчание. Во время съезда был пущен провокационный слух о движении сопротивления против продразверстки в других соседних волостях. Появились в деревнях дезертиры из армии, подозрительные личности под видом проезжих в гости. Это были подпольные агитаторы и агенты классового врага. Готовился мятеж, к которому местные коммунисты не были готовы.

Недовольство и колебания крестьянства использовались в своих интересах классовым врагом. Белогвардейцы, эсеры, кулаки организовали мятежи против Советской власти.

В Западной Сибири и Зауралье организатором контрреволюционных выступлений был «Сибирский Крестьянский Союз», созданный эсерами летом 1920 года. Эта антисоветская организация находилась под руководством заграничного эсеровского центра.

Кулацко-эсеровский мятеж вспыхнул в конце января 1921 года в северных волостях Ишимского уезда. Вскоре он распространился на огромную территорию Зауралья и Северного Казахстана. В ночь на 13 февраля мятежникам удалось захватить город Петропавловск, а 21-го февраля Тобольск. Железнодорожное сообщение Сибири с центром было прервано.

В районах, захваченных мятежниками, производилась насильственная мобилизация крестьян, из которых формировались воинские части. Ядром формирования было кулачество. Однако в них было вовлечено немало и трудящихся крестьян-середняков, временно одурманенных эсеровской агитацией. Командование отрядами мятежников взяли на себя колчаковские офицеры.

В Ишимско-Петропавловском районе операциями руководил «Штаб Сибирского фронта», который обосновался на станции Петухово. Продвигаясь на запад мятежники заняли станцию Макушино и всю восточную часть Курганского уезда. На юге Курганского и Челябинского уездов действовала крупная банда казачьего офицера Землина. В Шадринский уезд мятежники вторглись со стороны Ялуторовска – Шатрово.

Контрреволюция была вынуждена учитывать широкую популярность Советской власти среди крестьянства и маскировать свои подлинные цели обманным лозунгом, «За Советы без коммунистов». На деле в районах захваченных мятежниками, кулацкие банды разгоняли органы Советской власти, убивали коммунистов и беспартийных советских работников, подвергая их мучительным истязаниям. Особую ненависть банды питали к первым коммунам. В феврале 1921 года кулацкая банда напала на коммуну «Путь к новой жизни» (д.Шуравина, Шатровского района). Собрав захваченных коммунаров, во главе с председателем коммуны А. М. Рассохным, бандиты сожгли их живыми. В селе «Кызылбай» 8-го февраля 1921 года были расстреляны 11 человек из коммуны «Мирок труда».

Кулацкие банды наносили огромный ущерб народному хозяйству. Они расхищали государственное имущество, грабили склады продовольственного и семенного зерна, разрушали железнодорожные пути и станции линии связи.

21-го февраля шайка бандитов неожиданно ворвалась в село Введенское Курганского уезда, разгромила Волисполком, подожгла здание, захватила кассу с деньгами и другое имущество. Мостовской волземотдел сообщал: «Семенной хлеб весь увезен бандитами».

Для иллюстрации привожу мои воспоминания «Дневник кровавого пути», опубликованные в газете «Красный Курган» №34 от 23 февраля 1923 года; в более подробном содержании.

- Февраль 1921 года, село Михайловское, Курганского уезда. Ночью арестуют меня, жену Анастасию Трофимовну и ее сестру Лукию Трофимовну Попову (секретарь Волостной ячейки РКП/б/), председателя волисполкома Степана Игнатова, уполномоченного Петрогубкоммуны – заготовителя Бодендорфа. Арестовали нас мокроусовские кулаки из отряда бывшего жандарма Шабалина. Выводили нас во двор волисполкома и пытали с вопросом «сколько Вас в ячейке коммунистов?» Лукия Попова ответила – «вот мы все на лицо перед Вами».

На наше счастье мы не попали сразу в руки михайловских и першинских кулаков т.к. их угнали атаковать станцию Лебяжье. Иначе нам была бы смерть.

Шабалин распорядился отправить нас кроме Игнатова в Лапушинское село /волостное/, а потом в штаб мятежников в село Мокроусово. Игнатов был вскоре застрелен и его могила находится в селе Михайловском.

В Лапушинском нас избили до крови, особенно досталось моей жене Настеньке. Посадили нас под замок в камеру.

В волостном зале шел митинг. Орали громко. Прибывшие агитаторы – эсеры уговаривали лапушинских мужиков ловить коммунистов и доставлять пойманных в штаб Мокроусово на расправу. Эсеры лгали о том, что Советская власть свергнута в Омске и Челябинске. Выдвинутый ими лозунг гласил: Долой коммунистов из Советов, Да здравствует Учредительное собрание и Земская власть. Председателем избрали эсера Букова, военруком Шабалина.

Рядом в волостном селе Елошанском шел бой. Бандиты через Елошанку пытались вырваться к линии железной дороги, но их ружейным и пулеметным огнем встретил находившийся в Елошанке продотряд и отряд милиции. Понеся большие потери лапушинские и мокроусовские бандиты приостыли и наступать в том направлении не стали, ожидая указаний от штаба «Сибцентра» (Петухово).

С 10 по 23 февраля 1921 года арестованных с разных волостей свозили в Мокроусовкий штаб. Держали нас под замком в каменных кладовых бывшей купчихи Кетовой. Ежедневно били, морили голодом, не давали воды. Согнали в Мокроусово около 300 человек. Комендантом Мокроусовкой тюрьмы был кулак Молотков, а военруком быв. колчаковский прапорщик Карлин.

У власти эсеры. Попы служат благодарения богу за свержение большевиков.

Над местными коммунистами, советскими работниками кулаки глумились и ежедневно их убивали. На других арестованных ждали списки из волостей.

24 февраля 1921 года вывели арестованных мужчин – 150 человек, связали назад руки веревками по четыре человека в ряд и погнали в соседнюю Могилевскую волость. Женщин увезли на подводах в Моршихинскую волость – 30 человек. Впоследствии они оказались в Макушино.

Нас мужчин вывели на поскотину. Проселочная узкая зимняя дорога не вмещала четырех связанных в ряд, крайние проваливались в глубокий снег. И вот началось самое кошмарное действо. По команде Карлина, Кузнецова, Шабалина, и Ботникова организуется конная атака. Гонят по рыхлому снегу семь километров. Бьют палками, пиками, плетями, ловят удавками, топчут лошадьми, приговаривая – «куманьки бегом-марш в коммунию». В результате убито 15 человек, изранено 90.

В деревне Чесноков – самосуд. Прогоняют по улице сквозь строй озверевших кулаков и их прихвостней. Здесь с разможенной головой погибает Уполномоченный из Петрограда тов. Бодендорф.

Из Чесноковой гонят20 километровбез отдыха до селения Семискуль. Здесь снова самосуд. Кулаки кричат – «бей жидов, бей антихристов». Все смешалось в дикий рев, стоны избитых. В этом старообрядческом селе нас погибло более 70 человек. Ночь нас продержали в коровниках и конюшнях.

27 февраля нас избитых и обмороженных около 100 человек погрузили на подводы, проходящего табора цыган и доставили в село Куртан Могилевской волости. Тут нас накормили и отправили дальше в Ишимский уезд.

Бандитов теснят местные отряды и части красной Армии. Но они нас не бросают и возят с собой – как военнопленных и заложников. Отступая к Ишиму бандиты особенно свирепствовали, очевидно предчувствуя обреченность мятежников.

Арестованных так называемых «военнопленных» все более прибывает. И вот тут начинается «дорога трупов».

28 февраля. Буран. Ведут через озеро. У деревни Лебяжье погибает с удавкой на шее председатель Арлагульского волисполкома тов. Минин и зав.почтой тов.Тужик.

Потанинский бандитский отряд на озере атакует арестованных. В конном строю бандиты убивают около 40 человек, замерзает до 80 человек. Пленных красноармейцев гнали босых. На озере перед д.Лебяжье Ишимского уезда, я падаю в снег, ноги обморожены, решаю замерзнуть умирая. Казалось бы и конец мне. Но сзади следовала подвода с коробом, меня подобрали и бросили в короб. В Лебяжье выбросили в саманную кладовую. В этой кладовой – было набито до 50 человек. От дыхания такого количества людей стало тепло. Я снял с левой ноги валенок и начал оттирать обмороженные пальцы, но с пальцев и взъема ступни завернулась кожа и мясистая часть до обнажения суставов. Я бросил оттирать ногу, завернул ступню тряпкой и с сильной болью еле втиснул в валенок.

Когда я привезен был в Лебяжье и выброшен из короба (из 10 подобранных 9 были уже замершие трупы) бандиты увидев, что я жив, стали меня избивать, топтать. От побоев было вывихнуто колено правой ноги, образовалась опухоль и я уже не мог передвигаться на ногах, таким меня и возили на санях от селения к селению.

Михайловские кулаки разыскивали меня, сообщали приметы, но не напали на след, а я уже был далеко от них. На допросе у бандитов я назвался красноармейцем в отпуске и попал к ним случайно. Их внимание было занято уже не мной, а местными коммунистами, с которыми они зверски расправлялись на глазах у нас.

Когда нас «военнопленных» они выводили из саманной кладовой, то мы увидели у костра трупы. Это были замученные и замершие из числа арестованных коммунистов, комсомольцев и советских работников. В этих кострах лежал замученный и убитый с удавкой на шее член Курганского уезда исполком тов. Худяков.

С 1 по 5-е марта 1921 года нас согнали в лагерь (временная тюрьма в кладовых крупного кулака Лиханова). Село Лиханово, волость, Ишимского уезда. Здесь бандиты расправились с арестованными по спискам. Поскольку у бандитов было недостаточно патронов, расстрел не применялся. В один из дней двери кладовых были открыты, то нам наглядно была показана зверская расправа. Глядите, мол, куманьки из РКП/б/ и казнитесь. Так одному местному коммунисту живому отпили голову поперечной пилой. Других, рубили топорами. Некоторых обливали водой голых из колодца до положения сосульки. На некоторых травили собак. В расправе упражнялись ножами, кувалдами и косами-литовками.

В Лихановском «лагере» было убито более 100 человек. Здесь погибли Марайские учителя Несговорова, Нестеров и др.

На окраине села кулаки убили активную коммунистку рассекли промежность, воткнув на колышке табличку с надписью «в разверстку».

Это был настоящий сибирский фашизм.

С 6 по 8 марта 1921 года арестованных провезли на подводах в село Частоозерское Ишимского уезда. Где тоже били. Далее в волостном селе Кармацком нас посадили в камеры. У меня начала разлагаться левая нога с отмороженных пальцев, я сильно кричал. Караульный начальник вытащил меня из под нар и поместил в дежурную комнату к железной печке.

Дежурившие мужики из середняков с сожалением смотрели на мою отмороженную ногу, дали горячего молока. Караульным начальником оказался В.Д.Иванов. Он узнал во мне бывшего сослуживца по старой царской армии в 38 Сибирском полку. Расспросив меня, он изъял меня из числа арестованных и под видом «своих» (мятежники называли себя народной армией), на своих руках отнес меня в местный фельдшерский пункт. И снова мне улыбнулось счастье остаться в живых. Всю жизнь я не забываю этого спасителя, но в дальнейшем его отыскать не мог. В 1923 году от крестьян села Кармацкого я узнал, что В.Д.Иванов погиб при осаде Красной Армией села Бердюжьего в конце марта 1921 года.

Фельдшер-старик быстро обмыл мне ногу раствором сулемы, перевязал. Вызвал крестьянок, приказал принести чулки, телогрейку, тулуп, рукавицы, накормить щами и горячим молоком. Со мной был еще один красноармеец с обмороженными ступнями. И вот после санобработки через 5 часов фельдшер (по фамилии кажется Портных) отправил нас двоих в село Бердюжье Ишимского уезда в госпиталь мятежников. В сопроводительной бумаге мы назывались «своими» т.е. солдатами повстанческой армии. Госпиталь размещался в Бердюжской двухклассной школе. Классы были переполнены ранеными мятежниками, медикаментов и перевязочных материалов не было. Люди гибли от гангрены и грязи, лежали на соломе посланной на полу. Здесь я встретился с Уполномоченным Челябинского Губисполкома и органов ЧК тов. Ижевским Степаном Георгиевичем, тоже «пленным»  (сейчас он пенсионер, живет в г.Кургане, Восточный поселок, ул.Макаренко д.38), который дополнил мои воспоминания и сдал в Курганский краеведческий музей в 1968-м году.

В Бердюжьем госпитале за обмороженными ухаживали местный священник-старичок. Он приготовлял состав из гусиного сала и других снадобьев, обмазывал обмороженные руки  ноги,  перевязывал полотенцами. Этот добрый старичок многих спас от гангрены. И снова мне улыбнулась счастье. Я остался живым.

19-го марта 1921 года гарнизон мятежников в Бердюжье в количестве до тысячи человек был окружен частями Красной Армии и уничтожен. Немногим из мятежников удалось вырваться из окружения и бежать по дороге на Уктус.

20-го марта для нас было днем освобождения. Санчасть Красной Армии обработал нас эвакуировала в г.Ишим, а оттуда в гор.Камышлов, где я и пролежал на излечении до конца июня1921 г.

Борьба с бандитизмом продолжалась до осени 1921 года.

Кулацкий мятеж стал серьезной угрозой для Советской республики. Центральный комитет РКП/б/ и Советское правительство принимали меры к ликвидации. Местным партийным и советским органам были даны конкретные указания по организации борьбы с бандитизмом. В районы мятежей были направлены регулярные части Красной Армии. В.И.Ленин лично следил за ходом борьбы с бандитизмом и доставкой продовольствия из Сибири  в центр страны.

Руководство борьбой в Западной Сибири осуществляли Сиббюро ЦК РКП/б/ и Сибревком. 12-го февраля при Сибревкоме была создана полномочная тройка, на которую было возложено оперативное руководство разгромом мятежа. Началось формирование отрядов для борьбы с бандитизмом.

В Кургане 13 февраля состоялось экстренное заседание уездного комитета РКП/б/, на котором были намечены меры по организации отпора кулацким бандам, организовывались вооруженные отряды, формирован штаб для руководства ими.

Для развертывания политической работы среди крестьянства при штабе создан политотдел, которому разрешалось брать все партийные силы для агитации.

14 февраля была созвана городская рабочая конференция. По призыву конференции в городе сформировался боевой отряд. Второй отряд был создан железнодорожниками станции Курган, они оборудовали блиндированный поезд для охраны железной дороги.

Рабочие Боровлянского стеклозавода сформировались в боевой отряд под руководством П.Н. Кирисика.

Из коммунистов, комсомольцев, рабочих станции Макушино и крестьян макушинской волости возник отряд под руководством секретаря волячейки РКП/б/  М.Я.Беляшова.

Отряды под руководством коммунистов организовывались и во многих других волостях.

Коммунистические отряды вместе с подошедшими воинскими частями развернули боевые действия против мятежников. Курганский отряд выступив в северном направлении столкнулся с передовыми силами бандитов в12 километрахот города у деревни Белый Яр. Мятежники были отброшены. Затем отряд занял село Белозерское. Перед селом Першино произошел решающий бой с основными силами мятежников. Бандиты были разгромлены.

В восточной части действовал Сибирский полк и Макушинский отряд, насчитывавший более 200 штыков.

С 24 февраля они перешли в наступление на станцию Макушино. Главные силы советских войск под прикрытием подошедшего из Челябинска бронепоезда наступали по линии железной дороги. Другая часть войск обходила Макушино с юга. С востока в район Макушино-Петухово продвигалась Петропавловская группа советских войск. Мятежники оказывали упорное сопротивление. Однако соединенными силами наступавших войск и отрядов 2-го марта они в этом районе были разгромлены.

С освобождением станции Макушино железнодорожное сообщение по линии Омск-Челябинск было восстановлено.

3 марта в селе Макушино из заколоченных складов кооперации были освобождены сотни женщин арестованных бандитами в разных волостях. В числе освобожденных была моя жена Анастасия Трофимовна Ленская и ее сестра, секретарь Михайловской ячейки РКП/б/, Лукия Трофимовна Попова.

Красноармеец-артиллерист из деревни Капарулиной, Марайской волости А.Нестеров рассказывает (см. газету «Красный Курган» от 23 февраля 1923 года №34) – В момент разгара бандитизма нашу 21-ю батарею войск внутренней охраны республики направили из Омска в Ишимский уезд на подавление кулацкого восстания. Положение было тяжелое, обмундирование плохое, трескучие морозы. Бандиты сопротивлялись.

В бою под деревней Травное, деревня переходила из рук в руки. Наша батарея била прямой наводкой с расстояния в 200-300 сажень. Тут нами была разбита церковь т.к. на ее колокольне был устроен бандитский наблюдательный пост. После боя под Травной наши части быстро заняли несколько поселков почти без сопротивления. В поселке Афонино в коммуне из 20 дворов были вырезаны семьи коммунаров. Одну женщину – жену коммунара с 6-тимесячным ребенком бандиты сожгли в бане.

Следы зверства, трупы убитых коммунаров и красноармейцев, сложенные поленницами, изрубленные в куски лучшие товарищи – вот что мы встречали в каждом селе и поселке. В душе горела ненависть к кулачеству и бандитизму.

С полной победой мы прошли по всем охваченным восстанием уездам: Курганскому, Ишимскому, Ялуторовскому, Тюменскому, Тобольскому и Обдорскому.

Убитых, замученных, истерзанных коммунаров и их семей было тысячи.

«Советы без коммунистов, Земская власть, Учредительное собрание» эти лозунги бандитизма, крестьянство, беднота повстанческих уездов увидела и почувствовала на своей шее.

После поражения крупных отрядов мятежники распались на мелкие банды, укрываясь в лесах, они внезапно нападали на села, громили советские учреждения, дезорганизовывали работу по восстановлению народного хозяйства. Ввиду этого из коммунистов и комсомольцев были сформированы части особого назначения (ЧОН). Я состоял старшиной 2 Челябинского полка особого назначения с нахождением в Кургане.

Части ЧОН бдительно несли боевую службу, охраняли города, ж.д. станции и села от налетов кулацких банд. В борьбе с бандитизмом Курганская партийная организация потеряла более 500 коммунистов. Во всех крупных селах Зауралья появились в 1921 году братские могилы.

Сразу же после окончания гражданской войны Коммунистическая партия начала поиски путей к восстановлению разрушенной экономики. Политика военного коммунизма, вызванная тяжелой военной обстановкой не отвечала потребностям развития народного хозяйства в мирных условиях. Хозяйственное возрождение страны было невозможным без осуществления правильных экономических взаимоотношений социалистической промышленности с крестьянским хозяйством.

А поскольку крестьянское хозяйство, по сути, было мелкотоварным производством, это можно было сделать только через использование товарно-денежных отношений, через разрешение свободы торговли.

На основе всестороннего научного анализа обстановки в стране В.И. Ленин поставил вопрос о переходе от политики военного коммунизма к новой экономической политике (НЭП).

Десятый съезд РКП/б/ состоявшийся в марте 1921 года принял историческое постановление о переходе от продразверстки к продналогу. Продналог был значительно меньше продразверстки. После выполнения его крестьянин получал возможность свободно распоряжаться излишками своей продукции и реализовывать их на рынке. Создавался материальный стимул для подъема крестьянского хозяйства, обеспечивались правильные экономические взаимоотношения города и деревни.

Переход к новой экономической политике способствовал оздоровлению политической обстановки в деревне и окончательной ликвидации скрывавшихся в лесах кулацких банд.

Мятеж был окончательно ликвидирован осенью 1921 года.

Жена моя Настенька отыскала меня в городе Камышлове, в госпитале в июне 1921 года. А в июле я по излечении, на костылях, с сопровождающим санитаром был доставлен в Курган, к родным и жене. Радость встречи была неописуема.

Вскоре я был направлен на учебу в Курганскую уездную совпартшколу, готовившую пропагандистов и агитаторов, которую успешно окончил и был назначен Укомом РКП/б/ заведующим политпросветом Курганского уездного отдела народного образования (1921-23 гг.). Жена моя работала в Управлении Рабочее-крестьянской инспекции.

Жена после освобождения ездила в Михайловку за имуществом. Но бандиты все имущество разграбили, ничего не оставив. Арестовавший нас быв. Жандарм Шабалин надел на себя все мои награды-ордена, и разъезжал, хвастал своим фальшивым геройством. Впоследствии, летом 1921 года он был пойман, и по приговору Ревтрибунала расстрелян. Его участь постигла и Молоткова, коменданта Мокроусовского лагеря.

Кулацкий мятеж и его разгром подробно описан в Летописях Курганской области краеведами М.Беляшовым и М.Богдановым, в ученых записках Ишимского пединститута, в журнале «На земле Курганской» (1953-1959 гг.) а также в очерках А.Курочкина в книге «Очерки истории Курганской области» за 1968 год.

И. А. Ленский-Зыков.

Опубликовано в сборнике «Зауральская генеалогия II». Курган, 2004.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites