kurgangen.ru

Курган: история, краеведение, генеалогия

Зауральская генеалогия

Ищем забытых предков

Главная » История населенных пунктов Курганской области » Город Курган » Виноторговля в Кургане

О проекте
О нас
Археология
В помощь генеалогу
В помощь краеведу
Воспоминания
Декабристы в Зауралье
Зауралье в Первой мировой войне
Зауралье в Великой Отечественной войне
Зауральские фамилии
История населенных пунктов Курганской области
История религиозных конфессий в Южном Зауралье
История сословий
Исторические источники
Карты
Краеведческие изыскания
Мартиролог зауральских краеведов и генеалогов
Репрессированы по 58-й
Родословные Зауралья
Улицы Кургана
Фотомузей
Персоны
Гостевая книга
Обратная связь
Сайты друзей
Карта сайта
RSS FeedПодписка на обновления сайта




Виноторговля в Кургане

(Из материалов Всероссийской научно-практической конференции VI Зыряновские чтения, Курган, 11-12 декабря 2008г. Издательство КГУ, 2008)

Различного рода питейные заведения были неотъемлемой частью городского быта, начиная с XVI века. Государство во все времена получало от их деятельности неплохой доход. Продажа спирта, вина и водочных изделий составляла исключительное право казны и производилась из принадлежащих казне заведений или из заведений, содержащихся частными лицами, которым от казны была поручена продажа. Спирт, поступающий в казну, подлежал холодной очистке через уголь в очистных складах, где производились разлив, укупорка и рассылка спирта в оптовые склады и винные лавки.

Казённые заведения делились на 2 разряда: оптовые склады и винные лавки. Продажа спирта и вина из казённых складов производилась количеством не менее 1 ведра (12,2992 л). Также в местах казённой продажи разрешалось торговать водочными изделиями частных заводов, пивом, портером, брагой, медом, виноградными винами на комиссионных началах.

Частными лицами содержались оптовые склады пива, мёда и русского виноградного вина, пивные лавки, погреба для продажи русских виноградных вин, временные выставки для продажи пива, мёда и русского виноградного вина, ренсковые погреба, заведения трактирного промысла. Продажа вина, спирта и водочных изделий допускалась только в двух последних заведениях. Торговля вином, спиртом и водочными изделиями производилась исключительно на вынос, в запечатанной посуде по ценам, назначаемым ежегодно в законодательном порядке.

Продажа распивочно и на вынос производилась: 1) в трактирных заведениях и вне городских поселений – на постоялых дворах и в корчмах; 2) в пивных лавках; 3) во временных выставках; 4) в погребах для торговли исключительно русскими виноградными винами; 5) в станционных домах и буфетах железнодорожных станций.

Продажа питей только на вынос производилась: 1) в винных лавках; 2) в ведёрных лавках; 3) в ренсковых погребах; 4) в погребах для выносной торговли исключительно русскими виноградными винами.

В трактирных заведениях, станционных домах и ренсковых погребах была позволена продажа крепких напитков, как русских, так и иностранных, в т.ч. пива, портера и мёда. В постоялых дворах или корчмах, временных выставках, винных и ведёрных лавках дозволялась продажа тех же напитков, но только русского приготовления. Пивные лавки продавали только пиво, портер и мёд, а погреба существовали для продажи русских вин. Винные лавки могли отпускать вино и спирт не иначе как в опечатанной посуде, ёмкостью не менее 1/100 ведра и количеством не более 3 ведер. Ведерные лавки отпускали вино непосредственно потребителям и в места распивочной продажи без опечатывания и в любой, приносимой посетителями посуде, но не менее 1/4 ведра. Винным же лавкам они отпускали вино не иначе как разлитым в посуду, за печатью ведёрной лавки. Ренсковые погреба продавали крепкие напитки количествами не более 3 ведер, за исключением виноградных вин, которые могли быть отпускаемы различным количеством. В отношении разлива вина и спирта городские ренсковые погреба приравнивались к ведёрным лавкам. Вне городских же поселений разлив вина и спирта в них запрещался.

Содержатели частных заведений, торгующие спиртными напитками, получали вознаграждение от казны. Продажа спиртных напитков распивочно допускалась только в трактирах или буфетах. Продукция должна была храниться в запечатанной таре. Отпуск напитков для распития на месте производился по специальному разрешению, но водочных изделий в распечатанном виде должно храниться в совокупности не более ведра.

В распивочной продаже вино отпускалось в строго установленное время, только в казённых, клейменных мерах, полагая в ведре 10 штофов, в штофе 10 чарок или 20 получарок. Пиво, портер и мёд могли отпускаться кружками. В трактирных заведениях, содержащихся по гильдейским свидетельствам, в станционных домах и буфетах напитки продавались произвольными мерами, даже из графинов (1;725).

Питейные заведения не позволялось открывать вблизи храмов, казённых зданий и пр.

В России к концу XIX в. продажа вина в одних местностях была установлена казённая, в других, где не была введена питейная монополия, оставалась вольной. Согласно закону от 14.05.1885г. оптовая продажа крепких напитков производилась из заводских подвалов и оптовых складов. Склады открывались для продажи вина, спирта, водки, пива, мёда не менее 500 ведер, с отпуском в количестве не менее 1 ведра. Правом открытия складов пользовались заводчики без торговых свидетельств для продажи напитков только собственных своих заводов, и все лица, состоящие в гильдиях или имеющие торговые свидетельства, равняющиеся гильдейским. Винокуренным и пивоваренным заводчикам дозволялось без особого патента продавать на рынках и торговых пристанях, с возов и лодок, спирт и вино бочками, в количестве не менее 25 ведер, а пиво и мёд – не менее 3 ведер или 60 бутылок.

Открытие заведений для дробной продажи крепких напитков разрешалось в городских поселениях городскими думами, а вне городских поселений – уездными по питейным делам присутствиями.

Устройство временных выставок разрешалось только на ярмарках и в местах значительного временного стечения народа.

Согласно «Высочайше утвержденного 24.04.1906г. мнения городского Совета» г. Кургана право на отведение мест для питейной торговли, открытие пивных лавок с распивочной и выносной продажей возлагалось на городские думы, которые несли ответственность за благоустройство и «благочиние» города (2). Ежегодно специальной комиссией утверждались кварталы, в которых была возможна торговля крепкими напитками. Если питейное заведение планировалось открыть в квартале, не внесённом в реестр возможной продажи спиртных напитков, чаще всего домовладельцу отказывали. Например, 17.06.1914 г. в думу поступило заявление домовладелицы Еликониды Евграфовны Новиковой о разрешении открыть в её доме пивную лавку со 2-й половины 1914 г. Дом располагался в предместье Тихоновка, на улице Береговой, в 88 квартале. Сдачей в аренду под пивную лавку она рассчитывала возместить убытки, понесённые от наводнения, от которого значительно пострадал нижний этаж: испорчены стены, размыты печи и т.д. Но квартал № 88 не входил в расписание местностей, в которых разрешалось открытие пивных лавок в текущем году. Новикова Е.Е. получила отказ (3;151). Ещё одно подобное заявление поступило 18.03.1914г. от домовладельца Михаила Ефимовича Васильева. Он планировал открыть в своём доме по ул. Скобелевской [ныне ул. К.Маркса], квартале № 18, пивную лавку с продажей горячих закусок. Квартал № 18 в расписание местностей для открытия пивных лавок не был внесён – Васильеву М.Е. было отказано.

Поскольку подобные заявления не были единичными, Собрание Думы постановило передать их в городскую Комиссию на пересмотр плана расположения пивных кварталов в текущем году (4;88).

Содержателем акцизно-откупных комиссионерств Западной Сибири с конца 1850-х гг. до середины 1860-х гг. являлся статский советник Базилевский Иван Фёдорович. 29.01.1860 г. Базилевскому Ивану Фёдоровичу, действительному статскому советнику Николаю Гавриловичу Рюмину и отставному гвардии поручику Дмитрию Егоровичу Бенардоки было выдано свидетельство на право владения и распоряжения деревянным домом с флигелями при нём и разными службами, во 2 части, под № 17, на улице Береговой, на углу Безымянного переулка (напротив стадиона «Центральный»). Справа от данного дома жила чиновница Серебрякова, слева через проулок – купчиха Абаимова. Усадьба имела размер 25,5 на 31саж. (5).

Содержатели комиссионерства нанимали «служителей по откупам», которые являлись делопроизводителями в подвалах, на водочных или пивоваренных заводах. С управляющими заключался договор. Например, в 1857 г. контракт был заключен между Иваном Фёдоровичем Базилевским и Степаном Фёдоровым Оболенским – чердынским мещанином из Пермской губернии.

Согласно контракту откупщик обязан был хранить капитал, «состоящий в деньгах, питиях, материалах, строениях, посуде, имуществе и прочаго с должною осторожностью» (6; 3).

В обязанности откупщика входили проверка и составление отчётов по конторе по строго установленным формам, которые представлялись в назначенные сроки. «Счета, доставляемые другими поверенными с надлежащими документами, поверять, и если окажутся какие неверности, то объявлять о том управляющему или уполномоченному, которому буду подчинён. Все документы и книги хранить в порядке, вести без подчисток и поправок, никому постороннему ничего не показывать и не передавать даже словесного объяснения о том, что мне известно из счетов, бумаг или документов. По окончании занятий все дела убирать и запирать в шкаф или другие, пристроенные для этого места» (6; 3).

Контрактом также оговаривалось, «если главноуправляющий всеми делами гг. содержателей будет отдавать мне словесные приказания во вред капиталу его доверителей или будет требовать и приказывать действовать по должности беззаконно или в противность известных мне предписаний или правил гг. содержателей, то обязан о том немедленно донести им, а в случае беззаконных приказаний отказаться от исполнения оных» (6; 4 об.).

В случае неисполнения правил, растраты, пожара все потери возмещались откупщиком лично. «Где бы я не находился на службе, но в случае возникших споров обязан для разбирательств являться к главноуправляющему, если то ему угодно будет все взыскания какие на меня за неисполнение будут наложены, а также и причинённые мною убытки в случае доведения мною до судебного разбирательства, обязан платить вдвое. Мера убытков определяется из документов конторы. Мера штрафов за неисполнение мною обязанности должна быть назначаема по степени вреда, какой мог гг. содержателям последовать» (6; 6).

Оплата труда откупщика производилась из питейных контор или лично содержателями комиссионерства в размере 300 руб. серебром в год. Выдаваться назначенная сумма могла потысячно или по третям, как устанавливалось конторою (9; 5).

За работой, состоянием самого питейного заведения, а также торговцами обязан был следить сиделец, который нанимался конторой.

При приёме на работу с каждым сидельцем заключали контракт, согласно которому он должен был выполнить все его условия. Контракт состоял из 16 пунктов, и вся ответственность за продажу спиртных напитков согласно контракту ложилась на сидельца.

Например, в 1856г. контора акцизно-откупного комиссионерства по г. Кургану заключила подобный договор на 1855-1857 гг. с крестьянином Тобольской губернии Максимом Семёновичем Новиковым. Согласно договору в распоряжение Новикова переходило то питейное заведение, которое определялось акцизным комиссионерством, будь то питейный дом, ведёрная или штофная лавка. Кроме того, все примыкающие к питейному заведению строения: погреба, ледники, а также меры и прочее имущество он должен был содержать в целости и чистоте.

Жалованье сидельцу назначалось 3 рубля в месяц серебром, и выдавалось только после сдачи ежемесячного отчёта. Часть жалованья уходила на различные расходы, связанные с обслуживанием питейного заведения.

Перед тем как заключить контракт сиделец «должен представить в залог наличными деньгами такую сумму, какая конторою назначена будет», в ответ сиделец получал квитанцию (7; 15). «Ежели оного (залога) будет недостаточно, или контора разсудит допустить меня к продаже питей без залога, в таком случае, если откроется на мне недоимка, то обязуюсь я за таковую недоимку ответствовать всем моим движимым и недвижимым имением.

Буде допущен буду до продажи питей без залога с поручительством, то поручитель во всём за меня ответствует, не избавляя и меня от таковой ответственности, но кто из нас будет в лицах и в состоянии» (7; 17).

Вырученные деньги за продажу питья, посуду и укупорку вносились в контору комиссионерства по расчётному листу в строго установленные сроки. В контракте даже оговаривалось: «Расчётный лист этот обязуюсь я содержать в чистоте и опрятности, хранить у себя в целости для разрешения могущих встретиться споров, ежели же по небрежению моему утрачу его, то при расчёте со мною как в приёме питей, посуды и прочего имущества, равно в отдаче денег и всего откупу принадлежащего, обязуюсь беспрекословно полагаться на составленных конторою счётах. Словом, кроме означенного листа никаких доказательств от меня по спорам не принимать» (7; 9). В случае недоразумений, связанных с приёмом и отпуском питей, основным доказательством считался именно расчётный лист, иные документы к сведению не принимались.

Сиделец нёс ответственность и за своих работников. Бывали случаи, когда торговцы тайно провозили и продавали вино, пиво, т.е. товары, обложенные акцизом и составляющие регалию казны, Если сидельцем замечались какие-либо случаи корчемства со стороны продавцов, то он был обязан немедленно доносить об этом конторе.

Виноторговцы находились на строгом полицейском учёте. Не допускались к питейной торговле лица, находящиеся под следствием или судом, должностные лица волостного и сельского управления, местные церковные старосты и т.д. (1; 726)

Если работники или служители заведения покидали рабочее место, увольнялись, то сиделец тотчас давал знать полиции. В случае упущения сиделец лично отвечал перед Правительством, не привлекая к ответственности контору, все убытки и потери ложились на плечи сидельца (7; 10).

По городовому положению 1870 г. содержатели и сидельцы винных и питейных домов не имели права участвовать в выборах гласных (8; 327).

Закон требовал соблюдения в питейных заведениях чистоты и порядка, «недопущения покупателей напиваться до беспамятства. Но если таковое произошло, то данное лицо не может быть оставлено без присмотра и помощи до протрезвления, что лежало на обязанности сидельца или торговца» (1; 726). «Беглым и подозрительным людям, также развратным женщинам и вообще никому из посторонних людей ночлега в питейном заведении не давать, никаких игр и прочих противных поступков ни себе и никому не дозволять» (7; 10). За несоблюдение и нарушение этих правил ответственности по-прежнему подвергался только сиделец.

Закрытию подлежали штофные или ведёрные лавки, водочные магазины, содержатели которых отпускали алкогольную продукцию под заклад, ссуду, принимали краденые вещи и сельскохозяйственную продукцию, осуществляли домовую продажу, а также производили распивочную продажу (7; 7). В штофных или ведёрных лавках распивочная продажа запрещалась в воскресные или праздничные дни до окончания в местной церкви Божественной литургии, а также после определённых на закрытие заведений часов. Запрещалось без письменного дозволения впускать «нижних воинских чинов во все те места, в которых продаётся вино и водка» (7; 6).

Алкогольные напитки поступали в питейное заведение в бочках или разлитой посуде, но непременно с пробами и печатями конторы, которые снимались только при продаже. Принятые с питьями бочки, стеклянная и другая посуда, ящики па продаже питей возвращались в контору в целости и сохранности под расписку. В случае недостачи расплачиваться приходилось лично сидельцу.

Всякого рода расходы питейного дома, ведёрной или штофной лавки и др. заведений на наём рабочих людей, на отопление и освещение, на привозы вина и питей, отвоз порожней посуды и проч., сиделец должен был оплачивать из получаемого жалованья и на счёт конторы не заносить и не требовать возврата денег.

Сиделец отвечал за противопожарную охрану здания, следил за состоянием строений и ледника. Даже существовал специальный пункт договора, согласно которому «и в ледник и по двору без фонаря не ходить» (7; 12). В случае пожара сиделец оплачивал ущерб за сгоревшую квартиру, заведение, утраченные в результате возгорания алкогольные напитки и тару по установленному конторой тарифу.

За неопрятность и нечистоту около входов и выходов питейного заведения, также за всякую неисправность, неправильность, беспорядки и тому подобное (что именно, не оговаривалось в контракте), что может служить во вред продаже, контора имела право налагать штраф на сидельца по усмотрению.

Специальным пунктом договора стояло отношение сидельца к работодателям. «Во всякое время моего служения находиться мне и моим работникам не только у Управляющих и у Конторы комиссионерства, но и у всех определённых к досмотру поверенных с должным почте­нием, в совершенном повиновении и послушании, от должности своей ни в какое время не отлучаться» (7; 12).

Если случались какие-либо споры, то они рассматривались в полицейском суде. Со стороны сидельца в полицейский суд назначался поверенный, который выбирался коллективно, несколькими служащими, и в обязанности которого вменялось отстаивание интересов сидельца. Полицейский суд был создан исключительно для разбора споров между служащими и конторой. Оплата услуг поверенного осуществлялась из жалованья сидельца по 5 коп. с 1 рубля, и вычиталась при выплате жалованья.

Развоз вина и спирта в уездные питейные дома осуществлялся по накладным, выдаваемым за подписью управляющего откупом. В случае если спирт провозился без накладной по вине сидельца или в случае непредоставления накладной в срок, определённый Правительством, для отчёта в контору, на сидельца налагался штраф.

Порой в питейных домах продавались пиво, мёд и харчевая закуска, которые отдавались на счёт с означением в пользу откупа платежа. Уклоняться от продажи сиделец не имел права ни под каким предлогом и назначенную плату должен был вносить в контору сполна, «безостановочно», а сами «пития и закуски иметь, готовить и продавать лучшего качества без малейшей порчи» (7; 18).

Несмотря на жесткие требования, предъявляемые «производителям спиртных напитков, управляющим, сидельцам, встречались и серьёзные нарушения. В 1913 г. у Т.М. Дорошиной «обнаружена тайная продажа казённой водки, а у содержательницы пивной «Жигули», находящейся по ул. Скобелевской, д. Патрагава, продажа пива из квартиры. На обеих чинами городской полиции составлен протокол» (9).

Помимо трактирных заведений имелись в Кургане и ренсковые погреба, торговавшие иностранными винами. В 1889 г. один из таких погребов, расположенный по Кладбищенской улице, принадлежал солдату Ивану Мякшеву. Дом, в котором находились погреба, был 2-этажный деревянный, недавно отстроенный, с избой, завозней, амбаром (10; 150).

Второй погребок стоял на улице Дворянской. Представлял собой деревянный 2-этажный на каменном фундаменте дом, с каменным подвалом, флигелем и ренсковым погребком (пивной). Принадлежал этот дом купцу Василию Ларионовичу Карпову (наследникам) (10; 7).

К концу XIX в. большую популярность получил Падунский винокуренный завод семьи купцов Поклевских. В 1890 г. завод производил 150 тыс. ведер 40-градусного спирта, который реализовывался в 93 трактирах, принадлежащих наследникам А.Ф. Поклевских-Козелл.

В Кургане в одной из крупнейших пивных лавок Торгового Дома А.Ф. Поклевских-Козелл, располагавшейся по Троицкому переулку, ежедневно продавалось пиво разных сортов свежего разлива. Пивная лавка становилась непросто заведением, где возможно «пропустить стаканчик - другой», но и местом, в котором горожане приятно проводили свой досуг и сытно обедали. «Отпуск свежих горячих кушаний» был налажен с 9.00-24.00 часов. К1912 г. в пивной лавке был поставлен второй бильярд (11).

Продажа питей давала неплохой доход городскому бюджету, опережая доходы от прибыли местных банков. В 1896 г., например, с патентов на торговлю крепкими напитками и портерные лавки городская казна пополнилась на 1057 руб. (Общая сумма, включая аренду сенокосных лугов, аренду торговых площадей, наём квартир и т.д., составляла 42 694руб.) (12; 228).

В связи с этим количество питейных и трактирных заведений, ренсковых погребов увеличивалось с каждым годом..

На 1842 г. в Кургане было 2 питейных заведения: 1. Большой питейный дом (в казённом здании, на Средней улице, через усадьбу от пожарного здания); 2. Городовой конторский подвал (в наёмном здании) (12; 634 об.).

«Тобольские губернские ведомости» в 1894 г. писали: «С проведением железной дороги у нас появился даже магазин с винами – совсем нововведение. Нет только необходимейшего и более всего желательного – склада земледельческих орудий и семян, в чём мы ощущаем существенную потребность, ибо шведский плужок (козулька), сеялка со смычком, железнодорожные бороны и др. несложные орудия имели бы здесь большой сбыт для замены неуклюжих допотопных сох, утомляющих и пахаря и лошадь» (13; 5).

К 1895 г. насчитывалось уже 8 ренсковых погребов с оборотом 27 510 руб., 4 винных склада с оборотом 72 000 руб. и 12 питейных заведений с оборотом 10000 руб. (14;45).

Монопольная продажа казённого вина и спирта в 1909 г. в Тобольской губернии находилась в таком положении: винных складов насчитывалось 5, а именно в городах Тобольске, Ишиме, Кургане, Таре и Тюмени. Винных лавок для продажи вина и спирта в десяти городах губернии состояло 37, с общим оборотом в 173303 руб. и в селе­ниях - 368, с оборотом в 925 947 руб. Весь же оборот по продаже вина и спирта составил 1 099 250 руб. (15).

Потребление спиртных напитков увеличивалось с каждым годом. Если в 1907 г. в Сибири (Западной и Восточной) было выпито 5 936 000 ведер водки, в 1909 г. -6 403 000, то к 1912 г. потребление продукта достигло 6 546 000 ведер (16; 163).

К 1913 г. лавок в Кургане насчитывалось 5, в Курганском уезде – 51, количество проданного вина – 23 354 вёдер, в Курганском уезде – 119 752 ведра. Вырученная сумма за продажу составила 219 527 руб. 60 коп. в Кургане, а в уезде 1 125 668 руб. 80 коп. На каждую душу населения в Тобольской губернии в среднем приходилось: в Берёзове – 4,5 ведра (42 руб. 30 коп.), в Тобольске – 1,4 ведра (13 руб. 16 коп.), в Кургане 0,70 ведра (6 руб. 58 коп.). В уездах количество выпитой винной продукции и затраченных на это средств составило следующее соотношение: Березовском 0,96 ведра (9,03 руб.), Тобольском 0,51 ведра (4,79 руб.), Курганском 0,36 ведра (3,39 руб.). Как сообщалось в «Обзоре Тобольской губернии за 1913 г.», максимальное количество вина выпивается в городах «Берёзов, Сургут, Туринск, городах менее культурных, лишённых фабрично-заводской деятельности, разумных развлечений для народа, в городах с самым жалким экономическим положением. По мере удаления к югу города становятся культурнее, население их образованнее; возникают всевозможные общества, союзы, артели, сглаживающие население общностью цели, прогрессивно сокращается и потребление вина, доходя до годовой пропорции в 0,7 ведра на человека в Кургане. Этим создаётся такая аномалия – экономически почти необеспеченный берёзовец затрачивает на водку в год 42 р.30 к., зажиточный курганец – 6 р. 58 к. или в 6 раз менее» (17; 18-19).

К 1914 г. в Кургане имелось 2 заведения трактирного промысла второго разряда. Первого, третьего и четвертого разрядов не было. Ренсковых погребов насчитывалось 8, пивных лавок с горячими кушаньями – 5. Коньячные склады, погреба русских виноградных вин с распивочной и выносной продажей отсутствовали. В связи с этим городская дума признала возможным увеличить число пивных лавок ещё на 5, но при условии, что в них будет осуществляться продажа горячих обедов. Также было решено сократить в городе число обыкновенных пивных лавок (18; 118), которых к тому времени насчитывалось 28 (19).

Правительство старалось предпринять меры, которые бы тормозили разгул пьянства.

Не дозволялось открывать питейные заведения при устраиваемых в городах во время сырной и светлой недели, качелях и горах, в рынках, торговых рядах, на расстоянии 100 саженей (около 213 м) от рельсов ж/д ( кроме гостиниц на почтовых станциях), на расстоянии 250 саж. от пороховых и т.п. заводов.

Заведения для раздробительной питейной торговли содержались при наличии установленных свидетельств (гильдейских для ренсковых погребов и свидетельств на мелочный торг для прочих заведений) и патентов. Кроме того, с содержателей ведёрных винных лавок взимался налог 100 руб. с каждой лавки.

В годы Первой мировой войной развернулась большая антиалкогольная камлания. На думе 7.05.1914 г. гласным В.Г. Святышевым было сделано заявление: «Желательно было бы, чтобы пивные лавки, также как и другие торговые предприятия, в воскресные и двунадесятые праздники совершенно не торговали, чем можно оградить здоровье трудового рабочего класса, дав возможность воспользоваться ему духовной жизнью и сберечь копейку, которая в экономический XX век достаётся с большим трудом». Заявление было передано в Комиссию по пересмотру обязательных постановлений (18; 117).

9.09.1914 г. на заседании городской Думы поручили городскому голове ходатайствовать о запрещении в Кургане торговли спиртными напитками, не исключая пива и русских виноградных вин из ренсковых погребов, оптовых складов, пивных лавок и буфетов – при Общественном Собрании, гостиницах, театрах, цирках и других увеселительных местах – на время войны. Кроме того, просили запретить на все время войны продажу из аптек и торговых заведений медицинских препаратов, содержащих спирт, без рецептов врачей (20; 202). Данное ходатайство было представлено губернатору, который просьбу курганских жителей отправил в Министерство Финансов. Министерство ответило, «что подобные ходатайства удовлетворяются распоряжением губернатора, на основании Высочайше утверждённого 13.10. 1914 г. положения Совета Министров» (21; 23). Станкевич Андрей Афанасьевич, исполнявший обязанности губернатора с 1912 г. по 13.10.1915 г., циркулярно 4.11.1914 г. за № 1005В предложил курганскому уездному исправнику «сделать распоряжение о прекращении в г. Кургане на всё время войны продажи крепких напитков, виноградных вин и пива изо всех мест продажи их и об отпуске из аптек и одного рейнского погреба винного спирта и виноградных вин не иначе, как только по рецептам врачей» (21; 23).

Запрет на продажу алкогольных напитков вызвал у производителей и торговцев протест и требование компенсировать часть убытков, понесённых за непроданную продукцию. 18.11.1914 г. на заседании городской думы были прочитаны заявления доверенных фирм Н-ков В.И.Видинеева и Т-ва Жигулёвского пивоваренного завода, которые ходатайствовали «о возврате их доверителям части внесённых в кассу Управы городских сборов с содержимых этими фирмами в г. Кургане пивных лавок, за время прекращения в них торговли в текущем 1914 г.» (21; 17). Городская дума оставила этот вопрос открытым.

В этот же день на Думе был заслушан Гампль Вячеслав Антонович, владелец пивоваренного завода, который ходатайствовал, «в виду занятия всех пивных лавок в городе под квартиры военнопленных и прекращение торговли пивом, о сложении с него недоплаты городского акциза с названных пивных лавок – 40 руб. за текущий 1914 год». Дума согласилась (2).

Е.Э. Панькова, Курганский областной краеведческий музей

Примечания

  1. Энциклопедический словарь. - СПб.: Изд-во Брокгауз Ф.А. и Ефрон И.А. 1898. - Т. 23.
  2. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 17-18. 20-12.1914 г.
  3. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 10.1.07.1914 г.
  4. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 6.15.04.1914 г.
  5. ГАКО, Ф. 236. On. 1. Д. 49.
  6. ГАКО, Ф. И-9. On. 1. Д. 155.
  7. ГАКО, Ф. И-8. On. 1. Д. 150.
  8. Энциклопедический словарь. - СПб.: Изд-во Брокгауз Ф.А. и Ефрон И.А. 1893. - Т. 9.
  9. Курганский вестник. №92. 21.11.1913 г.
  10. ГАКО, Ф. И-9. On. 1. Д. 50.
  11. Юг Тобола. №14. 3.08.1912 г.
  12. ТГВ. № 9 от 3.03.1896 г.
  13. ТГВ от 30.01.1894 г.
  14. Обзор экономического и сельскохозяйственного состояния Курганского округа и г. Кургана, Тобольской губернии. - Курган. 1895 г.
  15. Сибирский листок. № 4. 4.01.1911 г.
  16. Панишев Е.А. Питейные заведения в жизни сибиряка во второй половине XIX - начале XX веков // Русские: Материалы VII Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (9 - 11 декабря, 2004г., Тобольск).
  17. Обзор. Тобольской губернии за 1913 г.
  18. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 8. 1.06.1914 г.
  19. Курганский вестник. № 52. 15.05.1914 г.
  20. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 13. 20.09.1913 г.
  21. Известия курганского городского общественного управления. Вып. 1-2. 1915 г.


Дизайн и поддержка | Хостинг | © Зауральская генеалогия, 2008 Business Key Top Sites