kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » О нас » Литвинова Валентина Васильевна » КОРНИ МОЕЙ ПАМЯТИ ИЛИ ИСТОРИЯ СЕМЕЙ МОЕГО РОДА

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




КОРНИ МОЕЙ ПАМЯТИ ИЛИ ИСТОРИЯ СЕМЕЙ МОЕГО РОДА

«Человек корень должен свой знать. Землю отцов беречь» - слова Ф.П.Толмачёва из с. Памятное Белозерского района. Без этого нет памяти. Это простые слова простого человека.

Сколько же корешков рода питает дерево моей памяти? Материнские корни пущены сотни три назад здесь, в лесостепной зоне Зауралья, вблизи реки Тобол – это Пуховы, предки бабушки Лизы (1899г.р.), из деревни Ачикуль и Малый Заполой, что невдалеке от Тобола. Кузнецовы из д.Ордина, ранее Ордино, Ардина, выселок Ординский, а ещё – выселок Скотинский (так написано на одной карте). Мостовские, это девичья фамилия прабабушки Александры (родилась при войсковой части во время службы ее отца в 1885г. «…метрическая запись Градо-Омской Войсковой Казачьей Николаевской церкви за №166-м» (11)), ставшей впоследствии Воротниковой. Это уже фамилия отца моей матери, Николая Павловича, моего деда, которого я никогда не видела. Он не вернулся с войны 1941 – 1945 гг.

А его бабушка была из рода Александровых.

Ода бабушке  Елизавете

Бабушка наша, Елизавета, при жизни считалась ровесницей века.

90 лет истории страны – колхоз, колчаковцы, коммуны, две войны.

В детстве в богатом доме в няньках служила, там косточки на руках застудила: зимой в проруби белье полоскала, ни ночью, ни днем покоя не знала.

Тятенька от коня своего пострадал. «Злосчастная, Лизка будешь…» - умирая, дочке своей сказал. Этими словами судьбу ей описал.

В молодости в погребе пряталась, когда колчаковцы в село пришли.

Страху натерпелась, когда лютовали в деревне они.

Рано осталась Лиза сиротой. Двух братьев поднимала, племянницам-сиротам помогала.

Замуж вышла после тридцати. Муж – красавец  молодой, за ним, как за каменной стеной. В колхозе вместе трудились, в праздники пели, плясали, веселились. Надежда, дочка,  подросла. Сыночка, Сашеньку,  не  уберегла.  Все бы хорошо  –  тут новая беда – война…

Братьев, мужа на подводах прогоном на ранней зорьке на фронт увезли.  Женскую долю вместе с дочкой всю войну делили одни.

На грабельцы косила хлеба, на покосе ставила стога. Пахать на быках  пришлось. Без похоронки  тоже не обошлось. Младший братец,  Лянушко  (Андриан) на фронте буйну голову сложил. Муж Николай «большое несчастье получил…», - из фашистского плена бежал, в свои лагеря попал.

Огромное горе на женские плечи легло. Всю жизнь перевернуло, душу  извело. Вдовой около полувека Елизавета прожила.

Мужа с фронта всю жизнь ждала. Пальтецо его в сундуке хранила. Частенько, нам внучатам, говорила: «Не уберег, видать, партийный билет  свой Коля, потому и сгинул на шахтах в Коми.

Закончилась проклятая война. Брат Егорушко из Берлина с Победой вернулся, грудь украшали боевые медали да ордена. Сестрица брату и подаркам очень рада была.

Племянницы, племянники  не забывали, всегда тетушку свою навещали. Друзья – подруги вместе с ней горевали. Друг другу как могли, помогали.

Не один десяток валенок бабушка Лиза за свою жизнь подшила. Для этого сама дратву ловко сучила, варом натирала, прочность ей придавала.

Пышный хлеб на хмелевой опаре пекла. Славился хлебушек на оба села. Горячим хлебцем с холодным молочком внучат угощала.

Вкусней ничего я не знала. Умела себе и подругам грыжу вправлять,  заговоры разные знала, людям помогала.

Парализованную подругу 12 лет посещала. В Казахстане Акулину в 70  лет навещала.

Помело, лопата, чугунки, два ухвата. Печка русская. Это жизнь не  грустная. В глиняной корчаге ржаную кулагу месила. Куклы тряпичные в  детстве нам шила. Грамоту до старости не забывала, заголовки в  газетах  читала. Со всеми праздниками одинаково добрых людей  поздравляла. Счастья, здоровья и талану желала.

Это русское слово талан! Смысл в нем неиссякаемый дан.

Емкостью своей поражает, мудрость отражает.

От бабушки внуки, правнуки подхватили его,

И пошли с ним по жизни легко. Любовь к старине внучкам передала.

Жизнь большую на родине прожила.

Светлая память бабушке Елизавете. Давно уж  нет ее на белом свете.

Продолжение ее здесь осталось. А это, согласитесь, не малость!

Мой дед, племянник и крестник унтер-офицера Русской армии, георгиевского кавалера Мостовских Сергея Васильевича – Воротников Николай Павлович 1906г.р., житель и уроженец с. Скатов Белозерского района  Курганской области служил в Красной Армии, в г. Кронштадте, пулеметчиком в пулеметном взводе. Учился на бригадира, работал в этой должности в колхозе. Перед войной выучился на председателя, стал коммунистом. Люди помнили его спокойным, приветливым, щедрым. 19 августа 1941г. дед отметил девятилетие своей дочери Надежды, нашей матери, и рано утром, вместе с другими односельчанами уехал  на призывной пункт.

1941, 1942 – это самые страшные годы войны. Историей они описаны. Окружение, плен, побег с группой солдат, которых дед вывел к своим. Фильтрационный лагерь в Вязниках Вязниковского района теперь Владимирской области (об этом сообщил в письме солдат Руденко Володя). ГУЛАГ. Угольные шахты республики КОМИ в посёлке Вожаёль, что недалеко от Ухты. Смерть от голода и холода. И снова, даже в таком режимном учреждении, нашлись добрые люди, сначала переправившие бабушке Лизе его письмо, а после его смерти, и личные вещи: шапку – ушанку, зимнее пальто. Всю оставшуюся жизнь бережно хранила их она, но продолжала ждать мужа с войны.

При открытии обелиска погибшим скатинцам и ординцам в 1967г., я не нашла дедовой фамилии и спросила у стоявшей рядом матери: «почему…?», но она промолчала. Впоследствии это было «поправлено». Теперь на мраморных табличках среди других имён и фамилий значится и он. Я, учась ещё в школе, наивно полагала, что сумею узнать подробности. Писала солдату, что вышел с дедом из плена, да жаль, - адреса такого уже не существовало и письмо его утеряно. Писала и туда, в Вязники, потом в Воркуту и Ухту, в Центральный архив Министерства обороны. Из учреждений бывшего ГУЛАГа молчание. Официальный ответ: «пропал без вести…». Я не теряю надежды. Как не теряю надежды получить фото деда Кирилла из архивов МВД. По истечении 75-и лет все документы уничтожат… Одинаково трагичный конец обоих моих дедов.

Одного – «кулака» и «врага народа» и другого, коммуниста, и видимо тоже «врага». И это больно, и это какой-то долг перед своими родителями, который надо исполнить до конца.

Воротникову Николаю Павловичу (1906 – 194?гг.)

Не раз в детстве снились мне сны: дедушка Коля вернулся с войны.

По портретам узнавала знакомые черты, верила, что сбудутся мечты.  Однажды в дверь ты постучишь, черты дочки – мамы моей  во мне разглядишь. Будет рада тебе вся наша большая семья: внуки, дочка, зять, - вся родня! Особенно бабушка моя. Ведь не напрасно она твоё пальтецо хранила,  дурные мысли, что не вернёшься, подальше хоронила.

Всю жизнь с надеждой в сердце ждала. Мыслью этой одной Елизавета жила. Проснувшись, я вспоминала, что о дедушке своём я знала?

В семье своей продолжателем рода являлся. За братьев и сестру всегда заступался. В Красной армии в молодости в Кронштадте служил.          Третьего взвода пулемётного полка пулеметчиком был. Грамоту учил, в коммунистическую партию вступил. Родину, жизнь, жену и дочку любил.      Бригадиром в колхозе трудился, на курсах бригадирских учился.

Перед войной председателем колхоза стал. Пожар тушить колхозников призывал. Порядочным человеком знали его земляки. Уважали, колхоз возглавлять доверяли.

Девятый день рождения дочка вместе с ним встречала. На следующий день в сорок первом на фронт отца провожала. Двадцатого августа событие это было. «Без вести пропавший» известие семья получила.

От фронтового друга потом пришло письмо:

- вместе бежали из фашистского плена. И Коля пройдёт проверку «непременно».

Беспартийным человеком видно друг его был. А дедушка партбилет в плену не сохранил. В списки врагов народа за это  его занесли.

В Коми, в лагерь сослали, унижали, голодом убивали. Добрые люди письмо от него переслали: - «Получил большое несчастье…». Слова на бумаге тоску выражали. Жена посылочку ему, что могла, собрала. За отсутствием адресата она была возвращена. В ГУЛАГе  от холода и голода умирали такие, как ты. В 60 километрах  от шахтёрского города Ухты. Посёлок Вожеёль поныне в республике Коми есть. Горькая от Сталина там тебе выпала честь. Мало кто в лагере по имени, отчеству дедушку нашего знал. Номер лагерный его грудь «украшал». Не было орденов и медалей от тебя с войны. Хотя жизнью своей заплатил за победу страны. Николай Павлович, в Книге Памяти имя твоё. На обелиске в селе Скаты на мраморе высечено оно. Рана в сердце напоминает о тебе. О трагической и печальной твоей судьбе.  Дочь твоя трудом стране доказала, что не напрасно тебя отцом называла. Орден и медали за труд свой она получила.   Память о тебе до сих пор сохранила. Внуки, правнуки в себе находят твои черты. Портрет твой со стены не снимают, глаза ни перед кем  не опускают, на тебя похожими быть мечтают.

Светлая память тебе, родившемуся в декабре. Честно прожившему жизнь свою. Голову сложившему не в бою. Ты всегда с нами рядом в родном краю.

Отцовские корни – из далёкой  Белоруссии. «Из под Витебска мы, но мы Рассея» - так на белорусском говоре рассказывала моя вторая бабушка Фёкла Ивановна Литвинова, в девичестве Исакова. И, если верить словам, неграмотной, но глубоко верующей в Бога старушке, 1894г.р., без малого прожившей 100 лет, то из белорусских «бяроз» прибыли они всей семьёй – три сестры, два брата и отец с матерью в д. Вятку, якобы, бывшую под  Кронштадтом и, там прадед наш, Исаков Иван Иванович, служил звонарём у святейшего Праведного отца Иоанна Кронштадского в приходе, куда его дети вместе с матерью, Прасковьей Спиридоновной, в девичестве Крыловой, ходили за благословением к Иоанну. А затем судьба забросила их в далёкую и холодную Сибирь, в глухой таёжный угол, на реку Тару, впадающую в Иртыш, в д. Берестянку. В том краю приглядел и сосватал её, Феклушу, «ёйный» будущий «мужук» - Литвинов Кирилл Дмитриевич 1891г.р., тоже русский (хоть и «литвин»), выходец из Витебской губернии Сябежского уезда Езерищенской волости, что рядом со псковщиной (его отец, по рассказам бабушки, ездил в г. Ригу продавать зерно). Обвенчались в церкви д.Чернаковка, в этой же деревне и поселились. Ныне это самый отдалённый район Новосибирской области, вблизи Васюганских болот.  Родили 15 детей,  выжили из них только 9 – две девочки – двойняшки, остальные сыновья. По прежним законам за сынов дед Кирилл получил 20 десятин земли. Прадед наш, Дмитрий Кириллович приторговывал немного и помог сыну обзавестись хозяйством: коровы, овцы, лошади, плуги и бороны. Большое и крепкое было хозяйство, как у многих крестьян – сибиряков. Построен был добротный дом и надворные постройки.

Трое старших сыновей подросли и стали опорой отца – хлебороба. Младшие же ходили в тайгу шишковать. В амбаре был один сусек с зерном, другой с кедровыми орехами. Всё это и пришли конфисковать местное начальство в 1937г. Только, как сказано «свидетелями» в документах УФСБ Новосибирской области, в присланных в г. Курган материалах: спускали сверху планы по раскулачиванию…, которые требовалось выполнять («…по делу видно, что сотрудниками Кыштовского РО НКВД в 1937г. допускались необоснованные аресты граждан и фальсификация на них следственных материалов»). Вот и пришли под предлогом, что не выполнен  какой-то налог.  На момент ареста семья имела 1000 руб. дохода от скотоводства, из которых 651руб.12коп. – единый сельхозналог и 337руб.15коп. самообложения. Итого: 988руб.27коп. отдавали государству. На всех 11 человек семьи оставалось 11руб.73коп. Дед Кирилл со старшим сыном не дали запасы конфисковать. Но ночью его арестовали, а хозяйство разорили, «даже ворота сняли с петель, только столбы остались» - так рассказал мой отец.

Поставили деду Кириллу в вину, что 60% жителей деревни не желали вступать в колхоз – «контрреволюционная деятельность» и «кулак». Статья 58-2-11 «враг народа»…. Жену и детей не тронули.

Ничего бы семья не узнала о своём кормильце, если бы не «счастливая» случайность. Родной племянник конвоировал этап (сам ли был в том этапе) и, «за табак» вырыли его дяде, умершему от туберкулёза, могилу. И обрёл Кирилл навечно последнее пристанище.

Выпала мне удача, что я, его внучка, Литвинова Валентина Васильевна ехала в поезде Хабаровск-Находка и глубокой ночью, когда сон овладел всеми пассажирами вагона, предупрежденная проводница сообщила мне, что на станции Бикин (что на границе Хабаровского и Приморского края) поезд будет стоять 2 – 5 минут. С большим волнением вышла я на пустой перрон и, вдруг мимо прошел случайный человек, которому протянула какие-то деньги: «Помяните моего деда. Он похоронен тут».

Сколько таких «кулаков», на которых держалась аграрная Россия лежат в вечной мерзлоте тундры, Сибирской тайге и болотах?

Вот и наша верующая бабушка Фёкла не стенала и не рвала на себе волосы, когда в 1937 г. арестовали кормильца семьи. Увела в домик своей матери, к «бабке Крылихе», 16-летнего Данилу, 13-летних  двойняшек Тоню и Марусю, 12-летнего Ивана, 9-летнего Володю, 7-летних двойняшек Василия и Осипа, 6-летнего Петра, а соседям сказала: «Заходите в наш дом и живите, люди добрые!..».

Литвинову Кириллу Дмитриевичу (14.02.1891 – 193?гг.)

Тайное все становится явным в жизни этой когда-то. Истина эта вчера вновь нашла подтверждение свое. О дедушке Кирилле узнала, что было временем скрыто. Не вина в этом отца моего, что не помнил он про своего ничего. В Белоруссии, в Витебской губернии, Себежского уезда, Езерищенской волости, деревне Захарчино Кирилл родился.

В другом, в Западно-Сибирском,  краю  пригодился. Сибирской железной дороге благодаря там очутился. Отцу хлебопашествовать, в лавке торговать сын помогал. Со временем там же крепко сам на  ноги свои встал. В Первую Мировую два года в царской армии был, в самокатной команде усердно служил.

Молодую девушку Фёклу в жены себе Кирилл приглядел. В Чернаковскую церковь венчаться вскоре ее повел. Свидетельство о венчании свою роль ей позднее сыграло, единственным документом на долгие годы стало.

Хозяйство у Кирилла основательным, крепким было:

Пять лошадей, семь коров, быков и волов по одному,

Два плуга, четыре бороны, по веялке и молотилке служили  ему.

Шесть свиней, двенадцать овец имел до 29 года дед-молодец.

Дом постройки 1917 года крепкий семье служил, амбар, баня, два хлева, пригон, хлеба и скота полон был. Двадцать гектаров земли в 683 рубля годовой доход давали. Тысячу рублей от скота эту сумму хорошо дополняли. Единый сельхозналог в 651 рубля каждый год он платил.

Налог по самообложению в 332 рублей на  нужды власти дарил.

До 1929 года 1-2 батрака постоянно было, 3-5 человек в страду трудилось. Когда сыновья старшие подросли, с хозяйством сами справлялись они. Землица родная хорошо многодетную семью кормила,

Казалось, жизнь счастливо сложилась и удалась. Но тут колхозную политику ввела советская власть. Индустриализации служила, хлебороба-крестьянина она погубила. Все имущество в колхоз нужно было добровольно отдать, чтобы легче было из амбаров под чистую все выметать.

С топором в руках отец  и сын добро свое защищали.

Председателя сельсовета, на порог для конфискации не пускали.

Агитатором хорошим, видно, был дедушка наш Кирилл или преимуществ колхозный строй не подтвердил?... В 37 году 60% единоличников в Чернаковке всё еще было. Это власть советскую огорчило и возмутило.

Выход тогда эффективный власти сумели найти: всех хороших хлебопашцев в «кулаки» записали они. Для расправы над ними в НКВД тройки создавали. Они следствие, прокуратуру и скорый суд заменяли.

Поводом к осуждению неуплата налогов была. Под стражу 4 октября 37 года взяли кормильца-отца. Свидетельские показания быстро сфабриковали, в контрреволюционной деятельности деда обвиняли.

Колхозные порядки с трудоднями он критиковал. Сам вступать в колхоз с сыновьями не стал. Доходы единоличников лучшим аргументом были.

Речи никакие про новую жизнь их не вдохновили. По статье 58-2-11 был осужден «кулак». Под стражей в Барабинской тюрьме приговора ожидал.

К восьми годам трудовых лагерей его приговорили, пять лет поражения в правах присудили. На пересмотр дела в 39 году жалобу дед подавал,

Что под давлением властей себя он оклеветал. Проверку по заявлению никто не проводил. Приговор оставлен в силе в то время был. Дело по обвинению пересмотрели только в июле 65-го года. Свидетели  те, что живы были, показанья свои не подтвердили. О контрреволюционной организации в деревне ничего не знали, антисоветские лозунги от нашего деда не слыхали. Членов тройки НКВД к ответственности привлекли.

Они утверждали, что дела фабриковать их вынуждали, сверху план раскулачивания им спускали. В спешке и под давлением ошибок много они допускали. По статье УПК № 376 уголовное преследование прекратили.

Только дедушку Кирилла живым нам не возвратили. Туберкулезом он болел. Домой  ли его отпустили? По дороге их Хабаровского края на станции Бикин схоронили. Племянник Михаил Сазонов похороны организовал.

Семье многодетной известие трагическое он передал.

Спасибо судьбе, что очи деду родной человек закрыл. Жизнью своей трагической, это он заслужил. Ни за что наш дед пострадал, сыновьям расти не помогал. Земле, где его не стало, только внучка поклон отдавала. Валя на помин души первому прохожему подала.

Вся родня за это ей благодарна была.

Не прошло и четырёх лет, как грянула Великая Отечественная, и не держа зла на Советскую власть, тысячи «кулацких сынов», сибирских дивизий, встали грудью на защиту Москвы и Сталинграда, за землю, где были пущены корни и колосились хлеба. Много их осталось в чужих краях. И мои дяди:

Литвинов Павел Кириллович 1918г.р. лежит где-то в Смоленской области;

Литвинов Данила Кириллович 1921г.р. похоронен в Винницкой области;

Литвинов Иван Кириллович 1925г.р., незадолго до призыва, убит в тайге за  корзину картошки. Так и не нашли его.

Выписка из Всекузбасской Книги Памяти том 4 г. Ленинск-Кузнецкий Ленинск-Кузнецеий район. 1995г.

Литвинов Павел Кириллович, 1918, Новосибирская обл., призван 30.11.1942 Ленинск-Кузнецким РВК, красноармеец, стрелок, 75 отдельная стрелковая бригада, пропал без вести 03.1943, д.Плоское, Бельский р-н, Смоленская обл. (ЦАМО РФ, оп 18001, д.1390, л.43; архив Ленинск-Кузнецкого РВК, д.3, л.296, № в эл. Архиве 23808).

Выписка из архивной справкиОтдела архивной службы Кыштовского р-на Новосибирской области. В документах библиотеки Отдела архивной службы администрации Кыштовского р-на Новосибирской области в Книге Памяти погибших на фронтах ВОВ 1941-1945г.г. по Новосибирской области значатся следующие сведения:

Литвинов Данила Кириллович, рядовой. Родился в 1921г. в д.Чернаковка Кыштовского р-на Новосибирской области. Призван Кыштовским РВК. 350 иптап (истребительный  противотанковый артиллерийский полк?). Погиб 29 февраля 1944г. Похоронен у с. Волоское Ямпольского района Винницкой обл., Украина.  Основание: Б.01-40. т.7. стр.169.

На похороны родоначальницы, бабушки Фёклы, 14 февраля 1994г. собралось около ста человек: племянники, внуки, правнуки, снохи, дети.

Литвиновой Фёкле Ивановне (1894-1994 гг.).

В ясный морозный февральский денек, когда минул почти 100 летний жизненный срок, вся большая родня собралась на погосте.

Не приехали только самые далекие гости.

Основательницу рода большого мы хоронили, речи светлые все о ней говорили. Всю жизнь наша бабушка веру свято хранила.

Внуков детей на жизнь благословила. Сердце - доброе, ум, память  ясные.

Душа чистая и прекрасная. Сколько испытаний выпало ей на веку?

По силам сосчитать только Христу.

В Новосибирском кедровом краю едва ли не каждый год у них с мужем Кириллом рождались только крепыши – сыночки, и всего две помощницы – дочки. Семья была дружная, работящая. Крестьянская семья настоящая.

Отец, сыновья землю пахали, потому на ногах крепко они стояли.

В колхоз вступать муж не хотел. Хозяйство крепкое его тогда разорили. Самого – на этап. Семью – голодать. Будешь власть советскую знать!

Не приехал с места высылки наш дед. За табачок люди добрые его схоронили. Над могилкой крестик православный сколотили.

Лежат косточки его в Хабаровском краю. А я верю – душа в раю.

Долго горе мыкала семья…   Да еще испытание одно – война.

Не досчиталась семья трех сыновей. За  них материнскому сердцу всего больней. Каждое утро начинала с молитвы вдов: Благослови! Помяни Господи! Перечисляла детей имена, всю жизнь с болью в сердце жила.

Не роптала. Погибших поминала. В конце 50-х послабление небольшое вышло. Разрешили паспорта получить. Потом спохватились и снова запретили.

А наши их уже получили! Уходила с родины родня  в дальние неведомы края. Сотню верст, шли пешком, младших несли на руках ,добирались на товарняках… Приютила их Курганская земля. Пошли сыновья работать в лесхоз. «Жизнь веселее пошла!» - Так вспоминала бабушка моя. Отслужили в армии, поженились, обустроились…

Коли  нужно дом срубить, сена  накосить, свадьбу сыграть. Знают соседи и друзья: у Литвиновых дружная родня. Старших в нашем роду уважают. Корней своих не забывают. Трудовые традиции чтут. Имена дедов-прадедов детям дают.

 

Автор статьи – Литвинова Валентина Васильевна, родилась в 1956 году, окончила факультет физвоспитания Курганского государственного педагогического института в 1979 году, работала учителем физкультуры и географии, член Зауральского генеалогического общества им. П.А. Свищёва.

 

Список  использованных  источников

1. УФСБ по Новосибирской области; материалы уголовного дела №13543 от 1937г.

2. УФСБ по Новосибирской области Архивная справка №4/ 11-13543 от 25.02.13.

3.УФСБ по Новосибирской области. Ответ на запрос от 14.05.2013 за №4/11-13543.

4. Прокуратура Новосибирской области. Справка о реабилитации от 07.03.13.  12-204-2013.

5. Новосибирский областной суд. Справка о реабилитации от 11.03.2013 за   №02-53.

6. Материалы из Википедии: герб и карта Кыштовского района Новосибирской области.

7. «Государственный архив Кемеровской области». Фрагмент страницы Всекузбасской книги памяти, т.4, г. Ленинск-Кузнецкий р-н, 1995. с.289. Справка от 28.06.2010 за №14-р.

8. Отдел архивной службы с.Кыштовка Новосибирской обл.. Архивная справка от 25.12.2009г. №561.

9. Фото Мостовских Антониды Сергеевны и семейного альбома Литвиновых.

10. Стихи о родственниках Шмаковой (Литвиновой) Татьяны Васильевны.

11. ГКУ ГАКО, архивная справка от 25.04.2013г. за №793-т.

 

Приложение: фото из домашнего архива Мостовских Антониды Сергеевны и семейного альбома Литвиновых.

 1-gpn

1. Мой прапрадед  «унтер-офицер» Мостовских Василий Осипович с сыном Сергеем,  женой Пелагеей Стефановной (в девичестве Александровой) и внуками Давыдом и Александром (погибли в годы ВОВ 1941-1945).

 2-sch  3-v

2. Дядя и крёстный моего деда Георгиевский кавалер Мостовских Сергей Васильевич. Фото 1907г.

3. Мой дед Воротников Николай Павлович. Город Кронштадт, 1924г.

 



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites