kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Краеведческие изыскания » Экономика » Мелкий кредит и возникновение кредитной кооперации на территории современного Варгашинского района Курганской области

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Мелкий кредит и возникновение кредитной кооперации на территории современного Варгашинского района Курганской области

Для развития собственного хозяйства, все сильнее испытывавшего влияние рынка, да и просто нередко для его подъема на прежний уровень после разрушительного действия стихийных бедствий, крестьяне, ввиду недостатка своих денежных средств, остро нуждались в привлечении заемных средств, то есть в кредите. Но каким же образом мелкий сельский производитель мог удовлетворить эту свою насущную потребность?

Нужно сразу подчеркнуть, что развитие в Западной Сибири в пореформенные десятилетия банковской сети не сделало кредит в таких банках доступным для крестьянства. Поначалу возникали городские общественные банки: в Тобольской губернии их насчитывалось на 1 января1876 г. шесть, в том числе в Кургане. Существовавшие в городских общественных банках высокие проценты являлись стеснительными даже для состоятельных купцов и торговцев, которые поэтому, как отмечала сибирская газета "Восточное обозрение", давно нуждаются в более дешевом кредите". В таких условиях путь в банковские кредитные учреждения, разместившиеся в городах, даже для весьма зажиточных крестьян, за редким исключением, был заказан. К тому же городские банки не были заинтересованы в проведении мелких кредитных операций, и поэтому сама их кредитная политика не предусматривала выдачу ссуд мелким производителем. "До конца XIX в. городские банки Западной Сибири сохраняли сословные ограничения, удовлетворяли потребности в кредите только верхушки городского купечества" (1).

Положение совершенно не изменилось и с появлением в торгово-промышленных центрах Западной Сибири отделений крупных акционерных банков к концу XIX в. Вот почему крестьянам неизбежно приходилось прибегать к услугам местных ростовщиков. По-прежнему крестьяне находились в кабальной зависимости от торгово-ростовщического капитала. А ростовщический кредит – это чрезвычайно высокие проценты.

В роли ростовщиков в деревне выступали богатые крестьяне, нередко занимавшиеся торговлей, сельские лавочники, кабатчики. Один из дореволюционных исследователей, В. Владиславлев, затрагивая и описывая на конкретных примерах условия, на которых деревенские ростовщики давали денежные ссуды, замечал: "Кредит в Сибири отмечается очень тяжелыми формами". В иных случаях процент за предоставленный кредит доходил до 100-120 в год (2). По признанию газеты "Сибирь", "ростовщики в Западной Сибири брали такие проценты, о каких не смеет мечтать ни один европейский ростовщик" (3).

Следовательно, особенности кредитования крестьян как мелких производителей, приобретавшие большую роль для хозяйственного развития сибирской деревни, всей сельской экономики, оказывали, в свою очередь, важное влияние на состояние рыночных отношений, на степень вовлечения в них крестьянства. В пореформенную эпоху "отсутствие широкого коммерческого кредита в Сибири вело к ростовщичеству, особенно процветавшему в неурожайные годы и оказавшему тормозящее влияние на развитие рынка". Сельская верхушка в это время из-за получаемой надежной прибыли предпочитала больше занятия торгово-ростовщическими операциями, нежели вложение своих средств в сельскую промышленность или земледелие (4).

Таким образом, в условиях недоступности кредита для крестьян в городских общественных банках, в отделениях коммерческих, а потом поначалу и в отделениях Государственного банка в деревне почти безраздельно царствовал местный ростовщик. И, естественно, закабаление у последнего не способствовало хозяйственному укреплению крестьянства; наоборот, оно его сдерживало, сильно затрудняло, а порой приводило к ухудшению и просто-напросто разорению. Правда, уже в пореформенное время на селе начинают открываться первые учреждения мелкого кредита – ссудосберегательные товарищества и кассы, но они еще представляли слабые попытки покончить с монополией торгово-ростовщического капитала, поэтому не играли "решающей роли в экономике края, не имевшего значительного рынка сбыта для своих товаров, и это продолжалось вплоть до проведения железной дороги" (5).

Например, в селе Барашково Падеринской волости в1877 г. было открыто ссудосберегательное товарищество. Появление его как раз пришлось на пору приступа административного учредительства подобных товариществ. Инициатором выступил непосредственно генерал-губернатор Западной Сибири, и тогда было утверждено свыше 120 уставов товариществ для Тобольской и Томской губерний (6). В их числе было и ссудосберегательное товарищество в с. Барашково. В том же году, по сообщению "Тобольских губернских ведомостей", были открыты подобные товарищества в центрах Моревской и Сычевской волостей (7).

Однако скороспелая административная попытка кооперативного строительства в сфере кредита не увенчалась успехом. Очень многие из них закрылись, а некоторые так и не приступили к действиям. К1895 г. Барашковское товарищество еще существовало, и не было закрыто, но все шло к этому. Согласно уставу, товарищество предназначалось исключительно для своих членов, ссуды выдавались "с условием платежа по 12% на 100 руб.". Тем не менее, оно, как отмечалось в "Обзоре"1895 г., "приходит в расстройство" и пользы Барашковскому сельскому обществу не приносит. Что касается ссудосберегательных товариществ в Моревской и Сычевской волостях, то о них в "Обзоре" не содержится никаких упоминаний, поэтому, надо полагать, они к1895 г. прекратили всякую деятельность (8).

Лишь только вслед за прокладкой железнодорожного пути, который повлиял на становление более развитых форм капитализма, появляются такие крестьянские учреждения кредита, как немногочисленные сельские и волостные банки, открывавшиеся на основании Правил1885 г. Разумеется, ввиду их малочисленности удовлетворить громадную потребность  в кредите населения Сибири – этой страны "по преимуществу мелкого сельского хозяйства, мелкой торговли и мелкой промышленности" (9) – подобные банки не могли. Значит, неизбежно приходилось обращаться к ростовщику. В поисках выхода сельские общества, уже по собственной инициативе, устраивали нечто наподобие деревенских ломбардов или ссудных касс, используя мирские суммы от отдачи земель в аренду или так называемые "сиротские деньги" (10).

К1904 г. из двух крестьянских банков, действовавших в Курганском уезде, один был Марайский. К 1 января1905 г. к Мало-Чаусовскому и Марайскому сельским общественным банкам прибавился третий – Шмаковский в одноименном волостном селе. Следовательно, он был открыт в1904 г. Получается также, что из трех сельских банков, действовавших в Курганском уезде к началу1905 г., два располагались на территории будущего Варгашинского района, в соседних волостях. Кстати, сельскими банками они именуются в "Адрес-календаре Тобольской губернии на 1906 год", в другой справочной литературе начала века их обозначают как волостные, к каковым мы их в дальнейшем и будем относить (11).

За последнее десятилетие XIX в. в Тобольской губернии было учреждено 33 крестьянских банка. Из них только один возник в Курганском уезде. Этим банком являлся именно Марайский. Он стал действовать с1899 г. как волостной банк. Спустя несколько лет, 1 июля1904 г., произошло открытие другого волостного банка – Шмаковского (12). Основной капитал в крестьянских общественных банках складывался из рассроченных или единовременных отчислений из мирских сумм, то есть за счет свободных мирских капиталов, полученных, например, от аренды общинных земель. Однако этих источников было недостаточно. Государство в лице губернских властей не оказывало поддержки крестьянским банкам, ограничивало сферу их деятельности, считая их конкурентами государственных сберегательных касс, которые начинали открываться при волостных правлениях. В Тобольской губернии волостным банкам запрещалось выдавать ссуды под залог недвижимого имущества, сельскохозяйственных продуктов и кустарных изделий, ибо такие ссуды давали отделения Государственного банка в Тобольске, Тюмени и Омске. Но пользоваться ими мог узкий круг наиболее крупных сельских предпринимателей" (13).

Наряду с ограничительной политикой властей нельзя не учитывать культурный фактор: в 90-х годах культурный уровень даже в смысле элементарной грамотности был в Тобольской губернии заметно ниже, чем в целом по России. Это еще более осложняло для населения понимание принципов устройства учреждений мелкого кредита, правильного налаживания их работы. Поэтому волостные банки, не получив широкого распространения, принуждены были существовать "лишь как учреждения с пониженной жизненной энергией, не готовые к непосредственной службе живому кредитному обороту" (14).

Однако год от года спрос на кредиты только повышался. Увеличивалось действие причин, обусловивших это повышение: переход "к более или менее выдержанному трехполью с удобрением, лучшая обработка земли, развитие молочного дела и скотоводства – все это становилось необходимостью, и все это требовало денег – кредита" (15). А раз насущная потребность сибирских крестьян не удовлетворялась существовавшей сетью кредитных учреждений, то им неизбежно опять приходилось обращаться к ростовщикам, соглашаясь на их разорительные условия.

Только в начале 10-х годов XX в. происходит заметная подвижка в государственной политике в отношении к учреждениям мелкого кредита. Толчком к их развитию в сибирской деревне послужили правительственные мероприятия в 1911-1912 гг., призванные сгладить последствия от неурожая. Именно на это время в Тобольской губернии приходится наибольшее число открывшихся при помощи инспекции мелкого кредита крестьянских кредитных кооперативов и общественных ссудо-сберегательных касс. Они добавились к прежним волостным банкам и государственным сберегательным кассам.

В Курганском уезде из кредитных кооперативов, ссудосберегательных и кредитных товариществ, открывались только последние. Дореволюционный автор, Г.А. Вацуро, считал, что "в местностях, где сельское население более зажиточно, возникают товарищества ссудосберегательные; при меньшем достатке населения преобладают товарищества кредитные" (16). Но вне зависимости от этого все организованные кредитные кооперативы образовывали свой основной капитал за счет средств, заимствованных в отделениях Государственного банка. К1914 г. в пределах современного района действовали Саламатовское, Варгашинское, Марайское, Носковское и Верх-Суерское кредитные товарищества.

Кроме того, в волостных селах Сычевском, Моревском и Дубровском действовали общественные ссудосберегательные кассы. В отличие от кредитных кооперативов их основной капитал образовывался из паевых взносов товарищей-участников таких касс. В пользу этих участников шло и распределение прибыли касс. Наконец, следует упомянуть и о наличии при многих волостных правлениях еще государственных сберегательных касс. Они существовали к1914 г. в селах Дубровском, Моревском, Саламатовском, Сычевском и Верх-Суерском (17).

Так выглядела сеть учреждений мелкого кредита на территории изучаемого района к1914 г. Обратимся теперь к рассмотрению деятельности некоторых из них.

Как уже отмечалось, учредительная волна кредитных кооперативов пришлась на весьма нелегкий для сибирских крестьян период. 1911 год выдался неурожайным. Чтобы оказать пострадавшим крестьянам помощь и не подорвать сибирское маслоделие, как одну из прибыльных статей российского вывоза, инспекция мелкого кредита "приняла на себя выдачу правительственных ссуд на прокорм скота и на обсеменение полей, а также и самую заготовку кормов и семян". В результате пошла вверх численность кредитных товариществ.

Одним из них являлось Марайское кредитное товарищество. В1912 г., когда уже миновала наиболее трудная пора, его ревизовал инспектор мелкого кредита. В своем докладе о ревизии в Петропавловское отделение Государственного банка, отвечая на вопрос о платежеспособности населения в районе Марайского кредитного товарищества, он подсчитал излишки товарного зерна, могущего быть проданным, и приблизительный доход от сдачи молока. "Если в среднем на одну семью нужно для продовольствия до нового урожая 100 пудов, то получим излишек в 124 пуда стоимостью приблизительно около 100 рублей". Доходность от сдачи молока в среднем на одного домохозяина инспектор оценил на сумму около 80 рублей. Прибавляя ко всему этому еще заработок от общественных работ, высчитывался затем доход на одно хозяйство приблизительно в 200 рублей. Если из-за неурожая трав крестьянам сначала приходилось сокращать количество скота, то, используя потом взятые в кредитном товариществе ссуды, оно смогло восстановить поголовье: "Так, к 1 ноября 1911 года рабочего и молочного скота в районе товарищества состояло 4026 голов, а к настоящему времени 7578" (18). Таким образом, учреждение кредитного товарищества принесло ощутимую пользу марайским крестьянам, а государственная поддержка, также ввиду собственных финансовых интересов, была оказана своевременно. При этом надо подчеркнуть, что все кредитные кооперативы сильно зависели от подобной государственной поддержки. Приток собственных средств в них был минимален. Здесь сказывалась молодость кредитных товариществ и вообще слабая привычка населения держать свои свободные средства в кредитных учреждениях, а у многих крестьян неурожай1911 г. просто повыбил свободные средства. Что касается богатых крестьян и сельских торговцев, то историк Л.М. Горюшкин полагает, что "они неохотно вкладывали деньги в банки и кредитные товарищества, предпочитая использовать их для ростовщичества" (19).

Одновременно с ревизией кредитных кооперативов проводилась инспектором также ревизия волостных банков. И здесь положение последних оценивалось гораздо критичнее. Например, инспектор Савицкий нашел, что правление Марайского волостного банка "состоит из людей, производящих благоприятное впечатление, но, к сожалению, не уяснивших себе той роли, которую должен выполнять банк по отношению к населению. Равным образом выяснилось, что администрация банка не знает устава и своих прав". Весь основной капитал банка состоял из отчислений, сделанных по приговору волостного схода. "Ссудная операция поставлена плохо: ссуды выдаются в большинстве случаев мелкие: 5, 10, 15, 20, 30 рублей…" (20).

Также неудовлетворительно обстояли дела и в Шмаковском волостном банке, ревизия которого произошла 28 октября1911 г. В нем тоже выдавались мелкие ссуды на годовой срок. При основном капитале в 5529 руб. ссуды составили 21419 руб., а "при назначении срока платежа не принимается в расчет, падает ли срок погашения на более доходное время или приходится на весенние и летние месяцы". Из-за краткосрочности ссуд – здесь причину надо искать в самом законе о мелком кредите – крестьяне не могли вовремя их вернуть без нанесения урона собственному хозяйству. Вот поэтому, как записано в протоколе ревизии, "замечено много случаев получения вторых ссуд для погашения предыдущего долга, благодаря чему просроченных ссуд в 1910 году числилось всего 1675 руб. 62 коп. … В текущем году платежи по ссудам поступают слабо, отсрочка ссуд сплошная, много также случаев просрочек" (21).

Шло время, но улучшений в волостных банка не наблюдалось. В конце концов, их деятельность решили прикрыть, передав основные капиталы волостным правлениям. В феврале-марте1912 г. принимаются приговоры Шмаковского и Марайского волостных сходов с ходатайствами о ликвидации их волостных банков. Постановлениями Тобольского губернского комитета по делам мелкого кредита эти ходатайства поддерживаются и ликвидация разрешается. В случае со Шмаковским банком основной капитал после передачи волостному правлению предполагалось внести затем в качестве бессрочного вклада будущего кредитного товарищества. В Марайской волости подобное товарищество уже имелось. Вероятно, весь1913 г. ушел на ликвидацию дел волостных банков, постольку еще в "Памятной книжке Тобольской губернии на 1914 год" оба банка, Марайский и Шмаковский, значились почему-то в числе действующих (22).

Остается еще открытым довольно сложный вопрос относительно социального состава крестьянских кредитных кооперативов и вообще учреждений мелкого кредита. Кто больше всего получил выгоды в результате их деятельности, и какие именно слои крестьянства преобладали в дореволюционных кредитных учреждениях? Советские историки (Л.М. Горюшкин, Б.В. Иванов) полагали, что именно богатые и зажиточные крестьяне составили костяк этих учреждений, и именно они прежде всего извлекли выгоду из кредитной кооперации, беря ссуды на приобретение скота и машин, наем рабочей силы, что в конце концов убыстряло капиталистическое развитие деревни. Однако, касаясь хлебозалоговых операций кредитных кооперативов, Л.М. Горюшкин признавал, что ссуды под залог хлеба чаще всего брали менее зажиточные крестьяне, и в результате сбыта части хлебных излишков подрывалась монополия скупщика в деревне, представителя как раз деревенской верхушки (23). К тому же, как явствует из приведенных выше примеров, в волостных банках наблюдались часто повторные ссуды для погашения первых и множество случаев просрочек, что было характерно, на наш взгляд, для менее зажиточных слоев крестьянства. В том же Шмаковском банке старались, ввиду недостатка свободных сумм, уменьшать размер ссуд "с таким расчетом, чтобы все заявившие о получении ссуд были удовлетворены".

Б.В. Иванов на основании изучения карточек кредитоспособности учредителей кредитных кооперативов, в том числе по ряду кредитных товариществ Курганского уезда, пришел к выводу в специальной статье, согласно которому "как правило, во главе кредитных кооперативов стояла самая зажиточная верхушка крестьянства", и что "вся эволюция хозяйственной деятельности сибирской кредитной кооперации развивалась в направлении все большего обслуживания наиболее состоятельного крестьянского хозяйства. Это не было извращением кредитной кооперации, а это было закономерным явлением" (24).

Не отвергая сходу этой оценки, тем не менее, заметим, что в отношении кредитных учреждений исследуемого района необходимо предпринять в дальнейшем тщательное изучение именующихся в Государственном архиве Курганской области документов. Они сохранились по целому ряду таких учреждений и не подвергались еще детальному изучению в упоминаемых нами работах Т.М. Мальцевой и Б.В. Иванова.

Николай Толстых (Варгаши)

 

Примечания

  1. Бойко В. П. Роль кредитной системы в формировании крупной буржуазии Западной Сибири второй половины Х1Х в. // Проблемы истории дореволюционной Сибири. – Томск, 1989. – С. 157 – 160.
  2. Владиславлев В. Хозяйственное положение тобольских новоселов // Русское богатство. – 1899. - № 6. – С. 123 – 124.
  3. Бойко В. П. Роль кредитной системы…, 162.
  4. Бородавкин А. П., Говорков А. А. К истории торговли и торгово – ростовщического капитала в Сибири ( 1861 – 1891 г. ) // Вопросы истории Сибири. – Томскк, 1965. – Вып. 2. – С. 55.
  5. Там же. – С. 57.
  6. Вацуро Г. А. Учреждения мелкого кредита // Азиатская Россия. – Спб., 1914. – Т. 2. – С. 449.
  7. Емельянов Н. Ф., Важенина Т. Г., Тарасов Н. Л. Курганская деревня при капитализме. – Курган, 1993. – С. 20.
  8. Обзор экономического и сельскохозяйственного состояния Курганского округа и г. Кургана Тобольской губернии. – Курган, 1895. – С. 183.
  9. Азиатская Россия. – Т. 2. – С. 445.
  10. Владиславлев В. Хозяйственное положение тобольских новоселов, с. 124.
  11. Адрес – календарь Тобольской губернии на 1906 год. – Тобольск, 1906. – С.
  12. Мальцева Т. М. Мелкий кредит в Зауралье на грани Х1Х – ХХ вв. // Земля Курганская: прошлое и настоящее. Краеведческий сборник. – Курган, 1990. – Вып. 1. – с. 142 – 143.
  13. Горюшкин Л. М. Сибирское крестьянство на рубеже двух веков. Конец Х1Х – начала ХХ. – Новосибирск, 1967. – С. 198 – 199.
  14. Вацуро Г. А. Учреждения мелкого кредита, с. 450.
  15. Там же.
  16. Там же, с. 448.
  17. Памятная книжка Тобольской губернии на 1914 г. – Тобольск, 1914. – С. 87 – 91, 95 – 96.
  18. Хрестоматия по истории Курганской области ( досоветский период ). – Курган, 1995. – С. 263.
  19. Горюшкин Л. М. Сибирское крестьянство на рубеже двух веков. – С. 200.
  20. Мальцева Т. М. Мелкий кредит в Зауралье на грани Х1Х – ХХ вв., с. 142.
  21. Хрестоматия по истории Курганской области. – С. 270; Мальцева Т. М. Мелкий кредит в Зауралье на грани Х1Х – ХХ вв., с. 143.
  22. ГАКО, ф. 170, оп. 1, д. 10, л. 15.
  23. Горюшкин Л. М. Сибирское крестьянство на рубеже двух веков. – С. 200.
  24. Иванов Б. В. К вопросу о социальном составе сельской дореволюционной кредитной кооперации Сибири // Вопросы истории Сибири. – Томск, 1976. – Вып. 9. - С. 28 – 38.  


Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites