kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » Зауралье в Великой Отечественной войне » Безбородова М.Д. Первый бой

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Безбородова М.Д. Первый бой

avtor---bezborodova-m

Безбородова Мария Дмитриевна, 1941 год.

Страшное слово война услышала в стенах Свердловского медучилища. Мы подали всей группой заявления добровольно пойти на фронт. Окончила я тогда 2 курса, нам предложили годовую программу пройти за 6 месяцев. Получив диплом с отличием в ноябре 1941г. Сняв легкое девичье платье, обрезав длинную золотою косу, я одела солдатскую форму в Чебаркульских лагерях Урала.

Отправлена была на Донской фронт (излучина Дона), где приняла первое боевое крещение и выполнила первое боевое задание. В полку нас было 2 девушки, я и Катя Девятова из г. Уфалея – в 17 лет доброволец-санинструктор.

Наша дивизия вступила в бой с ходу, почти не окопавшись. Состояли пехотные полки из десантников (1 Десантный корпус формировался в Раменском, под Москвой). Вечерело, все было тихо, спокойно переправились через Дон по понтонной переправе, солнышко садилось, как сейчас помню. Мы разместились в посадках в районе станицы Трехостровской. Затем зашипели мины, пули, снаряды, повисли ракеты. Я спросила командира: «Это и есть фронт?». Но он не хотел меня пугать и ответил: «Нет, это просочились немецкие автоматчики».

Я сидела у окопчика связистов и вдруг сильный разрыв снаряда, сразу упала в окопчик от взрывной волны. Очнувшись, увидела, что связисты были убиты, у одного рассечена голова, а второй вроде целый, но тоже мертвый.

Началась моя работа. Крики, стоны раненых были слышны со всех сторон. Это происходило уже в темноте, и мне было трудно их искать и перевязывать. Перевязав 89 человек, я сбилась со счета. Порой спрашивала: «Засеките время, сколько я еще буду жить?». Комбат же с улыбкой отвечал мне: «Возможно до конца войны!».

Так трое суток шел тяжелый кровопролитный бой. Подбежал ко мне капитан из пехотинцев с оторванной рукой, я наложила жгут, перевязала его. Он надел мне на голову свою командирскую голубую фуражку и сказал: «Носи сестричка в честь благодарности».

В этом же бою командиру артдивизиона, кажется Сереже Мирошниченко (очень был молодой и красивый), оторвало обои ноги выше колен. Истекая кровью он умолял пристрелить его, кричал: «Маша убей, пристрели!». Но я все равно наложила на ноги повязки, жгуты, но через час он умер. В этом бою много было потеряно бойцов. Все руки по локоть гимнастерки и колени у меня были в крови. Бой шел трое суток. И все время никто не пил и не ел.

На четвертые сутки ночью, мне было приказано идти к реке Дон к батарее, к замполиту части Сурдулу Иван Ивановичу, с приказом о переброске батареи через реку Дон, обратно в тыл. По дороге к Дону шли немецкие танки, и я слышала немецкую речь. Я шла по посадкам леса, когда я добежала до батареи, и мне откликнулся замполит Сарандул, упала к станине орудия и заплакала от усталости, от потрясения от всего увиденного и от радости, что нашла все-таки батарею и выполнила приказ. Я не пила и не ела трое суток, и мне один солдат с батареи дал большой кусок непиленого сахара, как я ему обрадовалась, помню до сих пор. Быстро запрягли лошадей и погнали к переправе. Меня посадили на лафет и сказали, что бы держалась крепче.

Фашистские самолеты уже кружили над переправой, по земле приближались немецкие танки к Дону. И только мы коснулись земли противоположного берега, переправа рухнула. Уже рассвело и видно было: на том берегу молодой офицер, перетянутый, ремнем бросал гранаты под немецкие танки, подходившие к берегу. И это осталось у меня  глазах на всю жизнь. Крики, стоны тонущих солдат, они плыли с того берега, и проклятая свастика на танках. Очень много мы потеряли бойцов: осталось всего 160 человек с 3-х дивизионов, а в одном по списку было 600 человек. Осталось у нас всего 4 пушки. Один наш дивизион был вообще полностью окружен немцами и мало кто сумел прорваться к нам.

Когда переправились мы с пушками, то пушки были спрятаны на берегу в кустах. Без приказа командиры не хотели в тыл отступать. Тогда я побежала к подполковнику Зотову, сказала об этом. Он побежал к своим пушкам и приказал ехать дальше в тыл. Я же снова на лафете поехала. Когда отъехали от Дона, был уже день. К нам здесь пришли командир полка Калашников Николай Васильевич и замполит Рубежанский. Нас пополнили и отправили в Сталинград.

Автор статьи – Безбородова Мария Дмитриевна, родилась в 1923 г., в д. Быдино Мишкинского района Курганской области, окончила медучилище. На фронте – военфельдшер 87 гвардейского артиллерийского полка 39 гвардейской стрелковой дивизии 62 армии.



Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites